Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

Прошла неделя после проводов Эрины Пендлтон, Мистер Джостар организовал еще одни похороны, на этот раз для четвероногого друга своего сына. Хотя Дэнни (или то, что от него осталось) уже лежал на семейном кладбище, никто не проводил службу. Это крайне нелепо, размышлял Дио, когда оделся в черное и снова держал за руку младшего кузена, сколько власти было у денег. Он вспоминал как выскабливал каждый цент из углов квартиры, чтобы ускорить похороны матери – тщетно, когда священнослужителям платят золотом, чтобы провожать мертвых домашних животных! Вместо дьякона позвали пребендария*. Он был из того же прихода, только более высокого положения, и всю церемонию держался чуть ли не торжественно. Глаза Джонатана оставались закрыты, и он отстранился от Дио, сложив левую и правую ладони в молитве. Когда пребендарий кинул землю на зарытую могилу, мальчишка перекрестился, прикусив свободную руку. Заплатили ли священнослужителю? Был ли он рад просто оказать почтение сыну графа? Ибо это, в конце концов, титул, который даровал Джостарам голос самого Бога. Сколько бы не существовало причин для задержки, после того, как мистер Джостар и слуги ушли, Дио не верил, что пребендарий мог так волноваться за тупую собачонку Джонатана. – Мое дитя, – сказал мужчина, когда он остался наедине с двумя мальчиками, – даже в Форсайте-на-Бекинге мы слышали о крепкой дружбе между тобой и твоей собакой. Такой крепкий союз в столь молодом возрасте, это вызывает уважение, не так ли? – Да, да, – согласился Джонатан, вытирая глаза и нос. – Тогда скажи мне, – продолжил священнослужитель, – что тебя гложет? Что держит от того, чтобы отпустить своего друга? «Эта чертова собака», очень сильно хотел огрызнуться Дио, «мы же не скорбим по каждой убитой корове или свинье? Тела многих людей сбрасывали в канавы – или еще хуже, в Темзу – и ты, говорящий от лица Бога, стоишь здесь и оплакиваешь пса?!». Он промолчал, даже не сжал кулаки. Но вместо этого смягчил черты лица, тень симпатии наползла на глаза, и взгляд переключался между кузеном и священнослужителем. – Отец, простите за мою дерзость, но я слышал, что… – тихо сказал Джонатан и затем облизнул свои губы, – не смогу встретиться с Дэнни в Раю, потому что он для людей. И теперь мне кажется, что его душа будет вечно скитаться по земле… или, наверное, попадет в Ад... Я просто -- После сказанного он снова заплакал, и пребендарий не стал его прерывать, а зашел настолько далеко, что прижал тринадцатилетнего мальчика к своей груди. Дио изобразил извинение; мужчина аккуратно потряс головой. Неужели он хотел, чтобы их оставили наедине? Дио не уверен, но уходить не собирался. Вскоре у Джонатана кончились слезы, и мальчишка яростно вытирал лицо, смущенно извиняясь за переизбыток чувств. – Простите, – выпалил он. – Я спросил не в то время, мне не надо было, прошу, не осуждайте меня, Отец! – Мое дитя, в такое скоротечное время чудеса изобретений и науки позволяют нам многое понять, и, признаюсь, что я ни изобретатель, ни ученый, – пребендарий отступил назад, вытащил ярко-голубые четки и сжал их между большим и указательным пальцами. – Смотри, благодаря мистеру Ньютону, если бросить эти бусы сотню раз, то сотню раз они вернутся к земле. В такой простоте есть своя красота, но, увы, не все можно понять его методами. Джонатан набожно кивнул. – Есть люди, которые посвящают свою жизнь тому, чтобы познать Слово Божье, надеясь найти легкий путь в рай. Но методы еще придумают, а эксперименты дадут неточные результаты. Именно тогда мы, церковь, будем отличаться от мужей законов и чисел: когда они ищут смысл в существовании, мы считаем, что существование уже является доказательством, – затем он рассмеялся, легко взъерошив волосы Джонатана. – Я не могу дать точный ответ на твой вопрос. Я не был в Раю. Но, когда попаду туда по воле Бога, это будет раньше вас двоих, и обязательно поищу твоего друга. Ложь. Ложь, ложь, ложь. Дио желал обвинить пребендария в том, что тот отрекся от Библии – нет, он хотел обозвать его богохульником. Животные не попадают в царство Христа, именно поэтому люди были созданы, чтобы приручать их. Но это утешило Джонатана, полностью его расслабило и заставило упасть на колени. Он целовал подол одежды пребендария, откровенно показывая благодарность, и Дио с трудом одернул себя, чтобы не поднять мальчишку на ноги. – Спасибо, – повторил Джонатан, – спасибо, спасибо. Понедельник после похорон пса означал начало занятий. Джонатан вернулся к тому, как вел себя до Нового года, когда они увязли в этаком товариществе, и у Дио не получалось оттолкнуть младшего кузена. Нет, больше, он наслаждался его обществом и поздравлял себя за хорошо выполненную работу. Если Джонатан каждый день будет проводить с ним время после полудня, на балконе или в библиотеке, перед камином или в гостиной, то Дио с удовольствием испачкает свои руки в крови дюжины девочек и собак. Хотя Джонатан был надоедливым, он напоминал призрака, который дрейфовал между стенами особняка. Когда в деревню пришел праздник урожая, и рынки заполнились сладкими фруктовыми пирожными и соленым вяленым мясом, Джонатан не хотел туда идти. Кроме посещения церкви по воскресеньям, он никогда не отходил дальше внутреннего двора. Дио несколько раз думал позвать его, но не стал. У каждого свои лимиты, а именно, сколько ложного сочувствия он мог вынести из скорби мальчишки. Месяц тоски, прописанный преподобным, как-то растянулся в сезон. Когда листья на деревьях начали менять цвет и даже успели устроиться на земле, Джонатан не продвигался дальше, чем на десять шагов. Хотя его щеки перестали быть бледными, хотя он хорошо ел и удивительно неплохо поспевал по предметам за пределами исторических воин, Дио заметил, что в Джонатане складывался обескураживающе хрупкий карточный домик. Приходящая и уходящая ночь Дня всех святых знаменовала целый год с его прибытия в особняк Джостаров. Но еще важнее, прошло четыре месяца с похорон девочки. Дио решил, что хорошего понемногу, поэтому, под предлогом ранних рождественских покупок, вытащил кузена в город. На протяжении поездки Джонатан пытался скрыть улыбку, а его руки дрожали. «Расслабься», Дио вспомнил свои слова. Держал ли он кузена за руку? Наверное. Все равно никто бы не увидел. Когда карета остановилась, и водитель отпустил их, Джонатан походил на новорожденного жеребенка: широко распахнутые глаза, пугливый и очень неуверенный. Мальчишка крепко прилип к Дио, как репей, и он позволил младшему кузену так оставаться, аккуратно ведя к рынку и магазинам. К несчастью для него, затворничество Джонатана вынудило их несколько раз посетить деревню. Таким образом, сельские мальчишки перегруппировались, а нынешним главой, сопровождаемым бандой из четырех, был старший брат того перепуганного ребенка, которого Дио послал пролить собачью мочу на девчонку. Вскоре объявился младший брат, и он бросился на Джонатана со слезами и кулаками. Судя по лицу, маленький мальчик до сих пор был влюблен в девочку и винил себя в ее смерти. Дио пнул его и начал добивать на земле. Он обернулся из-за того, что Джонатан начал выть, скрести ногтями булыжник и зачитывать хорал из лживого учения. Дио снова поднял кузена на ноги и потащил его к каретной станции. Они вернулись в особняк в течение нескольких часов без покупок, но особо не опоздали. Позже вечером, когда с ужином было покончено, а несчастного Джонатана отправили в постель, Дио постучал в дверь кабинета графа. – Входите. Дио, какой неожиданный визит, – мистер Джостар убрал свою книгу и бумаги, встал и подошел к кофейному столику. Предлагал присоединиться. – Хочешь молока? Пирожных? У меня их нет, но я могу позвать служанок. – Нет, спасибо, – ответил Дио и устроился в кресле. – Я еще сытый. – Хорошо, – тоже сел мистер Джостар. – Тогда чем я могу тебе помочь? На секунду Дио представил себя акробатом в цирке. Перед ним растянулась тонкая, крепкая веревка, а под ней десятки ярдов неумолимой земли. Он ходил по канату большую часть года, а конца видно не было. Прошел момент, сделал глубокий вдох, набираясь мужества, чтобы посмотреть графу в глаза. – Отец, – начал он, зная, что мистеру Джостару это понравится, – я волнуюсь. – Волнуешься? – нахмурился мужчина. – Почему? – Ну… это не относится ко мне, но к Джоджо. Он не похож на себя, но ему все же лучше… – Хм-м-м, да, понимаю, – кивнул граф, – но преподобный сказал, что немного тоски – это абсолютно нормально. И у Джоджо, как ты знаешь, всегда было мягкое сердце. – Но прошли месяцы. Сегодня мы были в деревне. Джоджо первый раз куда-то выбрался. Он покидает особняк по воскресеньям и только ради церкви, – Дио сжал кулаки и отвел взгляд. Заставил нижнюю губу дрожать и затем продолжил. – Боюсь, здесь слишком много воспоминаний. Мистер Джостар не ответил. Дио поднял глаза; граф выглядел странно задумчивым. Мальчик поставил галочку в уме и решил продвинуть беседу дальше. – Сегодня он встретился с жителями и вспомнил. Вспомнил что потерял. Поэтому мы вернулись рано. Джонатан сказал за ужином, что все подарки были проданы, но это не так, – Дио сцепил руки в замок и снова поднял взгляд. – Отец, не помню, говорил ли я вам это, но я благодарен. Не только потому, что вы дали мне дом и образование, но и потому, что вы приехали в Лондон, когда было нужно. Я не… Его голос дрогнул, когда признание держалось на грани истины. – Я бы не смог остаться в Лондоне, особенно с грузом воспоминаний о родителях. Мужчина все еще сохранял молчание. – Мне кажется, что у нас с Джоджо одна и та же ситуация, это заставляет его тосковать. Все же, я пришел, чтобы попросить вас, если возможно -- Яблоко от яблони недалеко падает, знал Дио, поэтому мистер Джостар, несмотря на свой возраст (и титул), не мог прерывать других. Но он встал и обнял племянника. Дио застыл, не привыкший к внезапным прикосновениям. Быстро успокоился и медленно ответил. Мистер Джостар отстранился первым, прочистил горло и отодвинулся назад. Из-за того, что он был на коленях, – совершенно ему не шло – Дио заметил в его глазах непролитые слезы. – Дио, ты не представляешь, как я счастлив слышать это. Я так долго боялся, что ты отвергнешь меня, что никогда не привыкнешь к такой жизни. Спасибо, что присматриваешь за Джоджо. Теперь я понял свою слепоту. Я уделял ему мало внимания, – он поцеловал Дио в лоб и вернулся в кресло, доставая платок, чтобы протереть глаза. – Ты, конечно, прав, и я признаюсь, что священники советовали мне то же самое. Я был напуган, даже сейчас не хочу оставлять мальчика одного. Дио, ты не будешь против пойти в школу вместе с Джоджо? «Ты не против остаться слугой моего сына до конца жизни?», слышал Дио. Дио выиграл эту партию и его не волновало, какие ложные убеждения остались при графе. С трудом он изобразил улыбку на лице, почтительно опустив голову. – Конечно, – тихо произнес мальчик. – Иначе я буду волноваться о нем. – Спасибо, – выдохнул мистер Джостар, откинулся в кресле и потер виски. – Это большое облегчение. Я свяжусь с некоторыми моими друзьями, вдруг остались свободные места. «Это я должен благодарить вас», Дио промолчал. Вместо этого он пожелал графу спокойной ночи, закрыл дверь в кабинет и начал подниматься по главной лестнице. Его разум звенел, и он практически мог чувствовать, как кровь текла в жилах. Перспектива того, что Джонатан будет только его… это определенно захватывало. Дио уже намеревался разбудить мальчишку, просто чтобы поделиться хорошими новостями, но смог удержать себя. Только на ночь. Наступило утро, и мистер Джостар сделал объявление. Джонатан был удивлен, по крайне мере, так выглядел, и Дио опасался, что тот откажется. Но, к счастью, согласился и только спросил, когда они поедут. Мистер Джостар рассмеялся, сказал, что почтальон еще не пришел, и мальчики покинут особняк сразу после Нового года. С проворством, характерным только для аристократов, друзья семьи организовали два места в школе на южном побережье, в неделе езды от особняка. Воздух там чистый, а местность просто восхитительна, добавил мистер Джостар, и Дио знал, что граф надеялся растопить тоску в сердце сына. Рождество и день подарков прошли быстро. Дио подарил Джонатану несколько цветных пейзажей, написанных в стиле романтизма, он знал, что мальчишка это оценит. Джонатан, в свою очередь, дал Дио печать с инициалами «ДБ», которые аккуратно были вырезаны на дереве. Их позвали на очередной бал, только там дети не обменивались подарками, и Дио невероятно доволен, наблюдая, как Джонатан отказывался от каждого приглашения на танец. Как и полагается, наступил Новый год, и дни потекли дальше. На этот раз они втроем сидели у камина, чередуя бридж и шарады. Дио внезапно осознал, что встретил два дня рождения в доме детства матери, и позволил мистеру Джостару пожелать ему удачи. Карета, рассчитанная на длинные поездки, прибыла к ним третьего января. У отца и сына в глазах стояли слезы; мистер Джостар отдал Дио старую фотографию матери мальчика, а Джонатану – Каменную Маску. Он заверил, что их будут ждать, – ждать дома – и они без промедлений могут вернуться, если новое место им не понравится. Но граф настоял, что было бы хорошо научиться общаться с другими людьми. На прощание он обнял и поцеловал их, заставив своего сына громко рыдать. Дио снова начал размышлять, когда они оба устроились в карете. Кучеру сообщили, что необходимо делать частые остановки, а главным приоритетом был комфорт мальчиков. – Тринадцать лет, – прошептал его младший кузен. – Что? – Тринадцать лет отец был дома, он заботился о том, чтобы всегда поужинать со мной. Даже когда отправлял меня спать голодным, потом просил приготовить огромный завтрак. – Все сначала скучают по дому, – подметил Дио. – А ты? – спросил Джонатан. Вместо того, чтобы ответить, Дио фыркнул и ущипнул мальчишку за нос. Джонатан вскрикнул, не зная, смеяться или плакать. В первую ночь, когда они остановились в придорожной гостинице, Джонатан разбудил его посреди ночи. Глаза Дио распахнулись, и ему тяжело сдерживать себя, настолько был сильным инстинкт бить, защищаться, вредить. – Что надо? – спросил он, быстро моргая и пытаясь сфокусировать взгляд. – Я решил, – произнес Джонатан. Его глаза сияли. – Решил что? – Что я стану джентльменом. – Ты разбудил меня ради этого? – прорычал Дио, отворачиваясь. – Нет, в смысле, сейчас это еще важнее. Я хочу стать тем, кто будет жить честно, кто встретится с Эриной и Дэнни в Раю. Хотя я и не очень хорош в учебе, я буду стараться, – его голос звучал так серьезно, что это вызывало тошноту. – Ты тоже, да, Дио? – Иди спать, Джоджо, – вздохнул он. В дополнение к сказанному Дио кинул подушку кузену в лицо. - - - Метод кнута и пряника Конец части I: Детство (1881-1883) _________________________________________________________________________ * Пребендарий – духовное лицо, имеющее приход, пользующееся доходами от духовного места, или каноник с пожизненной пенсией.