Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

На следующий день Джонатан проснулся в незнакомой кровати с такой же незнакомой болью в голове. Словно под веками лежали булыжники. Он мысленно вернулся к Дио и затем наконец-то вспомнил вечернюю ссору. Мальчишка потер глаза, повернул лицо к зимнему утреннему свету и пошел умываться. Звонок на завтрак раздался через полчаса, и с ним проснулись соседи. Кросс повел их в класс, отметив, что начальные курсы включили в набор из нескольких групп, а профильные предметы были исключительно для старшеклассников. Еще дома, когда они ссорились, старший кузен первым шел на примирение. Разумеется, он редко извинялся, Джонатан едва мог вспомнить, но во взгляде Дио всегда было раскаянье, а мальчишка пользовался этой возможностью. Теперь все по-другому. Они больше не ели вместе, к тому же рядом сидели другие ученики. Поэтому Джонатан сделал себя максимально доступным, теряя время на стыке цветочных клумб, но Дио не приблизился к нему – даже не поздоровался за ужином. Убедил себя, что надо сделать первый шаг – привлечь внимание после десерта. Но Джонатан получил злобный взгляд, который заставил его пошатнуться, упасть в снег и отправиться обратно в общежитие, оставив с вопросом, что он сделал не так. Остаток недели прошел не лучше: несмотря на обещание, данное Дэнни и Эрине, мальчишка все равно пропустил два с половиной года обучения. Ничего не было совершенно новым, но разница в методике обучения оставила огромное белое пятно. Неожиданно способы транскрипции и транслитерации, – чтения и письма – которыми в течение многих лет обучал его отец, устарели. Подливая масло в огонь, все шло наперекосяк. Ручки и бумаги, которые точно лежали в портфеле, пропадали. Как-то раз он забыл в снегу куртку, поэтому был вынужден взять запасную. Старая одежда Кросса на Джонатане выглядела как платье. Хотя присутствия наставника было достаточно, мальчишка мог поклясться, что слышал хихиканье одноклассников. Затем они связали его шнурки, – левые с правыми – и как он опозорился, крича и падая вниз по лестнице, и как на четвертый день декан порекомендовал обратиться к врачу, чтобы проверить, все ли в порядке. Когда задание по латыни, над которым он просидел весь вечер, неведомым образом исчезло из сумки, и учитель заставил его перечислять спряжения, Джонатан, потеряв дар речи, оказался в передней части класса. Кросс заверил, что тот сделал задание, но мальчишка все равно оказался в углу. Профессор, может, и не приказал ему надеть шляпу двоечника, но точно имел это в виду – недалекий парнишка с юго-западной фермы, у которого все валилось из рук! Чтобы сделать жизнь еще хуже, все, особенно мальчики из Йорков, решительно сравнивали его с Дио. В учебе, атлетике, этике и остальном не оправдывал ожидания – разбирался во многом, но никогда достаточно хорошо. Ходили слухи, что Кросс пытался скрыть это, их фамилии хотели подменить – как же можно было так испятнать имя Джостаров?! Спустя пару дней многие смотрели на него с жалостью, но глубина этих взглядов ранила больше всего. Страхи всплывали на поверхность, и он вспоминал, как отец сопоставлял его с Дио снова и снова, поэтому вскоре пришел к выводу, что другой мальчик был лучше. В ту же ночь Джонатану приснилось, что старший кузен занял его место, и резко вскочил, крича так громко, что поднял на ноги смотрителя общежития. Сообщил, что все в порядке, это было от нервов и всего лишь плодом воображения. Нелепо бояться такого – Дио всегда хорошо с ним обращался, помогал с этикетом, танцами и закрыл его глаза, чтобы он не увидел искромсанные тела своих друзей. И что Джонатан отдал взамен? Невольно притащил его в далекое место, которое Дио терпеть не мог, и заставил остаться. Вина грызла изнутри, и с наступлением среды Джонатан был в столь ужасном настроении, что даже верховая езда не взбодрила бы его. Пытался найти оправдание, – двойного задания по латыни уже достаточно – но Кросс, хоть и был наставником всего неделю, видел мальчишку насквозь. Он передал послание одному парню с начальных курсов и вместе с Джонатаном проследовал обратно к общежитию. Мерридью и Грейс, судя по всему, еще были на практике в хоре, так что мальчишка начал приводить себя в порядок. Вместо того, чтобы приставать с распросами, Кросс пустился в грандиозный рассказ о том, как многие из них (он сам, Донаган, Уэбб, Уилкокс и десяток других) пропустили два года школы, и именно поэтому были старше большинства. Джонатан правда пытался слушать, но в определенный момент монолог стал похож на тарабарщину. – А потом Донаган спросил меня, почему я так сильно ударил его брата, и я ответил то, что сказал тому громиле. Парень сам напросился! – Кросс замолчал, ожидая смеха, которого не последовало, и вздохнул. – Да брось, Джостар, ты не станешь счастливее от переделывания домашнего задания. Думаешь, я пошел с тобой только для того, чтобы рассказать об импровизированном отпуске? С криком Джонатан бросил ручку на пол и наклонился вперед, спрятав лицо в ладонях. – Ну же, – настоял Кросс, – поговори со мной. Что случилось? В первый день ты казался таким счастливым. Все еще скучаешь по дому? – Немного, – подметил Джонатан, голос заглушен. – Но больше всего из-за Дио. – Твой кузен? Ох, он до сих пор на тебя злится. Не волнуйся, Клэр и я, когда мы были в вашем возрасте, постоянно цапались как монстры – я не мог выносить его обидчивость. Из-за чего поругались? – Не могу сказать. – Ладно, – вздохнул Кросс и потянулся, чтобы взъерошить волосы мальчишки. – Ну, это ваше дело, уверен, что ты со всем разберешься. Нет смысла быть таким несчастным, когда есть лошади, которых надо объездить. – Но это я во всем виноват…! – встряхнув головой, признался Джонатан. – Я сказал ему, что он может уехать, если хочет, и -- Вовремя остановился и кинулся к своей кровати. Кросс издал сочувственный звук и достал одеяла, чтобы укрыть мальчишку. – Хорошо, – произнес он. – Скажу точно, если твой кузен все еще злится на тебя, то ему определенно не все равно. Джонатан, сонно моргая, высунул свою голову из-под простыней. – О чем ты? – Ну, Клэр, в смысле, Донаган рассказал, как прошло их знакомство. Брандо было плевать на экскурсию, даже по местности. Он спросил только о традициях. Донаган знает их лучше меня, так что можешь спросить его, но если кратко, то Брандо закатил истерику, когда речь зашла о питомцах. – Питомцы? – Не как кошки и собаки. Скорее похоже на то, о чем говорили Уэбб и Уилкокс. – Но… для чего этого? – Ничего особенного. Но Донаган сказал, что вы двое привлекли внимание старшеклассников. Это неплохо, знаешь? Я слышал, что они хорошо к тебе относятся. В конце концов, мы все джентльмены, – он рассмеялся и продолжил. – Поэтому Донаган сообщил, если старшеклассники предложат, то вы в праве отказаться. Но только если это не староста или заместитель – в ваших интересах согласиться. – Это просто мелочи, да? – удивленно настоял Джонатан. – Стоит отметить, ты необычно смотришь на такие вещи, – сделал колкое замечание Кросс. – Но, я уверен, что мой кузен успокоил его, сказав, что шансы были невелики, – только одному из четырех на самом деле нравятся парни – и что это большая честь быть избранным, но Брандо совершенно сошел с ума. Заставил пообещать, что я уберегу тебя от их когтей, и прочее. – О чем попросил Дио? – присвистнул Джонатан. – Попросил? Скорее угрожал! Если бы я не привык к поведению Донагана, то наверняка бы обмочился на месте. Только посмотри, ты выглядишь лучше, – он потрепал мальчишку за щеку. – Голову выше, Джостар. Мир не так жесток, как ты думаешь. Я не приду до ужина, скажи Мерридью, чтобы он не закрывал окно, хорошо? Кросс снова привел в беспорядок волосы Джонатана, а затем укутался в пальто и скрылся за дверью. Знание того, что Дио не ненавидел его, – даже приглядывал за ним – успокоило мальчишку. После нового открытия ему хотелось забыться во сне. Но это было неправильно. Он обыскал свой шкаф, достал письменные принадлежности, которые подарил ему отец на тринадцатые именины, и начал водить ручкой по бумаге. Все еще был плох в формальностях, и письмо вряд ли выглядело красиво, но надеялся, что отец не будет возражать. Джонатан перепроверил текст, затем запечатал конверт, написал адрес поместья и положил послание в почтовый ящик. У них заняло неделю, чтобы доехать до школы, но почта двигалась куда быстрее. Джонатан получил ответ в следующий вторник. Как он и ожидал, отец был благосклоннее некуда, подтвердив свою прежнюю позицию, отметил, что прислал Дио почти идентичное письмо, и добавил, если тот хотел уехать, то должен был попросить декана отправить сообщение по телеграфу, – судя по всему, поместье наконец соединили с основными линиями – чтобы повозка не задерживалась. В заключение граф написал о своей любви к Джонатану и о надеждах на то, что его сын, по крайней мере, насладится школой. – Эй, что за, – начал Грейс. – Мне надо идти! – распахивая дверь, прокричал в ответ Джонатан. Он побежал вниз по лестнице, через главный вход, через клумбы; письмо крепко прижато к груди. Пятьсот заснеженных метров, которые отделяли Йорков от Ланкастеров, пересек за считанные минуты. Джонатан взволнованно постучал в дверь общежития Йорков и его встретил старшеклассник. – Эй, – нахмурился другой мальчишка, – тебе сюда нельзя! – Ты можешь позвать Дио? – спросил Джонатан. – Это очень важно! – Дио? У нас нет никакого Дио. – А -- я имею в виду, – так странно называть кузена по фамилии, теперь понятно, почему Кросс так часто путался, – Брандо. Мистер Брандо здесь? Мне нужно -- – Джоджо, – выскользнув из коридора, холодно поприветствовал Дио. Джонатан заметил точно такой же конверт, торчащий из кармана пальто, и обрадовался. – Дио! Мне нужно поговорить с тобой, можем -- – Конечно, – ответил его кузен и скользнул за дверь. – Оставь нас. С легкостью командовал он, и, хотя старшекласснику это не понравилось, без комментариев за ними закрылся вход. Они не виделись друг с другом две недели, Джонатан просто счастлив снова встретиться с ним. Сейчас Дио одет намного лучше, с подходящей зимней одеждой и толстыми брюками. На нем были меховые перчатки, о которых Джонатан не мог вспомнить, но они точно были теплыми. – Дио! – радостно повторил он. – Джоджо. – Ты получил письмо от отца? Я – да! – Разумеется, – они обменялись конвертами и быстро пробежали глазами по содержанию. Как и ожидалось, письмо Дио было почти таким же, за исключением извинений мистера Джостара по поводу того, что заставил их поехать вместе, и с еще одним примечанием – граф нашел школу для него, и надеялся, что вторая больше придется по вкусу. Джонатан, ошибочно поверив, что сможет сдержаться, поднял глаза и заставил себя широко улыбнуться. – Разве это не великолепно? – спросил он. – Я говорил тебе, что твое счастье – главное для отца. В ответ Дио снял перчатки, спрятал их в карманы и прикоснулся к щеке Джонатана. Джонатан быстро моргнул. – Что ты делаешь? – Ты плачешь. – Нет. Нет, зачем мне плакать? Это хорошо! Просто… Я просто… – мальчишка попытался протереть глаза, но Дио убрал его руки, положил на челюсть Джонатана одну ладонь, а другой смахивал его слезы. – Дио, ты видел письмо – тебя ждет школа получше, поговори с деканом до ужина, и он отправит телеграмму. Карета… ты, наверное, уедешь уже завтра! Сквозь замутненную пелену Джонатан мог поклясться, что заметил ухмылку кузена. – Ты очень сильно будешь скучать по мне? – спросил Дио. – Поэтому плачешь? – Нет! – горячо утверждал Джонатан, даже когда отстранился от ладоней Дио и бросился к нему; продолжал повторять, обняв другого мальчика за шею и мотая головой. – Нет. Просто что-то в глаз попало -- я не плачу. Если Дио был удивлен взрывом эмоций, то не показал этого. Но, мягко посмеиваясь, положил подбородок на голову мальчишки. Объятия вскоре разорвались; Джонатан отпустил его и отступил назад, все щеки были красными. – Пообещаешь, что будешь писать? – пробормотал он, не в силах поднять взгляд. Вместо того, чтобы ответить, Дио свернул письмо Джонатана и положил конверт в карман кузену. Затем взял мальчишку за руки, обводя большими пальцами запястья. – Тебе следует надеть перчатки, – подметил Дио. Достал вышеупомянутую пару, надел их на ладони Джонатана и помог поправить пальцы. Перчатки сидели идеально; у мальчиков всегда был один размер. – Постой-ка, – начал Джонатан, пошевелив ладонями, – это не кролик! – Да, – согласился Дио. – Это лиса. Точнее, североамериканская. Мягкая, да? – Нет, я не могу их принять! К тому же, – улыбнулся Джонатан, пытаясь шутить, – они понадобятся тебе, если поедешь на север! И снова эта необъяснимая ухмылка. – Я решил, – провозгласил Дио спустя несколько моментов, – что мои первоначальные суждения были сделаны в спешке. Теперь, после двух проведенных здесь недель, должен отметить, что все не так плохо с ней, этой твоей школой. Джонатан застыл – не мог поверить своим ушам. – Что? – насмехаясь, высказал его старший кузен. – Никакой реакции? А я думал, что ты будешь -- Его повалили на землю объятием, Джонатан с радостью в глазах бормотал несвязные слова. – Ох, Дио, – произнес он, руки в перчатках прижимались к плечам мальчишки, – я так рад! Мне здесь правда нравится -- о, надо познакомиться с твоими одноклассниками, а я представлю тебе своих! Несмотря на то, что я везде облажался, все были так добры, и были лошади, и Кросс пригласил меня поиграть в поло на выходных, и, и, и.. Дио шутливо вздохнул, позволил поднять себя и успокоил взглядом своего кузена. – Прежде всего, – просипел он, – я хочу увидеть твою комнату. – Что? Но… но это против правил! – Только если нас поймают. Хотя Джонатан неплохо давил на нервы, споря о технических деталях и последствиях, в конце концов, он просто счастлив, что Дио решил остаться. Поэтому легко поддался на уговоры пропустить первый урок в среду, притворившись больным с помощью своего наставника. Когда они с Дио пробирались к общежитию Ланкастеров, это странно напоминало кражу столовых приборов из кухни. Несмотря на то, что Джонатан хотел многое ему показать, кузен упирался, требуя, чтобы привели к спальне. Как только мальчишки оказались там, Дио испустил тяжелый вздох, потерев виски. – Джоджо, – прорычал он, – твоя сторона комнаты – это кошмар. – Что! Но я только прибрался! – Смотрю, ты не перестал прятать угощения в своей комнате. И грязное белье должно лежать в корзине, а не на полу. И не забирайся на кровать в ботинках -- ты даже не распаковал чемодан?! – Дио рывком открыл шкаф Джонатана и собирался перебрать вещи, но затем двинулся к столу, а после развернулся и направился обратно к кровати. – И окно! Почему отсюда идет сквозняк? – Что? – Положи сюда руку, нет, в другое место, – он схватил ладонь, подставил ее к нижней части рамы. – Чувствуешь? – Там ветер…? – Да. И тебе надо подложить одеяло, скрученное, конечно, чтобы не дуло. А что касается угощений, лучше положить их рядом с окном, если ты настроен поесть, – его брови поднялись выше, стоило увидеть реакцию Джонатана. – Прекрати. Почему ты смеешься? Нужно пристрелить служанку, которая убирает эту комнату. – Ты это не взаправду. – Ты этого не знаешь, – возразил его кузен. – Я тоже скучал по тебе, – произнес Джонатан, улыбаясь. Может быть, Дио ответил бы тем же. Но, скорее всего, он бы фыркнул и вернулся к уборке. К несчастью, смотритель, которого предупредила горничная, зашел в комнату с кислым выражением на лице. Из-за извинений Джонатана: «мне очень жаль» с «этого больше не повторится» и, вероятно, из-за несдержанного безразличия Дио, сторож рассказал все декану, а уже тот наказал их на две недели, заставив протирать окна. Но добавил, что правила – есть правила, и очевидно, что мальчишки хорошо устроились, а этого достаточно, чтобы вымыть еще и класс.