Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

Во время поездки Дио влюбился. Конечно, если верить надоедливому ублюдку Роланду, он всегда был влюблен, но Дио отказывался это признавать. На последний день пришлись экскурсии по прибрежным лесам Дувра. Пятнадцать учеников вернулись раньше, – идиоты пытались протащить опиум и девочек в номера – и осталось не больше тридцати парней. Между ловлей рыбы, охоты с ястребами, плаванием (хотя снег давно растаял, вода по-прежнему была ледяной) и катанием на лодках, под конец все успели устать. Старосты и заместители обоих классов решили организовать пешую экскурсию вдоль береговой линии вместо запланированного марафона. Парни не менялись, поэтому прогулка быстро превратилась в возню около скал. Дио очень нуждался в одиночестве, особенно после того, как в течение недели его вынудили поспевать за Джонатаном. Кузен был вполне терпимым – иногда приятным – в своих горестных мучениях. Даже в школе, когда трясся от страха из-за экзаменов или упреков графа, Джонатана можно вынести. Но в своем естественном состоянии? Бегающий по дюнам, как какой-то щенок, или лазающий по деревьям, вроде обезьяны? Ему больно смотреть на Джонатана: с его сверкающими темными локонами, счастливым полуприкрытыми глазами и штампованной зубастой улыбкой. Тот во всю увлекся кошками-мышками Уэбба и Уилкокса, к которым присоединилось еще четверо парней. Кросс и Донаган гонялись друг за другом на каменном побережье. Дио перевел взгляд в другую сторону и искал что-нибудь поинтереснее. Наткнулся на руины римского поселения. Полузаброшенное здание, практически единственное среди скал и леса, но Дио мало интересовало прошлое. Вдруг он заметил ярко-желтый мяч, который перекидывали с одного конца крыши на другой, там же мелькала знакомая форма. Кросс и Джонатан занимались куда более важными делами, а Кенсингтона не было рядом. Очевидно, что грамотность не исключала тупость. Дио нахмурился и подумал, интересно, они заметили знак «ОСТОРОЖНО: ОПАСНО», прежде чем сам переступил через него и начал подниматься вверх по башне. Интерьер выглядел намного хуже, чем можно было представить. Лестница, встроенная и закрученная вокруг стены, висела на волосках. В некоторых местах не хватало ступеней. А сверху красовалась крыша или, вернее, открытое пространство, где она должна была находиться. – Не хотите утруждать себя чтением? – выйдя на свет, проворчал Дио. Парни на верхнем ярусе замерли. По-видимому, они тут не просто играли в мяч. Роланд, осужденный, приниженный и опороченный, сделал последний глоток из горлышка бутылки и встал. Его глаза были красными. – Брандо, какой сюрприз. Дио сморщил нос. – Я конфискую ваши вещи, – ощетинился он, резко вырвав три бутылки. – И вы можете остаться в башне, пока не подойдут учителя, или лучше подышите морским воздухом, чтобы протрезветь. – Ты нам не босс! – рассмеялся один из парней. – Свинья должна хрюкать со своими поросятами, – добавил второй. – Слава Ланкастерам! – взвыл Роланд, подобрал комок галек и швырнул его в Дио. Дио со злобным взглядом отошел в сторону. – Слава Ланкастерам! – поддержали остальные. Они тоже начали бросаться камнями. Один из них попал Дио в спину. Он воспользовался своим трезвым состоянием и прижал виновного к стене. Убежден, что мог расправиться со всеми. Другой вопрос, останутся ли выжившие. – Полегче, Брандо, – ухмыльнулся Роланд, повернувшись боком и пытаясь положить руку на плечо Дио. Дио отошел назад и издал оскорбленный звук, когда парень схватил его за промежность. Остальные чуть ли не обмочились от смеха, даже когда Дио оторвал руку Роланда от себя и сильно пнул того в грудь. – Парни, – выкашлял Роланд, – я бы хотел вам представить мистера Брандо, добросовестного -- Дио снова толкнул его. – Скажи, – прошипел он, глаза горели, – давай, скажи. Другие зароптали, обмениваясь взглядами и словами. Дио не обращал на них внимания, намереваясь заткнуть Роланда раз и навсегда. Он мог избавиться от тела в лесу и уверен, что бесхарактерные мухи быстро перестанут жужжать после смерти сына эрла. Дио ошибся, забыв, как ожесточенно даже столь непопулярный Донаган поддерживал Кросса. И точно также было с этим уродом, болтающим попусту. Как только он поднял ногу, чтобы пнуть Роланда в живот, один парень ринулся вперед с ревом, толкнув плечом мучителя друга. Дио потерял равновесие и упал на пол. – Ты все никак не успокоишься?! – спросил он. Дио только усмехнулся. Джонатан, узнал он позже, взял на себя эту группу из пяти человек и боролся с ними на сокрушительное поражение. Унизительно, что Дио потребовался нож, чтобы парировать их удары. В какой-то момент пожадничал и рассек руку другого парня. Перед глазами вспыхнули ярко-красные капли и загипнотизировали Дио на пару секунд. Их было достаточно; его столкнули с края башни. Падение головой вперед и спиной к зданию. Время замедлилось. Очень жалкая смерть. – Ох, черт! Ох, блять, блять, блять -- ! – кричал нападавший. Взгляд Дио переместился от дальнего вида к ближнему. Он видел горизонт, где море встречалось с небом, а затем берег и, наконец, обнаженные скалы с лесом Но, прежде всего, он видел Джонатана. В эти застывшие секунды кузен казался сверхчеловеком – кричал имя Дио изо всех сил и бежал по дюнам. Не так уж и высокого падать, потому что земля была близко. Пять, максимум, шесть метров? Но в тот момент Джонатан не видел ничего, кроме него. Он поймал того протянутыми руками, и импульс послал их в кренившуюся башню. Кузен остался с окровавленным лбом; Дио ушиб спину. Как они упали на землю? Рухнул ли Джонатан от истощения? Дио не знал – момент кончился, время пошло дальше, а пока мысли догоняли тело, кузен обнял его за плечи, и они оба сидели на коленях. – Я так испугался, – выдохнул Джонатан. – Я очень, очень, очень испугался! Прибежали остальные парни, и тот, кто толкнул его с башни, карабкался вниз; все похоже на хаос. Донаган позвал учителей, и по их прибытию оба класса вернулись в гостиницу. Возвестили местного доктора, после перевязки трех парней, их вернули обратно к классам. Боль, с которой Дио тогда ходил, прошла быстро. Но последствия заставляли содрогнуться, густой и пьянящий вес уложился в его внутренностях. Долгое время он воздерживался от принятия… нет, даже от рассмотрения возможности. Хотя факты оставались неизменными. Знание того, что Джонатан на то мгновение был наполнен лишь им, каждый раз толкало Дио к краю и дальше. Больше, чем почувствовать подобное снова, он хотел, чтобы кузен тоже ощутил это. И нужда во взаимном обмене, разве это не суть любви? - В тот момент Джонатан тоже влюбился. Не в Дио, – или в кого-нибудь еще – а в идею, в мечту. Когда его голова столкнулась с куском щебня, которому было больше двух тысячи лет, он, убедившись в безопасности кузена, понял, что не может думать ни о чем другом. Башня оказалась маяком, построенным римлянами. Среди кирпичей и камней, которых касались и придавали форму, много сотен лет назад ступали люди! Среди ночи Джонатан рылся в шкафу и отыскал реликвию своей матери. Никогда раньше не замечал, но на обратной стороне каменной маски была надпись. При блеске свечей он самоотверженно расшифровывал знаки в попытке понять их смысл. От мысли, что этот артефакт создали примерно в то же время, что и башню, – или даже раньше – по коже ползли мурашки. Джонатан вспомнил драку, когда был очень зол, и Дио позволил ему выиграть. Маска с грохотом упала на пол и из нее показались шипы. Целый час он пытался активировать артефакт. В промежутках между толканием и тряской, нажимал на определенные места и даже прикасался к надписям. Но маска не реагировала, и все кончилось тем, что перед сном Джонатан вернул ее в шкаф. - Когда мистер Джостар попросил школу отпустить парней, чтобы отпраздновать восемнадцатилетние Джонатана, декан ответил, что у них только одно воскресенье Пасхи и не более того. Как он объяснил, мальчики находились на важных должностях, и их отсутствие было неприемлемо. Граф разочаровался, – Пасха наступит только через две недели после дня рождения сына, – но отнесся с пониманием. После церковной службы мистер Джостар прибыл в карете, намереваясь быстро доставить сына и племянника на другой праздник. Похоже, граф восстанавливал свое место в обществе. Хотя их не принял ни эрл, ни герцог, в зале отдыхало несколько аристократов. Люди собрались, чтобы отметить недавние раскопки, и Джонатан был вне себя от радости. Дио позже узнал, что отец и сын восторженно переписывались после поездки в Дувр, и мистер Джостар всем сердцем поддерживал новое увлечение мальчишки. Они перечитывали Библию и сравнивали Книгу Бытия с переведенным отрывком из «Эпоса о Гильгамеше». Хотя археолог Куюнджикской библиотеки был в Венеции на пенсии больше половины десятилетия, он не постеснялся вернуться в родную страну с триумфом. Сэр Лэйярд в поздние годы пугал меньше, особенно со своей длинной белой бородой, а его жена по-прежнему говорила о городе. Как утверждали газеты – от Ирака до Англии и повсюду между ними, ожерелье женщины из цилиндрических печатей куда более привлекательно, чем ее платье. – Что, по-твоему, они значат? – внимательно рассматривая украшение, прошептал Джонатан. – Так почему не спросишь? – ответил Дио. Джонатан потряс головой. – Никогда! Я уверен, что сэра Лэйярда уже сотню раз этим донимали. – Ох, эти побрякушки никуда не годятся, – перебила одна из гостей. – Посмотрите на эти валуны, между ними нет ни одного драгоценного камня! – Вы хорошо рассмотрели? – Естественно, – рассмеялась дама. – Я была в Берлине со шлиманами! Вот это было зрелище! – Шлиманы, – вмешался еще один гость, – мародеры. И так начались бурные дебаты по поводу археологической морали и методологии, в которые сразу же погрузился Джонатан. Дио противоречиво отнесся к одному городу из мифов, и это растревожило аристократов. Он считал, что справится с этим. Найдет престижную работу, чтобы финансировать развлечения Джонатана. Возможно, кузен мог бы посвятить ему какую-нибудь потерянную цивилизацию. Им потребовалось уехать раньше, чтобы не опоздать на другое торжество, а Джонатан так и не осмелился поговорить со стариком. Он оживленно болтал о прошлом и будущем, о маске его матери и планах держаться своей избитой темы. Хотя у кузена всегда был интерес к прошлому, Дио трудно понять, как можно настолько увлечься рытьем канав. Но это имело мало общего с армией, и ему хотелось, чтобы Джонатан не приближался к военным, поэтому посчитал археологию меньшим из двух зол, остро улыбаясь и изображая интерес по пути обратно. - Месяцы пролетели очень быстро, экзамены начались и закончились. Дио освободился от обязанностей старосты, завершив учебу в Чичестере и оставшись на верхушке в своем классе. Декан пожал всем руки, отдал им сертификаты об окончании школы. Большинство парней уже имели свои планы на будущее, но редкая горстка студентов, которая решила продолжить свое обучение, жались друг к другу, дрожа от нетерпения. Летом 1886 года Дио ощутил последствия провальной экспедиции. Первоначально он планировал подать их документы в Кембридж. Уже решил заняться законом. Но приемная комиссия, как и университет, оказались против интервенции. В итоге, Кембридж не хотел иметь ничего общего с сыновьями заместителя командира Нильской экспедиции. Оксфорд был его запасным вариантом, – на самом деле, их всего два – и, пусть они с пониманием отнеслись к позиции Джостаров, но отказались принять Дио на основаниях «не благородной отцовской линии». Джонатана, однако, они поприветствовали с распростертыми объятиями. Его отца признали хорошим человеком. Пока Дио плавился от злости, Уилкокс представил свой великолепный подарок к двадцатилетию. Сюрприз прибыл с континента на пароходе и его тащили восемь лошадей из доков Дувра к воротам школы. – Приехал, приехал! – воскликнул Уилкокс, когда увидел коней. – О Господи, – выдохнул Уэбб и с акцентом снял свою шляпу. – Он громадный! – Что это? – спросил Джонатан, пока кучер вырывал гвозди из крышки. – Motorwagen! – гордо выдал Уилкокс. – Отец говорит, что пока завезли только десять штук! – Понятно почему, – пробурчал Донаган. – Оно выглядит очень странно. – Три колеса? – согласился Кросс. – За тысячу фунтов могли и четвертое приделать. – И куда прицепляются лошади? – подколол Дио. – Сзади? – Смейтесь сколько хотите, но когда увидите эту малышку в действии, – Уилкокс уселся на переднее сидение, откопал ключи и попытался завести мотор. Его друзья ждали, затаив дыхание. Прошло несколько минут. – По-моему, он потерял лошадь, – тихо произнес Уэбб. – По-моему, он потерял немного денег, – шепотом ответил Кросс. – Да заткнитесь вы, – выругался Уилкокс и повернулся к кучеру. – Ты! Почему оно не работает? Неужели в рекламе не говорилось «полностью функционален и сборки не требует»?! – Лорд Уилкокс, со всем уважением, – мужчина прикрыл улыбку рукой, – вам нужно залить бензин. – Бензин? – повторил Донаган. – Пока ты в этой штуке, кроны сразу сожги, – посоветовал Уэбб. – По крайней мере, остатки сможешь сбыть с рук! – Дио! – позвал Джонатан. – Дио, ты куда? – Назад. Это пустая трата времени. Но Джонатана было не остановить. Он подбежал к Дио и потянул того за рукав. – Ну что? – Это мне следует спросить у тебя, – парировал его кузен. – Весь месяц ты сам не свой, что случилось? «Твой убогий отец зарегистрировал меня, даже не потрудившись сменить мою фамилию, поэтому теперь на мне лежат все тяготы и от выгоды не осталось ни следа», не мог сказать Дио. – Ничего, – вместо этого произнес он, отдернув руку. – Я просто занят кое-какими вещами. – Джостар! Брандо! – выкрикнул Уилкокс. – Идите сюда, только взгляните на это! Джонатан быстро помчался обратно; Дио неохотно последовал за ним. Зрелище заставило каждого открыть рот. – Вау… – Как оно движется? – Уилкокс, ты можешь этим управлять? – Я хочу покататься! – Нет, я! Парни проигнорировали совет «по два за раз», легкомысленно столпившись у безлошадной повозки. – Подвинься, Донаган! – прошипел Уилкокс. – Твои колени упираются мне в спину! – Говори за себя, – высказался Донаган, – и запускай уже. – С такими друзьями как вы, – проворчал Уилкокс. Он снова завел двигатель, и все приятно удивились, обнаружив, что Motorwagen пыхтел и лишь еле замедлился от их общего веса. – По правде говоря, это здорово! – подметил Кросс, когда они пересекли ворота. – И то верно, – ухмыльнулся Джонатан. – Как тебе, Дио? – Нормально, – пожал плечами тот. – Вам не кажется, что как-то медленно едем? – спросил Уэбб, покосившись на поля. – Надеюсь, мы сможем догнать лошадей? – Надеюсь, что мы хотя бы догоним черепах, – лениво протянул Донаган. – Не знал, что твой кузен такой луддит, – рассмеялся Уилкокс. – Как ты думаешь, оно может ехать быстрее? – настоял Джонатан. Это достаточно подбодрило Уилкокса, и он повернул рычаг, сильнее надавив на педали. Кто-то выкрикнул «вот так лучше!», прежде чем их голоса заглушил рев мотора. Дневная авантюра внезапно кончилась в двух милях от школы; двигатель, работающий на топливе, остановился, а вместе с ним и безлошадная повозка. Когда стало ясно, что никакие молитвы, крики и пинки не заведут автомобиль, парни начали беспощадно дразнить Уилкокса по пути в Чичестер. – Тост! – торжественно произнес Уэбб, когда шестеро друзей в последний раз встретились у розовых цветов. – Нам нужно собираться, – строго подметил Донаган. – И даже не попрощаетесь, а? – спросил Уилкокс. – Мир тесен, – произнес Кросс, – мы наверняка встретимся на работах. – И в Парламенте! – добавил Джонатан. – Если тебя туда примут, – усмехнулся Дио. – Тост, тост! – ударив по столу, повторил Уэбб. – Мы провели друг с другом восемь лет… а, ну и три года с Брандо и Джостаром. – Три с половиной, – поправил Кросс. – Три с половиной года, – кивнул Джонатан. Хотя никто не праздновал день рождения, торт со свечами был вместе с ними. Затем он поднял свой бокал, оглашая первый тост. – За счастливые времена. – Три с половиной года, – повторил за ним Уэбб, – а ты все такой же остолоп. Хорошо, хорошо. За счастливые времена! – И за счастливое будущее? – подметил Уилкокс. – Разве это не звучит слишком серьезно? – состроив гримасу, спросил Кросс. – Мы не такие старые! – Пусть мистер Кросс найдет свое счастье с пятой невестой! – подмигнув, высказался Уэбб. – И пусть мистер Уэбб вообще найдет себе невесту! – парировал Кросс. – Nec cesso nec erro, – громко произнес Донаган. – А за это, – взявшись за бокал, пробормотал Дио, – я выпью. Я не споткнусь; я не упаду. С задумчивым молчанием другие парни чокнулись бокалами. У Джонатана предсказуемо в глазах стояли слезы, когда на следующий день кареты выстроились во дворе. Их транспорт стоял одним из первых. – Я тебя не забуду, – крепко обняв своего наставника, с пылкостью пообещал он. – Что, я уже для тебя мертв? – рассмеялся Кросс и потрепал его за щеку. – Брандо, будь на связи! Дайте мне знать, если когда-нибудь окажетесь на острове Уайт -- Его прощание прервало очередное исполнение «For He's a Jolly Good Fellow» от вежливых Уэбба и Уилкокса, которые организовали целый концерт ради этой песни. – До свидания! – выкрикнул Джонатан, даже несмотря на то, что они сидели в карете, а двери были закрыты. – Пока, пока! – Опять плачешь, Джоджо? – спросил Дио, как обычно раздраженный. Нижняя губа Джонатана задрожала, и он наконец-то сорвался. Дио закатил глаза и подался вперед, чтобы вытереть его слезы. - После двух недель, как они устроились в особняке, Дио спорил с Джонатаном из-за содержания письма. – Джоджо, – прорычал он, выставив вперед вызывающий текст, – сколько ты планировал это скрывать? Отец знает? Из Джонатана вырвался слабый крик, и он вырвал бумагу из рук. – Лондонский университет, серьезно? – приподнял бровь Дио. – Тебя приняли в Оксфорд. Почему не хочешь туда? – В Оксфорде нет археологии. – Так иди на историю. Какая разница? Все равно будешь изучать мертвое. Джонатан потряс головой. – Нет, – сказал он, – ты не поймешь. Дио не заботили особенности этих двух областей; он уже считал их неэффективным для заработка денег, и, таким образом, они были одинаково бесполезными. Нет, больше всего его раздражало, что Джонатан непреднамеренно брал на себя инициативу. Но Дио вынужден признать, это похоже на благословление. У него имелись дикие планы на то, чтобы удержать кузена подальше от Оксфорда, ни один из которых не был возможным в долгосрочной перспективе. Дио выдернул письмо из рук Джонатана и просмотрел текст во второй раз. – Высшая академия Хадсона, – повторил он, сложив письмо и передав его обратно. Как-то слышал о ней, но никогда не рассматривал ту для поступления. У академии была царская хартия, и заведение располагалось в самом центре Лондона. Джонатан смотрел по сторонам, не в силах поднять взгляд. – Я знаю, что ты хочешь сказать, Дио, – суетливо вздрогнул он. – Это трата времени и денег, а шанс открыть что-то новое просто мизерный. Но после того, как я послушал других, им было плевать на их работу, поэтому я хочу заниматься тем, что мне нравится. Отец сказал, что поддержит тебя при любом решении. Я напишу в Оксфорд и сообщу, что не пойду. Как думаешь, они примут тебя на мое место? – Не глупи, – ответил Дио. – Почему мне захочется туда поступать? – Но тогда… что ты будешь делать? – Брось, Джоджо. Неужели ты надеялся, что я оставлю тебя лондонским улицам? – Дио щелкнул языком. – Такого простака, как ты… тебя обчистят за час. Они почти взрослые, теперь открытое проявление чувств встречалось неодобрением. Джонатан объятием показал свое уважение к решению кузена. – Ох, Дио! Я хотел спросить у тебя, но -- но отец сказал, что я слишком самонадеян! Ты точно не против Лондона? Мы можем купить квартиру в центре. Ох, но отцу надо написать в университет… и что ты выберешь? – Джонатан широко улыбался, крепко сжимал чужую ладонь. – Я очень рад, Дио, правда! Спасибо большое! – Не надо меня благодарить, – ответил Дио, не в силах смести ухмылку с лица. – Нет другого места, где я бы предпочел оказаться. - - - Метод кнута и пряника Конец части II: Юность (1883-1886)