Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

На рождественском балу Джонатан, как обычно, стоял в углу и вел светские беседы с помолвленными сверстниками из Оксфорда и Кембриджа, а Дио принимал на себя львиную долю танцев. Из-за сильного нытья и жалоб хозяйки он согласился потанцевать со старшей дочерью маркизы во второй раз, но не более того. Позже, сбежав в сад подышать свежим воздухом, нашел своего младшего кузена, который скорбно смотрел на луну. – Пойдут слухи, – в очередной раз предупредил Дио. – Я уверен, что есть другие темы для разговора, – ответил Джонатан. – Некоторые матери очень настойчивы, – продолжил Дио. – Что ты им скажешь? – Правду, – затем Джонатан посмотрел на него, и некая жестокость промелькнула в его глазах. – Мне нечего стыдиться. Отец никогда не женился; я тоже не планирую. Что-то тяжелое встало в горле Дио. Когда он сглотнул, оно опустилось к груди. – Понимаю, – легко прикоснувшись к плечу Джонатана, солгал Дио. – Увидимся в зале. - Рождество, День подарков, канун Нового года и двадцатый день рождения Дио быстро пролетели, и уже вскоре парни погрузили в карету конфеты со сладостями, чтобы поделиться ими с однокурсниками в Лондоне. Хотя вокруг поместья Джостаров снег уже растаял, улицы города все еще были покрыты солью. Учеба возобновилась в понедельник, и Джонатан со своими сокурсницами узнали (через Дио и слухи), что первым спортивным событием года будет соревнование по гребле между Хью Хадсон, Квин Мэри и Биркбек вдоль Темзы. Наступила первая суббота нового семестра, пятеро студентов послушно сели в транспорт, вызванный самим героем дня, до Чизвика. Согласно этикету, мужчины и женщины сидели на противоположных концах кареты, поэтому Вэй с трудом влез между Джонатаном и Дио. – Неплохая погода, – выглянув в окно, заметила Мюррей. – Хотя бы дождь не идет, – согласилась Наттолл. – Вы знали кого-нибудь из другой команды, мадам Наттолл? – Нет, не думаю. А что? – Показалось, что вы были знакомы с женщиной из Викториан Скул. – Ох, да, – она сняла перчатки и вскользь посмотрела в окно. – Их устав не позволяет надлежащим образом организовать художественные классы, поэтому они проводят занятия в Слейд. – Как вы способны на беседы в такое неудобное время? – проворчал Вэй, до сих пор зажатый между дремлющими кузенами. – Неудобное? – рассмеялась Наттолл. – Мистер Вэй, вы недооценивайте нас. Археологи работают от рассвета до заката! – Но ваш однокурсник спит. – Пускай, – положив на ладонь свою щеку, улыбнулась Мюррей. – Он просто ребенок. Ну, они вдвоем. – Мистер Пайрс сама заботливость, – пробормотала Наттолл, когда карета остановилась у берега реки. – Хотя у него ужасный вкус в спорте. – Точно-точно, – рассмеялся Вэй и растолкал локтями сначала Дио, а потом Джонатана. – Эй, Брандо, Джостар. Просыпайтесь. Мы приехали. В соответствии с инструкциями кучера, лодки поплывут с запада, а выиграет та команда, которая первая пересечет финиш. Затем игроки и зрители пройдут в ресторан у воды, но, к сожалению, туда пускали только джентльменов. Несмотря на четыре дюжины болельщиков, среди них не хватало женщин, чтобы организовать отдельную секцию, хотя Джонатан, разумеется, смог достать стулья для дам. – Итак, – начала Наттолл после того, как они пять минут смотрели на реку, – должна сказать, что регби был более захватывающим. – Слишком захватывающим – вздрогнула Мюррей, вспоминая других зрительниц. – Греблей проще наслаждаться. – Что вы думаете, мистер Джостар… – собиралась спросить Наттолл. Она обернулась назад и обнаружила, что трое мужчин спали стоя. – Мисс Мюррей, посмотрите. Дамы тихо похихикали над ними. – Картина маслом, – рассуждала старшая, – Пайрс пересек финишную линию… – И никто из нас не увидел его победу! – Ах, это так грустно, – вздохнула она и дотянулась до рукава Джонатана, чтобы разбудить его. – Мистер Джостар! – Чт -- а-а -- – Извиняюсь, но вы задремали. – Ох, эм, – бормотал что-то неразборчивое Джонатан, в процессе разбудив Дио и Вэя. – Просите. Мы тренировались вчера, поэтому я слегка устал. – Но, как по мне, мы слишком рано проснулись, не в обиду гребле, – фыркнул Вэй. – Это надолго? – Снег успеет растаять, пока они будут добираться до финиша… – Да бросьте вы, – выругалась Наттолл. – У нас же должен быть боевой дух! Сами взгляните, Квин Мэри репетируют песню. Нам бы не помешало последовать их примеру. Пятеро студентов обменялось недоверчивыми взглядами. – Здесь? – спросила Мюррей. – Сейчас? – продолжил Вэй. – Да, здесь и сейчас! Таким образом, когда Пайрс будет грести рядом, он услышит гимн Хью Хадсона, а не, например, Биркбека, – без лишних промедлений она встала, жестом приказала Мюррей сделать то же самое и подняла руку – И раз, и два, и -- – Вы-ы-ы-ы, директора, и и вы, доктора -- – Вы, ректора и проктора -- – Которые должны -- – Нет, которым платят. – Нет, я точно знаю, что «которые должны» . – За-вла-деть зна-ни-я-ми! – Мистер Вэй, пожалуйста, прекратите трещать. – Я не трещу! – Похоже, это я, простите! – Ох. Извините. – Выставить оппозиции, – Голосом и петицией, – Радикально-атеистическому заведению! И затем тишина. – Я не знаю, что дальше, – призналась Мюррей, повесив голову. – Я тоже. – Я даже не помнил первую половину, – пожал плечами Дио. – Что? Правда? – удивленно уставился на него Джонатан. – Но -- «Игра в орлянку дает учение о шансах»! – Нет, нет, – прервала Наттолл. – Это позже. – Ох, – притих он, напрягая мозги. – Что насчет: «Вы, залы, на чьей стороне закат…»? – А это еще позже! – потерев виски, прорычала она. – Так надо: «Направьте свои силы в помощь Башням / которые хвалятся своими» -- – Епископами и мучениками! – Ты знаешь, что это значит? – спросил Вэй у другого не поющего зрителя. – Без понятия, – ответил Дио. – Это просто ритмичная песня, – отозвалась Мюррей. – Тут не должно быть смысла. – Ладно, ладно, – в конце сказала Наттолл, хлопнув в ладоши. – Раз мы знаем только первую часть, тогда и пропоем ее, как только увидим Пайрса. – О! – как по команде прокричал Джонатан. – Вот он! И правда показался однокурсник Дио и Вэя, который был рулевым у лодки Хью Хадсона. – И раз, и два, – снова начала Наттолл, – и -- Вот что позже рассказал Пайрс: они болели за команду победителей, и каким же славным был выигрыш! Тридцать минут и двенадцать секунд, на целых десять отрезков впереди от Биркбека. Лодка Хью Хадсона пересекла финишную черту прямо в момент, когда пять студентов допели последнюю строку, заканчивающуюся на стыке драматичного «заведения». Пайрс рассмеялся и продолжал за ними до того момента, пока гребцы не вытолкали лодку на берег и не выбросили его в реку. Это старая традиция, объяснил он потом, когда Джонатан и Дио побежали вытаскивать приятеля из воды, что рулевой команды-победителя должен «искупаться». – Это было великолепно! – воскликнула Мюррей. – Огромная работа, – согласился Вэй и кинул полотенце на плечи Пайрса. – Поздравляю! – Да, поздравляю! – Спасибо, спасибо, – кланяясь, злорадствовал Пайрс. – И спасибо, что пришли посмотреть на мой триумф! Гарсон! Подай-ка моим друзьям какао и пышек! Для парней еще можно пива, а для девушек – сок! Поскольку женщин (и другие национальности) не пускали в клуб, Пайрс настоял на том, чтобы перенести праздник на улицу. Остальные члены Гребного Клуба купили напитки для остальных зрителей, даже тем, кто болел за проигравшие команды. Они разговаривали, пели, танцевали и веселились весь день, а, когда шестеро молодых людей село обратно в карету (Пайрс успел высохнуть), оставшиеся студенты им аплодировали. – Отлично! – Джонатан был полон восторга, когда они ехали обратно в Лондон. – Подожди и увидишь, Пайрс! Мы с Дио стали значительно лучше с прошлого ноября! Как только растает снег, мы покажем хорошую игру! – Какой настрой! - Когда снег полностью пропал с городских улиц, а на деревьях начали прорастать листья, Джонатан исполнил свое обещание. Его и Дио приняли обратно в команду, хотя с пониженными должностями, левый и правый фланкеры соответственно, и они изумительно сыграли в первом матче 1888 года против Вестминстерского университета. Не допустили ни одного перехода мяча (хотя однокурсники так и не поняли, что это значило), и команда Хью Хадсона оказалась впереди на семь очков. – Я знал, что вы – алмазы! – ухмыляясь от уха до уха, воскликнул Кенсингтон. – А теперь как насчет того, чтобы вы забрали своих приятелей с девчонками и взяли бы себе что-нибудь выпить? Шумиха продолжалась в течение нескольких часов после победы, и, когда они, спотыкаясь, вдвоем шли обратно на Фицрой-Сквер, Джонатан чувствовал -- – Что я способен на все! – вырвалось, сопровождаясь смехом, прежде чем он врезался в забор. – Оу. – Ладно, ты способен на все, – пропыхтел Дио. Он протянул руку в попытке помочь, но вместо этого упал на перила. – Спасибо, что играешь со мной в регби, – широко улыбнулся Джонатан, встал и потащил за собой кузена. – Из нас получилась отличная команда! – Если ты так считаешь, – просвистел Дио, закинув на него руку, и позволил вести себя вверх по лестнице. – Да, да! – трещал Джонатан, пока не отключился на диване. Дио запинался о каждый предмет в квартире, его руки, плечи и колени столкнулись почти со всеми стенами. Все же, ему удалось согласовать свои конечности, чтобы снять с Джонатана ботинки с носками и бросить на него одеяло. Они оба были покрыты грязью, растаскав ее по всему дому. На лице и волосах Джонатана осталась засохшая глина, которую он неряшливо вытер. Затем ввалился в ванную, чтобы умыться и после также свалился на кровать. Уже в темноте Дио думал о том, что могло бы произойти. С воздухом, наполненным покорностью, он вспоминал, как когда-то ничего не чувствовал, а собственные ладони были под шортами, снова уступая фантазиям. - В понедельник после первого матча Кенсингтон созвал собрание команды в коридоре медицинских наук на третьем этаже, а не на их обычном тренировочном месте у Примроуз-Хилл. – Брандо, Джостар! – поприветствовал он. – Еще раз поздравляю с великолепной игрой! Продолжайте в то же духе и глазом не успеете моргнуть, как снова станете локом и хукером! Джонатан, ухмыляясь, обменялся взглядом с Дио. – Пока не началась тренировка, мне бы хотелось сделать вас официальными членами Клуба Регби Хью Хадсона. Небольшая инициация, если это можно так назвать, – Кенсингтон хлопнул в ладоши, и один из товарищей по команде, который был полузащитником, вышел из кладовки. – Готово, – произнес он. – Спасибо, Честер, – ответил Кенсингтон. Они заговорщицки улыбнулись друг другу. – В чем заключается эта инициация? – конечно же настоял Дио. – О, скоро узнаете, – хихикнул Кенсингтон. – Это довольно безобидный сюрприз, правда. А сейчас, Джостар, если не возражаешь… Дио наблюдал, как студент с четвертого курса надел повязку на глаза Джонатана. Когда настала его очередь, он поймал руку Кенсингтона. – Мне не нужна повязка. – Плохо. Неужели Чичестер ничему тебя не научил? Надо слушаться старших! – огрызнулся Кенсингтон, туго затянув узел. Затем он слегка рассмеялся, и где-то со стороны послышалась подозрительная возня. – Итак, давай, Джостар, смотри под ноги, это не займет -- Слова прервал оглушительный крик. – Джоджо?! – позвал Дио, немедленно потянувшись к своей повязке. Его руки скрутили сзади и, несмотря на все проклятья и чертыханья, он также оказался в кладовке. Ожидание не затянулось; в его ушах оказалось что-то мягкое, влажное и определенно не принадлежащее человеку. – Что за -- – Для наших новых игроков! – произнес Кенсингтон, когда с парней сняли повязки, и перед ними предстала литография жеребца. – Позвольте познакомить с джентльменами Честером и Честером – добро пожаловать в клуб Честеров! – Чего, – спросил Дио, а глаза Джонатан засветились от восторга. – Ох! – воскликнул он, прикоснувшись к мокрому уху. – Трижды чемпион Австралии, да? – Именно! – снова хлопнув в ладоши, подтвердил Кенсингтон. – Мы завербовали здесь пажа из крикетного клуба, все его члены идут через мистера Хермита. Команду регби создали только в прошлом году, а имя Честеров, как можно догадаться, сейчас очень часто звучит на гонках. – И это довольно полезно, – согласился один из игроков. – Раньше приходилось придумывать псевдонимы, а сейчас просто: «Мистер Честер к вашим услугам!». – А вы не запутаетесь…? – поинтересовался Джонатан. – Вовсе нет! Сам посмотри: Честер, окажи-ка мне услугу! – пятый лок встал и забрал щетки у Кенсингтона. – Можешь помыть их? Теперь понятно? Ничего сложного! – Что вы засунули нам в уши? – настоял Дио, тряся мизинцем. – Мокрые кисти из конского волоса! Честер придумал. К сожалению, настоящий Честер все еще жив, поэтому мы не можем использовать его волосы, но именно эти щетки от Хермита. – Вау… – снова взглянув на литографию, выдохнул Джонатан. – Ну и все, – подвел итог Кенсингтон, вытер руки и открыл дверь кладовки. – Пойдемте, мистеры Честер и Честер, играть в регби! - Февраль прошел в мутной череде матчей. Игры проводились каждую субботу, а тренировки проходили с понедельника по пятницу, перерывы были по средам. Мало того, что они подняли команду Хью Хадсона в высшую лондонскую лигу, но также играли против Викториан Скул. Кенсингтон говорил, что была путаница с именами игроков, поэтому в некотором смысле было проще, когда называли только капитана. Викторианцем разгромно отомстили Дио и Джонатан, которые вернулись на прежние позиции. Они вдвоем забили почти половину мячей за матч. Неизбежным и неприятным сюрпризом для Джонатана оказались оценки и посещаемость занятий. Тренировки по регби проходили одновременно с двумя дополнительными курсами, поэтому он пропустил материал, рассчитанный на месяц. Руководитель отдела замолвил за него словечко, но Джонатан не прекратил свои прогулы, поэтому, в итоге, графа известили о вредной привычке сына. Мистер Джостар показал себя, как всегда, непоколебимым, сразу же приказав Кенсингтону исключить Джонатана из команды – на неопределенное время ввиду плохих оценок. Парень сначала оскорбился и, оправдываясь, отчаянно написал своему отцу. Письмо, которое он получил, было адресовано двенадцатилетнему, а не двадцатилетнему, поэтому Джонатан не находил покоя на выходных. – Это нечестно, – возникал он за ужином. – Почему меня всегда наказывают? Я стараюсь изо всех сил! Кенсингтон сказал, что я могу разобраться с документами после весеннего сезона! Дио мудро сохранял тишину. В конце концов, они отличались друг от друга: когда Джонатан уделил все свое внимание регби, он не позволил своим оценками скатиться. Когда Джонатан наматывал круги по снегу, он сидел перед печью, постоянно исправляя ошибки. Несмотря на успехи в команде, успеваемость осталась на одном уровне с однокурсниками, хотя ни Вэй, ни Пайрс не пошли вверх. Еще в Чичестере Джонатан ужасно планировал время – все всегда откладывал на потом, пока Дио не начинал стоять над душой. – Что я сделал не так? – вытирая глаза, сетовал кузен. – Еще курицы? – взамен совета предложил Дио. – Нет! Не хочу есть! – он отставил в сторону столовые приборы и протопал обратно в свою комнату. Хлопот двери вместе с приземлением на матрас гремели по всей квартире. Оставшись за столом в одиночестве, Дио задумчиво жевал пищу. Будет множество шансов поиграть в регби. Он сомневался, что Кенсингтон во благо заставит Джонатана бросить спорт – их тандем был основной защитой в команде. Но факт того, что кузен выбрал спорт вместо книг, был тревожным звонком. - Переступив через порог библиотеки, Джонатан почувствовал дрожь вины. Сколько дней, нет, недель прошло? Он помнил первый год, как собирался остаться здесь навсегда. Но сейчас, когда ладони касались работ Оутса, Йейтса и даже Катервуда… жажда знаний почти угасла. Джонатан яростно изучал страницы и листал наброски, словно магазинный каталог. Он узнавал фигуры, помнил слова, мог даже процитировать или раскритиковать археологические подходы. Но что-то, нечто важное, отсутствовало. Джонатан был рад, когда знакомые голоса однокурсниц вытащили его из мыслей. – Мистер Джостар? – с треском позвала Мюррей. – Ох, мистер Джостар, доброе утро! – Доброе утро, мисс Мюррей, мадам Наттолл. – прилежно ответил Джонатан. – Столько времени прошло, я чувствую, словно мы никогда… – Мюррей прервало шиканье библиотекаря. – Мистер Джостар, можно вас на пару слов? – попросила Наттолл. Хотя никто не обменялся словами, Мюррей осталась позади, убирая со стола книги. Как провинившийся мальчишка, из библиотеки Джонатан ступал на два шага позади старшей женщины, они прошли мимо северных крытых аркад до террасы на первом этаже. Там она села за один из многих пустых столов, поправив свою юбку и откинувшись на спинку стула. – Мистер Джостар. – Да? – В чем дело? Мы не видели вас в библиотеке с самого января – тогда даже пошутили, что это станет нормой, – она коснулась закрытым веером тыльной стороны его ладони, черты Наттолл смягчились. – Расскажите, что случилось. Джонатан пытался держать себя в руках, придерживаясь порядков. Он знал, что было очень неприлично исповедоваться перед замужней женщиной. Хотя ее язык оставался острым, но выражение лица выражало доброту, и Джонатан вдруг сам по себе начал говорить. Его страхи открывались один за другим: как постоянно разочаровывал отца, как думал, что титул «чемпиона по регби» подойдет ему лучше, как кузен мог оказаться прав – что археология не имела смысла, и она ничего не стоит. Когда он закончил, взгляд был прикован к рукам. Поколебавшись, Джонатан поднял голову и с удивлением не обнаружил ни жалости, ни раздражения в глазах Наттолл. – Мой дорогой мальчик, вы слишком много думаете. Хотя я только раз встречалась с вашим отцом, уверю вас, что он желает вам только счастья, где бы оно ни было. Хотя я не могу понять вашу страсть к регби, – и она тихо пробубнила «проклятый кровавый спорт», – я непосредственно понимаю желания. В археологии нет очевидных ответов или путей. Мы сами задаем вопросы и пробираемся через то, что нам лучше известно, через наши догадки. – Мой муж, – продолжила Наттолл, – начинал как лингвист. Точнее, как переводчик. Годами изучал языки, до сих пор подбирает их словно пенни. Но он влюбился в другую сферу. В нашу, конечно. Возможно, с вами будет также, а это только средство достижения цели. Но такой человек, как вы, должен вернуться к книгам. Вы впустую потратите ваши мозги с другими плутами. – Была девушка, на которой я хотел жениться. Но она погибла. Не думаю, что смогу жениться на другой. Я… я, несмотря на это, хотел найти страсть, которая бы продлилась всю жизнь. По крайней мере, мне так казалось, – рассмеялся Джонатан и моргнул, чтобы избежать прямого взгляда. – Знаю, что это глупо. Но не представляю, что еще делать. – Что в этом глупого? Я так думаю, Альфонс тоже и, подозреваю, в том числе ваш кузен с его однокурсниками. У каждого свое призвание, было бы неразумно думать иначе, но все мы нуждаемся в вещах, которые держали бы нас на плаву. Мистер Джостар, если ваши желания не совпадают с реальностью, работайте усерднее. Что касается меня, – она встала, поправила шляпу и подол, – еще остались старинные рукописи, которые нуждаются в переводе. И в своей манере Зелия Наттолл волнительно ушла, оставив Джонатана одного на террасе. Он долго смотрел на свои ладони, а потом поднял взгляд к пасмурному небу. Затем вернулся в библиотеку и удвоил свои усилия. Где-то в районе раннего вечера в нем вновь разжегся интерес. Катализатором стал эскиз резьбы человеческих жертвоприношений. Потому что, хотя со стороны и без деталей, каменная маска была почти идентична реликвии его матери. Дрожащими руками Джонатан сделал заметку с названием и номером страницы, настрочив дополнительные примечания о месте резьбы. На обратном пути домой он чуть не столкнулся с Наттолл. – О Боже! – подметила она, победно улыбаясь под светом уличных фонарей. – Вы выглядите значительно лучше. – Спасибо, – от всего сердца сказал Джонатан. – Спасибо вам огромное. Что вы сказали -- это именно то, что мне надо было услышать. Я не собираюсь бросать эти курсы или Хью Хадсон. Кажется, – ну, надо будет уточнить у лектора – я нашел тему для диссертации. – Ох, Джостар, – выдохнула она, сжав свои ладони. – Это так прекрасно, поздравляю! – Еще раз благодарю. Я знаю, что вы не ищете выгоду в нашей совместной учебе, но если вдруг вам что-нибудь понадобится -- Он остановился, поймав опасный блеск в ее глазах. – Ну, – начала Наттолл, – если вы упомянули… – Что угодно, – поклялся Джонатан, – что угодно.