Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

– Боже, – проговорил Пайрс, когда они сели на трибуны, – еще снег не выпал, а уже так холодно! – Ты из Хадсона, верно? – усмехнулся сидящий впереди студент. – А тебе какая разница? – Потому что вы, педики, не терпите смену погоды. Держу пари, что в каждом коридоре у вас стоят печи! – А Викториан не может позволить себе уголь, – парировал Пайрс, – поэтому, я уверен, вы не зря устраиваете дни благотворительности. – Мистер Пайрс, – прошипел Вэй и оттянул его к крайним левым местам, – не устраивайте сцену. – Ты видел взгляды этих животных? Такие самодовольные, – он приставил руки ко рту и выкрикнул. – Когда мы надерем ваши задницы в выходные, заберем с нами и вашу хартию! – Попробуй, чертов ирландец! – провопил в ответ студент Викториан Скул. – Что, будет также, когда вы вернули свою Королеву, хех? Вэй потер виски, серьезно пересматривая выбор компании. – Пайрс… – повторил он. – Знаю, знаю, – сокурсник несколько раз глубоко вздохнул. – Джостар и Брандо победят, не сомневаюсь. И тогда посмотрим, кто из нас проклятый ирландец. Пайрс пробормотал что-то о другом студенте, который, похоже, был северянином (худшие из худших, как понял Вэй) и обратил свое внимание на площадку. Игроки из двух команд только что закончили разминку и дружелюбно спорили между собой; пятнадцать парней были готовы к бою. – Вуху-у-у! – просвистел Пайрс. – Они просто гигантские. Даже выше моей матери! Ты вообще что-то видишь сквозь толпу, Вэй? – Едва ли. – Принести стул, чтобы встать на него? – Не смей, – он скрестил руки и перевел взгляд на поле. Дио, к удивлению, был на передней центральной линии в команде Хью Хадсона. Джонатан – на задней боковой. – Ну если ты настаиваешь, – хрустнув костяшками, пожал плечами Пайрс. – Ты знаешь, будут ли они свистеть при старте? Как в гонках? – Сомневаюсь, – ответил Вэй только для того, чтобы его прервал свисток. - На другой стороне поля стояла специальная палатка для зрительниц. В дополнение к крыше и сидениями, там стояли напитки, которые из-за драки перед матчем разлили по полу. – На чьей ты стороне?! – в лицо Мюррей прокричала женщина, у которой с корсажа капало шампанское. – Эм, ну, – промямлила та, – это… – Академия Хью Хадсона, – решительно ответила Наттолл, а ее шляпа каким-то образом осталась нетронутой. – А что? Это проблема? – Вовсе нет, мадам, – вырвалось у другой женщины. – Вы на стороне победителей! Мой дорогой Честер раздавит другую команду. И она сразу же вернулась в хаос из дам, при этом утверждая, что была девушкой мистера Честера. – Ох, мадам Наттолл, большое спасибо! – выдохнула Мюррей, подтянувшись ближе к старшей. – Как они могут так себя вести? Это абсолютно ужасно! – Почти все они гарпии, – рассмеялась Наттолл и повела их к местам. – Моя матушка всегда говорила, что женщин надо бояться. А теперь, прошу, возьми бинокль. Ох, хорошо, их аж две штуки. – Они липкие, – сморщив нос, заметила Мюррей. – Тогда не прислоняй к лицу, – приказала Наттолл. – Ох, там внизу начинается матч! - – Знаешь, – легко начал беседу Пайрс после пяти минут игры, – я только сейчас понял, что не знаю правил. – Я тоже. – Типа, Джостар слишком много говорил о регби, и я слегка понял суть. Но… понятия не имею, что они должны делать. Какая у них цель? Сейчас мяч вообще скачет из стороны в сторону. – Хотя дальше он не идет. – Может, они должны придумать себе цель? – Мне кажется, что мяч нельзя передавать вперед. – Нет, нет, это неправда. Сам посмотри, Джостар, – он замолчал, потому что в игру вмешался судья. – А это зачем?! Наконец хоть что-то интересное! – Оу, с ним говорит капитан, – вытянув шею, добавил Вэй. – Похоже, ему это не понравилось. – У Викториан Скул мяч, конечно ему это не понравилось! – Ох, – пожал плечами Вэй, – теперь мяч у Брандо. – Эта штука так часто меняет руки, кто-нибудь уже должен был получить очки! – Он перешел через среднюю отметку? – Нет, нет, не похоже, – затем последовала пауза. – Что за средняя отметка? – Он на другой стороне поля? – Эм, – в смятении нахмурил брови Пайрс. – Он оттолкнул Джостара с дороги и за ним побежали игроки? По крайней мере, похоже на то. - – Это довольно жалко, – отложив бинокль в сторону, вздохнула Наттолл. – Что вы сказали? – спросила Мюррей, пытаясь перекричать шум. – Я сказала, – повторила Наттолл, – что это довольно жалкая игра! – А что должно сейчас происходить? – Мы должны выигрывать! – Мы выигрываем, – провопила одна из девушек мистера Честера. – Мы выиграем! Мы должны показать этим блудницам из Вестминстерских отделов! – Кажется, это не мой спорт, – прошептала Мюррей и опустила бинокль, чтобы убрать крошки с головы. – Не услышала ни слова, дорогая! – Я сказала, – она остановилась и взглянула на игру. – Ох! Мадам Наттолл! Смотрите, смотрите! – Что они… – угрожающе начала Наттолл. – Что они делают?! – По-моему, их убрали с поля. – Но только их двоих! – женщина поднялась с места. – Мы должны пойти и спросить почему! – Может, у них перерыв? – неуверенно предположила Мюррей. – Даже половины не прошло, какой перерыв?! – Наттолл отодвинула заслонку входа в палатку и сразу же наткнулась на охрану. – Простите, леди, – наклонив голову, поприветствовал мужчина. – Но мы не можем пустить вас близко к полю. Вы можете пораниться. Вы в курсе, как эти игроки -- – Ох, да неужели! – сердито воскликнула Наттолл, развернулась на каблуках и вернулась в шатер. Она бубнила что-то, похожее на «держу пари, они бы дважды подумали, если бы знали положение вещей». Затем села, скрестив ноги и руки, и обратилась к девушке. – Мы поговорим с мистером Джостаром об этом! Заставил нас потратить субботу на то, чтобы смотреть как он сидит на месте! – Он выглядит плохо, – цокнула Мюррей, подняв бинокль в третий раз. – По-настоящему жуткий спорт… что ни делают мужчины ради веселья! - – О Боже, – спрятав лицо в ладонях, прорычал Джонатан. – О Боже, о Боже, о Боже. – Мне казалось, ты запомнил правила! – прошипел Дио. – Я запомнил! – настоял Джонатан. – Просто прошло десять минут, а мы ни разу не забили, и ты был впереди, поэтому я подумал -- – Ты идиот, раз о таком подумал. – Но Кенсингтон сказал…! – Джонатан повернулся к кузену, чтобы объясниться. Но затем поймал взгляд зрителей и с воем закрыл лицо руками. – Что теперь? – проворчал Дио, быстро просканировав толпу. Он сразу заметил причину тревоги и тяжело выругался. – Ты сказал ему, что мы играем? – Нет! – Кенсингтон наверняка проболтался. Дио еще раз кинул взгляд на трибуны и увидел герцога Кенсингтона, а рядом с ним сидел граф Джостар. – Я хочу умереть, – простонал Джонатан. – Думаешь, отсюда можно сбежать? – Ты? – огрызнулся Дио. – Хоть представляешь, каково мне? Здесь на скамейке с тобой! Я хорошо справлялся, пока тебя не начали преследовать! – Но он хотел забрать у меня мяч! – Ты даже не должен был там стоять! – глубоко вздохнул Дио и скрестил руки. – Знаешь что, просто сиди и смотри. – Но я не хочу…! – проскулил его кузен. Они находились в сосредоточенной тишине остальную часть матча, Джонатан время от времени вздрагивал. Он наблюдал за игрой сколько мог, а затем поднимал взгляд на места, где сидели граф с герцогом, и вновь возвращался к полю. Его грызло чувство вины; был тронут появлением отца и одновременно сгорал от стыда. Но граф не двинулся с места, даже когда парни больше не выходили на площадку, что многое говорило о его характере, и Джонатан чувствовал, как внутри сердце разбухало и резко сжималось. С болью понимал, что снова разочаровал отца. После игры Кенсингтон подошел к скамейкам. Несмотря на потерю двух игроков (что заставило капитана играть на передней линии вместе с другим локом), команде Хью Хадсона удалось выровнять счет, хотя они все равно потеряли пять очков. – Кенсингтон…! – протрещал Джонатан. – Мне так -- Он не успел закончить, потому что капитан аккуратно ударил его по ушам. – А ну-ка придержи… – вмешался Дио и тоже получил свою долю наказания. – Я на вас рассчитывал. Но, как можно заметить, мы играем лучше без вас, – прорычал студент четвертого курса. Он щелкнул пальцами, чтобы другие игроки не кружили вокруг скамейки. – Хорошая игра, парни. Почему бы вам не пойти в душ? И свидимся весной! Затем повернулся обратно к кузенам, встретившись взглядом с нервным Джонатаном и хмурым Дио. Потер виски, потому что, правда, откуда ему лучше начать? – Кенсингтон, – произнес Джонатан, – я знаю, что облажался. Но -- но было так весело играть в команде. Обещаю, что в следующем сезоне я буду лучше. – Нет, Джостар, – вздохнул Кенсингтон. – Ты хоть понимаешь, что пошло не так? – Я встал на пути мяча? – Нет, ты пытался кинуть мяч вперед, – заскрипел зубами Дио. – И это только начало! – воскликнул Кенсингтон, готовясь поднять свои руки вверх. Он показал на Джонатана. – Ты, Джостар, четвертый лок. Ты НЕ должен участвовать в долбаной схватке. Да, твой кузен прав, ты не можешь передавать вперед или преследовать игроков, у которых нет мяча, но, более того, у нас тут спорт, а не танцы! Ты хотя бы себя со стороны видел? Я вот никогда не был свидетелем таких манер! Нам следовало выдать тебе шляпу, чтобы ты снимал ее перед игроками! Есть много способов игры в регби, мистер Джостар, но единственная победная тактика – это с двух до четырех сделать вид, что кто-то ударил твою мать в лицо, ты понял? Пока Джонатан сидел красный как черешня, Дио самодовольно улыбался, но Кенсингтон вылил свой гнев и на другого нагревателя места. – А ты, мистер Брандо! Ты чертов хукер, ты должен выигрывать для нас схватку, а не бегать за игроками! Твоя задача – привести мяч к финальной линии, а задача твоего кузена – это прикрывать тебя! – с размаху он убрал грязь с волос и фыркнул. – Клянусь, я никогда не видел такого фарса! Хукер блокирует для лока! – И мы подходим к финалу, – добавил Кенсингтон, вцепившись в их плечи и сверля парней взглядом. – Мы взяли вас в команду из-за комплекции. Вы выше большинства игроков и в вас больше массы! Но это не значит ни хера, если вы не можете прыгать. У вас чертовски слабые ноги, поэтому ты, Джостар, не можешь поймать хукера из другой команды, а ты, Брандо, проигрываешь в схватке. Он подождал пару секунд, чтобы они усвоили информацию. – Ясно? – Да, сэр! – Тогда работайте над этим и, возможно, в следующем сезоне вы не будете сидеть на скамейке. Планируемый драматический уход Кенсингтона прервали оба отца, когда спустились с трибун. Джонатан пылко извинялся перед графом и однокурсницами за плохую игру, а Вэй и Пайрс издевались над Дио. Ночь закончилась тем, что шестерых студентов пригласили на ужин в загородный дом Кенсингтонов. К удивлению, они не говорили об игре, за исключением того, что игроков Викториан Скул из-за занятости к весне будет меньше. Вэй поднял тост за ликвидацию последствий потопа Хуанхэ, а также за недавнюю публикацию Наттолл. Обнаружилось, что младший сын герцога – Кенсингтон, который был заместителем Дио – изучал музыку в венской консерватории. – Мы отомстим, – пообещал Джонатан, когда они вышли из дома. – Уж лучше отомстить, – хмыкнул Кенсингтон. – Не хочу оставлять команду на Честера. – А теперь, перед тем, как пожелать всем счастливого Рождества, – начал Пайрс, – стоит ли мне напомнить о сделке? Вэй и Наттолл мучительно простонали. – Конечно, – кивнул Джонатан, – мы поддержим тебя на одной из игр. – Гребля или гольф, серьезно? – вздохнула Наттолл. – На это уйдут часы! – Эй, ну вы хотя бы будете болеть за победителей. – Захлопни варежку, Пайрс. - После матча в понедельник пошел первый снег, а с ним закончился первый семестр. Мюррей и Пайрс зимовали со своими родственниками; Вэй и Наттолл остались в Лондоне. Мистер Джостар навестил парней на субботнем ужине, потому что от Дио и Джонатана требовалось, чтобы они отпраздновали сочельник на вечеринке маркиза Лэнсбери. Им разрешили остаться в городе на две недели, но не более того. В ответ на совет Кенсингтона они изменили свои графики, чтобы расширенная подготовка вжалась в повседневные дела. В семь утра Джонатан уже был снаружи, наверстывая круги вокруг Фицрой-Сквер. Чаще всего его следы первыми появлялись на свежем снеге. Дио присоединялся к кузену через час, иногда через два. Вместо марафона он оббегал садовые калитки. Двадцать раз с ведущей левой ногой; двадцать раз – с правой. Когда приехала карета, которая доставила бы их в особняк, парни были полностью мокрые, усталые и на грани болезни. В итоге, Джонатан простудился во время поездки, он открывал окно или выбегал на обочину дороги из-за рвоты, а Дио (страдал от кашля и больного горла) подташнивало от любых запахов. Однодневная дорога вылилась в трехдневную, и к тому времени, когда они доехали до поместья, Джонатан был просто фонтаном здоровья, а Дио лишь хотел поспать в нормальной кровати. Мистер Джостар стоял у входа и ждал их возвращения. Он обнял парней, и Джонатан вдруг осознал, как близко был к тому, чтобы перерасти отца. Но столь тоскливые мысли быстро отошли на второй план, стоило Джонатану увидеть гостя, ждущего в вестибюле. – Кросс! – устремившись к старшему парню, прокричал он. – Кросс, сколько времени прошло! – Джостар. Господи, ты превратился в медведя! Я снова думал, что буду выше тебя. Ах, и Брандо тоже! – улыбнулся бывший одноклассник и наклонил голову. – Спасибо вам, граф, что разрешили подождать здесь. Извиняюсь за неожиданный визит. – Ерунда! – цокнул мистер Джостар. – Друзьям Джоджо и Дио всегда рады в нашем доме! – Тогда ты останешься на ночь? – ведя Кросса в сторону комнаты для гостей, поинтересовался Джонатан. – Уже поздний час для дороги в Оксфорд! – Если это не затруднит… – начал Кросс и кинул взгляд на Дио, а не на Джонатана или графа. Дио фыркнул, пробормотал «как тебе угодно» и устало поднялся по лестнице. Как и в детстве, из-за болезни конечности казались тяжелее обычного, а глаза с трудом оставались открытыми. Его ноги почти сдались по пути на второй этаж, и, оказавшись у кровати с балдахином, он даже не разделся, упал на матрас и залез под простыни. В такие времена у Дио появлялся повод сильнее ненавидеть кузена: конечно, Джонатан заболел в трехдневной дороге; конечно, Джонатан заразил его и даже не заметил этого. Конечно, Джонатан предпочел компанию другого. Изнеможение, сквозь которое послышался звонок к обеду, заставило Дио уснуть, а в следующий раз, когда он открыл глаза, наступило утро. Кто-то снял с него носки и галстук (или, возможно, сам сделал это ночью), на столике стояла тарелка каши и чайник. Разбросанные на полу холодные полотенца, старый плед и книга детских сказок выдавали заботу Джонатана. Дио с трудом поднялся с кровати и пошел в уборную, чтобы почистить зубы и умыться. Он поставил поднос с едой на письменный стол и начал пить медовый отвар. Джонатан всегда был сладкоежкой. Несмотря на обилие сахара в каше и чае, после трапезы Дио чувствовал себя замечательно, мог даже встать с места. Кинул взгляд на часы, они показывали одиннадцать; кинул взгляд на окно, снаружи шел легкий снегопад. Естественно, когда он отодвинул шторы, обнаружил Джонатана и Кросса, которые скакали на конях по белому пейзажу. Совершенно в несвойственной ему манере с губ сорвался смешок. Джонатан, как всегда, подумал Дио, при первой возможности пойдет кататься на лошадях. - После прогулки Кросс устроился в конюшнях. Его лицо сияло от восторга, и Джонатан разделял эту радость. – Много воды утекло, да? – достав щетку для лошадиной гривы, спросил Джонатан. – По-моему, больше года, – согласился Кросс. – Как летит время! Скажи мне, ты помнишь Чичестер? – Как я могу забыть? – рассмеялся Джонатан, а вместе с ним раздалось ржание кобылы. – Знаешь, я был так рад. Ну, встретить кого-то, кто любил скачки. Дио всегда нужно тащить силой… Мне пришлось подкупить его, чтобы вместе пойти в кентские конюшни! – Похоже, ты хорошо проводишь время в Лондоне. – Ох, просто отлично! Мне очень нравится учиться на факультете археологии. Ты слышал о мистере Питри? Он произвел революцию в своей сфере. Иногда приходит к нам, чтобы читать лекции. А моя однокурсница публикуется в газетах! – быстро проговорил Джонатан и показал жестом на своего друга. – А ты чем занимаешься? Тебе нравится Оксфорд? – Вроде того, – изогнув губы, ответил Кросс. – Иногда они загибают с формальностями. Джонатан продолжил лепетать о своих исследованиях, коллегах и радостях регби, пока не выронил щетку из рук. Он замер, не веря своим ушам. – Что? – Я собираюсь жениться, – повторил Кросс. – Летом. В Испании. И мне бы хотелось… чтобы ты стал другом жениха. Клэр будет шафером, разумеется, но лучше проследить как бы Уэбб и Уилкокс никого не приклеили к стулу. Лицо Джонатана озарилось улыбкой, и он одним махом переступил через порог, чтобы от всей души обнять друга. – Конечно! Это будет честь для меня! Ох, Кросс, не могу поверить, ты женишься! – Тише, Джостар. Ты звучишь как моя мать. В любом случае, мы все еще только планируем. Ну, основной частью занята семья Элизабет, но я… – сильно покраснев, Кросс выдохнул и обнял в ответ. – Спасибо, Джостар. Большое спасибо. Я боялся, что ты откажешь. Тогда бы мне пришлось просить других одноклассников следить за Уэббом и Уилкоксом. Джонатан, как обычно, не в состоянии сохранить тайну и за обеденным столом сразу же рассказал о помолвке. Дио подавился вином, но быстро поздравил; мистер Джостар поднял еще один тост. Они говорили о семьях, планах и транспорте в Испанию (очевидно, что на корабле дорога выйдет короче, чем на карете), а после ужина Кросс уехал под предлогом, что ему нужно отпраздновать Рождество с невестой, и глаза Джонатана слегка стали мокрыми. Но у него не было для этого времени, потому что намечался бал маркиза Лэнсбери. Мистер Джостар настоял на новых костюмах, поэтому пригласили портного. Близок Сочельник (ибо вдруг вошло в моду вешать шары до Рождества, а не после), поэтому они вдвоем тряслись в очередной поездке. Граф остался верен традициям и поехал навещать Уиллоби. – Я не могу поверить, – сказал Джонатан в очередной раз. – А чего тут невероятного? – спросил Дио, поправляя запонки. – Ну просто вдумайся. Один из наших одноклассников -- Кросс! Женится! – схватившись за щеки, вздохнул Джонатан. – Ох, прекрати, – вмешался кузен. – Ты выглядишь глупо. – А Донаган будет шафером, – продолжил Джонатан, и звучал он словно ребенок, который говорил о невестах. – Неудивительно. – Дио, – повернувшись к окну, обратился Джонатан, – когда ты женишься, я же стану твоим шафером, да? Дио открыл рот, быстро закрыл его и затем кинул небольшую улыбку. – Разумеется, Джоджо. У меня больше нет кандидатов, – и, заметив ухмылку кузена, он резко добавил, – но не рассчитывай на помолвку в ближайшее время. У меня нет времени на романы. – Ох, ну не знаю, Дио, – поддразнил Джонатан. – Афродиту мало заботит время. – Тупица.