Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

Оставшись верным своему слову, Джонатан вел себя как наседка, пока Дио ходил с перевязанной рукой. Настаивал на трех приемах пищи, не разрешал спускаться по лестнице и распахивал окна или приносил больше растений, когда кузену не хватало свежего воздуха. Хотя его врачебный такт не отличался профессионализмом, в действиях всегда была кропотливая нежность. Джонатан, пускай и несколько неуклюже, но, как никогда, серьезно подошел к готовке еды для Дио (стоило упомянуть, что перестал все заливать солью), а к концу первой недели почистил яблоко. – Такими темпами, – предупредил Дио, глянув на перемотанные пальцы Джонатана, – скоро мы поменяемся местами. – Ты слишком преувеличиваешь, – проговорил Джонатан и тщательно отмерил дозу лекарства. – Попытайся расслабиться. К тому же, мисс Мюррей зареклась ходить по заброшенным домам. В конце марта они посетили больницу, где доктор снял повязку и напомнил своему пациенту, что в течение, по крайней мере, следующих двух недель лучше избежать чрезмерной физической активности. Когда Дио вернулся в класс, Мерривезер поздравил того с успешным выздоровлением. Лектора особенно впечатлила оперативность его кузена, позже рассказал Пайрс, потому что обычно весь отдел бегал по врачам! Дио поблагодарил однокурсников за открытки и добрые пожелания, а они, в свою очередь, сказали спасибо за то, что он вытащил их из дома. В этом году день рождения Джонатана выпал на учебный день, но ему исполнялось двадцать лет, поэтому граф приехал в Лондон и пригласил их сокурсников на обед. Кроме того, он привез с собой телеграмму от Кросса: семья невесты все подготовила. Дио и Джонатана пригласили в поездку от Саутгемптона до Бильбао на три месяца, начиная с двадцать восьмого июня. Наттолл очень удивилась – мир был таким тесным, потому что в июле она с мужем тоже собирались отдыхать в Испании. Джонатан быстро согласился встретиться там – легкомысленно говорил своему отцу и кузену, пока они добирались до квартиры, как это было невероятно, что его однокурсница была замужем за Альфонсом Пинартом. По традиции мистер Джостар оставил им щедрую сумму и попросил вести себя хорошо. Снова похвалил Дио за отличные оценки (не совсем отличные из-за выступлений Пайрса на фиктивных слушаниях, но все равно держались на уровне) и повторил, как тронут и горд был тем, что Джонатан изучал реликвию своей матери. Он обнял их, залез в карету и пожелал спокойной ночи. – Ох, – выдохнул Джонатан, когда они прошли через шесть пролетов лестниц, – мне нужно присесть. – Ты в порядке? – спросил Дио, прижав заднюю часть запястья ко лбу кузена. Джонатан сильно покраснел, хотя за едой только пригубил вино. – Да! Да, просто… Я до сих пор не могу поверить. Кросс правда женится! Мы поедем в Испанию! Мадам Наттолл и месье Пинарт покажут мне музеи! Столько всего предстоит, я немного поражен. Но это так увлекательно, я очень сильно волнуюсь! – широко улыбаясь, он встал и взял Дио за руки. – Ох, Дио! Ты ездил когда-нибудь за границу? Это будет мой первый раз! – Не беги вперед паровоза, Джоджо, – посоветовал Дио и закатил глаза, когда кузен втянул его в небольшой танец. – Помни, что твой главный приоритет – это диссертация. – Конечно! – согласился Джонатан. – Честно говоря, за нее я больше всего волнуюсь! - Несмотря на краткие моменты скуки, Джонатан крепко держался за свое увлечение, прорываясь через баррикады книг от рассвета до заката пять дней в неделю. Когда он не был на лекциях, семинарах или встречах с куратором, то пытался узнать предназначение жертвоприношений и Каменной Маски. Дио видел его на ужине, их группы иногда пересекались в коридоре, но, по большей части, Джонатан занимался исследованиями. Даже после того, как прошел первый месяц с ограниченной активностью, Дио не часто появлялся на тренировках по регби. До практики оставалось совсем немного времени, поэтому львиная доля времени прошла в поездках по будущим местам работы. Большинство контор находилось в Лондоне, но их курс был связан с севером и югом Англии, что привело к частым поездкам в соседние города. Кенсингтон едва не взорвался, когда Дио сообщил, что пропустит следующие три игры. К счастью, подобное наблюдалось в других командах, и все матчи отложили на следующий сезон. Это огромная проблема, ворчал четвертый курс, с любым новым спортом: потеря старой крови была губительна. Настроение капитана значительно поднялось, когда он узнал, что Джонатан не просто решил «написать лучший доклад по археологии за всю историю университета», а продолжил тренировки и готовился к следующему сезону. Наступил июнь, и археологи представили черновики своих диссертаций. Наттолл продолжила работать над старинными рукописями, на этот раз соблюла порядок слов и представила информацию разговорным языком. Мюррей вдохновилась их четырьмя часами, проведенными на Беркли-Сквер; ее доклад был посвящен захоронениям раннединастического Египта. Последовав обычаю «дамы вперед», Джонатан выступил последним. Пока сотрудники кафедры – в частности, доценты – быстро указывали на несоответствия в методологии и структуре данных, его вывод, что Каменная Маска была инструментом человеческих жертвоприношений, а впоследствии переходным этапом в развитии древних народов, очень хорошо приняли. – Поскольку это ваш первый раз, следует многое переделать. Но я не могу сказать, насколько тверды большинство из ваших аргументов. Да, вам нужно переписать пару абзацев, слегка подправить вывод и включить пару иллюстраций, но… – куратор снял очки, чтобы подмигнуть, – это один из самых перспективных стартов, что мне удалось наблюдать. Продолжайте в том же духе, мистер Джостар. – Я буду! – ответил Джонатан. – Спасибо большое, доктор Ноттингем! Он выбежал из офиса, промчался через университет и площадь, поднялся вверх по лестнице и ворвался в квартиру. С радостным криком обнял Дио. – Похоже, твою диссертацию оценили? – спросил Дио, приподняв уголки рта. – О да! – освободил его от хватки Джонатан, чтобы взять за руки, легко подпрыгивая от счастья. – Конечно, многое надо переписать, и они попросили полностью убрать параграф с жертвоприношениями детей, потому что он был связан с выводом, но я сделал это, Дио! У меня получилось! – Поздравляю, – сжав ладони Джонатана, произнес Дио. – А я наконец-то обставил Пайрса на фиктивном слушании, что огромное достижение. – Правда? – снова обняв его, вздохнул Джонатан. – Поздравляю! – Ага, ага, меня уже засыпали поздравлениями. Расскажешь отцу чудесные новости, хорошо? Я забронирую стол в ресторане. – Да! Их второй ужин в Grosvenor прошел сквозь болтовню Джонатана. Кросс отправил еще одну телеграмму, в которой сообщил, что костюмы для свадьбы прибудут на следующей неделе, чтобы они смогли померить наряды и внести изменения – мистер Джостар предоставил их размеры (на самом деле, он отправил несколько примеров одежды), и жених описал, на каком корабле те поплывут. Уэбб, Уилкокс и Донаган, разумеется, тоже приедут, а у Уэбба практически появилась невеста! Наттолл и Мюррей позвали их на ланч; пути студентов скоро разойдутся, ибо археологи заканчивали на неделю раньше. - – Не может быть! – воскликнул Пайрс. – Египет, правда?! – С самим Флиндерсом Петри! – гордо сказала Наттолл. – Ох, мои поздравления, ты это заслужила! – Спасибо, спасибо вам большое, – опустив голову, пробормотала Мюррей. – Не верится, что я могу позволить себе целую экспедицию! – А что о вас? – повернувшись к однокурсникам Дио, спросил Джонатан. – Возвращаюсь в Китай, – поморщился Вэй. – Дед хочет, чтобы я работал с ним. – Как адвокат? – А кем еще? – Это потрясающе! У вас же там похожие законы, да? – и, когда Вэй кивнул, Пайрс добавил. – Тогда ты идеально впишешься! – А вы, мистер Пайрс? – О, я буду крутиться в Шотландии, – пожал плечами он. – Моя старшая сестра родила, поэтому, похоже, я стал дядей! Девушки (и Джонатан) в один голос вздохнули, пока Вэй заказал еще шампанского. – Вы вдвоем до сих пор собираетесь в Испанию, верно? – чокнувшись бокалами, улыбнулась Наттолл. – Угу. – Ну, я отослала телеграмму Альфонсу, и он очень заинтересован в вашей диссертации! – наклонив голову, ухмыльнулась она. – Принесете, пожалуйста, копию? Разбудить интерес моего мужа – большой подвиг. Джонатан невнятно затрещал, потому что потерял связь с разумом. – Да, – удалось выдавить, – да, это будет честь для меня. – А что о тебе, Брандо, – ткнул локтем Пайрс своего однокурсника. – У тебя нет хороших новостей? – Без понятия, о чем ты, – ответил Дио. – Хорошие новости? – повторил Джонатан. – Ну давай уже, или я расскажу! – в шутку пригрозил Пайрс. – Ничего серьезного, правда, – настоял Дио. – Я бы не назвал предложение на работу «ничем», – фыркнул Вэй. – Что! – воскликнул Джонатан, повернувшись к кузену. – Это невероятно! Когда? И где?! – Это произошло как в романе, – рассказал Пайрс. – Мы только что закончили судебный процесс с первыми курсами, как показался представитель Coward Chance -- – Постойте, – совершенно не в своем манере прервала Мюррей. – Coward Chance? – Мои поздравления, мистер Брандо, – поаплодировала Наттолл. – Даже в Америке знают об этой фирме. – Я еще не согласился работать с ними, – подчеркнул Дио, не спуская глаз с Джонатана. – Почему, вы думаете, что найдете фирму получше? – Лучше СС? – рассмеялся Пайрс. – Сомневаюсь! Снова прозвучали поздравления, пока бокалы были полными. Они быстро расправились с тортом и сэндвичами, пообещав вновь также встретиться в начале осеннего семестра. Наттолл и Джонатан обменялись адресами прибытия, чтобы спланировать экскурсии по музеям на северном побережье. Дио тоже мог пойти с ними, добавила Наттолл, потому что, кроме ацтекских рукописей, в Испании было множество удивительных вещей! - – Вау! – повторил Джонатан, когда они возвращались домой. – Coward Chance, восхитительно! И ты даже не рассказал мне! И отцу! Уверяю, он будет в восторге. – Это не навечно, – оспорил Дио. – Точнее, это было обусловленное предложение. – И как ты его получил? – С помощью оценок. А как по-другому? – Тогда все нормально, – расслабившись, посмеялся Джонатан. – Я знаю, что ты справишься! - Джонатан усердно работал над своей диссертацией следующие несколько недель, в результате чего Дио вынудили собрать их вещи и заверить мистера Джостара, что, да, с ними все хорошо, нет, Джонатан не заболел, да, он все еще был целеустремленным идиотом, занимавшимся археологией и так далее, и тому подобное. Карета, которую отправил за ними Кросс, оказалась ненужной, поскольку мистер Джостар уже попросил кучера из усадьбы забрать их из Лондона и довести до Саутгемптона. Беренис оказался одним из кораблей Уилкоксов. Не особенно большой, но со столько гладким и обтекаемым дизайном, который просто кричал о своих итальянских корнях. – Вау… – выдохнул Джонатан и поставил сумки, чтобы осмотреть пароход. – Джостар! Брандо! – позвал их знакомый голос с верхней палубы. – Поднимайтесь! – Уэбб! – выкрикнул Джонатан. Они словно вновь стали детьми: как только забрали их вещи, он схватил Дио за запястье и потащил его вверх по лестнице к кораблю. – Смотрю, вы до сих пор закадычные друзья, – заметил Уилкокс. – Уилкокс! Донаган! Кросс! – поприветствовал Джонатан. – Сколько времени прошло! – Джостар, Брандо, – ответил шафер, пожав их руки. – Я рад, что вы добрались. Их старые одноклассники изменились, но одновременно остались теми же. Уэбб и Уилкокс успели толкнуть Кросса в воду (что объяснялось отсутствием у последнего рубашки), и они очень громко подговаривали друг друга украсть купальный костюм Донагана. Кросс не сильно изменился с их последней встречи, но Донаган особенно подрос. Едва являясь громоздким, он больше не считался долговязым. В его походке выделялась важность бизнесмена, поэтому Уилкокс не переставал дразниться. Уэбб похудел, а Уилкокс потолстел; Уэбб слегка вырос, когда Уилкокс нарастил немного мышц. Их было едва заметно под одеждой. – Поздравляю с помолвкой! – немедленно высказал Джонатан. Все трое одновременно сглотнули. Джонатан поник. – Оу, – с жалостью попытался он, – я хотел сказать… это… – Не переживай, – скрестив руки на груди, фыркнул Уэбб. – Я решил навсегда остаться холостяком! – Это всего лишь девчонка, – утешил Кросс. – Скоро ты выкинешь ее из головы. – Мне не сравниться с сэром Кроссом и его двузначными числами… – рассмеялся Уилкокс. – Это было недопонимание! – Двузначные числа? – спросил Джонатан. – О, Кросс тебе не рассказывал? – Клэр…! – Счастливым номерком мисс Элизабет… – … оказался номер двенадцать! – Тогда в Чичестере ты был, кажется, на пятом? – приподняв бровь, поинтересовался Дио. – Ох, Брандо, – прорычал Кросс, – ты хотя бы не начинай. – А где мисс Элизабет? – смотря в сторону пирса, задал вопрос Джонатан. – Еще не приехала? – Джостар! – удивился Уилкокс. – Ты правда не знаешь? – Говорят, что к несчастью, если жених и невеста увидят друг друга перед свадьбой. – Моя, эм, суженая, – от этого слова Кросс покраснел, – поплывет на другом корабле с семьей. – Возможно, это судно не очень хорошо сказалось бы на ее платье, – сухо подметил Донаган. – Платье? – Она наполовину испанка. Чудесные глаза. У друга хороший вкус, – затем Уэбб щелкнул пальцами. – Слуга! Мои друзья здесь уже давно! Налей им что-нибудь выпить, понятно? – Господин Уилкокс, – позвал один из членов команды судна, – капитан поднял якоря. – Отправляемся в плавание! – скомандовал Уилкокс. – Спасибо, что одолжил корабль, – усмехнулся Кросс, – даже если ты меня с него столкнул. – Для друга что угодно! – хихикнул Уилкокс, перескочив на фальцет. – Наш жених пересмотрел выбор шафера? – Ни в жизнь, – показал язык Кросс и рассмеялся. – Позвольте мне отойди, чтобы переодеться, и после поиграем в карты? Брандо, Джостар, еще раз спасибо, что пришли. Без вас двоих, я уверен, что Клэр поседел бы, имея дело с этими двумя клоунами. – Мне кажется, мистер Уилкокс, – подойдя ближе, начал Уэбб, – что нашему другу еще хочется поплавать. К счастью для Кросса, в этот момент прогремел сигнал, и судно вышло из порта. Следующие три дня прошли в гедоническом блаженстве: между картами, карамболей и мелкими делами, Уэбб с Уилкоксом удержали свое почетное звание конферансье. Прежде чем прыгнуть в бассейн, Донаган спрятал их купальные костюмы. Они планировали отомстить, но Кросс быстро одернул парней. Затем друзья хрипло обменялись историями из университетов, а, по словам господ Уэбба и Уилкокса, пидорство невероятно буйствовало в высших учебных заведениях! Джонатан охотно рассказывал о своих однокурсницах, а парни быстро перескочили на то, как они (ну, по крайней мере, он) общались с женщинами. Даже Донаган удивился, что Хью Хадсон оправдал свою репутацию. Дио неохотно поведал о своих делах (если верхушку курса можно назвать «делами»), а Джонатан купал его в лести, пока не обнародовал предложение о работе в Coward Chance. – Но это обусловленное предложение. – На основе его оценок! – Тогда ты точно будешь на своем месте, – рассмеялся Кросс. – Скажи, Уилкокс, не твой ли отец инвестирует эту фирму? – А я откуда знаю? – пожал плечами Уилкокс. – Я не могу уследить за всеми родительскими предприятиями -- их слишком много! – Справедливо. А какие у тебя планы после выпуска, Джостар? – Я хотел податься в учители, – почесав щеку, произнес Джонатан, – а это зависит от того, как выстрелит моя диссертация. – Что я вам говорил? – покрасовался Уэбб. – Институт Джонатана Джостара для Благородных Мальчиков! – Впервые о таком слышу, – слегка удивленно заметил Дио. – Ну, я хотел остаться в Лондоне, – в конце концов, библиотека там потрясающая – но увидим! – Осторожно, Брандо, – пошутил Уилкокс. – Такими темпами вы останетесь соседями навечно! - Великая Испанская Свадьба Кросса (как окрестили ее Уэбб и Уилкокс) прошла в воскресенье первого июля. Это было поистине грандиозное событие, на котором присутствовало около двухсот гостей, и они заняли большую часть берега Бильбао. После двух церемоний (англиканской и католической) и обмена клятвами, Донаган поднял свой бокал за жениха. К концу торжества у Кросса и Джонатана глаза стояли на мокром месте, поэтому Дио был вынужден забрать банку с клеем у Уилкокса (прилежно игнорируя его нытье) и незаметно вернуться к главному столу. – Все еще плачешь? – спросил Дио, пока Джонатан, сгорбившись, трясся. – Мне казалось, ты уже вырос из этого. Кузен ничего не ответил, сморкнувшись в носовой платок. – До сих пор хочешь быть шафером? Джонатан посмотрел на него и сморгнул слезы. Затем энергично кивнул головой. Дио закатил глаза и похлопал его по спине. – Если это столько для тебя значит, тогда… – на долю момента Дио задержал дыхание; рука не дрогнула, и он ненавидел себя. – Что же, ты можешь им стать. На моей свадьбе. Но сперва пообещай мне вернуть услугу, если появится шанс. Джонатан начал без стеснений хихикать в свой платок. Затем глотнул немного вина, прочистил горло и посмотрел в глаза кузена. – Дио, – произнес он, – такая глупость не должна стать причиной для женитьбы. – Все причины для брака глупые, – огрызнулся Дио. Джонатан повернул голову, чтобы посмотреть, как жених и невеста закончили танец, поставил бокал и вежливо похлопал. Затем обернулся к Дио и наклонился к нему ближе. – Хочешь секрет расскажу? – до смеха серьезно спросил он. – Какой? – Мои ботинки приклеились к полу, – признался Джонатан, взорвавшись хохотом. - – Ну он же был очевидным претендентом! – настоял Уилкокс. – Особенно после того, как отказался от всех танцев. – И поэтому мы подумали -- – Почему бы не дать нашему старому другу, мистеру Джостару, хорошую причину остаться на месте? – Очень смешно, – пробубнил Донаган. Он повернулся к Дио. – По-моему, Кросс попросил тебя следить за их выходками! – Я не думал, что они будут работать отдельно друг от друга, – скрестив руки на груди, протянул Дио. – Нет, нет, это прекрасно! – убедил их Джонатан и пошевелил ногой в носке. – Лучше я, чем Кросс, верно? – Хм-м-м, – задумался Уэбб. – Насчет этого… – хихикнул Уилкокс. - – Они склеили ее корсет? – повторила Наттолл. – Как вообще такое -- – Ах, – вздохнул ее муж, взял дамскую руку и поцеловал, – молодость! – Так что случилось после этого? – Без понятия, – пожал плечами Дио. – Когда мы узнали об этом, они уже уехали в медовый месяц. Некоторое время они сидели в тишине. Потом Пинарт обратился к Дио. – Итак, мистер Брандо, вы планируете быть консультантом? – Юристом, – поправил он, – но да. – Mea culpa, – извинилась Наттолл. – Я, должно быть, перепутала. – Мне следует извиниться, – затем Дио прорычал, почесав свою голову. – Он даже читать на испанском не умеет, чего там возится?! – Нет, нет, все нормально, – настоял Пинарт. – Такая передышка для меня, старика, освежает -- ты была права насчет него, моя дорогая, столько энтузиазма. – А я когда-нибудь ошибалась? – выдохнула Наттолл и поцеловала щеку мужа. – Но правда извиняюсь за нашу скучную компанию, мистер Брандо. Кстати, тут продают сорбет. Какой вкус вы предпочитаете? – Любой сойдет, – ответил Дио, щурясь на окна музея. Пока Наттолл отошла за мороженым, мужчины проверили свои карманные часы. – Четыре часа? – поинтересовался Пинарт. – Четыре часа и двадцать три минуты. – С точностью могу сказать, что у мальчишки есть страсть, – гудел и покашливал Пинарт, снова листая диссертацию Джонатана. – В смысле? – спросил Дио. – Ох, – пожал плечами тот, – это лишь его первая диссертация, но она хороша. Очень даже хороша. Есть, конечно, пара вещей, с которыми я не согласен… жена назвала бы их придирками, только основная идея меня не убедила. – А-а. – Но хотелось бы -- – Вот! – прервала Наттолл, поставив три чашки сорбета. – Я даже взяла одну для вашего кузена! – Благодарю, – забрав обе миски, ответил Дио. – Но мороженое успеет растаять, когда он придет. – Ох, хорошо подмечено, – она прикоснулась к своему подбородку. – Ну, можете съесть за двоих. Ибо вы – молодой растущий организм! - Джонатан вышел из музея во время закрытия, набив свой портфель сувенирами. Хотя Наттолл и ее муж пригласили парней на ужин, те не смогли принять приглашение, ибо Кросс намеревался побить Уилкокса, поэтому они должны были вернуться на корабль, чтобы уплыть на рассвете. – Увидимся в сентябре! – пожелал Джонатан и бойко помахал рукой на прощание. – Удачи с диссертацией! – прокричала Наттолл в ответ. – Извини, что заставил так долго ждать, – добавил Джонатан. – Я был уверен, что вы втроем уйдете без меня! – Не говори глупости, – произнес Дио. – Мы встретились только по твоей инициативе. – Но разве это было не увлекательно? – убежденно говорил кузен, чуть не споткнувшись о переход. – Кажется, ты недолго там был, но видел картины? С животными, людьми и богами? И каменную маску? – Типа того. Если быть до конца честным, Дио не мог отличить одну картину от другой. Неровные линии выходили за пределы математического расчета, не говоря уже об их вогнутых лицах. И вялость цветов! Для того, кто хотел познать все краски мира, кроме кровавых и коричневых цветов, окрасивших детство, Дио никогда не понимал такого искусства. – Запомни эти слова, – пообещал Джонатан. – Когда-нибудь мои находки тоже будут в музее!