Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

Когда Беренис коснулся берега Саутгемптона, на небе стояла луна, а три кареты уже несколько часов ждали пассажиров. Они не задержались на прощания, пообещав писать друг другу. Донаган вернулся в Оксфорд, чтобы забрать вещи Кросса; Уэбб уехал в Нормандию ради очередной невесты; Уилкокс остался в порту, решив осмотреть другие корабли. Как только они оказались в карете, Джонатан снял ботинки и скинул с себя жилет с галстуком. Дио сделал то же самое, но более размеренно. Они убрали вещи, и Джонатан зевнул, опираясь на плечо Дио. – Дио, – прошептал он, когда за окном показался Лондон. – Чего? – Он снял его? – Что? – Корсет. Дио рассмеялся и легко ударил кузена по голове. – Джоджо, – поддразнил он, – джентльмены не вмешиваются в личную жизнь других. – Я и не вмешиваюсь! Просто, ну. Кросс попросил нас присмотреть за Уэббом и Уилкоксом. Не хочу даже думать, что ему пришлось… пришлось… – хотя Дио не видел лица Джонатана, он уверен, что тот покраснел. – Забудь. – Ты имел в виду, – подстрекал Дио. – Не говори вслух! – благодаря безупречной ориентации в пространстве, Джонатану удалось закрыть ладонью рот Дио. – Это неприлично, ты прав. Прости, что поднял такую тему. – Идиот, – без злобы произнес Дио, оттолкнув его руку. - Когда карета подъехала к площади, начался новый день. Они надели ботинки (хотя Джонатан забыл пальто в транспорте) и взяли свои сумки, поблагодарив кучера за то, что тот прождал всю ночь. – Мы пришли! – воскликнул Джонатан, как только вошел в пустую квартиру и свалился на диван. – Ох, как я скучал по дому! Затем он снова сбросил с себя ботинки и начал разминать конечности. – Нас не было меньше недели, – подметил Дио и перенес сумку в свою комнату. Переоделся в костюм (что от него осталось) и ушел в душ. Когда вышел из ванной в халате, Джонатан предсказуемо храпел. Удивительно, думал Дио, что кузен так легко заснул при ослепляющем солнечном свете. На всякий случай он набросил сверху одеяло. Затем надел другой формальный наряд – как оказалось, чудовищно скучный костюм-тройка, который заказал ему Джонатан, отлично вписывался в дресс-код зала суда. Дио несколько раз расчесал волосы, расправил воротник, затянул запонки со шнурками и перепроверил портфель на нужные документы. Только когда открылся запор двери, Джонатан всполошился, сел и сонно моргал. – Дио…? Что ты делаешь? – Меня попросили присутствовать на слушании. – Ох, – Джонатан лег обратно. – Повеселись там. – Увидимся за ужином. Оспаривание условий завещания закончилось раньше времени, потому что вторая сторона отозвала свои претензии. Дио вернулся домой до восьми. Джонатан хотя бы встал с дивана, но полностью утопал в книгах. – А, Дио! – воскликнул кузен. – С возвращением! Как суд прошел? – Беспрецедентно, – затем Дио подошел к морозильной камере и нахмурился. – Джоджо, ты купил овощи? – Нет, извини, – проскулил Джонатан и проверил время. – Я могу сейчас за ними сбегать! – Забудь об овощах, – поставив портфель, вздохнул Дио. – Купим их завтра. Давай сходим куда-нибудь поесть. – Знаешь, – начал Джонатан, пока они ждали своего заказа, – ты всегда говоришь, что ничего не происходит на суде. – Не всегда. – О, верно. Если они не беспрецедентные, то нормальные, скучные или незапоминающиеся… – не забыл добавить еще пять синонимов. – И? – возразил Дио. – Потому что это правда. На деле мало интересных случаев. – Не верится, что они заставили тебя сидеть на таких скучных! – Они пытаются вдолбить в меня методологию, – раздраженно проговорил Дио, – потому что жизнь не пестрит тайнами и интригами. Как правило, на дюжину обычных дел попадается всего одно уголовное... даже больше дюжины. – Значит, они считают их важными, – продолжил Джонатан, – такие иски. – Наверное, – пожал плечами Дио. – По какой причине чаще всего обращаются в суд? – играясь с посудой, поинтересовался Джонатан. – А ты как думаешь? Прибыл их заказ, и Джонатан сразу же забыл обо всем. Когда он закончил с филе, вернулся к вопросу. – Несчастные случаи с не фатальным исходом? – попытался кузен, пожевывая овощи. – Наследство, – Дио обменял свою морковь на горох и добавил. – Сам знаешь. Обе стороны считают, что им достался короткий конец палки. Я как-то сидел на деле, где прокурор и защитник, ну, устроили драку. – В зале суда? – удивленно спросил Джонатан. – Угу. – Наверняка это было большое наследство. – Два акра и сорок крон. – А что случилось потом? – Судья вышвырнул их. Не знаю, что случилось с имуществом. Наверное, будет повторное слушание. – Разве Coward Chance берется за такие дела? – Должно быть, обязан браться, – доев горох, пожал плечами Дио. – Кстати. Откуда такой интерес? – Ну, – со смущением начал Джонатан, – когда мы сидели и болтали на корабле, я вдруг понял, что ни разу не спрашивал тебя о работе. Конечно, я знаю, что ты очень хорош в ней, и что закон – важная и развивающаяся область, но я не подозревал как там все… – Административно? – Да. Административно, – он наклонял вилку из стороны в сторону, прежде чем подыскать нужные слова. – Дио, тебе нравится это, да? Закон, в смысле. – Я не испытываю к нему ненависти, – осторожно ответил Дио. – А что? – Отцу было интересно, – виновато признался Джонатан. – По-моему, его испугало, что ты гоняешься за деньгами или типа того. Как и остальная часть населения, пронеслось в голове Дио. – Дио, – снова заговорил он, – ты же знаешь, что не надо волноваться из-за денег, верно? Что твоя работа может стать страстью? Отец очень гордится тобой, даже больше, чем мной, я уверен, но еще он хочет, чтобы ты был счастлив. – Знаю, – выдавив крохотную улыбку, пробормотал Дио, – но не жди, что остальные разделят твои увлечения, Джоджо. – Я не…! – Но я, наверное, – добавил Дио, – счастлив. - На третью неделю июля Джонатан представил окончательный вариант своей диссертации. Экзаменационная комиссия собиралась в конце августа, так что до этого момента он грыз ногти в ожидании. По рекомендациям куратора, Джонатан сидел на собеседовании для должности ассистента профессора; неполный рабочий день трехчасовых лекций каждую неделю по общей археологии. Место, как отмечал доктор Ноттингем, традиционно оставалось за недавними выпускниками. Ибо, продолжал он, единственное, что было полезнее усвоения знаний – это передача их. Такая перспектива вдохновила Джонатана, на интервью он повторял слова своего куратора и ему предложили работу. Когда дело касалось хороших новостей, Дио был первым человеком, до которого они доходили. К сожалению, кузен находился на суде, поэтому Джонатан занялся уборкой квартиры. Стоило Дио вернуться, стол был уже готов, а мясо тушилось на плите. – Я тут думал, – произнес Джонатан, дуя на картошку, – попросить отца продлить аренду квартиры еще на год или два. – Естественно. – Ты не возражаешь, да? Если хочешь жить отдельно, я пойму. – Нет, – потряс головой Дио, – меня все устраивает. Легче сосредоточиться на работе, когда не нужно перетаскивать вещи. – М-м, логично, – разломав буханку хлеба, кивнул Джонатан. – Я буду работать три дня в неделю по шесть часов, поэтому, наверное, оставшееся время уйдет на библиотеку! – Какая зарплата? – Я не спрашивал. А зачем? Это обязательно? – Но они же будут тебе платить? – Да. Вероятно. Это же, в конце концов, работа, – подрагивал от предвкушения Джонатан. – Работа! Я -- учитель! Дио, я так взволнован! Разумеется, скучаю по остальным… хотя мисс Мюррей наверняка скоро вернется, особенно если у доктора Петри здесь осталась коллекция. Энтузиазм был заразителен, особенно когда их общее будущее вызывало беспокойство. И Дио думал: Джонатану никогда не придется работать, чтобы прокормить себя; а если будут давать гроши? Или они вообще не думали о его зарплате? – Я рад, – со снисходительной улыбкой сказал Дио. – Мои поздравления. - Только после того, как пришли отметки, и глава отдела заверил, что работа точно была поблизости, и он отправил письмо Coward Chance, и они подтвердили его место в фирме – только после того, как Дио написал мистеру Джостару, поблагодарив того за продление аренды квартиры и за предоставленную возможность – лишь тогда пришло послание из Америки. Не совсем из Северной и Южной Америки, но все письма оттуда проходили через Нью-Йорк. Дорогой мистер Джонатан Джостар, начиналось оно. – Что это? – спросил Дио, когда заметил кузена, стоящего в проходе. Он давно бросил привычку читать чужую почту. – Дио, – произнес Джонатан, произнося его имя как молитву. – Дио, Дио, Дио. Дрожащие руки заставили пакет трястись как лист. – Что? Что там? Вместо того, чтобы ответить или даже передать содержание письма, Джонатан бросился в его сторону и упал на колени. – Джоджо? – шагнул ближе Дио. – Что ты -- – Спасибо, – выдохнул Джонатан, сцепив их руки, пока из его глаз текли слезы. – Спасибо, спасибо, спасибо. Я молился об этом -- но ни в каких безумных мечтах не мог вообразить -- Слишком потрясенный моментом, он потерял дыхание и стал громче рыдать. - Его звали Франциско дель Пасо-Тронкосо, и Дио возненавидел его. Он был археологом-историком в крупнейшей освобожденной испанской колонии и каким-то невероятным образом получил в свои руки черновик диссертации Джонатана. В письме (сочиненное, естественно, секретарем, потому что вряд ли тот знал английский) объяснял, как его впечатлило, что кто-то в Англии не просто достал Каменную Маску, но также изучил ее лучше большинства местных мезоамериканских историков, и, если Джонатан так любил археологию, в следующем году начнутся раскопки под руководством доктора дель Пасо-Тронкосо. Как Дио изначально отреагировал? Не имел понятия. Поздравил? Обиделся ли Джонатан, если не сделал этого? Кузен оставался на месте, опрокидываясь от бурного волнения, как казалось, часы. Улыбка была настолько яркой, что Дио начинало тошнить. Он ненавидел его. Ненавидел, ненавидел, ненавидел его. «Ты уверен насчет этого?», спросил на следующий день. «Ты когда-нибудь общался с ним?», в ответ Джонатан потряс головой, нет, не общался. Но секретарь, что написал кузену, не забыл отправить письмо в Хью Хадсон. Это совершенно неслыханно, тем же вечером говорил ему Джонатан, для археолога из Северной и Южной Америки проявить такой интерес к европейскому студенту. Это совершенно невозможно, думал Дио, а улыбка становилась все шире. Человек с длинным именем был не просто известным, а легендарным. Его проекты поддерживала главная администрация, а открытия входили в историю. «Но что насчет твоей работы помощником лектора?», после спросил Дио. Кузен, который ценил непоколебимость и верность, лишь рассмеялся. Вероятно, уже поговорил с куратором и начальником отдела. Они пришли к единодушному согласию. Это был один шанс на миллион, и Джонатан обязан ухватиться за него. Плюс, если не сложно (самодовольно добавил кузен), можешь узнать их методы раскопок? Ради сравнения, разумеется. «Ты уверен, что готов?», дальше спросил Дио. Надеялся, что это звучало логично. Джонатан был лишь студентом. Найдутся другие, которые лучше подходили для работы. Но кузен наполнился решимостью, как никогда прежде, и уверял, что нагонит упущенное время. Это был один шанс на миллион, повторял Джонатан. Я не могу опустить его. – А язык? – Я его выучу. – А условия проживания? – Я их вынесу. – А имение? – Отец справится. – А отец? – Он хорошо себя чувствует! Дио, раскопки продлятся всего лишь три года! – Три года? – Ну, может быть, пять, если мы много чего найдем. Но отец до сих пор полон энергии! Ты видел, как мы катались на лошадях! Я уверен, он будет только рад, что я спал с его шеи. «А я?», хотел спросить Дио. Слова застряли в глотке, и он ушел спать раньше времени. В отчаянии Дио написал даже графу. Письмо состояло из связанных и логических утверждений. Хотя трудно проверить содержание, когда перед глазами стояла пелена, он был уверен в своем послании. Ответ мистера Джостара оказался пустым. Не потрудился даже ответить на большинство письма, совершенно потеряв основную тему, извинился за то, что Дио пришлось так долго жить с Джонатаном, и пообещал поддержать во всех начинаниях. – Проклятый козел, – ругался Дио, комкая бумагу. Он разорвал ее в клочья, но воздух не возвращался в легкие. – Бесполезный, бестолковый, тупорылый кусок дерьма! - Несмотря на внезапное желание освоить испанский за четыре месяца, Джонатан заметил изменения в юморе своего кузена. Даже догадался, что это из-за его отъезда! – Чего? – безучастно клевая еду за ужином, переспросил Дио. – Летняя ярмарка, – повторил Джонатан, – проходит сейчас в Лондоне. Хочешь пойти со мной? Мы сможем там развлечься. Согласился ли он? Убеждал ли его Джонатан? Дио не помнил, а за одно мгновение наступило воскресенье, и они вдвоем ехали в карете. Джонатан не говорил о книгах, археологии, раскопках и даже о Мексике. Он перетаскивал Дио от палатки к палатке, отбирал вкусы попкорна, засахаренных каштанов и тянучки. Они прогуливались рука об руку всю ярмарку, и, когда взгляд Дио зацепился за выцветший деревянный калейдоскоп, Джонатан потратил пятнадцать шиллингов и двенадцать пенсов, чтобы достать приз. – Прости, – отдав выигрыш, произнес он. – У меня все еще сбит прицел. – Мне нравится, – ответил Дио и взял тряпичную куклу. – Давай сейчас я попробую. Спустя шестнадцать шиллингов и пять пенсов он получил ту же куклу. Джонатан с хохотом забрал похожую игрушку. – Ну, – выдавил кузен, осматривая жалкую вещь, – по-моему, ее можно назвать милой… – Вот не надо, Джоджо, – прорычал Дио и засунул руки (вместе с куклой) в свои карманы, пока никто не заметил. Зачем кузен привел его сюда? Почему он всегда шел на поводу у другого? Но Дио должен радоваться. Не тому, что Джонатан, вероятно, погибнет там, и он станет единственным наследником, а тому, что Джонатан был его родственником, и им представилась удивительная возможность провести время вместе. Больше смерти Дио боялся остаться забытым. – Дио! – позвал Джонатан, проталкиваясь через толпу, чтобы взяться за руку. – Дио, подожди! – Что ты хочешь от меня, Джонатан? – вырвалось у Дио. Его лицо, должно быть, выдало что-то, ибо кузен выглядел так, будто его ударили. Болезненное выражение не задержалось на чужом лице; он победил внутренних демонов, которые несколько секунд терзали душу. Кусая нижнюю губу, Джонатан сделал шаг вперед, чтобы заключить Дио в объятия. – Джоджо! Что ты -- но… – пробормотал он, высказав очевидное, – не позорься. – Заткнись. Я знаю тебя, Дио. Знаю, что ты волнуешься обо мне. Я обещаю, что не умру там, что каждый месяц буду отправлять открытки, – нет, каждую неделю – если захочешь. Если бы не было тебя, ну, я не представляю, как выжил бы без Дэнни и Эрины, – Джонатан наклонил голову и уткнулся в плечо Дио. – Я очень благодарен, что ты пошел за мной в Чичестер и позже в Хью Хадсон, что остался со мной в поместье Кенсингтонов, что помог мне исправиться, что присоединился к команде по регби. «Так останься», очень сильно хотелось сказать Дио, «забудь о предложении, работай помощником лектора и не уезжай из Лондона». – Я буду скучать по тебе. Даже больше, чем ты по мне, обещаю. – Даже если, – тяжело сглотнув, произнес Дио, – если я женюсь? – Тогда ты сделаешь ее самой счастливой женщиной на свете. Не найдя других слов, он поднял руки, чтобы вернуть объятие.