Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

На следующий день пресса гудела о втором убийстве. Состояние тела было еще хуже, а свидетель рассказал про человека в плаще и с ножом мясника, из-за чего население начало паниковать. – Волнуюсь? – повторил Дио. – С чего мне волноваться? – Потому что он живет в Лондоне! – Да, и у него есть определенные вкусы. К тому же, мы не живем на Уайтчепел, – раздался смех, – сомневаюсь, что нам что-то угрожает. – Но что, если он придет сюда? – Тебя трудно принять за проститутку, Джоджо, – сухо ответил Дио и раскрыл газету. Они с однокурсниками были на Уайтчепел в ночь второго убийства, но ничего подозрительного не заметили. Вполне вероятно, когда полиция обнаружила тело, Дио уже был в поезде. Джонатан, разумеется, этого не знал; по-прежнему уверен, что они уехали на север по делам. – Наверное, ты прав, – произнес Джонатан и взял первую страницу газеты, чтобы перечитать ее, – но легче не становится. – Появилась симпатия к блудницам? – Нет! Ну -- если говорить о жертвах, то да. Никто не заслуживает такой смерти. Он бормотал что-то о святости человеческой плоти и пресечении жестокости, связанной с осквернением трупа, не забыв сложить бумагу так, чтобы фотография второй жертвы осталась вне поля зрения. – Полиция найдет его, – заверил Дио, – иначе опозорится. – А если не найдет? – Чего тут бояться? Что убийца покончит со всеми проститутками из Уайтчепела? Это невозможно, ты сам знаешь. – Не в этом дело, – произнес Джонатан, украдкой взглянув на фото, прежде чем перевернуть газету. Он вздрогнул и убрал ее на стол. – Меня расстраивает, что люди способны… на такое. – На что? Убийство? – Зло, – удивленно взглянув на Дио, ответил Джонатан. – Ты разве не понимаешь, Дио? Когда я посмотрел на тело, то подумал, что это очень гнусно. Как он мог… – Пусть полиция разбирается, – повторил Дио. – Возвращайся к своим испанским спряжениям и держись подальше от Уайтчепел; нет смысла тебе туда суваться. - Забота Джонатана о двух безымянных проститутках продлилась неделю, пока в субботу они не получили телеграмму о том, что граф заболел. – Не понимаю, – сжимая и разжимая кулаки, переживал Джонатан. – Это же отец. Он никогда не болеет! – Там наверняка ничего серьезного. Мы видели его меньше месяца назад. И он был здоров. – Но если ничего серьезного… тогда почему за нами послали слуги? – Отдохни, – посоветовал Дио и прижался к другой стороне кареты. – Скоро мы сами все узнаем. - – Все в порядке, в порядке, – заявил прикованный к постели граф. – Я просто не выспался и потерял сознание на лестнице. Джоджо, Дио, вам необязательно было так далеко ехать! – Но отец, – запротестовал Джонатан, – ты принимаешь лекарства! Я видел, как дворецкий тебе их давал! – Ох, эти? – он прервался, чтобы прокашляться в платок. – Всего лишь от кашля. Преподобный сказал, что у меня нет жара, и лучше остаться в постели еще на несколько дней в качестве предосторожности. – Подожди, подожди -- даже Преподобный заходил? – Ох, вы знаете отца. У него железное здоровье, но он слишком много переживает. Я всегда говорю, что к моему возрасту он совсем поседеет! – Но отец, – пропустив шутку мимо ушей, провыл Джонатан, – лучше попросить врача тебя осмотреть. На всякий случай. – Нонсенс, Джоджо, – стоял на своем граф. – Я уже чувствую себя лучше. Теперь забери с кухни угощения для своих однокурсниц и пожелай им всего наилучшего, хорошо? Если ты получил результаты, то это не значит, что следует пропускать учебу. Я слышал, сын Кенсингтона намерен вернуться домой чемпионом по регби. – О да! – оживленно согласился Джонатан. – Мы играем против Викториан Скул сразу после выпуска на лондонском чемпионате. Поправляйся, отец, чтобы прийти и посмотреть на нас! – Конечно, конечно. Извините, не смогу проводить. Вам нужны деньги? Кошелек вон там. Двое студентов обменялись взглядами. – У нас все хорошо, – ответил Дио. – Просто сконцентрируйтесь на отдыхе. И поправляйтесь. – Да, – добавил Джонатан, – поправляйся! - – И что ты думаешь? – начал Джонатан, когда они снова ехали в Лондон. – Он определенно болен, – протянул Дио, – но не думаю, что это так серьезно, как описывали слуги. Отец сам сказал – даже жара не было. – Ты прав, – выдохнул Джонатан. – Ох, но это застало меня врасплох. В Чичестере нам рассказывали, что нужно опасаться кашля. – М? Почему? – Это, скорее всего, суеверие, но… – он быстро перекрестился, – учителя говорили, что настоящие симптомы легко пропустить. Из-за кашля. – Понятно, – легко стучал пальцами по подоконнику Дио. – Признаюсь, мои знания медицины остались на невысоком уровне. Но если считаешь, что о таком необходимо предупредить, то, как только вернемся домой, напиши отцу. Посоветуй ему обратиться хотя бы к врачу. – Он подумает, что я раздуваю из мухи слона, – потряс головой Джонатан. – Подожду неделю. Если ему не станет лучше, тогда сам позову доктора. - Когда прошла неделя, и они получили сообщение, что состояние графа не улучшилось, Джонатан позвал врача. Тот диагностировал легкий озноб и предписал три горячих блюда в день с увеличенным постельным режимом. Наблюдая за переполненным горем Джонатаном, Дио думал, что тот отложит свои планы на раскопки ради отца. Это было приемлемо, посчитал он, одновременно вычисляя возможность ежедневных поездок из особняка в Лондон. – Если отцу не станет лучше к нашему выпуску, – решительно заявил Джонатан, – я останусь. Напишу доктору дель Пасо-Тронкосо… уверен, что он поймет. – Джоджо, – выдохнул Дио, подстраховываясь, – это необязательно. И если дойдет до подобного… мне же будет проще заботиться о нем, верно? Coward Chance позволит долгие поездки. – Нет, Дио, – ответил Джонатан. – Спасибо большое. Но я и так долго позволял тебе нести всю ответственность одному. Если отец так болен, значит… К сожалению, когда мистер Джостар узнал о планах сына, то собрал оставшиеся силы в своем больном теле. – Джоджо, ты с ума сошел? Я растил тебя не для того, чтобы ты транжирил возможности! Посмотри на меня! – прорычал граф, поднял опухшую руку и сжал пальцы. – Я могу быть таким, но до сих пор хожу. Мальчишка, не обращайся со мной так, будто я нахожусь на смертном одре. И Дио! Тебя это тоже касается! Не хмурься так, это испортит твое лицо. Я не собираюсь слушать ваш бред, понятно? – Но отец -- ! – Джонатан Джостар, – прикованный к кровати человек подписал свой смертный приговор, – если это судно само уплывет, то клянусь именем твоей матери, что сам отвезу тебя в Америку! - – Он слишком хорош для меня, – рыдал Джонатан. – За что… я заслужил такого отца? – Уверен, он скоро выздоровеет, – потрепав по щеке кузена, вновь проговорил Дио. – Сам видел, каким живым был только что. Так не говорят люди, собирающиеся умереть. – Я очень хочу в это верить, – он достал платок и энергично протер глаза. – Дио, что мне делать? Я не доктор. Я уже сожалею, что не изучаю медицину. Если бы изучал, то отец не выглядел бы так плохо. – Но и я не врач, и ты лучше меня понимаешь в медицине. Доктор до сих пор думает, что там ничего серьезного -- – Но Дио! Он болеет уже три недели! – закрыл глаза Джонатан и провел своими ладонями от щек до макушки. – Дио, скажи, пожалуйста: мне остаться? Я помню слова отца, и здесь я бесполезен, но чувствую, что так будет лучше. – Я считаю, – начал Дио, – что еще рано действовать. – Но что мне делать? – на последнем слове голос Джонатана практически сломался. – Отец может умереть! – Единственное, что ты можешь сделать, – завершил его кузен, – это молиться. Поэтому Джонатан молился. - За неделю до выпускной церемонии Хью Хадсона, полиция нашла третью и четвертую жертву убийств. Ими снова оказались проститутки с Уайтчепел, и вновь они были зверски расчленены. За три дня до преступления убийца отправил письмо в полицию, заявив, что отсечет ухо женщине в качестве сувенира. Конечно же, у одной из жертв не хватало уха. – Это ужасно, – воскликнула Наттолл, – ужасно страшно. – Дамы могут вынести такие вещи? – поинтересовался Пайрс. – Я даже заголовок не смогла прочитать, – призналась Мюррей, – и, разумеется, пресса пишет лишь об этом. – Да и какое странное письмо. – Ох, вы его читали? – Да. Central News полностью опубликовали. – Прошу простить, – встав, пробормотала Мюррей. – Кому принести лимонада? – Я помогу, – добавил Джонатан и последовал за однокурсницей до кассы. – Отвратительно, – произнесла она, когда они вернулись. – Я не понимаю, почему всем так это интересно. В Калькутте у нас были похожие преступления. Некоторых убийц ловили, других – нет. Люди, которые совершают подобное без угрызения вины -- и еще дразнят полицейских… Они просто ищут внимания. Хотя Джонатан молчал, среди девушек он заметно позеленел. – Простите, – продолжила та. – Мистер Брандо рассказал нам о состоянии вашего отца. Я помолюсь за его здоровье. – О. Точно. Да, спасибо, – он переключил внимание на прибывший заказ, поставив два кувшина лимонада на стол. – Мне хочется извиниться, – вернув газету в сумочку, объявила Наттолл. – Это был неудачный выбор темы. – Да, давайте поговорим о чем-нибудь веселом, хм? – предложил Пайрс. – Может, о выпускных мантиях? У всех они пришли? – У меня с головы шляпа спадает, – пожаловался Вэй. – По-твоему, это плохо? У меня подшивка неровная! – А нам нужно удлинить мантии, – похвастался Дио. – Какого цвета у вас шарфы? – Синего. – Чего! – А что? Какого цвета ваши? – Розового, – состроив гримасу, ответил Джонатан. – Они глупо выглядят. – Мне без разницы, – гордо протянула Наттолл. – Ну, естественно вам без разницы, – заметил Пайрс, – но это довольно распространенный цвет платьев для мальчиков. Университет в курсе? – Подозреваю, подобное не было в моде, когда они выбирали цвета, – рассудила Мюррей. – Неплохо подмечено. Какое-то время они сидели в полной тишине, попивая лимонад. – У меня появилась идея, – заговорил Пайрс. – Что, если нарезать ткань с моей мантии, чтобы Брандо и Джостар могли -- - Вечером перед выпуском Дио вернулся к восточному аптекарю, сказав Джонатану, что ему нужно вернуть документы в суд. – Это последняя доза, – хихикал владелец магазина. – Не хочу знать, кто счастливый пациент. Когда Дио положил в карман пакет, то думал, что совсем не планировал этого. Если бы Наттолл не представила Джонатана своему мужу, если бы Пинарт не показал черновик американскому испанцу, если бы кузен не был таким решительным, а мистер Джостар – упрямым -- Существовали вещи, которые не поддавались объяснениям. Но эта, с другой стороны, была полностью под его контролем. Джонатан будет плакать, бушевать и скорбеть. Дио ожидал это. Но после, когда осядет пыль, а тело графа похоронят в земле, у кузена останется лишь он. Дио уже чувствовал уверенность в завтрашнем дне. Он сделает Джонатана счастливым; убедится, чтобы тот ни в чем не нуждался. И когда они будут в безопасности, когда унаследуют имущество, Дио организует совместные экспедиции – даже профинансирует их. Но пока нужно играть роль. - Само собой мистер Джостар не смог присутствовать на их выпускном. Он послал герцога Кенсингтона, а тот пригласил с собой художника, который сделал эскиз двух парней в мантиях. Джонатану удалось сдержать слезы, он поблагодарил преподавателей, куратора и профессора за два года руководства. Они сказали держать их в курсе, ибо позиция преподавателя на неполный рабочий день останется свободной, если тот устанет от полевых работ. Дио сделал то же со своими учителями, простояв два часа для серии фотографий с остальным отделом. – Отец пожелал нам удачи на завтрашней игре, – доложил Джонатан, пока они добирались до квартиры. Его выражение лица противоречило внутреннему беспокойству. – Мы выиграем, – предсказал Дио. – Если вернемся домой чемпионами, это взбодрит его. – Ты прав, – выдавив улыбку, согласился Джонатан. – Пусть он гордится нами. И Кенсингтон тоже. Давай хорошо сыграем, Дио -- последний матч по регби в Хью Хадсоне. - Уверовав, что победа в игре повлияет на судьбу отца, Джонатан играл не на жизнь, а на смерть. В какой-то момент на нем повисло четыре игрока, и он все еще держался. Нет, более того, продолжал двигаться. В последний момент передал мяч Дио, который обогнал смехотворно оставшуюся позади толпу вражеских игроков, забив последний гол. Они недалеко оторвались по очкам, как хотел бы Кенсингтон, но победа оставалась победой. Дио несли на плечах товарищи по команде, радостно распевая. Хотя Кенсингтон выкупил паб и предложил бесплатный кран на три часа, Джонатан желал отправиться обратно в поместье. Наттолл требовала открытку из Мексики; Пайрс угрожал поддерживать связь; они обменялись рукопожатиями и адресами, наряду с обещаниями встретиться на свадьбах или похоронах. Пожелали мистеру Джостару скорейшего выздоровления (Мюррей подчеркнула, что Джонатану необходимо сохранять спокойствие, ибо настроение пациента зависело от его здоровья), прежде чем попрощаться. Разумеется, герцог Кенсингтон сообщил о победе Джонатана и Дио на добрых четыре часа раньше. Тем не менее, граф прибывал в лучшем настроении и продемонстрировал, что опухшим рукам стало лучше, а боль в груди уменьшилась. Втроем они смеялись над какой-то глупой шуткой, а мистер Джостар заверил, что гордится ими и будет поддерживать во всех будущих начинаниях. Убедившись в выздоровлении отца, Джонатан вернулся в библиотеку особняка, чтобы перечитывать книги по лингвистике, истории и другим предметам. Осознал, что давно здесь не был. Сначала учился в Чичестере, потом в Хью Хадсон, где учебные коллекции казались огромными по сравнению с уютной домашней библиотекой, но Джонатан нашел множество нетронутых книг. Да, ему было тринадцать, когда он начал читать историю вне уроков. Знакомые собрания остались на тех же местах. Раньше, забираясь на вершину лестницы, не мог достать до самых верхних полок. Но сейчас… Внезапное желание ударило по нему, и Джонатан взобрался по стремянке. Протер пальцами верхние пыльные полки с улыбкой на лице. – Мама, – прошептал он, – я вырос. Джонатан посмеялся над своей сентиментальностью, потерял равновесие и случайно смахнул несколько старых книг. Вместе с ними упала коробка учетных записей, в ней было письмо от отца Дио, Дарио Брандо. Это то самое послание, которое кузен принес с собой, подумал Джонатан, осматривая конверт. Он до сих пор помнил, как выглядел Дио во время их первой встречи, и какая опасность исходила от него. Но, естественно, это было недопонимание. Любопытство пересилило воспитанность – прошло уже семь лет, поэтому Джонатан открыл конверт и начал читать письмо. Почерк отца Дио тяжело разобрать («у», «р» и «ц» выглядели одинаково), так что он двинулся к столу, чтобы лучше изучить послание. По телу пошли мурашки, когда Джонатан читал, а затем перечитывал список симптомов Дарио Брандо. Дио никогда не упоминал о них. Раздумывая дальше, он начал понимать, что Дио никогда не говорил о своем отце просто так. А затем вспомнил выражение лица кузена, стоило Джонатану использовать своих тетю и дядю как пример любви, побеждающей трудности. Дио всегда выглядел презрительно (иногда Пайрс шутил, что такое выражение у него по умолчанию), но в тот момент кузен показал нечто глубже простого презрения. Он глубоко вздохнул, прежде чем встать. Если выскажет мысль вслух, то Дио назовет его лжецом. У такого совпадения есть логическое объяснение. Нужно лишь переговорить и объясниться, а Джонатан, в итоге, будет извиняться за поспешные выводы. С уверенностью в таком исходе он вышел из библиотеки. Дио стоял на вершине лестницы и нес лекарства для отца. Джонатан заметил ловкие манипуляции с пакетом, настолько тонкие, что в другой раз они бы остались незаметными. Но сейчас, видя то, как Дио, казалось, подменил лекарство, подозрения разогнались до максимальной скорости. – Дио, – произнес он, – только что -- что ты сделал с лекарством отца? – Джоджо, – удивленно поприветствовал его кузен, – мне казалось, ты был в библиотеке. И что имеешь в виду под «сделал с лекарством»? Приношу, как обычно. – В библиотеке, – пытаясь организовать мысли, снова начал Джонатан, – я нашел письмо от твоего отца. Ты, наверное, видел послание. – О да, – сказал Дио и поставил поднос, – помню. Но зачем поднимать эту тему сейчас? – Симптомы… – заикнулся он, трясущимися руками развернув письмо. – Они такие же. Боль в сердце, опухшие пальцы и нескончаемый кашель. У него даже жара не было! – Он написал это в горячке, – протянул Дио. – Посмотри на слова и почерк. Неужели ты думаешь, что он был способен лишь на это? – Дио, – отчаянно пытался подобрать нужные слова Джонатан, – почему ты никогда не говоришь о своем отце? – В смысле? Он давным-давно умер, – лицо кузена озарилось болью, что заставило инстинктивно отшатнуться. – Признаюсь, вскоре я начал считать твоего отца своим. – Но ты не… и симптомы… и теперь отец. – Джоджо. О чем ты говоришь? – Дио, – лекарство – мне нужно его осмотреть. Не знал, о чем говорил, пока Дио не остановил его руку. Он только что обвинил своего кузена в заговоре – в заговоре убийства его отца. Джонатан ощущал безумие ситуации, а то, что Дио подменил лекарство -- так ли это? Или трюк света? Но нечто злое, ворчащее и уверенное в себе толкало дальше. – Дио, как джентльмен, поклянись честью своего отца. Поклянись честью мистера Брандо, что ты невиновен, – не своим голосом приказал Джонатан. Не мог вообразить, что способен был на такие слова, и Дио определенно тоже. Но все же продолжил. – Если поклянешься… я положу лекарство обратно, и мы больше никогда не будем обсуждать это! Какое облегчение – и какую вину – почувствовал Джонатан, когда Дио исполнил просьбу. – Если это столько значит для тебя, Джоджо, – вздохнул кузен с выражением, словно его затащили в музей или конюшни, – тогда я клянусь честью моего отца, Дарио Брандо, что я не пытаюсь отравить твоего отца. Я не подменил лекарство и, откровенно говоря, понятия не имею, что ты там увидел, но это последняя доза на неделе, поэтому, умоляю тебя ради здоровья отца, не выкидывай пакет. Он сделал шаг вперед, забрал лекарство из рук Джонатана и поместил таблетки обратно на поднос. – Доволен? – произнес Дио. Заявление кузена вернуло ясность ума. Он только что обвинил близкого человека! Без каких-либо доказательств или оснований! Повел себя самым наихудшим образом, подозревая собственного кузена, с которым рос семь лет! – Извини, – пробормотал Джонатан и отшатнулся назад, настолько ошеломленный стыдом, что рвота подступала к горлу, – Прости меня, пожалуйста, Дио. Я не знаю, что нашло на меня -- я… я просто -- – Джоджо, – успокоил Дио, всегда понимающий, всегда терпеливый, – ты переживаешь. Это понятно. Давай доставим лекарство вместе. И ты точно успокоишься. Онемев от веса собственной глупости, Джонатан тихо последовал за кузеном. Дио постучался в дверь, мистер Джостар сказал: «Входите», и они прошли в комнату. – Ох, – нараспев заговорил граф, – какой сюрприз. Как повезло, что у меня есть сыновья, которые могут принести лекарство! Дио взял два стула и завел беседу с графом. Они обсуждали сбор урожая, церемонию выпуска, победу в матче по регби и будущее. – Джоджо, – кашлянув в руку, заметил его отец спустя некоторое время, – ты сегодня по-странному кроток, тебе есть что сказать? – О, нет, – слишком усердно потянулся, – я просто устал. Джонатан встал, поцеловал отца в щеку и пожелал Дио с графом спокойной ночи. - Спустя три дня отцу стало немного легче. Его руки опустились и больше не цеплялись за грудь. Кашель, однако, остался. Джонатан попытался последовать совету однокурсниц и не задумывался о плохих вещах. Проводил почти все свое время у постели отца, читая ему новости и письма. Через неделю после этого его разбудил Дио. – Джоджо, – прошипел кузен, заставив сесть. – Джоджо, просыпайся немедленно! – Дио…? – протирая глаза, спросил Джонатан. – Что ты -- – Вставай, нам нужно торопиться! – Но -- – Джоджо, – Дио остановился в дверном проеме. На его лице было неизвестное выражение, которое Джонатан отнес к панике. – Отец -- он умирает. Они побежали по коридору и вверх по лестнице. Дворецкий сказал, что уже позвали преподобного, а Джонатан не верил этому -- не мог поверить. – Отец! – упав на колени, прокричал он. – Отец, прошу, не уходи! Мне еще многому надо научиться у тебя! – Джоджо, – проскрежетал граф, наконец свободный от всех недугов, – кольцо твоей матери… пожалуйста, достань его. Они безумно скреблись по ящикам, пока Дио не обнаружил кольцо. Он передал его в ладонь Джонатана, а тот надел украшение на мизинец отца, не переставая плакать. – Оно такое маленькое… – продолжил граф. – Я не мог надеть его ни на один из пальцев. – Отец, – призывал Джонатан, – держись, прошу. Преподобный… доктор… они придут. Скоро придут. Мистер Джостар потряс головой и слабо улыбнулся. – Это не так плохо, – настоял он, – умереть на руках у своего сына. Не в силах произнести ни слова, Джонатан качнул головой и сильнее сжал ладонь отца. – Дио. Прости меня, если ты когда-нибудь чувствовал себя плохо. Я был рад… так рад… когда ты начал называть меня отцом. Я увижу мою дорогую сестру в Раю. Ты бы хотел… чтобы я передал ей послание? – Скажите ей -- – Отец, нет! Скажите ей «прости», не произнес Дио. Не успел, потому что граф умер со вздохом. Джонатан издал полный горя крик, напоминая животное, а не человека, и звук продолжал звенеть и звенеть без остановки, даже после того, как пришел преподобный. - - - Метод кнута и пряника Конец части III: Университет (1886-1888)