Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

Заглядывая в прошлое, он понимал, что всегда имел бесполезную склонность к театральщине. Мог бы просто зарезать своего отца, а затем наблюдать, как кровь вытекает из дряхлого тела; никто бы не стал скучать – все бы подумали, что убили за долги. Но нет, легкой смерти было недостаточно – Дио хотел видеть его страдания. Проблема в том, что планы, связанные с Джонатаном, требовали сохранить разум и тело кузена. Из-за этого театральность имела крайне неприятные последствия. Не в первый раз удивлялся приспособляемости Джонатана. Он смог произнести траурную речь благодаря лишь силе воли; даже после того, как Дио вывел из себя какао, все еще чувствовал последствия тоника. Использовал более сильную дозу в Чичестере, подкупив одного из Ланкастеров, чтобы тот подлил отраву в суп старосты. Аптекарь заверил, что шанс смерти равен нулю, и в этом Дио просчитался. Учась в разных классах, он не стал свидетелем последствий, но слухи об отсутствии гремели громче любых заявлений. Его планы насчет Джонатана заключались в следующем: дать тому небольшую дозу настойки и заставить устроить сцену на похоронах. Тогда бы появились свидетели, которые бы подтвердили, что кузен нездоров и явно не в состоянии ехать в Мексику. Но Джонатан все испортил, не поддаваясь наркотику до того долго, что Дио вынудили использовать алкоголь как катализатор. На тот момент он просто хотел увидеть, каким будет эффект. А все кончилось тем, что они оба были перевязаны, ибо Джонатан порезал свою руку и пытался надеть активированную Каменную Маску на Дио. Только из-за чистой случайности слуги были поблизости и позже позвали городского врача. Хотя доктор подозревал наркотик, он в итоге передумал из-за рассказа Дио – что Джонатан очень устал, несколько дней спал плохо и точно не стал бы увлекаться такими опасными удовольствиями! Врач диагностировал истерию, вызванную горем, заверил, что ни у кого из них не останется шрамов, и попросил позвать его, как только Джонатан очнется. - Дио узнал еще один трюк в Чичестере. Если кто-то проснулся от самого глубоко сна, то некоторое время не сможет двигаться. Поэтому он просто зажег свечу напротив кровати и ждал, пока Джонатан придет в себя. Движения век было достаточно; Дио быстро выскользнул из поля зрения, наблюдая за сонно мигающим на огонь кузеном. Так близко. Он был так близко. Сдерживая себя, Дио ждал, когда Джонатан снова заснет, прежде чем задуть свечу и убрать воск с тумбы. - Он сделал то же самое на вторую ночь. Утром заметил, как кузен осматривал деревянную поверхность. – Что-то не так? – спросил Дио, поставив поднос с завтраком. – Нет, – отозвался Джонатан после того, как проверил зеркало. – Ничего. В ответ приподнял бровь, но не стал поддерживать тему. Джонатан вернулся в кровать, где Дио накормил его сосисками и картофельным пюре. - – Дио, – начал Джонатан, когда красная свеча появилась пятую ночь подряд, – у тебя когда-нибудь были повторяющиеся сны? – В смысле «повторяющиеся»? – спросил он. – Ну… как один и тот же сон, снова и снова. – Нет. Уверен, что такого не бывало. Но я обычно не запоминаю сны, – Дио сделал паузу, будто копался в памяти, и добавил. – Мне иногда снится Чичестер. Потому что нужно писать письма по воскресеньям. – Понятно, – Джонатан изучал бумаги перед собой, рассеянно сгибая пальцы перевязанной руки. – Откуда такой внезапный вопрос? – поинтересовался Дио и передал телеграмму кузену. Прочитав послание, он узнал, что герцог Кенсингтон, приняв во внимание их плохое состояние, организовал встречу с проверенным солиситором. В телеграмме говорилось, что адвокат прибудет в среду двадцать четвертого числа. – Просто любопытно, – помотав головой, выдал Джонатан. - Как было обещано, солиситор из Norton Rose прибыл двадцать четвертого и принес с собой список имущества, находившегося в собственности покойного графа. Видимо, тот изменил свою волю с официальным усыновлением Дио, но после не трогал завещание. Небольшая часть наследства шла собору в Чичестере, не забывая про местную и Лондонскую церкви; в последней заключали брак родители Дио. Пара кобыл с коллекцией поэзии отходили герцогу Кенсингтону. Различные знаки доброй воли отправлялись знакомым из Гибралтаров, Бомбей и Ньюфаундленда. Это были, как объяснил адвокат, платежи авансом в надежде, что партнеры помогут новому графу. Не считая их, остальное имущество делилось между сыновьями, титул и особняк отходили Джонатану. Дио, конечно, были рады в доме, и он мог быть похоронен на семейном кладбище Джостаров. В такой дотошности Джонатан видел любовь отца. Мистер Джостар не оставил ничего на волю случая, тщательно проследив, что нужно прежде всего сделать. Палату Лордов уже уведомили о передаче титула; Джонатан принял совет солиситора – продолжить посылать своего представителя. У него нет времени на ведение политических дискуссий, особенно с новыми активами. – А что ты? – спросил Джонатан, когда адвокат ушел. – А что я? – Вернешься в Лондон? – О, я уже написал Coward Chance. Они ждали, что я начну в ноябре, но согласились отложить дела до января. – До января! – удивленно повторил Джонатан. – Почему до января? Конечно, твоя -- конечно, ты будешь там задолго до января. Дио молча заглянул в его глаза. – Дио, ты не обязан оставаться здесь из-за меня. Сам слышал сэра Райта, отец оставил кучу людей, которые могут помочь. – Не говори ерунды, Джоджо, – протянул Дио. – Как ты без меня есть будешь? И затем он уклонился от игривого удара, вынырнув из офиса и направившись к лестнице. – Не трать слишком много времени на счета! – прокричал Дио с первого этажа. – А то цифры сведут с ума! Но Джонатан намерен пойти по стопам отца – если не сейчас, то определенно позже. Так что он уселся за стол, неловко сдвинув книги и бумаги в сторону, прежде чем начал разбираться со счетами. Цифры, цифры, цифры! Он не имел ни малейшего понятия, как отец следил за ними без секретаря. Было так много таблиц и диаграмм – величины, минимумы, до и после, сетки, доходы. Некоторые цифры принадлежали более широкой группе, но не все расходы были распределены. Пытаясь разобраться в двух с половиной декадах прибылей и убытков, Джонатан обнаружил, что спустя три года и пятнадцать страниц у него все плывет перед глазами. Наверху в своей комнате за запертой дверью и плотными шторами, Дио разворачивал пакет, прибывший из Лондона, и из-за которого он не мог продолжать. Бурная реакция Джонатана на настойку перечеркнула планы, но следовало извлечь из ситуации выгоду. Кузен явно подумал, что спал – это был логичный вывод. Кто бы, напрашивался вопрос, стал зажигать свечу в особняке с электричеством? Да еще шесть ночей подряд! Из-за того, что Королева объявила макияж уделом актрис и проституток, то считалось неприемлемым застать любого другого с ним. Таким образом, продукт было невозможно купить в пригороде. Дио размотал бинты во второй раз и наклонил голову из стороны в сторону. Затем открыл банку с пудрой и нанес ее на правую сторону лица, не обращая внимание на жжение заживающей раны. Цвет порошка был на два оттенка светлее кожи, но придется обойтись этим. Закрыв банку и отложив кисть, он наклонил голову вправо, а затем влево. – Хм, – дотронувшись до правой щеки, задумчиво сорвалось с губ, – сойдет. Дио забрал кисть и пудру в уборную, спрятав их за бачком туалета наряду с десятком свечей, и смыл макияж. Заново надел бинты, отодвинул шторы и открыл дверь. - На седьмую ночь, когда прошла ровно неделя после похорон графа, Дио показал себя Джонатану. Убрав повязку и скрыв порезы, он зажег вторую свечу перед тем, как прикоснуться к тыльной стороне ладони кузена. Дио с упоением следил, как разные выражения промелькнули на чужом лице. Удачно, что Джонатан думает, будто он на его стороне. Такого простака запросто бы ограбили и оставили гнить на улицах. Глаза кузена широко раскрылись. Ноздри раздувались, пальцы дергались, а губы пытались издать хоть какой-нибудь звук. Но он, разумеется, был беспомощен, Дио заранее убедился в этом и на мгновение удивился, сколько власти имел в своих руках. Я могу все, пронеслось в мыслях, до тех пор, пока не оставлю следы, а Джонатан подумает, будто все было сном. Ох, но ему так хочется оставить отметку. Сжимать, царапать, следить; отпечаток руки на запястье стал бы столь же сильным, как и хватка Джонатана на его сердце. Дио желал, чтобы тот помнил и знал о том, что это совершил он. Дио на момент очарован дрожащим Джонатаном. Оскалившись, чувствовал страх, исходящий от него. Наклонил ли голову под правильным углом? Достаточно ли понятно, что Дио из снов – не реальный Дио? Он не знал, но пальцы прошлись по паре кудряшек, а костяшки почти невесомо коснулись щеки кузена. – Спи, – прошептал Дио. И вскоре Джонатан заснул. - На следующее утро Дио постучался в дверь рабочего кабинета. – Войдите, – сказал Джонатан, погребенный под горой бумаг. – Ты видел где-нибудь, – заговорил Дио, – телеграмму от Coward Chance? – Нет. А что? Потерялась? – Я положил ее на тумбочку, но она куда-то исчезла. Поэтому я подумал, что горничные отнесли ее в кабинет. – Нет. Не видел, – Джонатан поднялся с места и пробрался через кучу пакетов с посланиями. – Если это так важно, то я помогу тебе в поисках. – Не надо. Мне следует просто попросить переслать ее. – Но это будет выглядеть некрасиво! – возразил он и уже поспешил к лестнице. – К тому же, я весь день сижу над вычитанием и сложением! И таким образом Дио позволил завести себя обратно в спальню. – Где ты в последний раз видел телеграмму? – спросил Джонатан, приподняв брови на состояние комнаты кузена. – На левом столике у кровати. – И ты хочешь сказать, что это ерунда! – Ты вряд ли справишься лучше, – фыркнул Дио и встал на колени, чтобы проверить пространство под кроватью. – А ты уверен, что она была тут вчера? – Я получил телеграмму вчера, да. – Тогда ладно, – Джонатан открыл несколько ящиков с одеждой. После того, как проделал свой путь через комод и письменный стол, остановился и неловко добавил. – Ты не возражаешь, что я копаюсь в твоих вещах? – Спрашиваешь разрешение уже после? – рассмеялся Дио. – Как не в стиле джентльмена, Джоджо. – Ну, пока была только одежда! – Мы живем вместе семь лет, – протянул Дио. – Сомневаюсь, что у нас остались секреты. – Эм. Верно, – затем Джонатан открыл шкаф и кашлянул в руку. Он раздраженно вздохнул на предсказуемо огромный ассортимент одеяний. – По-моему, у тебя с каждым годом становится все больше и больше одежды. Как ты успеваешь это все носить? – Не всем нравится щеголять в одном и том же наряде год, – прошипел в ответ Дио. – И я все еще не верю, что ты хотел проходить в форме Чичестера весь университет. – Эй! Ты сам не носил вульгарную одежду! – А, может, носил – ты просто не заметил. С огромным усилием Джонатан выгнул бровь. Дио смотрел в ответ с непроницаемым лицом. И затем они оба рассмеялись. – Отец точно в могиле вертится, – пробормотал Джонатан, взглянув на комод и шкаф. – Только посмотри на нас – взрослые мужчины, которые спорят из-за одежды. – Из-за того, что у тебя нет вкуса -- – Или мне доставляет удовольствие расхаживать без него… – внезапно Джонатан замолчал, подошел к корзине для бумаг. – О, Дио. Это она? – Да, – забрав телеграмму, произнес Дио. – Как она туда попала? Спасибо, Джоджо. – Значит, возвращаюсь к книгам, – вздохнул Джонатан. - В течение следующих двух ночей, Дио медленно, но уверенно прогрессировал. Сначала лицо, а затем руки. Он сдерживался от того, чтобы ничего не расстегивать, но в конце концов его ладонь скользнула под сорочку Джонатана, двигаясь по талии. Под прикосновениями кузен вздрагивал и трясся. Иногда пытался что-то сказать. После того, как ему удалось поднять правую руку, Дио прекратил свою ласку и поднес запястье к губам. В свете трех свечей Джонатан покраснел в самой соблазнительной манере. - За пределами сновидений Джонатан упорно работал над счетами. Несмотря на то, что он начал понимать системы, до сих пор с трудом справлялся с цифрами. Сюрреалистичные кошмары также действовали на него. Джонатан рассудил, что это был всего лишь сон, хотя причин ему не находил. Он бы мог спросить Дио, но слишком стыдился раскрывать детали. Уверовал в свои злые умыслы, ибо в таком ужасном свете видел кузена в сновидениях. – Джоджо, – позвал Дио, стоя у двери в кабинет. Постучал несколько раз и лишь затем вошел внутрь, чтобы найти спящего на столе Джонатана. Тогда Дио подошел ближе и провел пальцами по его волосам. – Джоджо, – повторил он, – время обедать. – Чт… – вздрогнул Джонатан, резко сел и здоровой рукой потер висок. – Ох! Дио! Обед. Точно. Прости, сейчас спущусь. – Все еще распутываешь клубок из цифр? – глянув на таблицу расходов, поинтересовался Дио. – Неужели нельзя нанять кого-нибудь для этой работы? – Нет, – встал на ноги Джонатан и отрицательно покачал головой. – Если я в ответе за поместье, то мне придется научиться. – Ты в порядке? – спросил Дио и прикоснулся к плечу кузена, заметив его мгновенную отдачу. – Конечно! – совершенно не умея врать, ответил Джонатан. – Просто есть хочу. М-м-м, это пахнет стейком? Пошли, Дио, ты наверняка тоже проголодался! – Джоджо, – заново начал Дио, когда его кузен начал резать мясо, – те сны не прошли? Джонатан замер и ослабил пальцы, из-за чего вилка упала на пол. Смотрел на Дио, – несмотря на то, что на нем были бинты – а в воспоминаниях всплывали лишь те моменты. Только ему нечего вспоминать, потому что все это игра разума. – Не знаю. Я -- Джонатан говорил ломанным голосом. Когда Дио попытался коснуться его лба, тот вскрикнул, отъехал на стуле и с трудом поднялся на ноги. – Все нормально? – спросил слуга с кухни. Остановив свой отчаянный взгляд на Дио, Джонатан выразительно помотал головой. – Да, – громко ответил Дио и наклонился, чтобы поднять упавший прибор. – На самом деле, нам бы не помешала дополнительная вилка. – Сейчас принесу, сэр! – Что с тобой такое? – прошипел Дио, стоило Джонатану неловко сесть на место. – Я… эм. Я просто испугался. Извини, – слабо рассмеялся Джонатан, приковав взгляд к тарелке. Служанка принесла вторую вилку, и они продолжили есть. – Джоджо, если сны так плохо влияют на тебя, то лучше поговори с доктором. – С доктором? – повторил Джонатан. Он покраснел так сильно, что даже уши налились краской. – Нет! Я хотел сказать… со мной все в порядке. Это не так ужасно, правда. – Хочешь рассказать о своих кошмарах? – предложил Дио. – Может, поможет. – Нет, – уверенно ответил Джонатан. – Не поможет. Дио -- прошу. Поговорим о чем-нибудь другом, ладно? Прошел момент, и Дио кивнул. – Ладно. Джонатан сразу расслабился и осушил свой бокал с вином. - Как Пандора, как Орфей, как Икар, Дио не мог устоять перед искушением. Он знал, что надо делать и как была опасна эта игра. Но ему хотелось больше. Этой ночью руки дрожали, пока Дио привязывал конечности Джонатана к столбам кровати. Чуть не сбил свечу, пока проходился спичкой от фитиля к фитилю. Кузен проснулся, глаза светились от страха и неверия. Был соблазн сказать что-то очень драматичное. Зная Джонатана, он все равно ничего не запомнит. Дио наклонился к нему, поцеловал щеку, челюсть, ключицу. Затем встал и отодвинулся в сторону, чтобы пальцами зацепиться за пояс пижамы и потянуть одежду вниз. Джонатан заскулил, с губ вырвался сдавленный крик. Дио успокоил его и расположился между чужими бедрами, прежде чем положить ладонь на приз. Вспоминая Чичестер, тот трусливый сын эрла, чья ценность заключалась только в неплохом умении выбирать товарищей, – знал о его намерениях лучше всех. Дио вспоминал, как бушевал из-за особенностей пидорской системы, взяв с Кросса обещание, что тот не позволит Джонатану стать чьим-либо питомцем. С одержимостью, граничащей с безумием, он мечтал о развращении кузена. Как Кросс нарушил бы данное им слово и закрыл глаза на это или, еще хуже, присоединился бы. Как Джонатан перепутал бы страсть с любовью и накинулся на первого человека, с которым бы переспал. Думая об этом, как смешно – насколько быстро прекратил убийства только ради того, чтобы еще раз оказаться в одной комнате с Джонатаном. Каким жадным был взгляд, желающий поймать кузена. Это занимало абсурдное количество времени – попытки понять, как Джонатан снимает напряжение. Делал ли он это в постели? В ванной? Сидя или стоя? Закрывал ли глаза? До сих пор думал о той несчастной девчонке? Джонатан оставался Джонатаном, поэтому Дио никогда не узнал этого и пришлось довольствоваться выводом, что кузен совершенно не хотел ввязывать в романы. И теперь Джонатан был перед ним, голый ниже талии, а пальцы Дио были на его вялом члене. В медленной мучительной манере он чередовал резкие и плавные движения, иногда поддразнивая крайнюю плоть своим большим пальцем. Вскоре член ощутимо дернулся, и только тогда Дио поднял взгляд. Веки Джонатана оставались закрытыми, только ресницы дрожали как все четыре свечи, а после каждого прикосновения он слабо приподнимал бедра. Несмотря на планы, Дио не в состоянии довести его до пика оргазма, откладывая момент. Джонатан кончил менее чем за минуту; живот был напряжен, грудь вздымалась, а голова откинулась назад. Его глаза оказались плотно закрыты, кулаки – сжаты. Дио же полностью возбудился, и ему хотелось тереться о Джонатана и получить облечение. Он, разумеется, сдержался и достал носовой платок, чтобы вытереть кузена. Полностью облизал свою ладонь, натянул пижаму обратно на Джонатана и подошел к его голове. – Теперь спи, – произнес Дио, положив ладонь на уже закрытые глаза. Джонатан сорвался так быстро и после заснул, поэтому Дио хотел верить, что это был его первый раз. Он знал, что подобное невозможно и что даже Джонатан не был столь заторможенным, но не стал дальше об этом думать.