Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

Дио проснулся первым, убрал чужую ногу с себя и вытянул руку из-под плеча Джонатана. Он выскользнул из постели и посмотрел на одежду, разбросанную по комнате. Справедливости ради стоило отметить, что прошлой ночью они были одеты весьма скромно. Дважды проверив замок на двери, перебрал тлеющие угли и тихо подошел к шкафу. Они носили одежду одного размера, так что кузен воровал все, включая обувь для регби. Дио не удивило, что у Джонатана не развилось чувства моды, поэтому остановил свой выбор на серо-синих брюках в паре со светло-голубой рубашкой. – Доброе утро, – зевнул Джонатан, пока Дио поправлял воротник у зеркала. – Доброе утро. – Это моя рубашка? – Да. – Оу. И это мои штаны. – Ага. – Ты не носил такие оттенки, – пробубнил Джонатан и плюхнулся обратно на кровать. Перевернулся пару раз, затем откинул одеяла и подошел к комоду, чтобы достать из ящика свежую одежду, но заметил на себе взгляд. Чувство неловкости подступило к горлу. – Дио? – Я бы хотел тебя одеть, – слышал свой голос Дио. Джонатан покраснел. – Ты что? – Только раз, – снова осмотрев шкаф, заверил Дио. – Ну же, Джоджо, представь, что ты у портного. – Не в платье! – состроил гримасу Джонатан. – Откуда бы я вообще взял платье? – Дио достал один из самых стандартных нарядов. – Вот. Эта одежда достаточно скучная? – Эм, сойдет, – фыркнул в ответ и послушно поднял руки. Дио немного раздражало, даже после прошлой ночи, что Джонатан имел на него больше влияния, чем наоборот. Хотя прикосновения, в отличие от рук портного, были медленные и мягкие, возбудился он, а не кузен. – Спасибо, – произнес Джонатан, когда они закончили. На лице все еще оставался розовый оттенок, но после поцелуя в щеку Дио сразу смягчился. Они прижались друг к другу для более глубоко поцелуя, только сразу же их прервал стук в дверь. – Граф! – позвала горничная. – Граф, вы проснулись? Каша скоро остынет. Оба резко замерли, но Дио отстранился первый. – Ох -- да! Кстати, могли бы вы принести завтрак в мою комнату? – выкрикнул Джонатан, и, когда Дио шокировано глянул на него, добавил. – Было бы лучше, если вы принесете завтрак для нас двоих! – Двоих…? И перед тем, как Дио успел придумать какое-нибудь объяснение или оправдание, Джонатан открыл дверь. – Для кузена и меня, в смысле, – кинул обаятельную улыбку. – Ох! – удивленно вырвалось у служанки. Дио едва сдержал себя. Утешало, что они, по крайней мере, успели одеться и стояли далеко от кровати. – Господин Дио, а мы вас искали. – Доброе утро, – сухо произнес и кашлянул в руку. – Мы просто обсуждали -- финансы. В десять часов утра, еще и до завтрака. Да, это было блестящее оправдание. – Оу, – сделав реверанс, сказала горничная, – извиняюсь, что прервала. Сейчас же принесу завтрак! – Пожалуйста, еще сварите какао! – хватило наглости добавить Джонатану. – Да, сэр! И, когда кузен не сдвинулся, Дио шагнул вперед. Ему потребовалось собрать все силы, чтобы не хлопнуть ею, а мягко закрыть, не забыв щелкнуть замком. – Мы не обсуждали финансы, – подметил Джонатан, как будто это была главная проблема. Дио сжал пальцами переносицу своего носа, потому что доблестный план по утренним прыжкам с балкона канул в лету. – Джоджо, – у него не было слов. – Да? – наклонил голову Джонатан, сверкая глазами. – Если кто-нибудь спросит, – объясняй понятно и медленно, напоминал себе. Иногда кузен был идиотом, но даже он не так безнадежен, – где я был прошлой ночью, то что ты скажешь? – Что ты был со мной, – пауза. – А в чем дело? – Ты так не скажешь, – установил правила Дио. – Но это неправда! Что я должен был сказать? – Что я допоздна был в библиотеке! Или искал какую-то вещь на чердаке! Или уехал в Лондон! – Сомневаюсь, что ты добрался бы до Лондона без кареты, – высказал Джонатан. – Тогда ответил бы, что не имеешь никакого понятия! – Но… почему? – Потому что, Джоджо, – разжевывал Дио, проклиная Кросса за то, что тот держал Джонатана в неведении (хотя в тайне сам являлся пособником) всю учебу в Чичестере, – взрослые мужчины не спят в одной постели. – Но все знают, что я спал у тебя, когда болел. – Ну да. Тебе было плохо, и все в курсе, что я спал в кресле, – и когда до Джонатана ничего не дошло, Дио попытался объяснить через термины, которые мог переварить мозг амбициозного археолога-джентльмена. – Недостойно… спать с другим мужчиной. – Но почему? – настаивал Джонатан. – Никто ничего не говорил в Чичестере. – Это было в отрочестве. К тому же, – Дио замолчал и нахмурился, – ты спал в чьей-нибудь постели в Чичестере? – Нет, но я видел, как это делали соседи, – отвел взгляд Джонатан. – И Кросс очень часто спал с Донаганом. Остальные не обращали внимания. – Тогда все было по-другому, – убеждал Дио, не желая углубляться в детали. Он провел рукой по волосам и выпустил из себя тяжелый вздох. – Джоджо, то, что произошло прошлой ночью, было незаконно, ты знал, да? Джонатан широко раскрыл глаза и отступил назад; колени тряслись. – Это -- это было незаконно? – Да. Мерзкая непристойность, если я правильно припоминаю, – он помнил это превосходно: недавно было дело в суде. Ответчик выиграл из-за недостатка доказательств (к тому же, у того имелась жена), а, по слухам, истец значился одним из его бывших любовников. – Но… но… – уставился на него Джонатан, отчаянно ища ответы, – ты сказал, что, если бы мы были разных полов -- – Правда? – Дио не мог отыскать в памяти эти строчки. – Ну, я имел в виду наш статус кузенов. Их разговор во второй раз прервала та же горничная. Дио открыл дверь и поблагодарил слугу за завтрак. Из ошеломленного Джонатана тоже вышло слабое «спасибо», хотя он по-прежнему смотрел в пустоту. Дио закатил глаза и выложил еду. Но кузен был важнее голода, поэтому протянул руку, чтобы коснуться его. – Джоджо, – попытался Дио, – если такое незаконно, то это не превращается в грех. Вспомни о мужчинах, которые общаются с куртизанками. Технически, проституция тоже запрещена. – Значит, мы такие же, как проститутки? – разумеется, Джонатан вынес только самое худшее из сравнения. – Что? Нет! – Дио потащил кузена к столу, усадил его и начал нарезать колбасу с хлебом. – Послушай, я сомневаюсь, что нас привлекут к ответственности за это, но также нельзя ничего говорить о произошедшем. Просто -- Он заметил выражение Джонатана и резко заткнулся, качнул головой и отправил кусочек колбасы к губам кузена. Тот хотя бы проглотил еду, взял столовые приборы, чтобы забрать часть завтрака к себе в тарелку. – Джоджо, – заверил Дио, – акт любви остается только между двумя людьми, верно? Джонатан кивнул. – Значит, это не грех. Хотя в суде такое могут назвать неприличным, – Дио занялся едой, не поднимая взгляда. – Я люблю тебя. – Я тоже тебя люблю, – ответил Джонатан. В его голосе слышалась улыбка. Дио расслабился, поменяв помидоры на грибы и украв немного варенья. – К тому же, – сказал он в попытках найти светлые стороны, – не думаю, что мы многое теряем. Даже мужчинам и женщинам нельзя целоваться на публике. – Мадам Наттолл и ее муж целовались. – Да, – пожал плечами Дио, – она из колонии, а он француз. Мы британцы и у нас завышенные стандарты. – Я бы хотел поцеловать тебя на публике, – произнес Джонатан. Дио желал его задушить. Или поцеловать. Одно из двух. – Это… – выкашлял Дио и быстро осушил стакан воды. Покраснел ли? Он чувствовал легкость. Разумеется, Джонатан сказал бы нечто подобное со спокойным лицом, – невозможно. Закончив кашлять, он взял ладонь кузена и приложил губы к его пальцам. – Но не считаю это огромной потерей, – протянул Дио, – ибо я не хочу, чтобы остальные увидели другую сторону тебя. Это правильные слова? Джонатан снова улыбнулся. Он наклонился вперед, чтобы легко поцеловать Дио. – Хорошо, – согласился и убрал руку, дабы продолжить завтракать, – это будет нашим секретом. – Да, – кивнул Дио и вытер рот Джонатана. - Несмотря на договоренность вести себя пристойно, когда они оказались наедине во второй раз, а дверь снова была заперта, Дио перешел все мыслимые границы приличий, расставил ноги и уселся сверху на Джонатана, двигая бедрами и тихо вздыхая в чужое ухо. Кузен покраснел, но до сих пор не возбудился и пытался читать чертовые документы, пока руки Дио покоились на шее. И он просто хмыкал, – хмыкал!! – когда облизывали его мочку уха. – Ты невыносим, – пожаловался Дио, встав и шлепнувшись на диван рядом. Нырнул под руку Джонатана, положил голову на колени, где член кузена не торчал, потому что сюрприз-сюрприз, его хозяину было все равно. – Хм-м-м-м? – спросил Джонатан и дерзко перевернул страницу. Дио потянулся из стороны в сторону, пока плечи полностью не устроились на коленях. – Не ты разве говорил, что нам надо быть осторожными? – поддразнил Джонатан. Он убрал бумаги, чтобы растрепать волосы Дио. Дио схватил его ладонь и поцеловал каждый сустав на руке. – Мы осторожны, – согласился он. – Дверь закрыта. – Ну да. – Поцелуй меня, – настоял Дио и прикрыл веки, когда Джонатан выполнил просьбу. Поцелуй был беспорядочным и небрежным, а угол просто ужасным, но под конец кожа Дио все равно покрылась мурашками. – Джоджо, – прорычал он, быстро моргая, чтобы прочистить мысли. Дио сел и взял чужую руку, направив ее к своей ширинке. Джонатан удивленно приподнял брови. – Ты возбужден, – вырвалось у него. – А ты – нет, – парировал Дио, поглаживая другого и ставя ударение на словах. – Что еще могло упираться в твой бок? – Я думал, что это был ремень, – признался Джонатан. Он выдернул ладонь из рук Дио и осторожно расстегнул пряжку. Даже когда мозг не покрывала дымка вожделения, особая сексуальность Джонатана просто удушала. Он расправился с пуговицами на штанах и просунул пальцы под нижнее белье. Дио слышал свое тяжелое дыхание, стоны, хорал из «да, да, да», пока Джонатан наслаждался каждой секундой. Он потянул Дио вниз, так что ноги свисали с дивана, и покрывал чужое лицо с шеей поцелуями. А его пальцы, невыносимо ловкие пальцы. Один комплект вцепился в талию; другой проходился вверх и вниз по эрекции. По крайней мере, думал Дио, Джонатан забыл о своих бумагах. Кузен переплел их одетые конечности, не обращая внимание на запачканную рубашку, и поцеловал Дио в лоб. – Это просто невероятно, – прошипел Дио. Если бы не оргазм, то он бы точно рассердился. Поэтому чувствовал себя лишь побежденным. – Ты до сих пор не возбудился? – Я бы спросил то же самое, – рассмеялся кузен. И затем, после паузы, внезапно стал выглядеть неуверенно. – Я же… довел тебя до пика в прошлый раз, да? Что-то в тоне Джонатана заставило Дио выйти из забвения и сесть. Вспоминая о Чичестере, в разгар подросткового возраста он портил по три пары штанов каждую неделю. Некоторые из Йорков были еще хуже, и всегда считал, что кузен тоже попадал в подобные ситуации. – Джоджо… – неловко начал Дио, – когда ты этим занимаешься? – Хм? – Ну… – отчаянно выжимал свой бедный словарный запас, – сколько раз? – Оу, – Джонатан подвинулся, чтобы обнять его за талию. – Один или два. – Один или два, – повторил Дио. – Иногда больше. В месяц, – пожал плечами Джонатан. – Я не веду счет. Это необычно? Разумеется, Джонатан не будет думать об этом. Честно говоря, Дио сам не имел никаких претензий. Виноват ли он, мелькало в мыслях. У кузена не было никаких сомнений по поводу полового акта, но также тот никогда не проявлял интерес к таковому до снов. То, что Джонатан вообще мастурбировал, было похоже на облегчение, хотя Дио по-прежнему недоумевал, как не поймал его с поличным. Затем понял, что от него ждали ответ. – Нет, – произнес Дио и лег обратно, – вовсе нет. - Когда они распутались, Дио взял на себя инициативу подняться наверх и взять Джонатану чистую рубашку. Он переодел штаны, умылся и расчесал волосы. Проверив свое отражение, Дио только убедился, что, как и сказал врач, раны от шипов Каменной Маски исчезли без следа. Суматоха также дала ему возможность подумать. Хорошо, что они разъяснили характер отношений, и даже лучше, что Джонатан понял, насколько важна осторожность, но Дио раздражало постоянно закрывать дверь. Хотя особняк Джостаров был просторным (с неохотой называл его домом), их в любой момент могли застукать. – Поезжай со мной в Лондон, – передав чистую одежду, сказал Дио у двери в кабинет. – Лондон? – Да, в Лондон, – повторил Дио и занял себя созерцанием макетов – чем угодно, лишь бы удержаться от второго раунда. – Мы можем заново переехать на квартиру, когда я присоединюсь к Coward Chance. – Не знаю… – проговорил Джонатан, застегнув пуговицы на рукавах. – В смысле, у меня еще осталась куча бумаг. – Так возьми их с собой. Разберешься с ними в карете. Большинство контактов отца все равно осталось в Лондоне. – Как думаешь, мне следует навестить их? – Ты не обязан. Но вести дела из города удобнее. Уверен, что ты снова получишь доступ к университетской библиотеке. – Вот этого я и боюсь, – признался Джонатан. – Чего? – Дио, сейчас у меня нет времени на археологию. Особняк… облигации… деловые партнеры… – он тяжело вздохнул и снова осмотрел записи. – Я несколько месяцев гляжу на графики, карты и цифры, и все еще ничего не понимаю! – Не ты ли мне советовал заниматься делом со страстью? – Это было до смерти отца. И тебе нравится юриспруденция, теперь я это вижу, – потряс головой Джонатан. – Я обожаю археологию. Правда. Но если я уеду в Лондон, то не смогу устоять. Наверняка начну писать докторскую или вроде того. – Ну так и пиши, – пожал плечами Дио. Подразумевалось «просто поехали со мной». – Не сейчас, позже. Как только все разрешится. Герцог Кенсингтон сказал, что при правильной организации меня ждет от пяти до пятнадцати процентов прибыли в год. – Как будто ты знаешь, что это значит, – протянул Дио. – Конечно, – кивнул Джонатан, – это значит, что мне нужно принимать верные решения. Заметив напряженную челюсть кузена, Дио вздохнул. – Мне остаться и помочь тебе? Джонатан поднял взгляд со своих чертовых документов и громко рассмеялся. – Дио, у тебя с цифрами все намного хуже! – Следи за языком, – огрызнулся Дио. Он скрестил руки на груди и хмыкнул. – Тогда что? Впервые за много лет мы будем далеко друг от друга, потому что ты решил остерегаться своего глупого занятия? – Не говори так, – обиженно высказал Джонатан. – Это необходимо. Дио не верил ушам. Его кузен, Джонатан Джостар, родившийся под счастливой звездой, говорил о необходимости! Зарплаты юриста более чем достаточно, чтобы содержать их двоих на Фицрой-сквер, но он понимал, что это монетки в фонтане по сравнению со средствами покойного графа. Дио должен подняться на вершину фирмы, – или создать свою – если хотел стоять рядом с кузеном. Возможно, это только к лучшему, рассуждал он, пока они смеялись и шутили за обеденным столом. Джонатан остался тут, с Дио – более того, теперь кузен был полностью его. Работа в Coward Chance займет почти все дни недели, и, в конце концов, он станет младшим партнером, но это не отменяло поездку на выходных в особняк Джостаров. А насчет невозбудимости Джонатана… ну, хоть что-то вытекало в плюс. - В своей спальне Дио проснулся от топота на балконе. Он протер глаза и включил свет, чтобы увидеть кузена, который глупо ухмылялся. – По крайней мере, ты нормально оделся… – пробормотал Дио, открывая дверь. – Это было грандиозно! – воскликнул Джонатан, щеки и нос розовые как лепестки розы. – Я чувствовал себя вором, когда перепрыгивал с уступа на уступ! – Уже представляю хохот старушек в церкви, – фыркнул Дио, забрав пальто и шарф. – Вы слышали о графе? Он сломал шею, обкрадывая собственный дом! – Не такой уж огромный прыжок, – объяснил Джонатан и снял перчатки. Он скинул ботинки, носки и брюки, прежде чем опрокинуться на кровать Дио. – Кенсингтон заставлял нас прыгать дальше. – Справедливо, – Дио тоже забрался в постель и выключил свет. И затем он зашипел, потому что -- – Ой, прости. – На тебе же носки были! – всполошился Дио. – Как твои ноги могу быть такими холодными? – Сначала я забыл надеть ботинки, – пробормотал Джонатан и подвинулся ближе. Остальные части тела, исключая нос, были теплыми. Дио обнял кузена за плечи и положил подбородок ему на голову. Перед тем, как впасть в забытье, услышал тихое «ох» Джонатана, касавшегося внутренней стороны его бедра. – Дио, – доносился шепот, тон звучал практически благоговейно, – ты потрясающий. Дио мог вытянуть из себя тонну слов. Вместо этого он застонал и укусил Джонатана за ухо. – Надо…? – спросил кузен, пальцы сместились на несколько миллиметров. – Нет, – пробормотал Дио, – я в порядке. Спи. Честно признаться, у него был имидж, которому нужно следовать, несмотря на бредовые идеи Джонатана, и Дио не хотелось испытать весь поток удовольствий за два, нет, три раза. Ответом послужили убранная рука и поцелуй в ключицу. В течение нескольких минут они уже храпели.