Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

Когда они вернулись в Хэмпшир, деревенскую церковь уже украсили к Рождеству. Чтобы должным образом оплакать смерть графа, на праздники парни решили остаться в поместье, выходя наружу лишь для того, чтобы почтить память. В промежутках они связывались с контактами в Лондоне. Мюррей (которая стала прямой подчиненной доктора Петри) одобрила, что Джонатан подал заявку на допуск в библиотеку, а Пайрс требовал от Дио пойти выпить вместе. Coward Chance ждал к третьему января, поэтому они поехали на Фицрой-сквер. Предсказав снегопад, карета покинула особняк за день до двадцать первого дня рождения Дио. – Я бы хотел кое-что попробовать, – сказал Дио, когда они провели сутки в дороге. – Кое-что новое? – спросил Джонатан, позволив делать с собой что угодно. – Ага, – подтвердил Дио и затащил другого на свои колени. Их привычные позиции сменились. Дио целовал челюсть кузена и просунул руку под его рубашку, задевая пальцами соски. Он услышал, как дыхание Джонатана оборвалось, когда тот подвинул бедра. – Мне надо, – попытался сказать, но стоило расстегнуть его штаны, как уткнулся лбом в плечо Дио. – Тебе надо? – поддразнил Дио, пальцы прижимались к влажному кончику. – Эм, – покраснел Джонатан, – делать что-нибудь? – Хм? – сделал паузу Дио, притворяясь, что думает, и легко поцарапал ногтями мягкую кожу. Джонатан зашипел, взгляд метался от удовольствия, едва концентрируясь на чем-то одном. – Нет. Не сейчас. Он переключался со слабых поглаживаний на сильные, пока человек перед ним не вытянулся дугой, а ладонь не стала мокрой. За несколько моментов до того, как кузен готов был кончить, убрал руку и поцеловал Джонатана в лоб. Жалкое хныканье сорвалось с губ, и этот звук послал мурашки по спине. – Терпение, – рассмеялся Дио, аккуратно выравнивая его. Только спустя пару тяжелых вдохов Джонатан смог заговорить. – Дио, – прохрипел он, – Дио, почему ты…? – Терпение, – прижав кузена к себе, повторил Дио. Джонатан низким голосом проскулил во второй раз, переместив свои бедра и трепеща от желания. Дио чертил мелкие, медленные круги на нижней части его спины, отказав в помощи. – Ох, Джоджо, – вздохнул он и погладил волосы кузена, – какой ты испорченный. Наслаждаешься такими вещами в движущейся карете. – Заткнись, – пробубнил Джонатан и спрятал пунцовое лицо в плече Дио. – Это ты виноват. Он прав. Именно Дио не держал руки при себе всю поездку в Хэмпшир. – Да, – согласился Дио и наклонил голову, чтобы оставить поцелуй на затылке Джонатана, – как же я провинился. Нежность лишь немного погасила муки. Хотя Джонатан ныл и качал бедрами, хотя вцепился пальцами в чужие плечи, но в тот момент, когда попытался расстегнуть брюки, получил от Дио удар по руке. – Терпение, – повторил в третий раз. – Тогда поговори со мной, – настоял Джонатан, беспомощно сжимая и разжимая кулаки. – Отвлеки меня. – Что ты хочешь от меня услышать? – переплетая их пальцы, поинтересовался Дио. – Историю, – выпалил он первое, что пришло в голову, – со счастливым концом. Без промедлений Дио пустился в сказку. Она была родом из Германии, которую Джонатан мог узнать, и взял на себя инициативу изменить ее концовку. Злодей был побежден, герои – вознаграждены, а домой все вернулись мудрее и богаче, чтобы жить долго и счастливо. – Доволен? – спросил Дио по окончанию истории. Его руки скользнули и запутались в темных прядях. – Мне страшно за твоих детей, – пожаловался Джонатан, – ты ужасный рассказчик. – Ты хотел счастливый конец! – Да, но ты так странно рассказывал историю. – В смысле «странно»? – Ты был… – подбирал слово, – таким снисходительным! Даже саркастичным. – Ну, я не верю в сказки, – хмыкнул Дио, – и надеюсь, что мои дети тоже не будут. – Дети должны верить в сказки. – Ох, – выдохнул Дио, положив ладонь на промежность Джонатана, чтобы сменить тему, – ты успокоился. – Ну да, – собирался возразить тот, но Дио снова расстегнул его брюки и неторопливо задвигал ладонью. – Дио… – вырвалось у кузена, который был не в состоянии контролировать свои дрожащие пальцы и пятки. – Дио, что ты -- А в ответ слышал одно и то же слово, все то же проклятое слово, которое вынуждало вопить от отчаяния, сталкиваясь ртами. Дио остановился, его руки переместились на талию Джонатана, а голые пальцы вцепились в одежду. – Джоджо, – упрекнул Дио, прикусив и оттянув его нижнюю губу, – не ты ли говорил, что в этот раз я буду главным? Джонатан сжал зубы и только после смягчился. – Да, – вырвалось у него, все еще не в силах справиться со спазмами. – Да, потому что это твой день рождения. – Спасибо, – проурчал в ответ Дио, пытаясь убрать поцелуем обиду с чужих губ. Невыносимые пальцы снова вернулись к своему делу, и Джонатан утонул в блаженстве – всего на минуту. Ибо потом Дио отпрянул и начал целовать его лоб, проводя ладонями по спине. Джонатан почти плакал от разочарования. – Джоджо, – проговорил Дио. В тоне слышалась угроза. – Расскажи мне еще одну историю, – умолял в ответ, пытаясь отвлечься. Например, от того, как был возбужден. Или от того, как метался, словно кролик в горячке. – Со счастливым концом? – Да! И Дио рассказал, на протяжении истории поглаживая лоб и щеки кузена. Его голос звучал далеко, и время от времени было трудно следить за сюжетом. Когда Джонатан пришел в себя, экипаж уже остановился у придорожного трактира. Но ноги были слабы, очень слабы, и они практически сдались при подъеме по лестнице. Дио помог, а Джонатан смеялся, пытаясь разглядеть светлое в ситуации. По крайней мере, не понадобилась помощь в уборной. После ужина Дио поцеловал его, пожелав спокойной ночи, но Джонатан слишком устал, чтобы потребовать объяснений. Наступило утро и последний этап путешествия, поэтому Дио вернул их к прежнему положению. – Дио, – нудил Джонатан, – твой день рождения уже прошел. – Тебе это настолько не нравится? – обиженно спросил Дио. Джонатан знал, что им манипулировали, но это был Дио, а остальное – часть подарка на день рождения… – Ох, ладно, – выдохнул он и сел на чужие колени, – но, прошу, не -- Джонатан прервался, потому что Дио приступил к работе. – Не…? – подсказал кузен. У него хватило нервов прерваться. – Не рассказывай такие скучные истории, – закончил Джонатан. Даже вслух слова звучали по-детски. – Хм-м-м-м… – улыбнулся Дио, проводя пальцами по его ширинке, – я постараюсь. Он довел кузена до края оргазма еще три раза, и, когда они доехали до знакомой лондонской улицы, Джонатан готов был упасть в обморок. – Граф? – слышал слова кучера. – Граф, с вами все хорошо? – Он выпил лишнего, – гладко соврал Дио, заставив Джонатана встать на ноги. – Вы принесете наши сумки? Я помогу кузену дойти до кровати. Ему немного нездоровится, как видите. Мы много месяцев были далеко от города. – В сей момент, сэр. – Ты, – выдохнул Джонатан, когда наконец смог взять под контроль конечности, – негодяй. Абсолютный негодяй. Он не возбужден, но по-прежнему тек и клялся, что испортил набор штанов до того, что их нельзя будет восстановить; вдруг кучер это заметил? А Дио просто смотрел на него – смотрел и улыбался! Джонатан хотел смести эту ухмылку поцелуем – так бы и сделал, если смог бы пошевелиться. Поэтому он попытался, но в конце концов упал в сторону. Дио галантно поймал его, но это оказалось бесполезно, потому что кровать была прямо перед ними, а Джонатан чувствовал хохот своего кузена. – Может быть, – ответил Дио и положил его на матрас. Затем он ушел, и Джонатан изнывал от желания, настолько сильно, что ладонь залезла под нижнее белье. Мог покончить с этим за секунды. Прошло двое суток со дня рождения Дио, поэтому с подарком точно было все! Но больше хотелось спать. Вскоре Дио вернулся и довел их обоих до пика, а после прижал сухое полотенце ко лбу Джонатана. Внезапно тот понял, что вспотел. Судя по ткани, сильно. – Я тебя переодену, – произнес Дио, расстегивая пиджак и рубашку. – Ты заболеешь, если останешься в мокрой одежде. – Если я заболею, – огрызнулся Джонатан, – то это будет твоя вина. Он хотел закатить истерику и сделать еще множество вещей, но держаться на грани в течение дней оказалось очень утомительно. Честно говоря, это истощало. – Угу. Каким-то невероятным образом Дио сумел вытащить его из одежды. Джонатан чувствовал себя тряпичной куклой, даже больше, когда кузен расположился между ног. Веки закрылись, а бедра толкнулись вверх. Наконец-то это случится? Дио, разумеется, не собирался до бесконечности откладывать его оргазм! Когда Джонатан почувствовал необычное ощущение на члене, то вмиг открыл глаза, тяжело дыша. – Дио! – прокашлял Джонатан, с усилием приподнявшись на локтях. – Дио, что ты делаешь? – А на что это похоже? – приподняв бровь, поинтересовался Дио. Он не убирал рот, поэтому Джонатан попытался свести ноги вместе. Это плохой ход: Дио схватил его за бедра и вцепился в них пальцами, заставив в ответ простонать и рухнуть на кровать. – Дио, – умолял он, – Дио, это отвратительно и унизительно, пожалуйста не -- Потерял связь, когда почувствовал зубы. – Дио! – кричал он, сжимая челюсть от бессилия, – если ты продолжишь, то клянусь, что больше никогда тебя не поцелую! Дио лишь рассмеялся, поглаживая его бедра и сжимая яйца. Но именно губы, язык и зубы подвели Джонатана к оргазму – такое невозможно забыть. Он кончил со всхлипом, перед глазами все стало белым, спазмы прошлись по телу и, скорее всего, еще целую минуту пытался прийти в себя. Он тянул последний слог имени Дио, останавливаясь только для того, чтобы дышать, и кузену каким-то образом удалось продлить оргазм – или это стало последствием двух затяжных дней. Но Джонатан трясся, дрожал и невнятно стонал, а затем перекатился на бок и спрятал лицо. Боковым зрением заметил, как Дио встал на ноги. Он рад, что кузен взял в ванную платок – проглотить семя было бы гадко. Послышался звук проточной воды с последующим скрипом щетки для зубов. Джонатан прикрыл глаза и держал их закрытыми даже после того, как Дио выключил свет и забрался в постель. Хотелось капризно отбросить руку кузена. Но сил почти не осталось, поэтому из легких вышел мягкий вздох. – Негодяй, – повторил Джонатан, наклонившись вперед, чтобы поцеловать другого. – Сам такой, – отразил Дио, лаская его нижнюю губу. - – Тебе понравилось? – спросил Джонатан за завтраком. – Видеть меня таким? – Не особо, – пожал плечами Дио и откусил кусок от тоста. – Хотя под конец я оценил твои угрозы. Очень оригинально. Джонатан показал язык и сосредоточился на чистке яблока. – Но все же… – начал он, слегка нахмурившись, – почему ты так сделал? – По многим причинам. – Каким? – Мне было любопытно, сколько ты продержишься. Ты довольно долго восстанавливаешься, поэтому я подумал, что можно оттянуть завершение. Формальный тон Дио довольно быстро достучался до Джонатана. – И? – вырвалось у него. Дио задумчиво сделал паузу, а затем начал говорить тише. – Я хотел, чтобы ты понял, каково это, – он быстро отвел взгляд и занялся пюре. – Каково что? – Нуждаться. – Оу, – промычал Джонатан и разрезал яблоко на кусочки. – Но почему? – Потому что, – глаза Дио потемнели, когда тот наклонился вперед для поцелуя, и он был на вкус как грибы, яйца и помидоры, – я в избытке чувствую это рядом с тобой. - И так началась идеальная жизнь на Фицрой-сквер, о которой Дио давно мечтал. Он, как и ожидалось, проводил в офисе пять дней в неделю, но после двухнедельной подготовки договорился до четырех дней с перерывом в среду. После воссоединения с Мюррей и новости о ее карьерном росте, Джонатан получил доступ в университетскую библиотеку. «Это только по выходным», настаивал он, используя пропуск по пятницам и субботам. Всю оставшуюся неделю кузен метался от одного конца Лондона к другому, занимаясь финансами своего отца, затем зачитал завещание покойного отца Кросса, а после – волю Кросса. В середине месяца неожиданно нагрянул Уилкокс, который объявил долю своей семьи в финансах Кросса (а также появился Уэбб, нашедший вторую невесту). Они втроем сидели на заснеженном балконе, попивая кофе с какао. Джонатан снова заявил, что не мог поверить в произошедшее. Уилкокс пожал плечами и назвал это неизбежностью. В его взгляде читалась усталость, несмотря на то, как остро он дразнил, и не впервой такое заставило задуматься, через сколько всего они прошли в Чичестере. После того, как Джонатан потерял месяц в библиотеке, Мюррей заявила о том, что, благодаря госпоже Эдвардс, состоялся новый набор археологов, а в весенний семестр будет приток студентов. Долгие споры привели к телеграмме от самого специалиста сериации, в которой Джонатану снова предложили должность ассистента. В середине февраля он должен провести пробную лекцию на любую тему, чтобы его оценили нынешние студенты. Естественно, тот выбрал Каменную Маску. Наступила середина января, и Элизабет Кросс прибыла в Лондон. Не нарушив обещание, она отправила послание, в котором написала свой адрес, а Джонатан, верный своему слову, бросился к ней. Они решили встречаться по воскресеньям, ибо ходили в одну церковь. Дио поехал с ним, мягко забавляясь тем, как кузен радовался детским книжкам и игрушкам. Джонатан был тоже счастлив, настолько счастлив, что, когда они вернулись домой, он целовал Дио и в своей смущенно-неуклюжей манере с долей сладости интересовался у того, хотел ли получить ту же необычную услугу. К сожалению, энтузиазм не мог заменить опыт, поэтому Джонатан был абсолютно ужасен. Он метался, терял время и не понимал, как обращаться с губами и работать головой. Не смог полностью принять Дио в рот, но можно успокоиться тем, что Джонатан был намного важнее его техники. Только это не сработало, потому что Дио никогда не представлял кузена на коленях с дрожащими ресницами и неумелыми губами, которые (неудачно) пытались взять член. Он пришел к пику в течение минуты, едва держась на ногах. Джонатан подавился (ну разумеется), но также рассмеялся, улыбнулся и помог Дио восстановить равновесие, проводя пальцами по его груди и талии под расстегнутой рубашкой. Они идеально подходят друг к другу, думал Дио, расчесывая пальцами темные волосы. Это лишь вопрос времени, когда техника Джонатана улучшится, но сейчас и здесь он был рядом. Кузен действительно брал пример с него, размышлял Дио, а предательская мысль продолжала грызть, даже когда они расположились в кровати. – Джоджо, ты -- ревнуешь Кросса? – Что? – Ну, ты завидуешь ему? – Зачем мне ему завидовать? Тогда Дио решил пойти по другому пути. – Но ты хочешь быть отцом. Сначала зазвенела оглушительная тишина, потом послышался шелест простыней – Джонатан покачал головой. Знали ли, что это была ложь, задавался вопросом Дио, чувствуя, как его взяли за руку. – Раньше хотел, – произнес Джонатан, – но теперь – нет. – Тебе бы пошло отцовство, – проурчал Дио, поцеловав его. – Точно лучше, чем тебе. Если бы у меня были дети, то они бы верили в сказки. – Ты бы забаловал их до удушья, – поправил Дио. – Лучше баловать, чем заставлять сомневаться в родительской любви. – Как сказать. Дело в том, что, несмотря на все шутки и сомнительность профессии, только у Джонатана были планы. Даже если не хотел брак, то детей – точно. Как назвать сына и дочь, в какие игры с ними играть, какие подарки они получат на дни рождения, какого цвета будут их первые платья и так далее – над всем этим он думал гораздо больше, чем когда-либо Дио, хоть и провели они в компании жены Кросса одинаковое время. Почувствовав желание прикоснуться, Дио протянул руку, чтобы прижать к себе Джонатана. Если его удивило внезапное объятие, он это не показал. Только тихо вздохнул и погладил светлые волосы. Но Дио -- Дио не забыл свое обещание. Это война между нуждой быть всем и желанием обеспечить разрывала на части, пока голос и ладонь Джонатана не вытащили его из пучины. – … переключаться между делами и академией, – закончил кузен. Что-то насчет совмещения этих двух вещей. – Решай проблемы по мере их появления, – зевнул Дио, – но, по-моему, скоро ты приноровишься. – Я сильно волнуюсь, – признался Джонатан. – Хочу, чтобы поскорее наступил февраль. – Наступит, – ответил Дио, думая, все еще активно думая, – в свое время.