Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

– Желтый? – неуверенно произнес Джонатан, осматривая дизайн одежды шафера. – Золотой. – По-моему, это желтый. – Ну а это просто эскиз. – Не знаю, Дио… – почесав затылок, начал Джонатан. Всегда было трудно обсуждать моду с кузеном; он пришел к выводу, что на этой теме они никогда не сойдутся во взглядах. – Тут много желтого. – Нет, – Дио не упомянул, что портной, услышав о его планах, чуть не вышел через окно, поэтому перед ними лежала очень обрезанная версия. – Основная часть костюма черного цвета. – Но желтый -- – Золотой. Джонатан закатил глаза и показал на воротник. – Ладно, золотой. Он везде. Все желтое! – Дио кинул злобный взгляд, поэтому Джонатан откашлялся. – В смысле, золотое. – Бабочка зеленая, – протянул Дио. – Почему на ней сердце? – отчаянно пробубнил Джонатан. – Я не обязан объяснять тебе тонкости высокой моды, – фыркнул Дио. – Это моя свадьба, а ты мой шафер, поэтому ты заткнешься и наденешь то, что я сказал тебе, хоть в этот проклятый раз -- Тираду прервал стук в дверь, который спас Джонатана от критики его «безобразного» выбора одежды. – Граф? Мистер Брандо? – позвала хозяйка. – Вы тут? – Ох -- да! – быстро подбежал к двери Джонатан. – В чем дело? – Представитель господ… – она дважды перепроверила послание, – Уэбба и Уилкокса ожидает у парадной двери. Похоже, сообщение для вас двоих. – Понятно, – пауза. – Мы сейчас же там будем! – Какие-то еще секреты? – поспешно одеваясь, спросил Дио. – Не те, о которых мне известно. Уилкокс, наверное, уже вернулся после медового месяца. Может, чтобы пригласить нас на свадьбу Уэбба? В такой-то час, хотя… – полдень еще не наступил. – Я надеюсь, что ничего плохого. – Если бы это было так серьезно, – рассуждал Дио, – то они бы приехали лично. – Мистеры Джостар и Джостар? – спросил кучер. – Да, – ответил Дио, а затем ткнул локтем Джонатана. – Ах -- да! Что-то произошло? – С вашего позволения, зачитаю телеграмму господина Уэбба, – водитель надел очки и вытащил послание. – Добрый день, Джостар, Брандо. Ну, полагаю, теперь Джостар и Джостар. Поздравляю с помолвкой, Брандо. Вы в курсе, что графиня родила? Пожалуйста -- – Графиня родила?! – прервал Джонатан. Когда жена Кросса вышла на последний месяц беременности, они из вежливости прекратили еженедельные визиты. – Очевидно. – Но -- но почему нам не сказали? – Джоджо, дай человеку закончить. – Ох. Конечно, – Джонатан ослабил хватку на руке Дио. – Прошу, продолжайте. – Благодарю. Дальше господин Уэбб пишет: пожалуйста, навестите ее, ибо меня и Уилкокса на данный момент нет в Лондоне. Постскриптум: Брандо, я просто в ярости, что ты женился раньше меня, и, к тому же, месяц свадеб – это настоящий кошмар, и так далее, и так далее. – А эта карета, – заговорил Джонатан, – отвезет нас к графине? – Да, сэр, – кивнул кучер, убирая телеграмму и очки. – Спасибо. Мы -- мы должны отправиться прямо сейчас! – уже начал потеть Джонатан. – Нет, – остановил Дио, – надо купить цветы. – О, да. Цветы, – лучезарно улыбнулся Джонатан. Он вытянул руку, чтобы постучать по карете. – Прошу прощения, сэр, но не могли бы вы остановиться у флориста по пути к графине? – Конечно. Выслушав клиентов, флорист быстро собрал букет тюльпанов, крокусов и хелоне в прекрасном сочетании синих, фиолетовых и зеленых лепестков. Цветы значили счастье, изобилие и радость. – Как думаешь, – смотря на букет, прошептал Джонатан, – она мертва? – Тогда Уэбб предупредил бы нас. – Но почему нам не сообщили о родах? Я думал, что… ну, что мы расстались на хорошей ноте! – Хм. – Как думаешь, она сердится на нас? – А ты чем-то расстроил ее? – Ничего примечательного, – Джонатан вспоминал последнюю встречу с женой Кросса. Это случилось до свадьбы Уилкокса, около месяца назад. – Может, обиделась, когда я спросил, придет ли она на свадьбу Уилкокса? – Сомнительно. Джонатан варился в тишине оставшуюся часть поездки, а по приезду чуть не выпал из кареты в рвении поздравить молодую мать. Дио сделал паузу, чтобы заплатить водителю, и последовал за кузеном. – Здравствуйте, – снял шляпу и слабо улыбнулся Джонатан. – Я -- – Граф Джостар, да. Одну секунду, пожалуйста, – сделала реверанс служанка. Потом она приложила ладони ко рту и выкрикнула в коридор. – Акушерка, акушерка, у леди посетители! – Как я выгляжу? – спросил Джонатан, приглаживая кончики волос и лихорадочно осматривая свое отражение. – Слишком обеспокоенно, – протянул Дио, смочил палец и надавил на торчащую прядь. – Но я обещал Кроссу, что -- – Джоджо. Успокойся. Представь, как она – графиня – себя чувствует. Джонатан замолчал и сделал глубокий вдох, акушерка среднего возраста прорвалась через двери зала. – Фло! Я же сказала тебе не пускать посетителей! И, конечно же, никаких мужчин, – она кинула злобный взгляд и подняла нос вверх. Несмотря на низкий рост, женщина схватила их за горла. – А теперь, господа, мне очень жаль, но вам придется вернуться -- – Нет, подождите! – убрал руку Джонатан, толкая в акушерку букет. – Вы не поняли. Я -- Я друг детства графа Кросса, и он попросил заботиться о жене в свое отсутствие. – Это правда, мэм, – встряла служанка. – Он каждое воскресенье навещал графиню, пока она могла ходить. – А этот? – акушерка ткнула пальцем в Дио. – Тоже друг? – На самом деле, мой кузен. – Они оба приходили, – добавила горничная. Акушерка нахмурилась. – Мы несколько дней успокаивали ее -- худший приступ истерии за всю мою жизнь! – Прошу, позвольте нам увидеть ее, – не отступал Джонатан. – Важно -- важно знать, что с ней все хорошо. – Мистеры -- – Джостар. Ох, и Джостар. – Мы кузены, – подтвердил Дио. – Как скажите, мистеры Джостары, – поджала губы. – Графиня Кросс была под моим присмотром, как только тот болван-доктор ушел. Мы успокоили ее с помощью настоек, но есть одна вещь, о которой вы не должны упоминать в ее присутствии: мужа. – Но -- – Ни слова, вы слышите? Джонатан посмотрел на кузена в поисках поддержки. – Мы понимаем, – произнес Дио. – Хорошо, – она вздохнула, положив руки на бедра. – Фло, подай джентльменам чай и пирожные! И, ради Бога, принеси побольше опиума! Пока они поднимались по главной лестнице, Джонатан оправдано трясся от беспокойства. – Как думаешь, что она имела в виду под истерией? – вырвался шепот. – Медицинский термин, – предположил Дио. Из них двоих, у Дио было больше опыта общения с противоположным полом, потому что мать была в его жизни первые двенадцать лет. Проститутки из Уайтчепел, конечно же, тоже из первых рук рассказали о женской анатомии. Но его знания оказались бесполезны, ибо перед ними была молодая мать и новорожденный. Несмотря на популярность акушеров и недавнее принятие мужчин в родильные палаты, комната графини была частью строгой женской территории. – Графиня, – постучала акушерка, – графиня, у вас посетители. – Посетители? – раздался голос Элизабет Кросс. Джонатан кинул на кузена взволнованный взгляд. Женщина, мягко говоря, звучала слабо. – Посетители, – повторила акушерка. Затем подтолкнула Джонатана. – Скажите ей, кто вы. – Графиня! Это я, Джонатан Джостар. Я… – резко прервал себя, чтобы случайно не упомянуть Кросса, и с заиканием продолжил, – я пришел к вам. Я принес цветы. – Джостар, – ее ритмичный смех был, скорее всего, результатом опиума, а затем раздался шелест простыней, – входите. – Графиня, – собираясь распахнуть шторы, упрекнула акушерка, – что я говорила вам о естественном освещении? – Слишком ярко, – пожаловалась молодая мать. – Это…? – спросил Джонатан, робко шагнув вперед. – Ох, – она снова выдохнула и посмотрела на лицо ребенка, который был замотан в одеяла, – да. Это Клэренс. Клэренс Кросс. Джонатан заметно расслабился. – Ох, – повторил он. – Поздравляю! Он чудесный. – У него будут волосы отца, – мягко целуя каштановые волоски, добавила Элизабет. Горничная принесла чай и пирожные, а простая беседа продолжилась. Джонатан показал цветы, Элизабет попросила вазу, и Дио отдал свадебное приглашение графине. Младенец издавал булькающие звуки и сосал грудь, иногда теребя волосы женщины, иногда дотягиваясь до цветов. Если все так было, то их могли бы не предупреждать об истерии – это всего лишь послеродовая депрессия, которая была незнакома мужчинам и врачам. Но когда ребенок начал хныкать, атмосфера изменилась под резким углом. – Перестань плакать, – потребовала Элизабет, держа ребенка на расстоянии вытянутой руки. – Графиня, – позвала акушерка, – графиня, отдайте мне мальчика. Джонатан смотрел, не в состоянии пошевелиться, как графиня пыталась вырвать ребенка из рук другой женщины. Затем ее собственные пальцы начали царапать уши. – Прекратите этот шум! – кричала Элизабет. – Неужели оно недостаточно плакало?! – Тихо, тихо; тихо, тихо, – акушерка гладила спину младенца, пока горничная кинулась утешать мать. – Отдайте, – рыдала Элизабет. – Я хочу его обратно. – Уходите, пожалуйста, – приказала акушерка, выгоняя их за дверь. – Графиня, гости уходят. Потерявшись в своем сознании, жена-вдова Кросса отреагировала очень невероятно. – Это не мой ребенок! Джонатан и Дио быстро вышли из комнаты и спустились по лестнице, акушерка сказала им приехать позже. Она не осталась поговорить, отказавшись отвечать на вопросы, и затем сразу же ринулась к графине. Не желая понять ситуацию, Джонатан уставился в пол. Дио взял его за рукав и потащил наружу. – Джоджо, – прошипел. – Джоджо, ты слышал ее. Придем в следующий раз. Джонатан вытянул руку, отказываясь уходить. – Что это было? К счастью, та же горничная, что прибыла на место происшествия, спасла Дио от объяснений. – Ох -- ох, слава Богу! – воскликнула служанка. – Я так испугалась, что вы ушли. Вот, следуйте за мной. И, прошу, не говорите мэм, что я рассказала вам об этом…! Сбитые с толку, они последовали за ней. Горничная привела их в другой конец дома через игровую комнату, кухню и сад. Там стоял небольшой коттедж, который предназначался для садовника; девушка остановилась и слабо постучала в дверь. – Летти? – она спросила. – Летти, ты как? Тут два джентльмена, которые желают увидеть -- ну, желают увидеть. – Уже готова! – раздался женский голос изнутри. – Прошу, – поманила горничная, позволяя Джонатану и Дио войти первыми. Весенние лучи солнца заливали весь дом, и эта комната, очевидно, стала новой детской. Женщина, сидящая на подоконнике, была кормилицей. Она держала на руках второго младенца, который был заметно меньше и розовее. Позже, став свидетелям родов (и наблюдая за детьми), разница между двумя неделями и двумя месяцами будут очевидны. Но сейчас Джонатан лишь заметил, что у второго ребенка не было волос. – Что это значит? – нахмурился он. Дио, имея лучшее представление о слабости человеческой природы, уже догадался. Однако, он сохранял молчание, давая служанкам слово. – Это ребенок госпожи, – подтвердила горничная. – Что?! Но -- но… – Джонатан перевел взгляд от второго младенца к главному дому. – Что насчет другого? – Внук акушерки. Как видите, графине уже давно нездоровилось. Когда она узнала, что ее ребенок – девочка… – женщина сдержала плач, не в силах продолжать. – Она попыталась утопить ее, – продолжила воспитательница, прижимая к себе дитя. Джонатан отказывался верить. – Ей станет лучше, – настаивала горничная. – Это был просто шок. Графа так давно не было с нами, а девочка, конечно, не сможет унаследовать его титул… – Этого не может быть, – прошептал Джонатан. – О ней позаботятся, – пообещала няня. – Связи графини помогут. – Это просто, – заламывала руки горничная, – очень грустно! Она здоровая девочка и с таким прелестным характером! – Флоренс, – предупредила воспитательница. – Знаю, знаю, – печально улыбнулась Джонатану. – Вы понимаете, не так ли? Должно быть, очень тяжело, когда у тебя есть титул. Не могу даже представить груз ответственности на ваших плечах. Джонатан тщательно искал слова, неудачно пытаясь изменить свои приоритеты. – А у девочки, – начал он, – есть имя? – Мы не смогли крестить ее как Клэренса! – Тогда -- – Ох, я уверена, что мать даст ей имя, – заверила няня. – Каждая новая мать отличается от другой, но все по-разному проходят через трудности. Потребуется всего лишь два или три месяца. – Мы зовем ее Лиза, – таинственно прошептала служанка, выпуская Джонатана и Дио. – Но -- мне хотелось показать это, чтобы успокоить вас. Она в хороших руках, клянусь. – Спасибо, – пробормотал Джонатан. По пути в карету он спотыкался, но Дио удалось предотвратить падение. - – Я не понимаю. – Что тут понимать? – Это, – сглотнул он, – неправильно. Как ни странно, остатки дружелюбия по отношению к Кроссу испарились, и теперь Дио защищал жену другого человека. – При отсутствии фактов, – рассуждал Дио, – неужели так трудно понять, почему люди могут сойти с ума? – Каких фактов? – Если все было так, как ты рассказал, и Кросс оставил жену, не сообщив ей ничего, – на этом моменте Джонатан активно кивнул, – то вполне возможно, что она придумала свои причины его ухода. – Не связанные с Донаганом, да? Дио закатил глаза. – Скорее всего, она думает, что появление наследника ускорит его возвращение. – Она тебе так сказала? – Едва ли. – Тогда это глупость, – высказался Джонатан. – Как только Кросс поймет, что Донаган мертв, он вернется, и у них появится мальчик. Он словил открытую жалось во взгляде Дио и снова нахмурился. – Что? – Джоджо, – вздохнул Дио, – интересно, ты когда-нибудь слышал себя со стороны? – Кто-то должен, – ответил Джонатан, фальшиво рассмеявшись. - – Неужели закон против того, чтобы дочери наследовали имущество? – позже ночью спросил Джонатан. – Женщины обычно не рассматриваются в качестве наследников. – А как же Королева? – Она – знать. Они живут по другим законам. – Но должен быть хоть один случай! Дио простонал и спрятал лицо в ладонях. – Джоджо, ты действительно хочешь обсудить порядок наследования в такой час? – Да. Он потер виски. Невозможно было одновременно сердиться и концентрироваться. Дио выпустил воздух из легких и пустился в сокращенное объяснение текущей юридической ситуации. – Если родился один ребенок женского пола, то наследование возможно. Имущество и финансы, скорее всего, отдадут дочери, если у покойного не было наследников мужского пола. – Значит -- – Не торопись. Слушай дальше. Есть две проблемы, как с дочерью Кросса, так и с сестрой Донагана. Во-первых, Донагану ничего не принадлежит – его отец всем владеет. И эрл не хочет, чтобы титул передался без денег, поэтому он желает наследника мужского пола. – Значит, у дочери нет никаких шансов унаследовать титул? – Нет. Ни единого. Тут еще проблемы с инвестициями, – и с целевыми фондами, и с доверенными лицами – все устроено так, что женщины полностью отстранены от финансового сектора. И Кросс оставил тебя следить за имуществом. – Я мог бы переписать его на девочку. – Она еще младенец. – Но вдруг графиня станет чувствовать себя лучше… – Более того, Кросс владеет собственностью. Но ты не его наследник. Ты можешь управлять его имуществом, но будет очень тяжело что-то передать. Потому что по закону они все еще живы. Закончив разглагольствование, Дио откинулся назад. – Понятно, – произнес Джонатан. – Поверить не могу, что ты готов был жениться на женщине, не зная почему, – пробормотал его кузен, натянув на себя одеяло. – Эй! Я прекрасно знал почему -- – И ты все равно не утруждал себя чтением договора. – Я не -- постой. Откуда ты знаешь? – Эрл показал мне бумаги. Все очевидно. Слишком устав для споров, Джонатан перебросил свои руки через Дио и выпустил еще один вздох. – Я даже не знаю что хуже, – произнес он, – сестра Донагана использует тебя, чтобы получить то, что по праву должно принадлежать ей, или дочь Кросса, которая станет наследницей после того, как ее отца объявят мертвым. – Все еще может разрешиться, – сделал паузу Дио. – Если ни один из них не погиб. - – Но мы не можем просто ждать, – объявил Джонатан на следующее утро. – Герцог Кенсингтон точно не стал. – Тогда никто из нас не достиг совершеннолетия. – Все же, – состроил гримасу Джонатан. – Кажется, я стал лучше понимать отца. С возрастом начинаешь постоянно готовиться к худшему. – И ты зовешь себя оптимистом, – фыркнул Дио, потянув его за ухо.