Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

Отдавшись своей новой философии, Джонатан занялся бухгалтерскими книгами. В лучшем случае Кросс и Донаган вернутся живыми, в худшем, разумеется – никто из них не вернется. Дио пояснил, что связь с Кроссом прервалась, как только тот покинул Англию, но ни одного кораблекрушения не зарегистрировали, поэтому придется ждать семь лет, чтобы его официально объявили погибшим. В глубине души Джонатан был готов управлять имуществом друга несколько месяцев – максимум полгода. Но договор с Кроссом не имел временных рамок, превращая в попечителя несуществующего доверия. Если сбудется худшее, то Джонатан не позволит капиталу собирать пыль. Когда Спидвагон пришел в понедельник, гостиная и кабинет утонули в документах. – Спидвагон! – воскликнул Джонатан. – Давно не виделись! – Мистер Джостар! Ах, мне нужно быть поаккуратнее, – он осторожно снял сапоги и мокрый дождевик. – К слову, можно воспользоваться вашей уборной? Спидвагон в качестве объяснения показал испачканные руки. – Разумеется! Вам нужна горячая вода? – Нет, нет, я не настолько грязный для душа! – Тогда чай и печенье, – занялся приготовлением Джонатан. – Извините за бардак… жена старого друга недавно родила, так что я серьезно задумался о будущем. – Все в порядке, – вытер ладони Спидвагон и перешагнул через две груды документов. Джонатан высунул руку в окно, а потом с недоумением посмотрел на друга. – На улице сухо, – подметил он. – Я в таком состоянии не из-за дождя, – рассмеялся Спидвагон. – Тогда…? – Я помогал разгружать новую партию безлошадных повозок, – повел плечами и размял шею, – неплохая тренировка! – Понятно… – неловко глянул Джонатан. – Вы… вам нравится ручной труд? – Насколько это возможно, – пожал плечами Спидвагон. – Но зачем… – Мистер Джостар, – любезно улыбнулся в ответ, – кажется, вы позвали меня не для того, чтобы говорить о грязи. – Конечно нет! Вот, сюда, – Джонатан подвел их к наспех расчищенному столу, где уже стояли напитки. – Вы читали газеты? – О! Вы про помолвку вашего кузена? Мои поздравления. – Да! – усмехнулся Джонатан. – Ну, поэтому я вас и позвал. Мне было интересно -- – Я смогу прийти, мистер Джостар! – Нет, нет, хотите ли вы быть другом жениха! Спидвагон покраснел, был очень польщен. – Друг жениха? Я? – рассмеялся он. – Мистер Джостар, я слишком стар для такого…! – Заверяю, там нет возрастных ограничений. – Но так не принято! – сделал паузу Спидвагон, вспомнив, что это свадьба Дио, а не Джонатана, и сразу добавил. – Ваш кузен не против? – В ином случае сообщил бы. К тому же, я буду шафером, – зарылся в бумаги Джонатан, чтобы вытащить эскиз костюма с субботнего утра. – Посмотрите на это, Спидвагон! Какие кричащие цвета! Спидвагон глянул. Но его не передернуло. – Дио ни в какую не хочет сменить наряд, но я, по крайне мере, убедил его, чтобы у всех друзей жениха был такой же костюм. Спидвагон, – умолял Джонатан, – мне не хочется выглядеть дураком! – Я не вижу ничего плохого в костюме, – признался Спидвагон. Джонатан побледнел, схватившись за свое чувство прекрасного. – Они -- они такие несочетающиеся! – Но определенно выделяющиеся. Очень в стиле вашего кузена. – А мне в этом ходить! – Вы видели костюм жениха? – Нет. – Ну, – усмехнулся Спидвагон, – ставлю на то, что он эффектнее этого. – Вы, наверное, правы. – Джонатан вздрогнул. – Так будете другом жениха? – Ну, если ваш кузен не против… и я все еще должен вам двоими… – Превосходно! Свадьба назначена на одиннадцатое мая в Саутгемптон, мы планировали заказать карету на девятое, и если вы хотите поехать с нами… – Джонатан резко остановился, заметив задумчивый взгляд друга. – Спидвагон…? – Это ваши документы, мистер Джостар? – спросил Спидвагон. – М-м, да! Извиняюсь за беспорядок, я до сих пор не разобрался с ними. – Одну секунду, – поднял лист и нахмурился, – у вас есть лишняя ручка и бумага? – Да. Сейчас достану. – Если вы позволите… Спидвагон закатал рукава, ручка бегала по чистому листу. Несколько минут Джонатан с отвисшей челюстью просто наблюдал, как экс-гангстер с Огр-Стрит поменял всю таблицу с документами. Спидвагон дважды проверил свою работу, прежде чем подул на чернила и показал новую систему счетов. – Теперь смотрите, – показывая на столбцы, объяснил он, – вместо того, чтобы считать по количеству -- – Можно рассортировать все по месяцам, – закончил Джонатан, хлопая в ладоши. – Гениально! – Разве вас этому не учили в школе? – Насколько знаю, нет. – Я удивлен, что ваш кузен не занялся этим… – Дио? У него с цифрами еще хуже, чем у меня! – рассмеялся Джонатан. Он заметил, как друг продолжил работать над второй таблицей. – Спидвагон, вы в самом деле не обязаны…! – Но, мистер Джостар, разве друзья не помогают друг к другу? К тому же, – поднял взгляд с уверенной улыбкой, – еще на Уайтчепел я отвечал за финансы. Можно сказать, цифры – это моя специальность. И так Джонатан завороженно наблюдал, как числа и диаграммы, над которыми он провел столько ночей, в момент выровнялись. – Спидвагон, – заикнулся, когда на часах было полшестого, а другой человек прошел уже через десяток (десяток!!) счетов, – не посчитайте за дерзость, но могу ли я как-то оплатить ваши… – Нонсенс! – усмехнулся Спидвагон, надевая сапоги, пальто и шляпу. – Вы взымали плату за Вайнднайтс? У меня даже в мыслях не было! – Но, – изо всех сил пытался придумать причину Джонатан, – но что насчет вдов ваших друзей? – А что с ними? – Я мог бы заплатить вам… чтобы вы передали им деньги. Вы же поэтому сейчас работаете, да? Тогда Спидвагон пожал ему руку, настолько крепко, что у Джонатана чуть не сломались пальцы. – Вы хороший человек, мистер Джостар. Я никогда не забываю, но вы постоянно мне об этом напоминаете. Истинный аристократ! – Вы льстите мне. – Завтра увидимся! – на прощание воскликнул Спидвагон. Джонатан вернулся к бумагам и удивленно покачал головой. - – Мы живем в прекрасном мире. Думаю, университетская песня только это подтверждает, – говорил Джонатан своему кузену. Демонстративно пропел несколько строк. – «Но пусть они не лепечут на греческом языке среди черни / Не учат их технике письма…». – Ты же понимаешь, что я так и не запомнил ее? – пробубнил Дио, пережевывая оленину. – Но ты пел на выпускном! – Бормотал в такт, точнее говоря. – Я хотел попросить Спидвагона помочь с финансами, – заявил Джонатан. Он встал и принес переделанные таблицы. – Мне придется убедить его, но смотри -- видишь? Дио поднял обе брови. – И слева твоя копия? – Да. – Ясно, – пожал плечами. – Ну, если так будет эффективнее… – А еще я предложил ему стать другом жениха, – Джонатан немного скривился. – Спидвагону даже понравился тот костюм! Дио был горд. Очень горд. - Пока Джонатан боролся за доверенного смотрителя счетов (не бухгалтера, потому что тот быстро отказался, по-видимому, житель Уайтчепел знал несколько вещей о безопасных вложениях!), Дио навестил свою невесту во второй раз. Они обменялись привычными любезностями, она снова выгнала горничных, а Дио перешел сразу к делу. – Мой настоящий отец был жестоким алкоголиком, и я лучше умру, чем предпочту передать его гены. Констанция поставила чашку и склонила голову. – Я не совсем понимаю о чем вы. – Неужели? Для женщины, которую вырастили в стенах монастыря, сестра Донагана была довольно расчетливой. Но образованные женщины часто склонялись к сварливости. Что только усугубляло разочарование в матери, которая взяла под контроль свои эмоции в пользу брака. – Мистер Брандо, вы когда-нибудь видели раздетую женщину? – Да. Он никогда не прикасался к ним, но наблюдал многое. – О себе я не могу сказать подобного. Кроме того, – она отпила много чая, – я нахожу неприятным, что мне придется видеть кого-то другого в таком виде, ибо только возлюбленные могут позволить себе это. Это их брак вкратце: последствия за последствиями. Дио в ожидании задержал дыхание. – Перед нашей свадьбой я попрошу у доктора снотворное. После того, как я приму лекарство, закрою глаза и уши. Краткая, но тяжелая тишина последовала за ее заявлением. – Вы дочь эрла, – начал Дио, удивляясь склонности женщин к обману, – зачем вам такие риски? – Я не хотела выходить замуж. На самом деле, до сих пор не хочу. Она поставила чашку на блюдце и приподняла волосы с головы. Когда Дио по понятным причинам остался шокированным, девушка выдавила очередную измученную улыбку и надела светлые волосы обратно. – Парики всегда были в моде, так что мало кто видел настоящий цвет моих волос. У старых семей есть свои тайны; наши предки остаются нашим позором. С моим братом это не так очевидно, но у меня и отца, – поджав губы, сглотнула она, – не имеет значения, как быстро мы будем двигаться на юг, кровь – не вода. – Тогда -- договорились? – Отец также уверен в себе, но по другой причине. Он проследил вашу родословную и счел ее наиболее подходящей. – Понимаю, – Дио взял ладонь и поцеловал ее, прежде чем встал. – Спасибо за понимание, мисс Донаган. Похоже, я не увижу вас до одиннадцатого числа. – До встречи, – ответила она, и по тону можно сказать, что девушка будет считать дни. - После встречи с невестой Дио поехал на карете до Фицрой-Сквер. Вместо того, чтобы подняться в квартиру, он повернул направо у входа на площадь, шел и шел, пока не добрался до определенного дома с дурной репутацией. Входная плата не была столь же издевательской, как бордель Вэя, хотя пришлось подкинуть монет, чтобы взять товар с собой. Мальчик выглядит на шестнадцать-семнадцать лет. Определенно моложе Дио и заметно уступал в телосложении. – Где вы будете иметь меня, сэр? – спросил он. – Следуй за мной. Отказавшись от кареты, они шли под землей близко к Уайтчепел. Безымянный мальчик все схватывал на лету. Его глупые вопросы иссякли к тому моменту, когда Дио дошел до нижнего уровня борделя. – Что, – пробормотал мальчик, – сэр, я не могу пойти туда! – Я плачу не за беседу, – протянул Дио и плавно положил пару шиллингов в лоскутный карман. Галантно открыл дверь. – После тебя. Как и следовало ожидать, мальчик видел вещи похуже. Он не вздрогнул, когда Дио убил двух мышей, но его глаза расширились при виде двух крон. – Сэр, – снова выдавил мальчик, когда Фредерик пропустил их через левую дверь, – какого рода удовольствие… вы хотели? Дио проигнорировал его, попросив любую девушку, которая была не против странной просьбы. Ему дали женщину, та вдвое старше мальчика, с темными волосами и карими глазами. – Ты сойдешь, – произнес Дио и отвел их в отдельную комнату. Женщина, по крайней мере, знала чего ожидать. Она полностью разделась и расслабилась на диване, трогая себя. Мальчик же, сразу выдав свой возраст, замер у двери и переминался с ноги на ногу. – Сэр, – трепетал он, – я не уверен, что знаю… – Раздевайся, – скомандовал Дио. Хотя бы это мальчик с легкостью выполнил. – Теперь иди к ней. – Расслабься, – хихикнула проститутка, расставляя ноги, – не впервой меня просят о таком. Несмотря на ее ладонь, член мальчика не встал. – Простите, – выдохнул, от стыда понурив голову. – Я -- просто мое тело не тренировали к… – Я все понимаю, – тихо сказала женщина, провела рукой по его тазовой кости и толкнула пальцы между ягодиц. Хотя Дио знал о таком способе возбуждения, никогда не видел это вживую. Было нечто комичное в том, как дернулся член мальчика, а затем поднялся – и все без прикосновений. – Давай, – произнес Дио. Проститутка вытащила пальцы и качнула бедрами. Он со стоном вошел в женщину, но все еще не доходил до оргазма: лакированные ногти впивались глубже – все глубже и глубже. Мальчик кончил со стоном, похожим на плач, все тело содрогнулось, а лицо устроилось между обнаженными грудями. Проститутка только рассмеялась, обхватила ногами его талию и сильнее толкнулась бедрами. – Дорогуша, – позвала Дио, – не хотел бы присоединиться? Дио должен, не должен, должен, не должен думать о своем кузене и невесте. Их легко откинуть от этого образа, а еще проще представить как мужчину и женщину. Насмотревшись, он заплатил им и ушел. Несколько дополнительных шиллингов было достаточно, чтобы мальчик добрался до дома. Несмотря на время, – полдесятого – когда Дио вернулся в квартиру, ему понадобился душ. Стоило воде остановиться, Джонатан снова проснулся, и, судя по блеску в глазах, он убедил Спидвагона взять плату за работу. – Привет, – сказал Джонатан. – Не ждал бы меня, – проурчал Дио, перебираясь на кровать, чтобы поцеловать его. И теперь понял все ясно: увидел жирную линию между точками. Если Джонатан принадлежал ему, то и он – кузену. Они уже делили постель, фамилию, финансы и имущество, разве так сложно было разделить сына? - Наступил май, Спидвагон и Джонатан (по большей части второй) закончили с организацией счетов и наконец начали работать над долгосрочными инвестициями с минимальным риском. С помощью друга Джонатан легче принял роль шафера в желтом/золотом костюме по заказу Дио. – Ох, Джостар, – провыл Уэбб за столом друзей жениха, – почему ты не говорил, что твои речи такие душещипательные? Будь у меня сердце, то сейчас бы расплакался! – Это Джостар, – рассмеялся Пайрс. – Все в нем душещипательно! – Но только гляньте, – Уэбб показал на Уилкокса, который демонстративно смотрел в другую сторону, – ты довел банкира Кэнери-Уорф до слез! – Заткнись, – проворчал Уилкокс, вытирая уголки глаз. – Это был песок. – Песок, ну да. – А я просто рад, что никто не заснул, – признался Джонатан. – Знаете, мне пришлось многое убрать из речи. – У вас определенно талант, мистер Джостар, – сделал комплимент Спидвагон. – Я уверен, что ваш кузен тронут. Впятером они одновременно повернулись в сторону, где танцевали Дио с женой. Пайрс залился хохотом. – Продолжай ждать, Джостар, и скоро ты останешься единственным холостяком! – Наши ставки разделились: такими темпами ты в монастырь уйдешь, – пошутил Уэбб. – Но… что насчет Спидвагона? – Ох, я не знаю, мистер Джостар… – ответил тот с ухмылкой. – Сомневаюсь, что нам предназначено быть холостяками. – Но, мистер Спидвагон, – воскликнул Пайрс, – вы уж точно знаете, что именно к этому Джостар стремится! Джонатан тоже рассмеялся и повернулся назад, чтобы взять восточных фруктов, привезенных Вэем. Саутгемптом по своей природе был портовым городом, поэтому гости с легкостью приходили и уходили. Наттолл и ее муж, Цеппели с его женой и сыном, а также Вэй с невестой приехали из Франции, Италии и Китая соответственно. Помимо невесты (которая не говорила по-английски, но ей удалось выбить Вэя из колеи – к тому же, девушка была хороша собой), привезли плоды с востока – они были размером со сливу и имели белую мякоть, покрытую розовато-красной кожурой. – Джостар, – осторожно начал Вэй, – ты -- то есть, я считаю, что на вкус они лучше без кожицы. – М-м, правда? Но мне и так нравится, – признался Джонатан, хрустя кожурой. – Повтори-ка, как это называется? – поинтересовался Уилкокс. – Личи. – Литци? – …сойдет, – Вэй взял фрукт, убрал кожуру и положил плод в рот. Женщины в скором времени вернулись, утащив четырех женатых и одного занятого прочь. – Я беспокоюсь за вас, мистер Джостар, – говорил Спидвагон, наблюдая за тем, как Пайрс пытался перебороть Наттолл по непопаданию в темп песни. – Не похоже, что вы сможете вечно оставаться холостяком. – А кто может? – Мне нравится думать, что я могу! Какая жена будет мириться с тем, что я ухаживаю за двадцатью пятью другими женщинами, вдовами и не только? Джонатан приподнял уголки губ и похлопал его по плечу. Выдавил сломанную улыбку. – Разве недостаточно любить? Как обычно бывает с друзьями, Спидвагон охотно согласился. - Прямо перед застольем Джонатан поймал кузена в уборной. – Поздравляю, – повторил он. – Спасибо, – что-то странное было в глазах Дио, прежде чем тот поправил лацканы, воротник и рукава Джонатана. – Видишь, не так уж все и плохо? Я бы сказал, что золотой тебе идет. – Конечно ты так бы и сказал, – парировал Джонатан, хотя позволил суетиться над собой. Как только Дио закончил, он, в свою очередь, протянул руку и осторожно расстегнул первые три пуговицы рубашки. Дио с трудом сдержал дрожь; пальцы Джонатана такие теплые, пускай они едва касались шеи. – Джоджо. – О, не волнуйся, – отозвался Джонатан. – Я помню наше обещание. Но, гм… Он порылся в кармане и достал платиновую нить. Бормотал слабые оправдания, пока пальцы разбирались с застежкой. Когда Джонатан осторожно устроил простой аксессуар на его шее, Дио вздрогнул во второй раз. Они могли сделать это, он знал – больше не хотел ничего, особенно когда Джонатан убирал его волосы назад, чтобы застегнуть ожерелье. Хотел ли того же кузен? Его лицо было необычайно пунцового цвета, тот всеми силами избегал зрительного контакта и прислонил губы к щеке Дио. – Я люблю тебя, – вырвалось у Дио. – И я тебя, – ответил Джонатан, застегивая три пуговицы. По пути к залу добавил. – Будь добр к ней, пожалуйста. Она все-таки станет матерью твоего ребенка. Не было никакого шанса, что Джонатан поверит истине (и еще меньший шанс, что она прозвучит), поэтому Дио уклончиво хмыкнул. - Хотя они сидели бок о бок с эрлом во главе стола, а Констанция устроилась по правую руку, свадебный ужин был наполнен поздравления и тостами за молодоженов, что не было времени для осмысленных разговоров. Придумав отговорку, что нужно подобрать упавшую вещь, Дио насыпал наркотик в свой напиток под столом, а затем поменялся бокалами с Джонатаном. Он остановился на сильном снотворном, которое покупал давно, – скорее всего, жена взяла то же лекарство. Во время подготовки к брачной ночи попросил кузена воздержаться. Что же тот подумал? Что Дио решил поберечь себя для невесты? Но Джонатан не требовал объяснений, поэтому ему было все равно. - Помог отключившемуся Джонатану добраться до назначенной комнаты (через коридор от него) и, убедившись, что тот был без сознания, Дио вернулся в свою спальню и с удивлением обнаружил жену, которая успела раздеться и лечь на постель. Как и обещала, она завязала глаза и уши. Смирившись, он должен признать (только в своем обществе), что вся ситуация была полным фарсом. Вот Дио, который спарил свою жену, добровольно принявшую наркотик, и своего кузена-любовника, насильно опьяненного препаратом! Конечно, он бы предпочел перенести Джонатана в свою комнату, но Констанция была вдвое его легче, и никто не заподозрит, если поймают с женой в коридоре… - Детали -- он не помнил. На самом деле, не хотел. Половой акт представлял сложности, если один партнер был без сознания, но чтобы двое превратились в огромных марионеток – живой кошмар. Пожалел, что снял с Джонатана пижаму. Дио обращал слишком много внимания на пятиконечную звезду на левом плече кузена. Он всегда знал об этом родимом пятне, которое, по-видимому, передавалось между Джостарами, но они всегда лежали лицом к лицу, поэтому Дио никогда по-настоящему не замечал звезду. Джонатан въелся в его душу настолько сильно, что не хотелось признавать. Но он по-прежнему уверен: секс может существовать отдельно от любви, и не в состоянии отбиться от чувства, что это ужасно, ужасно неправильно. Когда Дио направлял Джонатана, как проститутка того мальчика, понял, что, несмотря на обнаженность и возбуждение кузена, зажатого между его коленей, сам едва что-либо чувствовал. Отлично, злобно проносилось в мыслях в тот момент, это было отлично, что он различал страсть и физическую реакцию. Дело было сделано, Дио очистил не-участников, накрыл жену окровавленной простыней и надел пижаму на кузена. Он отнес Констанцию в свою комнату и сохранил достаточно внимания, чтобы снять повязку с глаз и беруши. Накрыл ее и переместился в уборную, где тер кожу на руках до красноты. Только звук проточной воды вытянул его из оцепенения. С запозданием Дио осознал, что на протяжении всего акта не произнес ни звука. Медленно настигла абсурдность ситуации, и он начал смеяться. Наблюдая за своим искаженным отражением, он смеялся и смеялся, выталкивал звук из легких, пока не стало больно, пока не схватился за живот, оперевшись о ванную, пока не задыхался перед комодом с алкоголем, больше алкоголя. - Когда Констанция проснулась утром, готовая показать отцу доказательства совершенного, она нашла мужа, который в пьяном состоянии вырубился между креслами. Вес их преступления поразил ее сразу – больше, чем извращенность или неверность; Дио хотел взрастить незаконнорожденного сына, как своего собственного. Доказательств, конечно, не было. Но люди начнут говорить, особенно если их ребенок будет вылитым дядей. - Их семидневный медовый месяц в Нормандии прошел в неловком молчании с отдельными комнатами и каретами. Иногда ночью ей казалось, что муж смеялся в соседней спальне. Девушке не хватило смелости спросить. И поэтому в конце недели она уехала в поместье Джостаров, а он вернулся в Лондон.