destroyed happiness.

Remember: you cannot be sure of something 100%.

Чимин       Брошенная мной тарелка впечатывается прямо в тебя и следом ты недовольно ворчишь:       — Ай! Чёрт, Чимин, больно же! Ты что творишь?       Ты одет в простую белую уже растянутую футболку, мешковатые синие джинсы и черные кроссовки. На правом плече рюкзак, с которым ты всегда ходишь в универ. Ты потираешь ушибленное лицо и с раздражением смотришь на меня. Я хихикаю и вразвалочку медленно приближаюсь к тебе.       — Гукки, мой милый Гукки, — протягиваю я. — А ты где был, а? Я ждал тебя…       — Ох, Чим, ну от тебя и несёт, — прикрывая свой нос, говоришь ты и отходишь немного назад, в то время как я подхожу все ближе. — Ты чего вообще так напился? И из-за чего такой разгром?       «Из-за чего разгром, спрашиваешь? Всё из-за тебя, дорогой мой… Интересно, кто из нас лучше трахается: я, или он?». Я, отступая назад, медленно опускаюсь на пол и смеюсь. Смеюсь, сдерживая слёзы. Как ты мог так поступить со мной, а, Гукки?! Ты ведь обещал, что всегда будешь рядом…       — Ты чего ржешь? Я сказал что-то смешное?       Резко поднявшись, я наваливаюсь на тебя, попутно прижимая к входной двери. Ты морщишь нос, я усиливаю нажим. Неужто тебе так неприятна моя близость? Я наклоняюсь к тебе и тихо шепчу:       — И как оно было? Понравилось, как он тебя нажаривал, а? — еле сдерживая свой гнев, дабы не ударить тебя, мой кулак врезается в стену, чуть не задев твое красивое личико.       — Что? — недоуменно моргая, спрашиваешь ты.       Немного отодвинувшись, я моргаю и смотрю прямо тебе в глаза.       — Знаешь, я долго размышлял о тебе и о нём… Думал: «А может я ошибся, и не стоило делать таких поспешных решений? Наверное, он для Чонгука хороший друг и он всего лишь помогал ему с домашкой?». Так я успокаивал себя. Но потом я стал догадываться, что что-то всё-таки не чисто, так как ты слишком часто стал пропадать и поздно возвращаться домой. Я начал следить за тобой. Да-да, следить. И не нужно так на меня смотреть! Я отпрашивался с работы и целыми днями наблюдал. Сначала раз, потом два, потом три… Один раз я шпионил за тобой два дня подряд… И знаешь, все те разы, когда я «присматривал» за тобой, все те разы после окончания универа ты шел отнюдь не домой. Сначала вы шли в какое-то кафе, где ты, почему-то, работал официантом, как и тот парень. Полагаю, вам не хватало времени в универе, чтобы побыть вместе, вот вы и устроились на одну работу. Следом, после окончания рабочего дня вы направлялись к нему домой. И тогда я всё понял. Понял, что никакой он тебе не друг, а, дорогой мой, твой любовник, которого ты дражайшее от меня скрывал. Но знаешь, даже тогда я всё ещё сомневался и молчал, ожидая, когда ты сам мне всё расскажешь. Но сегодня я снова понаблюдал за тобой и увидел всё ту же знакомую мне картину. Знаешь, это было похоже на то, как будто кто-то крутил одну и ту же пленку, делая дни не то что похожими друг на друга, а практически одинаковыми! И знаешь, вместе с моим лопнувшим терпением пришло и осознание. Осознание того, что ты не стоишь моих страданий. Не стоишь нервов и слёз. А стоишь лишь наказания за измену, ложь, и боль, которые ты принёс мне. Стоишь наказания, которое сейчас несомненно получишь.       Во время своей тирады я вижу, как изменяются эмоции на твоем лице, которые начинаются гневом и заканчиваются осознанием. Осознанием того, что я узнал о твоей маленькой тайне. О да, ты знал, о чем я говорил.       Мои губы растягиваются в предвкушающей ухмылке и сжав одной рукой твое лицо, я начинаю медленно его сдавливать, этим же заставляя тебя открыть рот. Ты сопротивляешься и пытаешься вырваться, но ничего не выходит. Я усиливаю нажим и наконец-то ты поддаешься. Немедля, я впиваюсь в твои губы. Этот поцелуй не несёт в себе никакой нежности и ласки. Поцелуй несёт лишь мою боль и гнев.       Ты продолжаешь дергаться и размахивать кулаками, мне становится тяжело тебя сдерживать. Оттолкнув меня, ты часто и прерывисто дышишь. Я смотрю на твои сведенные на переносице брови, глаза, полные недоумения и злости и снова усмехаюсь.       — Что, неприятно, да? Тот парень сосется лучше меня? — медленно протягивая, спрашиваю я.       — Чимин, нет, постой… Я все объясню, он всего-навсего мой… — всё ещё тяжко дыша, начинаешь ты, но мой кулак, снова пролетевший в опасной близости от твоего лица, заставляет тебя замолчать.       — Не надо оправдываться! Я все прекрасно знаю и не нуждаюсь в твоих объяснениях и оправданиях! Ты лгал и изменял мне, играл моими чувствами. Сейчас, милый мой Гукки, ты поплатишься за это, — немного пошатываясь, я отхожу от стены и с силой схватив тебя за руку, волочу за собой в спальню. Пришло время ответить болью на боль.       Ты вырываешься и дергаешься, что начинает очень раздражать меня. Остановившись, я разворачиваюсь к тебе и, замахнувшись, бью кулаком по твоему личику.       — Думаю, тебе следует немного отдохнуть, мой дорогой и драгоценный Гукки…