Королева Средиземья

Ты не знаешь, кто действительно важен для тебя, пока на самом деле не потеряешь этого человека. © Махатма Ганди

В те дни Арагорн шагал еще размашистее, чем обычно. Ноги болели от непрерывной двухдневной ходьбы, но даже несмотря на это он не мог позволить себе помедлить или отдохнуть. Дунэдайн едва сдерживался, чтобы не перейти на бег, но заставлял себя идти не слишком быстро: он знал, что половина его товарищей не выдержит, если он побежит. И хоть это было нелегко для него, он все-таки хотел найти Гермиону скорее, прямо сейчас! — Пожалуйста, идите быстрее, — в отчаянии призвал он друзей, не сбавляя при этом скорости. Хоббиты посмотрели на него с удивлением. Они слишком долго шли через леса, болота и горы и поэтому были на грани своих сил. Им не хватало ни энергии, ни воздуха, они срочно нуждались в отдыхе. — Давайте же, друзья, идем! — вновь потребовал Арагорн, оглядываясь назад. Мерри начал злиться на него. — Мог бы и дать нам отдохнуть! Мы идем уже два дня. Я голоден! — с вызовом произнес он. — Абсолютно тебя поддерживаю, — ответил Гимли, задыхаясь. — Я уже не чувствую ног. Странник знал, что его спутники больше всего на свете хотят выспаться и поесть. Знал он и другое: даже минута промедления может стоить Гермионе жизни. Поэтому он решил не обращать внимания на доносившиеся сзади жалобы и продолжать идти. — Он хочет спасти ее вовремя. Маги могут убить ее до того, как мы доберемся до них, — объяснил Фродо другу. — И все же, — настаивал Мерри, — мне так плохо! Я больше не могу идти. — Разве ты не видишь, что он влюбился? — Арагорн услышал, как Фродо спрашивает это у Мерри. Эти слова заставили странника усмехнуться. Хоббит только сердито вздохнул в ответ. — Ты бы сделал то же самое ради любимого человека, Мерри, — добавил Сэм. Любимого? — подумал Арагорн. Нет, он не был влюблен, а просто беспокоился за нее. Он был уверен: им движет не любовь, а чувство вины. Мужчина пытался убедить себя, что он не виноват в том, что Гермиону и ее двоих друзей похитили, и все же помнил, что именно он выбрал путь через лес несмотря на то, что там были враги. Это он принял решение идти мимо Изенгарда из-за собственной гордости и пренебрежения. Он хотел как можно быстрее добраться до Гондора, чтобы ведьма покинула Средиземье, а он раз и навсегда перестал думать о ней. А сейчас ее поймали волшебники, и Арагорн не мог точно знать, жива она или уже нет. Он знал, что враги способны убить ее, и эта мысль заставила его содрогнуться от страха и отвращения. Может, у него и вправду появились чувства к Гермионе? Странник быстро тряхнул головой, решив больше не возвращаться к этой теме и не размышлять о причинах — все равно это ни к чему не приведет. — Мне жаль, что так случилось, — произнес он, не останавливаясь и не поворачивая головы, однако хоббиты прекрасно услышали его слова. — Я не хочу, чтобы вы страдали, но спасибо за помощь. Сказав это, Арагорн вздохнул и наконец остановился, повернулся к спутникам и посмотрел в глаза каждому: — Вы можете остаться здесь и отдохнуть, и тогда я пойду один, и вы можете продолжать путь вместе со мной. Это ваш выбор. Леголас не колебался ни секунды. Он подошел к другу, ободряюще кивнул ему и направился прямо на восток в сторону Изенгарда. В ту же сторону немедленно шагнул Боромир, выражая поддержку. Гимли проводил эльфа взглядом и вздохнул. Гном знал, у него нет выбора, ведь он не может бросить Арагорна в беде, и потому пошел за остальными устало, но охотно. Четверо хоббитов обменялись быстрыми взглядами и тоже решили продолжать путь.

***

Мерри и Пиппин прятались в кустах, когда увидели, как Гендальф и орки окружают Гермиону. Хоббиты хотели помочь, но не знали, как. Тем временем маг с бородой взял в плен ведьму, а спустя несколько минут и Рона с Гарри, которые также столкнулись с ним. Волшебники пытались сопротивляться, но против Гендальфа у них не было шанса: колдун был слишком силен. — Беги! — крикнул Пиппин другу, когда орки потащили пленников прочь. Хоббиты нашли остальных на склоне холма — Леголас и Арагорн все еще отбивали нападение орков. — Эй! Они уходят! — завопил хоббит в надежде, что его услышат. — Их поймали! Леголас! Наших волшебников поймали! Эльф повернулся на крики полуросликов. Они были слишком далеко, и Арагорн ничего не слышал, однако эльфийский слух Леголаса был куда острее. В тревоге он осмотрелся и понял, что хоббиты правы: враги отступали, а это значит, что они получили то, за чем пришли. — Они поймали волшебников, они поймали Гермиону, — произнес эльф и ощутил движение позади. Мимо него пробежал Арагорн, в отчаянии крича: «Нет, нет, нет!» и устремляясь прямо за орками, которые уже ушли из леса. Он ни на секунду не задержался, чтобы обдумать, как спасать Гермиону, и даже не стал ждать остальных, зная, что друзья всегда поддержат его. После нескольких часов бега без остановки они все-таки замедлили ход, чтобы сохранить энергию, так что у Арагорна был только один выход: рассматривать следы ушедших орков. На третий день, после двух часов сна — Леголас и Арагорн оставались на страже по часу — странник нашел что-то мерцающее на земле. Он наклонился и поднял вещь, чтобы рассмотреть подробнее. Это был медальон; Арагорн помнил, как трое молодых волшебников испытывали на этом украшении свои силы. — Ее медальон. Медальон Гермионы, — он медленно выдохнул, чтобы сдержать свои чувства: казалось, счастье и надежда были готовы вспыхнуть в нем. Нужно было сохранять трезвый разум. — Они не могли уйти далеко! — объявил странник, глядя на дорогу впереди. Ведьма наверняка специально оставила подсказку, где ее искать. «А ведь она совсем неглупа, » — подумал Арагорн. — Следы свежие. Возможно, они еще живы, — сказал он Леголасу, стоявшему рядом. — Мы их догоняем! Вперед! Глаза Арагорна светились надеждой, а ужас, сковывавший его последние несколько дней, отступал. Пока есть шанс, что Гермиона жива, они должны идти как можно быстрее. Мужчина вновь перешел на бег, и теперь у него была для этого новая мотивация. — Ну же! — позвал Леголас, когда не увидел позади остальных спутников. — Подожди, — Гимли упал на землю без сил. Увидев, как быстро побежали его спутники, он понял, что произошло что-то важное, и предупредил Боромира, который подталкивал хоббитов вперед. Больше часа спутники бежали без остановки. Наконец, горы остались позади, и перед людьми, хоббитами, эльфом и гномом предстала долина Дунланд. Башня, стоявшая посреди местности, совершенно не соответствовала мирному окружающему пейзажу: она была темной, из ее основания валил дым, а входы патрулировали орки. — Изенгард, — прошептал Арагорн в отчаянии. — Они притащили ее сюда. Мы опоздали. Нет! — подумал он. Лицо странника не выражало ничего, кроме боли и безысходности: у него и его спутников был бы шанс спасти волшебников, если бы они опередили орков до того, как те зайдут в башню. Сейчас же это казалось невозможным. Эльф, гном, двое людей и четыре хоббита должны сражаться против тысяч орков и троих магов? Нет, Арагорн никогда не рискнул бы жизнями друзей. Был только один выход — пойти в Изенгард в одиночку, но он не знал, как можно пробраться туда незамеченным и вывести двоих волшебников и ведьму. Наверняка именно их охраняли лучше всего, если, конечно, они были еще живы. Отчаявшийся и опустошенный, Арагорн опустился на землю. Только что они потеряли единственную надежду выиграть эту войну. Он почувствовал руку Леголаса на своем плече, однако это не помогло найти выход. — Еще есть шанс, что они живы, — вдруг произнес Фродо в надежде. — Мы можем спасти их! Арагорн был удивлен. Неужели хоббит и правда был готов рискнуть жизнью, чтобы вызволить волшебников и ведьму? Он в изумлении взглянул на полурослика — кажется, тот был настроен решительно. — Он прав, — кивнул Сэм. — Мы спасем их. Странник вздохнул. То, что они задумали, было очень опасным, к тому же, до Изенгарда оставалось еще полдня пути. Его спутники держались из последних сил, но выбора не было: им нужна эта ведьма, наследница престола, ведь только она могла спасти мир от зла.

***

Три дня Гарри, Рона и Гермиону гнали орки. Им разрешали спать по два часа в день, но от страха быть убитыми ведьма и волшебники даже не могли уснуть. Из-за адреналина в крови они едва ли ощущали усталость. Гендальф отобрал у них палочки, и это значило, что теперь они не смогут спастись с помощью магии. Все-таки Гермиона надеялась, что их найдут, что Арагорн спасет ее. Все время, пока орки тащили ее, она не переставала думать об этом мужчине. Что он чувствует? Рад ли он тому, что избавился от нее? Ведьма решила оставить след, если вдруг Арагорн и его спутники примут решение отправиться на их поиски. Она знала, что Арагорн помнит ее медальон: это была единственная вещь, напоминавшая ей о родителях. «Простите, мама и папа, но мне нужно, чтобы нас нашли!» — вздохнув, подумала она, сняла медальон и бросила его на землю, надеясь, что хоть кто-нибудь его обнаружит. Через некоторое время пленники увидели прекрасный пейзаж и башню волшебников. Гермиона помнила это место: тогда башня стояла посреди чудесного сада, где маленькая принцесса часто играла с другими юными магами. Отец часто водил ее сюда и рассказывал, что башня была предназначена для королевского волшебника и его учеников, ведь именно маги отвечали за мир и покой Средиземья. С тех пор, как Саруман и Гендальф решили работать вместе с Дамблдором — а он наверняка был рожден на Земле, в мире Рона и Гарри — и объединились против правителей, башня стала мрачным и темным местом. Все былые друзья Гермионы погибли, из магов Средиземья не выжил никто, кроме нее и троих колдунов. Девушка надеялась, что никого из них нет в башне: ей совсем не хотелось видеть их и, более того, говорить с ними. К сожалению, когда Гермиону, Рона и Гарри привели к башне, навстречу им вышел Саруман. Из толпы тут же выскочил орк и гордо заявил: — Мы привели ведьму, мой господин. — Да, прекрасно, — ответил колдун безразлично и больше не обращал внимания на него. Вместо того, чтобы наградить орка, он осмотрел пленников, а Гермиону особенно внимательно. — Морвен, — произнес белобородый маг со злой усмешкой. Ее настоящее имя, произнесенное таким низким и страшным голосом, прозвучало, словно эхо. — Последний раз, когда я тебя видел, ты была маленькой и не доставляла столько проблем, — после этих слов Саруман мерзко ухмыльнулся. Да, Гермиона хорошо помнила свою последнюю встречу с этим человеком. Это он преградил ей путь, когда она бросилась к родителям, чтобы помочь им в бою. Это он заставил ее войти в дверь, которая вела на Землю. Саруман был последним, кого она видела, покидая Средиземье. Девушка глубоко вдохнула, но это не помогло ей успокоиться. — Отведите их внутрь, — распорядился Саруман. Уродливые существа толкнули Гарри, Рона и Гермиону к дверям. Теперь вход в башню выглядел совсем не так, как во время правления родителей Гермионы.

***

— Арагорн! Уже стемнело, когда путники услышали эхо чьего-то голоса в ночи. Голос, несомненно, принадлежал мужчине. — Кто там? — сердито спросил Гимли, услышав имя странника. — Не знаю, — Арагорн вгляделся во тьму, сжимая рукоять меча. — Я ничего не вижу. — Это Эомер, — ответил Леголас, и все облегченно выдохнули. — Спасибо Эру, — гном успокоился. — Я думал, это орк или, того хуже, колдун. — Неужели я и вправду так похож на орка или колдуна? — Эомер, племянника лидера повстанцев Рохана, рассмеялся над словами Гимли. — Такое сравнение было худшим оскорблением за всю мою жизнь! — Прости, — пробормотал гном. — Мы не видели тебя. Их разговор прервал Арагорн. Он хлопнул длинноволосого мужчину по спине с легкой ухмылкой. — Эомер! Что привело тебя сюда? — Я искал вас, — ответил тот, — и рад, что нашел, хоть и не ожидал увидеть вас так недалеко от башни волшебников, — он бросил взгляд на башню, а затем — на Арагорна и продолжил. — Я рассказал о наших магах всем, кто важен для нас, и Теодену, конечно, тоже. Люди готовы к войне, они хотят сражаться! Эомер оглядел остальных с гордостью и поприветствовал каждого кивком. Вдруг улыбка его погасла, и он с озадаченным выражением лица повернулся к Арагорну. — Но где два волшебника и ведьма? — спросил он с тревогой. — Три дня назад их схватили орки, — мрачно ответил Арагорн. — Мы идем, чтобы спасти их. — Так чего же мы ждем? Теперь в вашей группе на одного человека больше! — Спасибо, — дунэдайн дотронулся до его плеча, глядя с благодарностью, а потом вновь устремился вперед, к черной башне, достигающей неба.

***

— Почему именно я должен сторожить их? — взвизгнул Грима Гнилоуст, прихвостень Сарумана. — Ты говорил, я буду работать только с документами и следить, платят ли жители Средиземья налоги. Пусть лучше орки займутся пленниками! Саруман медленно повернул голову и в гневе посмотрел на жутковатого человека перед ним. — Орки не способны к этой работе, так что делай, как я сказал, — он снова отвернулся от Гнилоуста. — Еще мне нужно поговорить с Дамблдором и Гендальфом о моей армии, и мне будет нужен каждый орк. — Но господин, — прошипел Грима, когда Саруман направился к выходу, — они волшебники, а она ведьма. Саруман остановился, чувствуя, что закипает от злости. — Они могут убить меня, если захотят, — добавил тот в страхе. — Я отобрал у них палочки, идиот, — гневно прорычал колдун, не глядя на своего прихвостня. — Можешь взять их. Если пленники не буду слушаться, можешь угрожать, что сломаешь их любимое оружие. А сейчас я не хочу, чтобы нас беспокоили, — с этими словами он оставил палочки на столе и ушел, оставив встревоженного слугу в одиночестве. Гнилоуст чуть ли не побежал через залы башни, боясь грядущей встречи с пленниками. Он не знал, что его ждет, когда входил в комнату, где должны были оказаться маги и ведьма. Открывая двери, он сжал их палочки крепче и представил, как они нападут на него, как только он войдет… Когда он вошел, напуганный и готовый кричать, что сломает палочки, он увидел двух волшебников и ведьму. Их крепко держали орки. Его страх исчез, особенно когда он увидел молодую женщину, в страхе уставившуюся на него. Она была несравненно красива, а ее страх возбудил его еще больше. — Саруман не говорил, что ты такая красивая, — сказал он радостно. При этих словах сердце Гермионы, казалось, остановилось. Перед ней стоял ужасный человек с отвратительной ухмылкой. Его черные сальные волосы свисали, точно дохлые черви, вдоль мерзкого бледного лица. Подойдя ближе, он вырвал Рона и Гарри из рук недавно пришедших орков и толкнул другим. — Вы не нужны мне! Вон с глаз моих! — взвизгнул он. — Уведите их прочь! — Куда их вести? — спросил орк. — В темницы, дурак! — Гермиона! — Рон, попытался вырваться из лап орка, но безуспешно. — Нет! Пожалуйста! — крикнула девушка и разрыдалась. Она боялась худшего — остаться наедине с этим омерзительным червяком. Гнилоуст довольно взглянул на нее. — Ха! И что ты хочешь делать? Ваши палочки у меня, а без них у тебя нет никакой силы, юная ведьма! Двери закрылись, и Гарри и Рон пропали из виду. — Теперь мы одни, — Гнилоуст подошел еще ближе. Гермиона кожей чувствовала его дыхание. — Я должен присматривать за тобой, так что у нас есть немного времени, чтобы поразвлечься. Я даже знаю, чем мы займемся… Гермиона задохнулась от ужаса и от того, что не хотела чувствовать его вонючее дыхание. Она знала: все это плохо кончится. — А знаешь, что самое лучшее? — прошептал Грима. — Здесь некому спасти тебя. Ты только моя. Глядя ей в глаза, он нагнулся, взял прядь ее волос и понюхал в возбуждении. Арагорн, кто-нибудь, пожалуйста!— подумала ведьма. — Пожалуйста, помогите!

***

— Готов? — спросил странник гнома, который чуть не споткнулся о собственные ноги. Они прятались в стенах башни так, чтобы орки, патрулирующие вход, не видели их. Ради этого они переплыли ров и теперь стояли у моста — единственного пути во владения магов. Нужно было только прыгнуть на мост, по которому шли тысячи орков. Остальные ждали сигнала Арагорна, чтобы внезапно напасть на армию орков, взобравшись по стенам, пока сам дунэдайн и Гимли атакуют вход и отвлекут внимание. — Я замерз и промок до костей, но думаю, что да, — ответил гном. — Ты точно уверен? — спросил Арагорн, заметив в глазах друга сомнение. Гимли вздохнул: — Я точно уверен, что мы все умрем. — Есть, ради чего умирать. — Да, отлично! Арагорн не сдержал улыбки. — Готов? — Да! Вот теперь — вперед! — в нетерпении кивнул гном. Тогда Арагорн схватил его за воротник, чтобы бросить его в толпу орков, но Гимли вновь повернулся к нему. — А ты уверен, что мы должны делать это? — Да, я-то уверен, — ответил странник решительно. — Ну ладно, пусть нас убьют! С этими словами он приземлился на мост, следом прыгнул сам Арагорн. Орки реагировали недостаточно быстро, поэтому двое воинов убивали их одного за другим, пока не достигли ворот. Арагорн снял со стены факел, который осветил все вокруг, и помахал им. — Сигнал! — закричал Леголас и спрыгнул со стены. Он упал прямо на орка, в центр толпы, рвущейся к воротам, где Гимли и Арагорн бились за свои жизни. Остальные разделились и ждали в разных местах у лестницы, чтобы сойти со стены и вступить в сражение.

***

Гермиона лежала на полу, на нее навалился Гнилоуст. Своими руками он держал ее запястья, чтобы она не двигалась и не причиняла ему вреда. Ведьма пыталась вырваться из его хватки, но все было напрасно. Когда этот червь полез целовать ее, Гермиона изо всех сил мотала головой из стороны в сторону, чтобы не дать ему сделать этого. — Ну же! Я знаю, тебе тоже этого хочется, — произнес он в нетерпении. Девушка сжала губы и попыталась вырваться. — Лежи смирно! — прокричал ей Грима прямо в ухо. — Ты ведь хочешь остаться невредимой? Слезы стекали по лицу Гермионы. Она знала — у нее нет никаких шансов, нет выхода. Сама мысль об этом казалась невыносимой. Она решила не сдаваться и сопротивляться до конца, так что Гнилоусту пришлось бы изувечить ее, чтобы получить желаемое. Гермиона попыталась сбросить его с себя ногами, но он был слишком тяжелым. — Ну, если ты не слушаешься… — Грима покачал головой в недоумении. Прежде чем ведьма успела понять, что происходит, он вытащил нож и вонзил ей в руку. Сначала Гермиона не чувствовала боли, только горячий пот стекал по ее ладони. И все же, увидев торчащее из собственной руки лезвие, она закричала во весь голос от потрясения и ужаса. — Заткнись! — прикрикнул на нее Гнилоуст: волшебники будут недовольны, если услышат такой шум. — Тихо! Но Гермиона визжала без остановки. Чтобы хоть как-то заставить ее замолчать, Грима наотмашь ударил ее по голове. Девушка упала без сознания. — Наконец-то, — прошептал он, расстегивая ее штаны. — Какая чудесная тишина…

***

— Найдите их! — крикнул Арагорн друзьям, которые отважно дрались с огромной армией орков. — Ищите везде! В тот же миг он услышал душераздирающие крики Гермионы, от которых у него перехватило дыхание. Страшно было представить, какая опасность угрожала ей. Соберись! — подумал Арагорн и пошел на звук, готовый убить любого, кто причинит вред Гермионе. Леголас, тоже услышав ее вопли, отправился за ним. Когда они пришли к комнате, из которой доносился крик, дунэдайн распахнул дверь одним ударом и увидел, как Грима Гнилоуст, взобравшись на Гермиону, целует ее и стягивает с нее штаны. От омерзения Арагорна чуть не стошнило. — Что ты делаешь? — спросил он в гневе. Увидев в дверях человека и эльфа, Гнилоуст оторвался от лежащей без сознания ведьмы. — Арагорн, — сказал он насмешливо, подходя к ним. — Ты и твои друзья пришли так невовремя! — Гнилоуст. В голосе странника слышалась чудовищная ярость. Он сдерживался из последних сил, чтобы не убить человека, стоящего перед ним, прямо сейчас. — Не видишь, что мы немного заняты? — добавил Грима с похотливой ухмылкой. — Мы просто решили немного развлечься… В этот миг терпение Арагорна кончилось. Вид Гермионы, лежащей в луже собственной крови, заставил его взорваться в гневе. Без предупреждения он ударил Гнилоуста по лицу, сбив его с ног, потом оглянулся, чтобы убедиться, что Леголас посторожит этого отвратительного червя. К тому моменту Гимли уже стоял рядом с поверженным Гримой. — Ты омерзителен, — заявил гном и поставил ногу на Гнилоуста, касаясь лезвием топора его шеи. Сбежать червь не мог: одного движения было достаточно, чтобы Гимли отрубил ему голову. — Гермиона! — теперь Арагорн смог сосредоточиться на ведьме. Он подошел к лежащей на полу девушке и опустился на колени рядом с ней. — Она жива? — с беспокойством спросил Гимли, все еще удерживая врага. Странник не знал и поэтому не ответил. Он дотронулся до шеи Гермионы, чтобы убедиться, что ее сердце еще бьется. — Да, — с облегчением ответил он. Арагорн убрал с ее лица волосы — они были мокрыми от пота и слез. Одну руку он положил на лоб девушки и заметил, что из ее руки все еще торчит нож. — Она холодеет, — его тревога росла. В тот момент в комнату вошли Эомер и Пиппин. — Нужна ткань! — требовательно произнес Арагорн. Пиппин протянул ему кусок оторванной от рубашки ткани. — Вот. — Спасибо. Сейчас надо убедиться, что она не двигается. Пиппин дал знак остальным, и Леголас взял другую руку Гермионы, чтобы она не пошевелилась, если очнется. Арагорн начал медленно и осторожно вытаскивать лезвие из раны. Сделав это, он перевязал руку ведьмы тканью. За все это время Гермиона не очнулась и ни разу даже не дрогнула. — Почему она не двигается? — спросил Арагорн в страхе, и голос его дрожал. Он не знал, что делать, если девушка не выживет. — Она тяжело ранена, — пояснил Пиппин. Хоббит был также встревожен, как и остальные. Внезапно в комнату вбежал Сэм: — Нужно уходить! Боромир и Фродо еще сражаются, но мы не можем больше сдерживать их! — Я помогу! — откликнулся Гимли и взглянул на Эомера. — Теперь ты в ответе за этого червяка. Гном покинул комнату, занеся топор. Эомер же схватил Гриму за шею, поднял его и прижал к стене, все сильнее сдавливая горло. — Если она умрет, я убью тебя, — прошипел он сквозь зубы. — Что с Гермионой? — спросил Сэм, глядя на происходящее. — Она ни на что не реагирует, — ответил Пиппин. — Гермиона, — прошептал Арагорн. — Очнись, я здесь. Ты нам нужна. — Ара… — больше она не смогла ничего сказать. Голос ее был хриплым, но глаза она все-таки открыла. Дунэдайн не смог сдержать слез облегчения: — О, спасибо Эру! Эомер сжал рукой лицо Гнилоуста и с силой повернул к себе. — Мне следует убить тебя прямо сейчас, — сказал он, — но я уверен, маги сделают это, когда узнают, что ты дал ей сбежать с нами. Лицо Гримы исказилось в ужасе. Человек, стоящий перед ним, был прав: Саруман, Гендальф и Дамблдор будут недовольны, если узнают, что Гермиона исчезла. Гнилоуст смотрел, как Арагорн, склонившись над ведьмой, дотрагивается до ее щеки, и думал о том, как это несправедливо: этот мужчина мог касаться ее, и она даже не отталкивала его в ужасе. Мягко обхватив ладонями голову девушки, Арагорн наклонился еще ближе. — Гермиона, — его пальцы осторожно гладили ее виски. — Мне так жаль, что я подверг тебя опасности. Прости меня, пожалуйста. Ведьма не ответила, а лишь взглянула на него с благодарностью. Ее глаза были полны слез. Простить? Но за что? Она была так упряма, а он спас ее. Хоть Гермиона и не могла говорить, она рассматривала Арагорна, его скулы, его улыбку и ясные голубые глаза, и этого было достаточно, чтобы боль в руке и в голове уменьшилась. Сердце волшебницы забилось быстрее, когда мужчина, приблизившись к ней, нежно поцеловал ее в лоб. Больше она не могла о чем-то думать, да и не пыталась. Повернув голову, она увидела, как Эомер прижимает к стене Гнилоуста, глядящего на нее в ужасе. Боже, — подумала она, — пусть он получит по заслугам.