Королева Средиземья

Если любишь что-то, отпусти. Если оно вернется, то станет твоим навсегда; если нет, значит, оно никогда и не было твоим. Автор неизвестен.

— Арагорн сказал, что открыл медальон случайно, — пояснил Гарри, держа в руке письмо. Медальон лежал на столе, за которым сидели друзья. Они были ужасно голодны, но, к сожалению, на кухне не нашлось ничего съедобного, ведь она пустовала уже много лет. Волшебники решили поохотиться, но прежде чем уйти, Гермиона спросила Гарри, как он нашел письмо. — Он сказал, что ему жаль, но он должен был посмотреть, что лежит внутри, — продолжал юноша. — Прочитав письмо, он решил отдать его тебе, когда ты решишь возвращаться домой, чтобы ты действовала по своей воле до того, как прочитаешь его. Скорее всего, он подумал, что из-за письма ты можешь изменить решение и что я уговорю тебя остаться, поэтому он поручил это мне. — Ты правда ничего не знала о письме, Гермиона? — спросил Рон, глядя на медальон. — Нет, — она посмотрела на двух друзей. — Я никогда не думала, что этот медальон открывается, — ее взгляд вновь вернулся к украшению. Волшебники смотрели на медальон и не знали, что еще сказать. Гермиона вздохнула. Она вот-вот встала, чтобы уйти охотиться, как вдруг на главной площади дворца раздались голоса людей. Удивленно переглянувшись, друзья медленно поднялись и подошли к окну, из которого была видна площадь. Там сотни женщин, детей и стариков шли ко входу в здание. С ними было больше пятидесяти лошадей, которые тащили носилки с ранеными, а некоторым роханцам хватало сил нести раненых солдат на плечах. Увидев это, Гермиона развернулась и бросилась вниз по лестнице, чтобы открыть ворота для пришедших, за ней следовали Гарри и Рон. Они бежали в толпе и помогали людям с ранеными. Гермиона дала Гарри свой флакон с экстрактом бадьяна и сказала, что нужно исцелить как можно больше людей, а сама пошла показывать людям комнаты, в которых они могли расположиться и поспать. Несколько женщин отправились на кухню приготовить для всех тушеное мясо. Рон вместе с остальным присматривал за многочисленными ранеными и инвалидами: Гарри смог исцелить только смертельно раненых, так как зелья во флаконе было мало. Так незаметно прошел день. Был уже поздний вечер, когда Гермиона увидела знакомое лицо. — Сэм! — позвала она и побежала по коридору, когда увидела, что хоббит идет к ней. — Гермиона! — Сэм подошел к ведьме. Он был рад, что с ней все в порядке. — Где же ты была? — спросил он с любопытством. — Мы сражались с магами, — ответила она слегка равнодушно. — А где остальные? — по ее мнению, узнать это было гораздо важнее. — Стоп, что ты сказала? — глаза хоббита распахнулись от изумления. — Вы победили? Гермиона выдохнула. — Да. Они убиты. — ЧТО?! — Сэм засмеялся так громко, что люди в коридоре начали оборачивались на них. — Убиты? Все трое? — он смотрел на девушку, будто ребенок, которому сказали, что сейчас придет Санта-Клаус. — Да. — Вы слышали?! — теперь взволнованный хоббит скакал вокруг нее. — Они победили! Маги мертвы, война окончена! По коридору пронесся ропот. Люди сначала недоуменно уставились на ведьму, а потом, обрадованные, побежали рассказывать эту новость остальным. Через несколько часов все узнали о гибели магов. — Так это правда? Вы победили их? — Боромир подошел к Гермионе, когда она стояла у окна, выходящего на площадь, и смотрела оттуда на счастливых людей, прыгающих и танцующих. Даже раненые, проснувшись, улыбались. Ведьма взглянула на мужчину, едва заметно улыбнулась и кивнула. — Я горжусь вами. Спасибо! — он широко ухмыльнулся и крепко обнял Гермиону. — Боромир, а где остальные? — спросила она с легкой тревогой, высвободившись из объятий. Тот обнадеживающе улыбнулся ей. — Они поехали в Изенгард посмотреть, что случилось, потому что вчера вечером все орки неожиданно побежали на восток, — объяснил он. — Это случилось, когда мы победили магов, — сказала Гермиона задумчиво. — Да. Наверное, маги мысленно общались с орками и отправили им какие-то сигналы, когда поняли, что погибнут. — Скорее всего, да, — ответила ведьма. — И что стало с орками? — Их уничтожили энты. — Энты? — она взглянула на Боромира с удивлением. — Старые деревья в лесу Фангорн. Со дня смерти твоих родителей они спали, а теперь ожили. Гермиона смотрела в окно с удивлением. Она не ожидала, что энты могут пробудиться. — Но почему? — спросила девушка и вдруг вспомнила, что говорила ее мать, когда ей самой было всего шесть лет: Мы не правим миром, Морвен, мы всего лишь поддерживаем магическое равновесие. Мы единственные, кто может это делать, потому что в наших душах — древняя магия Средиземья. А если мы не станем этого делать, то существа, чья история насчитывает гораздо больше времени, чем вся история человечества, заснут и никогда больше не проснутся. — Не знаю, — ответил Боромир. Он рассматривал ведьму; выражение ее лица было озадаченным и хмурым, и гондорец не сдержал усмешки. — Что? — Гермиона взглянула на него в ожидании. — Он жив и здоров, — ответил мужчина и подмигнул ей. — Скорее всего, он уже едет сюда вместе с остальными, наверняка они прибудут завтра. Тебе стоит отдохнуть — выглядишь устало. — Слава Мерлину! — воскликнула ведьма и с облегчением улыбнулась, но тут же заметила, как ухмыляется Боромир. — Стой… ты о ком? — смущенно спросила она, потому что поняла, что выдала себя: все это время она думала об одном человеке. Боромир не ответил. Он удалился, тихо посмеиваясь. Отлично, Гермиона, — подумала девушка и закатила глаза. — Давай, расскажи всем, что ты влюбилась в… Стоп, что? Черт! Влюбилась? Она не могла ответить «нет» на свой же вопрос, и это еще больше расстроило ее. Твою ж мать!

***

Остальные путники с небольшой группой роханских всадников провели в дороге всю ночь. Прошло три дня с битвы при Хельмовой Пади, но за это время они успели отдохнуть только один раз, и хоббиты спали почти всю дорогу. Добравшись до Пиннат Гелин, они поскакали быстрее: все устали от долгой поездки и поэтому хотели поскорее спешиться. Когда деревья исчезли из виду, перед глазами людей предстал замок среди холмов. Он был построен рядом с большим озером, из него вытекала река, которая впадала в море. Очарованные путники оглядывали раскинувшийся перед ними пейзаж; они не ожидали, что замок окажется таким огромным и прекрасным. У всех, кроме Арагорна, глаза округлились от изумления, его же лицо выражало другие чувства. Странника захлестнули воспоминания о былых днях, когда он вместе со своими семьей и народом сражался ради законных правителей. Он часто бывал в этом замке вместе со своим отцом, предводителем дунэдайн; там они гуляли по саду и заходили внутрь замка, и отец рассказывал Арагорну все, что тот должен будет знать, если захочет в будущем пойти по его стопам. Эти воспоминания заставили его испытать грусть, ведь он знал, что больше это никогда не повторится. Взгляд мужчины задержался на небольшом домике неподалеку от сада, в котором жил кто-то из садовников. Много лет назад Арагорн видел, как Морвен, тогда еще маленькая девочка, играла там с собакой садовника. Было странно осознавать, что теперь Морвен выросла. Когда группа путников появилась в саду, на стены вышли люди, большей частью женщины и дети. Подойдя поближе, они развеселились, и чем ближе они подходили, тем больше радости было в их глазах. Казалось, они знали о победе над магами, а это означало только одно: Гермиона, Гарри и Рон уже здесь. Они проехали через ворота и оказались на главной площади замка. Там к людям, эльфу, гному и хоббитам подошли улыбающиеся Фарамир и Боромир. — Они победили магов! — объявил Фарамир, смеясь, когда путники слезли с лошадей. — Мы знаем, — с гордостью ответил Мерри, пока Эомер помогал ему спускаться. — Мы видели их трупы, — пояснил Арагорн. — Тогда это все — правда! — Боромир хлопнул брата по спине. — Мы воевали не напрасно. — Конечно же, не напрасно, — согласился с ним Гимли и ухмыльнулся. — Маги получили то, что заслужили. Все взволнованно и радостно обменивались новостями, кроме Арагорна, он же отсутствующим взглядом рассматривал толпу людей. К нему поближе подошел Боромир. — Она сейчас спит в спальне своих родителей, — сказал он тихо, чтобы никто, кроме Арагорна, не слышал его. Дунэдайн посмотрел на него слегка озадаченно: как Боромир понял, о ком он думает? В ответ на это гондорец только дружески пихнул его локтем. Арагорн закатил глаза и улыбнулся: ну конечно, его чувства к ведьме не остались незамеченными. — Тогда пусть поспит, — ответил он с некоторым разочарованием, но попытался сосредоточиться на других. — Как поживают люди? — он взглянул на солдат, лежащих на носилках. — Волшебники исцелили многих своим зельем, — ответил Фарамир. — Остальные скоро поправятся. Странник кивнул, ощутив успокоение. Он понял, что здесь уже все было под контролем, и поэтому решил сам пойти вздремнуть, но, едва приблизившись ко входу в замок, услышал ее голос. — Арагорн! — Гермиона подбежала к нему и тут же крепко обняла. На лице ее читалось чувство огромного облегчения. — Хвала Мерлину! — она едва не задушила его в объятиях. Эта встреча застала Арагорна врасплох; такого он не ожидал. — Прости, — вдруг застенчиво произнесла ведьма и отпустила его, увидев его изумленное лицо, и положила ладонь на его грудь. Сердце мужчины пропустило удар, когда Гермиона коснулась его; он попытался сдержать улыбку, но тщетно. — Я просто рада, что ты жив и здоров, — сказала она, покраснев, и убрала руку. — Я тоже рад, что с тобой все хорошо, — ответил он и, улыбаясь с нежностью, убрал прядь волос с ее лица. В тот миг к ним подошли Рон и Гарри. — Мы видели, что вы сотворили в Изенгарде, — сказал волшебникам Арагорн. — Да, мы поставили магов на место! — с гордостью ответил Рон. Дунэдайн с улыбкой взглянул на троицу, стоящую перед ним — это были настоящие герои. — Тогда нужно отпраздновать победу сегодня вечером, — объявил он и посмотрел на ведьму, ожидая ответа. Гермиона обменялась коротким взглядом с друзьями: она хотела покинуть Средиземье вместе с Роном именно этой ночью, потому что прошлым вечером они помогали раненым и не могли оставить их. Гарри немедленно согласился на предложение Арагорна, и Рон тоже кивнул. Гермионе не оставалось ничего, кроме как одобрить эту идею. В конце концов, эта ночь будет последней, а потом они уйдут, и ничего страшного не случится.

***

— Арагорн? — ведьма появилась откуда-то позади, ее взгляд был серьезным. К тому времени мужчина успел поспать несколько часов. — Да? — Я хочу кое-что спросить, но не знаю, к кому еще обратиться, кроме тебя, потому что ты один хорошо знаешь этот замок. — Что же ты хочешь узнать? — Моих родителей хоронили? И если да, то где? Странник взглянул на нее озадаченно, но потом вспомнил, что она покинула Средиземье до того, как ее родителей убили, и не возвращалась. — Да, их похоронили, — ответил он, немного подумав. — Их могилы находятся у озера. — Они так любили это озеро! — Гермиона задумчиво улыбнулась. — Да, я помню, — мужчина кивнул. — Хочешь пойти туда? Девушка с благодарностью кивнула, и тогда он отвел ее к озеру и указал место, где были могилы. Там в траве стояли две круглые могильные плиты. На них были выгравированы имена и одна фраза: Лишь качество чьих-либо убеждений определяет успех, а не число последователей. — Я помню! Он всегда так говорил, — воскликнула Гермиона. Ее глаза наполнились слезами. — Папа, что это значит? — спросила маленькая Морвен. Она лежала в кровати и слушала, что ей говорил Ремус. — Скоро сама поймешь, милая. А когда ты поймешь это, ты будешь готова стать королевой, — таков был его ответ, а потом он поцеловал дочку в лоб. — А теперь спи. — Теперь я поняла, — сказала она, глядя на могильную плиту, и слезы текли по ее щекам. — Я поняла, что это значит. Арагорн, стоявший рядом, обнял Гермиону за плечи и притянул к себе, чтобы она могла поплакать у него на плече. Он ничего не говорил, а просто ждал, пока она в слезах выплеснет всю боль, что мучила ее со дня, когда она узнала о гибели родных.

***

Теоден поднял кубок, и люди поднялись со своих мест, также держа в руках кубки. — Слава отдавшим жизни за победу! — произнес король Рохана. — Слава! — откликнулись люди, подняли кубки и выпили. Время шло, настал поздний вечер, но празднество продолжалось. Развеселившись, Рон влез на стол и стал рассказывать собравшимся вокруг него мужчинам и женщинам о том, как они с друзьями сражались с магами и одержали победу. — Взгляни на Рона, — Гермиона с усмешкой обратилась к стоявшему рядом Гарри. — Он же присвоил себе всю славу! — Ага, — Гарри рассмеялся, глядя на друга. Ни он, ни Гермиона не горели желанием изображать героев, поэтому они оставили Рону право рассказывать всем об их подвигах. — Это тебе! — сказал Эомер Леголасу и протянул ему кружку пива. — Сыграем в игру «Кто больше выпьет»! — Я с вами! — заявил Гимли и нетерпеливо схватил свой кубок. — Леголас, пей! — крикнул он, видя, что эльф с сомнением смотрит на напиток в кружке. Возле Пиппина сел Мерри: он только что взял еще одну порцию пива. — Что это? — спросил Пиппин. — Пинта! — гордо объявил Мерри. Его кружка была побольше кружки его друга. — Я тоже возьму! — хоббит быстро вскочил. — Ты уже выпил половину! — прокричал Сэм, но его никто не слушал. — Держи, брат! — Боромир поставил на стол два кубка, наполненных элем, для себя и для Фарамира. В тот же миг мимо пробежал Пиппин. — За освобожденное Средиземье! — крикнул Фарамир так громко, что его услышали все, кто был рядом, и присоединились к его возгласам — За победу! — добавил Боромир, и люди, словно эхо, повторили его слова. В тот момент Гимли быстро допивал третью кружку пива. Гарри и Гермиона наблюдали всеобщее веселье на расстоянии. — Ты знаешь, они хотели бы видеть тебя своей королевой, — вздохнул волшебник. — Не говори так, — ответила ведьма и хотела сказать другу еще что-нибудь, но ее прервал подошедший к ним Арагорн. Увидев Гермиону, он склонил голову и слегка улыбнулся. — Выглядишь прекрасно, — сказал он, глядя на девушку и ее наряд. — Спасибо, — усмехнулась Гермиона. Она нашла это платье в шкафу; судя по всему, оно осталось от ее матери. Шелковое, оливково-зеленого цвета, оно нравилось Гермионе. На шее у нее висел медальон. — И за это тоже спасибо, — она показала Арагорну украшение. Его улыбка померкла, как только он увидел медальон. Мужчина ничего не сказал, только хмуро взглянул на ведьму и отвернулся. Что случилось? Что она сделала не так? Гермиона вдруг почувствовала себя несчастной и растерянной. Она хотела сказать Арагорну еще несколько слов, но он просто повернулся к ней спиной и ушел. Проследив за ним взглядом, она увидела: странник остановился около стола, на котором танцевали и пели Мерри и Пиппин. Он постучал по столу и что-то прокричал им, но выглядел при этом печальным, как никогда раньше. Леголас в то время изумленно смотрел на свою кружку. — Я что-то чувствую, — он взглянул на кончики своих пальцев. Эомер, Сэм и Фродо смотрели на двух друзей и ждали, что произойдет. — Смотрите на Гимли! — расхохотался Фарамир, и Боромир с Роном взглянули в ту сторону. Эльф, кажется, чувствовал себя неплохо, но Гимли выглядел так, будто вот-вот свалится со скамьи. — ГИМЛИ! ГИМЛИ! ЛЕГОЛАС! ГИМЛИ! ЛЕГОЛАС! — вопили люди вокруг. Толпа разделилась на две группы: одни поддерживали Гимли, другие — Леголаса. Оба они успели выпить примерно пятнадцать кружек. — ДАВАЙ, ГИМЛИ! — закричал Боромир. — Ставим на тебя! — А это быстро прошло, — отметил Леголас с легким недоумением, но был доволен. — Ух ты! У меня в кружке единорог! — вдруг пробормотал гном и свалился на спину. — О НЕТ! — многие люди расстроились, другие же обрадовались. Ведьма в это время решила поговорить с Арагорном и стала прокладывать себе путь в толпе. Гарри наблюдал за сценой, разворачивавшейся перед ним, и от души хохотал. Он хотел сказать что-то Гермионе, обернулся, но не увидел ее поблизости, а потом заметил, что она идет куда-то среди толпы. Юноша было озадачился, куда отправилась его подруга, но тут же увидел, как из зала выходит Арагорн. Понятно, время пришло, — подумал он и улыбнулся.

***

Гермиона побежала за ним и увидела, что он пошел на мост, ведущий через долину, где протекала река. Этот деревянный мост с крышей, заканчивающийся у последнего холма перед берегом реки, был по-своему красив. Арагорн вел по нему коня подальше от замка, он хотел было оседлать Брего, но обернулся и увидел ведьму, бегущую к нему. — Арагорн, постой! Куда ты? Почему ты ушел? — едва отдышавшись, она встала перед ним. Он вздохнул и посмотрел на нее, как бы извиняясь. — Мне нужно ненадолго уехать. Сейчас я не могу веселиться и радоваться вместе со всеми. — Не можешь? — ее вопрос прозвучал язвительно. — Я осталась с тобой, я сражалась, я сделала все, что ты хотел, а ты до сих пор не счастлив? — Неправда. Я не хотел, чтобы ты сражалась. — Сначала ты все-таки этого хотел, — отметила ведьма. — Но не важно. Маги мертвы, ты должен порадоваться! Арагорн не ответил, а только печально посмотрел на нее. — И почему ты открыл медальон? Казалось, в эту минуту странник испытал угрызения совести. — Это произошло случайно! — Да что ты? Знаешь, я тебе не верю, — заявила Гермиона с усмешкой и приблизилась к нему. — Но я говорю правду! — Арагорн тоже сделал шаг к ней, как бы защищаясь от ее нападок. — Ну ладно, — ведьма усмехнулась. Теперь их лица были как никогда раньше близко друг к другу. — Но все-таки тебе стоит порадоваться нашей победе! Она стояла так близко, что Арагорн мог почувствовать ее дыхание на своей шее. Его руки задрожали от одной только мысли об этом. — Гарри отдал тебе этот медальон, а это значит, что ты решила вернуться домой. Вот почему я печален, Гермиона. Ты нужна людям, им нужен лидер. Гермиона ощутила раздражение. — Но мне правда нужно покинуть Средиземье, и я не хочу быть королевой. — Знаю. А я не хочу, чтобы ты уходила, — его голос дрожал, а дыхание участилось, и все же он сказал это, преданно глядя в ее глаза. Сердце девушки подскочило, когда она услышала этот голос и увидела этот взгляд. Правда ли он любит ее? Или он имеет в виду, что не хочет ее ухода, потому что она должна стать королевой? — Пожалуйста, останься, — произнес Арагорн шепотом в отчаянии. В ожидании ответа он смотрел ей в глаза и, казалось, заглядывал в самые глубины. У ведьмы задрожали колени, а в животе запорхали бабочки. Теперь она понимала: Арагорн и вправду любил ее. Последние два слова и его голос сказали все о его чувствах. Ее взгляд остановился на его губах: ей хотелось поцеловать его, хотелось коснуться его каждым сантиметром кожи… Девушка прикусила губу. Она не может позволить себе поцелуй. Все спланировано: она уходит домой и не должна влюбляться в него! Нет, нет, это просто романтическая атмосфера ночи так подействовала на нее, поэтому она испытывает такие чувства… — Пожалуйста, — повторил дунэдайн, его взгляд будто проникал в ее мысли. Гермиона почувствовала покалывание в животе. Она не знала, что делать. Ее рука сама собой поднялась, коснулась лица мужчины и погладила по щеке. — Я не могу, — наконец сказала она и собралась с мыслями, но увидев в глазах Арагорна горечь, снова потеряла контроль над собой. Ее рука легла ему на грудь, прямо на то место, где билось сердце. Арагорн закрыл глаза и попытался дышать медленно и глубоко, чтобы успокоиться: прикосновение Гермионы разбудило в нем волну ощущений. Вот момент, которого он ждал, момент, когда он может показать ей свои чувства.О Эру, — подумал он. — Я должен контролировать себя. Так продолжаться не может, все это плохо кончится. Беги, Арагорн, беги! Так кричали голоса в его голове, но ноги не шевелились, они будто приросли к земле. Он открыл глаза и тут же пожалел об этом: на него смотрели прекрасные карие глаза ведьмы, жаждущие чего-то. Мужчина схватил ее руку; их пальцы переплелись, и он прижал ее ладонь к своей груди еще крепче. Гермиона не сдержала улыбки и взглянула в его глаза; этот жест доказывал его любовь лучше любых слов. Арагорн чувствовал напряжение. Казалось бы, настал подходящий момент, чтобы уйти, но в глазах девушки было страстное желание, и он ощущал то же самое. Он безумно хотел поцеловать ее, коснуться ее, но голоса в сознании все еще останавливали его и, к несчастью, были правы. Он и сам понимал, что поцеловать предполагаемую законную королеву — плохая идея, и не потому что Гермиона — та, кто она есть, а потому, что она тоже хочет уйти, и ему станет еще больнее, если сейчас он проявит свою любовь к ней. Он не сделал первый шаг, но и не ушел; его глаза оглядывали ее лицо и задержались на губах. Гермиона больше не могла выносить напряжение между ними. — Поцелуй меня, — прошептала она с таким желанием, что Арагорн не мог сделать ничего, кроме как немедленно подчиниться. Их губы встретились, и ведьме показалось, что внутри нее словно взрывается миллион фейерверков. Наконец-то, — подумала она, медленно отвечая на движения его губ. Пальцы Арагорна нежно касались ее подбородка. Девушка хотела большего, но, к ее разочарованию, дунэдайн быстро разорвал поцелуй и медленно выдохнул: он боялся окончательно потерять контроль над собой. Он потерся носом об ее нос, полагая, что сила воли не позволит ему поцеловать Гермиону вновь, но девушка среагировала быстрее, набросилась на него и с нажимом поцеловала, прижимаясь к нему всем телом и проникая языком в его рот. Кровь мужчины вскипела, и он без промедления ответил на действия возлюбленной. Отвечая на поцелуй, он притянул ее голову к себе одной рукой, а второй крепко обхватил ее талию. Останавливаться было поздно, да и не мог Арагорн этого сделать, он желал большего. Он выдохнул прямо в губы девушки; внутри будто что-то взорвалось. Теперь его руки касались каждого сантиметра ее тела; он наклонился к ее шее и принялся ласкать ее языком. Гермиона тихо застонала, запрокинув голову, она тяжело дышала, ощущая, как по телу будто проходят электрические разряды, вызванные прикосновениями дунэдайна. Схватив его за волосы и воротник, она притянула его еще ближе к себе. Уткнувшись носом в ключицу девушки, Арагорн улыбнулся и почувствовал, как Гермиона дрожит от его прикосновений. Он полностью отдался чувствам, зная, что они взаимны и что это его последняя возможность проявить их. Едва ли отдавая себе в этом отчет, мужчина принялся стаскивать с Гермионы одежду и ласкать ее, шаря руками по всему ее телу. Он понимал: это плохая идея, и лучше бы ему так не торопиться, но в тот момент он просто не мог остановиться, и к счастью, ведьма тоже начала раздевать его, страстно отвечая на его порыв. Кажется, он тоже не хотела прекращать, и Арагорн, с одной стороны, надеялся, что все же она остановится, потому что у него самого не было сил оттолкнуть ее, с другой — он хотел сполна насладиться ощущениями, пока Гермиона не очнулась и не прервала момент их близости, хотя она и не думала делать этого. Девушка провела пальцами по груди мужчины, стягивая с него рубашку, и Арагорна бросило в дрожь; он был без ума от ее прикосновений, не мог насытиться ими. Казалось, в ту ночь Гермиона и Арагорн пытались восполнить каждое упущенное мгновение, когда они не могли коснуться друг друга… Они не останавливались, пока их тела, сердца и души не слились в единое целое.

***

Гермиона была уже одета, но дыхание у нее все еще перехватывало. На душе было легко, будто она парила в небесах, а сердце билось так, словно она очутилась в раю. — Не стоило нам делать этого, — Арагорн прервал полет ее фантазий. Его голос был печальным. Накинув плащ, он пояснил: — Это только усложнило все… Ох, подумала девушка. Эти слова вернули ее с небес на землю. Что-то кольнуло в сердце. Она никогда не думала, что ей будет так больно услышать это от Арагорна. Он, стараясь не смотреть на ведьму, отвернулся и уставился в землю. Гермиона не могла вынести этого: ей безумно хотелось увидеть хоть какие-то эмоции на его лице, почувствовать на себе его взгляд. Она нежно коснулась пальцем подбородка возлюбленного и приподняла его голову так, что их взгляды вновь встретились. Глаза Арагорна были печальны, и все же Гермиона не могла не заметить, какие чувства вызвало у него ее прикосновение. — Не говори так, — произнесла она требовательным тоном. — Это… обидно. Арагорн приподнял брови от удивления. Обидно? Тогда, может, еще есть шанс, что она останется. — Я не хотел тебя обидеть, — ответил он со всей серьезностью. — Но подумай, что будет дальше? Я остаюсь здесь, ты возвращаешься в свой мир, — он помолчал немного, а потом с горечью добавил, — и я больше никогда тебя не увижу… Гермиона не хотела слышать это. Она понимала, что Арагорн прав, но не хотела думать об этом прямо сейчас. Дома, после возвращения, она все обдумает, а потом забудет и его, и Средиземье. Она смогла забыть это место в прошлый раз, попытается и сейчас. — …если ты не передумаешь, — продолжил странник, глядя на девушку с надеждой. — Не передумаю! — вырвалось у Гермионы. Ответ получился несколько грубым, но она едва сдерживала себя: ведьму слишком уж раздражало то, что все уговаривали ее остаться. Впрочем, она тут же пожалела о своей резкости. Глядя на человека, к которому ее так безудержно влекло, девушка ощущала, как бьется ее сердце; казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Никто никогда не смотрел на нее так же, как Арагорн, одновременно с любовью, болезненной тоской, страхом и гордостью. Гермиона подумала, что стоит объясниться: — Произошло столько ужасных событий, и все из-за меня. Я не смогу жить с чувством вины, осознавая, что все те люди погибали ради меня. — Они не ради тебя погибали, Морвен, — впервые с момента того разговора в палатке он обратился к ней так, и это привело ведьму в замешательство. — Они отдали жизни за мир в Средиземье. Ты вдохновляла нас, не больше, а теперь люди хотят видеть свою вдохновительницу на престоле. Хотя если бы ты осталась здесь, но не стала королевой, они бы поняли тебя. — Решение принято, Арагорн. Не пытайся изменить его. — Что говорит твое сердце? — голос мужчины дрогнул. — ЗАБУДЬ про письмо моего отца! — гневно закричала Гермиона. — Это не твое дело! Не было смысла уговаривать: она бы все равно не поменяла свое решение и ушла, оставив Арагорна в прошлом. Мужчина испустил вздох, полный боли, в его сердце вновь что-то оборвалось. Глядя на него, Гермиона ощутила, как рыдания подступают к горлу. Она постаралась сдержать слезы, но безуспешно. — Что ж, прощай, — Арагорн переждал, пока горечь в душе немного утихнет, и вновь взглянул на девушку перед тем, как окончательно уйти. Однако он задержался, когда увидел, как по ее щекам бегут слезы. Он снова вздохнул, так как знал: все происходящее было болезненно для них обоих. Потянувшись к ее лицу, дунэдайн успокаивающим жестом смахнул с него слезы. Нужные слова не находились. Он медленно зашагал прочь, глядя на девушку, кивнул ей еще раз, а потом развернулся, взял поводья коня и ушел. Гермиона стояла, не смея сдвинуться с места. Она не была не в силах ни сказать, ни сделать что-либо, ощущая, как слезы катятся по щекам. Ведьма знала: она видела Арагорна в последний раз, и больше они никогда не встретятся. Она смотрела вдаль, пока силуэт мужчины не скрылся из виду, а потом упала на землю и разрыдалась. Она пролежала так еще час, пока ее не нашел Гарри.