Побудь моим... бизнес партнером

      Утро пятницы — это день, когда человек совершенно теряется в событиях прошедших трудных будней и неимоверно жаждет забыться в яркости расслабляющих выходных желательно с бокалом чего-то крепкого в руках. Время, когда мозг хочет разрядки, а душа может без лишних объяснений улететь в мир развлечений и отдыха. Люди точно окрыленные летят с ненавистной работы в конце дня, с какой-то томительной возбужденностью каждую минуту поглядывают на часы, а затем в назначенное время срываются с места и испаряются. Но не Реджина. Пятница для неё значила тотальный завал работой под конец тяжелой утомительной недели, а так же проверка документов и отчетов до самой темноты. Именно поэтому сейчас Миллс упорно не хотела вырываться из объятий Морфея и пыталась как можно дольше задержаться в этом легком пуховом мире снов.       Если честно, она любила свою работу, ведь, в конце концов, именно об этой сфере она мечтала с самого детства. Реджина по-настоящему восхищалась этой загадочной и сложной экономической деятельностью еще в университете, когда под уверенной указкой преподавателя она была только в самом начале своей карьеры. Миллс пришла в «Gold&Income» еще совсем юной, неопытной девушкой, но полностью уверенной в себе и своих силах, горящей огнем в глазах, готовой на любые свершения. Именно этот огонь до сих пор вел её через эту жизнь, не позволяя сдаваться или признавать свои слабости. Наверно, единственное, что изменилось в ней за время работы здесь — это появление нотки льда и безразличия в душе, за которыми на самом деле очень тщательно скрывался нетлеющий огонек упорства.       На данный момент же в её глазах лишь изредка плыли мимолетные сны, утягивающие женщину еще глубже в пучину забвения. Реджина не думала о предстоящей еженедельной пытке, об еще одном дне, наполненном любопытными взглядами и безмолвными вопросами в глазах, о снующих под носом сотрудников, пытающихся, точно пчелы, услужить своей королеве. Она вообще не думала ни о чем, ведь стоило ей выбраться из уютных объятий постели, как нью-йоркская пучина поглотит её целиком и полностью.       В следующую секунду комната наполнилась назойливой свербящей трелью громкого (по меркам спящего человека) звонка. Женщину будто пронзила небольшая молния, дав неслабый разряд по всему телу, отчего она буквально подпрыгнула на кровати. Едва не чертыхнувшись вслух (но все же сумев придержать все выражения при себе), она еще пару секунд пыталась осознать происходящее с настоящей тревогой в глазах, чувствуя, как голова слегка закружилась от резкой смены положения. Так называемым раздражителем все-таки оказался её телефон, который все еще продолжал издавать громкие звуки, светить зеленым экраном и слегка подпрыгивать на месте от непонятно зачем включенного виброрежима.       Сонно протянув руку к прикроватной тумбочке, женщина одним легким движением подхватила ненавистный телефон и сквозь пелену сна взглянула на моргающий экран, уже готовясь разорвать звонившего на мелкие кусочки из-за так нагло нарушенного спокойствия.       «Лив» — указывал моргающий дисплей.       Тяжело вздохнув, она все же нажала кнопку ответа и сонным, еще слегка хриплым сдавленным голосом произнесла:       — Надеюсь это что-то важное.       «И тебе привет, Реджина, — произнес мелодичный голос. — Ты так на все звонки отвечаешь?»       — Прости, — замялась женщина. — Просто звонки в… — она мельком взглянула на будильник и возмущенно крикнула в трубку, -… В 5 утра?! Лив, ты меня, конечно, извини, но какого черта ты звонишь так рано?!       «Часовые пояса не щадят никого, — хмыкнула она. — Я сейчас в аэропорту Вероны, Италия, и завтра я уже прилетаю в Нью-Йорк. Думала оповестить тебя. Плюс мы могли бы потом встретиться и поговорить обо всем что произошло, поболтать».       — Почему ты приезжаешь так рано? — поинтересовалась Миллс с каким-то странным удивлением в голосе. — Я думала, что ты собиралась задержаться в Европе еще как минимум на неделю.       «А ты не хочешь, чтобы я приехала? — хохотнул голос, выслушивая в ответ тихие оправдания подруги. — Ну, а вообще… знаешь… Как бы странно это не звучало, я скучаю по Большому Яблоку, — вздохнула Лив. — Венеция, Рим, Вена, Верона — я уже исколесила и посмотрела так много, мне ужасно хочется вернуться домой к огням Нью-Йорка… И еще к одной вечно недовольной, неблагодарной подруге», — с укором выделила она.       — Ну перестань, Лив, — простонала Реджина. — Ты же знаешь, что вырывать меня из кровати так рано — не самая лучшая идея.       «Да ладно тебе, — вздохнула она, — ты ведь обычно встаешь ни свет ни заря, если я не ошибаюсь. Чуть раньше, чуть позже, какая разница?»       — Большая, — буркнула Миллс. — Впрочем, ладно. Уже не важно, — слегка устало вздохнула она, заспанными глазами кидая взгляд на одиноко стоящий у кровати будильник. — Что там насчет встречи? Когда ты прилетаешь?       «Мой самолет вылетает через час, так что с учетом некоторых заминок я приеду в Нью-Йорк где-то часов через 9, значит… Ты знаешь, я совершенно запуталась в этих поясах, так что я просто позвоню тебе, когда приеду, — заключила она, нервно выдыхая. — Встретиться в этот же день, я думаю, вряд ли получится, так что я предлагаю зайти за тобой на следующий день. Это как раз будут выходные. Так что?»       — Отлично, — хрипло пробормотала Миллс, почти засыпая с каждым сказанным словом.       «Я слышу, на большее у тебя сил не хватит, — хмыкнула Лив. — Ладно уж, иди досыпай свои драгоценные полчаса, спящая красавица, договоримся позже. Пока».       — Удачного полета, — пробормотала Реджина, проводя рукой по лицу, после чего в телефоне послышался короткий сигнал завершения вызова.       Небрежно отбросив мобильник куда-то в пышные недра кровати и мысленно уже проклиная все придуманные человечеством средства коммуникации (и особенно назойливые звонки), Реджина откинулась обратно на мягкую подушку, удовлетворенно прикрыла глаза и начала потихоньку вновь проваливаться в светлый мир грез.       Оглушающая трель снова разразила погруженную в тишину комнату, отчего женщина практически взвыла от досады и со всей своей злостью, на которую была только способна, остервенело кинула в трезвонивший будильник одну из своих белоснежных подушек, в одно мгновение снайперски сбивая его с тумбочки. Реджина открыла глаза, поблескивающие ненавистью ко всему этому чертовому миру и решимостью точно так же подпортить другим этот «прекрасный» день. В этот самый момент она думала, что ничто на этом свете не может сделать её мнение о ненавистных пятницах еще хуже. Нервно дернув одеяло в сторону, женщина устало поднялась с кровати и с подавленной гримасой на лице отправилась в ванную комнату.       Офис вместе с каждым находящимся в нем человеком встретил женщину официальной мрачностью и скупой серостью натянутых улыбок. Быстрым шагом проходя мимо бегающих сотрудников, она с холодным сосредоточенным выражением лица старалась изо всех сил игнорировать происходящее. Легкий недосып сказывался на настроении Миллс, которая, казалось, была готова низвергать молнии, только бы её никто не трогал. Желательно от начала и до самого конца дня. От начальницы веяло неприязнью и холодом, наверно, еще за десять метров, поэтому каждый считал счастьем своей жизни избежать сегодня её взгляда, да что уж таить, самого её присутствия.       В следующий раз, если что-то снова начнет издавать эти до боли неприятные звуки, разрывающие её голову пополам, она, скорее всего, со всей силы кинет это нечто об стену. Незамедлительно. С яростью в потемневших глазах.       Сегодня, как ей казалось, Реджина чувствовала в душе какую-то странную нервозность и даже некое смятение, которое аргументировалось лишь одним единственным фактом — отсутствием Локсли. Пусть он, конечно, неимоверно раздражал её своей фирменной улыбкой, выводил из себя вечным нарушением границ личного пространства, но было во всем этом что-то такое… такое привычное. Как бы смешно это не звучало, но после случая с Гарднером она была слегка потеряна и напугана, но именно чувствуя рядом его присутствие, ощущала себя в безопасности. И как назло, именно сейчас, когда Джонатан мог подстерегать её в любом уголке здания, чтобы продолжить разговор, Робин вдруг сорвался на работу из-за некого ЧП с системой безопасности. Нет, конечно, она все понимала, ведь эта компания, наверно, была для него целой жизнью, его детищем, ради которого он пойдет на что угодно, но все же внутри женщины билась крошечная нить напряжения, раз за разом напоминающая ей о вчерашнем дне.       Опасливо шествуя по коридору, Миллс услышала какой-то странный шум позади, будто кто-то отчаянно выкрикивал её имя издалека, медленно приближаясь к ней с каждой секундой. Она инстинктивно повернула голову на звук и почувствовала в ушах отчетливый звон, точно при пожарной тревоге, ощущая в животе вязкое ощущение тяжести и напряжения. Джонатан направлялся прямо к ней, не обращая внимания на оборачивающихся людей вокруг. Реджина точно безмолвно погружалась в воду, чувствуя, как уши заливает вода, а из горла не может донестись ни звука. Тело наполнялось нарастающим гневом и отвращением при одном только воспоминании, как нос прорезал резкий отталкивающий запах перегара, в рот врезался наглый язык и терпкий вкус дешевого алкоголя, а на талии каким-то образом оказалась бесцеремонная рука, грубой хваткой прижимающая к себе. К горлу подкатило чувство тошноты только при быстром взгляде на этого олуха. А ведь если бы Робин не подоспел вовремя…       Хотя еще неизвестно, кому бы досталось больше…       Джонатан практически бежал за женщиной, молящими глазами, на одном из которых красовался неслабый синяк, прожигая её насквозь и вселяя в неё еще большее отвращение, что было раньше. Реджина фыркнула, развернулась в другую сторону и, ускоряя шаг, невозмутимо пошла к своему кабинету.       — Пожалуйста, Реджина, подожди… Стой… — отчаянно крикнул он, пытаясь привлечь внимание как можно меньшего количества сотрудников.       Женщина лишь громче фыркнула, закатывая глаза, и продолжила твердой уверенной походкой идти вперед. Мужчина, спустя пару мгновений нагнав беглянку, еле заметно дотронулся до ее руки, точно касался чего-то по-настоящему хрупкого, что может тотчас раствориться или пером улететь в небо, оставляя его и всю реальность позади. Миллс вздрогнула, явно не ожидая такого поступка после всего, что произошло, и, мгновенно отпрянув, точно от огня, прожгла Гарднера взглядом.       — Не смей прикасаться ко мне! — угрожающе прошипела она, уставившись на его до невозможности раскаявшееся лицо.       — Прости меня, — шептал он. — Мне действительно жаль…       — Скажешь это моему адвокату, — фыркнула женщина. — Может тебя все же отправят в какую-нибудь лечебницу. Тебе там самое место, — сверкнула глазами Миллс и, развернувшись, сделала еще пару шагов в нужную сторону.       — Прошу тебя, прекрати это, — умолял он. — Давай спокойно поговорим.       — Вчера ты что-то не сильно стремился «поговорить», несмотря на все мои просьбы, — сузила глаза Реджина, угрожающе поглядывая на мужчину, безмолвно давая понять, что еще одно движение рукой, и он больше не жилец.       — Вчера я был не в себе…       — Как будто сейчас что-то изменилось, — хмыкнула женщина, в очередной раз закатывая глаза.       — Конечно! — невозмутимо воскликнул он. — Прости меня… Прости… Я провел в вытрезвителе целую ночь и, поверь, у меня было достаточно времени хорошенько все обдумать. Я понял, каким был идиотом и что натворил, но, понимаешь…       — Единственное, что я сейчас понимаю, так это то, что тебе пора уносить свои ноги подальше, пока я снова не позвала Стива, — выставила она указательный палец, инстинктивно сделала шаг вперед, оказываясь лицом к лицу к тихо бормочущему Джонатану.       — Я никогда не хотел навредить тебе, но когда я увидел тогда вас с этим… этим… я… я просто потерял контроль, — выдохнул наконец он. — Разве ты не видишь? Он же не подходит тебе! Вы же совершенно разные!       — А ты-то мне подходишь, — состроила гримасу Реджина. — А может, я люблю его? Может, ты мне больше не нужен? Ты об этом подумал, прежде чем вваливаться в мой кабинет?       — Я…       — Уходи, — вздохнула она, прикрывая глаза. — Пожалуйста, просто уйди. Сейчас я просто не могу тебя видеть.       — Хорошо, потупил он взгляд. — Но я вернусь. Потом. И мы поговорим.       Еще раз кинув на неё печальный, полный раскаяния и сожаления взгляд, он медленно удалился оставляя её наедине со своими мыслями.       Если честно, женщине было даже жалко его, ведь алкоголь заставляет творить действительно невообразимые вещи даже самого хорошего человека. Благодаря ему, внутри появляется незримый нарастающий демон, из-за которого наружу выплывают все тайные страхи, желания, злоба. Тело наполняется какой-то силой, но в обмен это утаскивает человека на самую бездну, и он утопает в своих же собственных порывах. И Джонатан, в целом можно сказать из-за нее самой, слегка оступившись, попал в этот водоворот. Разум погас, остались только инстинкты и страсть, ведущая его через все препятствия. Он был хорошим человеком, пусть и слабым. Человеком, которого ослепила ревность.       В каком-то роде её прельщала такая реакция мужчины на её отношения с Робином, ведь именно ради этого и был задуман весь этот фарс. Все шло слегка не по плану, но двое мужчин практически дерущиеся за её внимание (и пусть один из них просто должен был играть свою роль) вызывали в ней какое-то теплое удовлетворенное чувство, растекающееся по всем телу. Ревность Джонатана переходила все границы, но разве не этого она добивалась: заставить его дрожать от осознания, что именно он потерял, свести с ума. А Робин… может он и не был таким уж плохим актером, как она говорила… Главное — план работал как нельзя лучше, оставалось только выполнить вторую часть сделки.       Женщина тихо покачала головой, прикрывая глаза, и уже с меньшим энтузиазмом все же направилась в свой офис.       Почти все утро она непрерывно думала о сделке. А именно о той её части, которую должна была выполнить она сама. Этот долг непрерывно, точно призрак, следовал за ней дома, на улице, в машине, на работе. Это уже начало слегка сводить её с ума, ведь нелегко придумать предложение для дьявола во плоти. Голд несомненно был хитер, скрупулезен и безмерно аккуратен в любых делах. Выгода была для него во всем. Его глаза загорались темным пламенем, а лицо расплывалось в легкой зыбкой улыбке, с самого первого взгляда заставляющей мурашки пробегать по коже. Холодный, рациональный, безжалостный, он мог нагнать страх на любого, заставить подчиняться ему, почти разрываться на части от одного его присутствия. Но только не Реджину. С самого начала он, казалось, увидел в ничего не смыслящей девушке большой потенциал к работе, прочитал по её глазам каждую мысль, каждую догадку, каждое желание, практически заглянул в душу. Может, он увидел в ней отражение самого себя? Ей никогда не было трудно работать с ним. Они, казалось, полностью понимали друг друга и осознавали пределы возможного. Учитель и его ученица. Монстр, который создал монстра.       Реджина знала, что как бы то ни было, она сможет убедить его пойти ей навстречу. Ведь ему ли не знать, какого это — быть преследуемым сделкой, незавершенной до конца.       Оставив все ненужное в кабинете и наспех взяв пару бумаг, которые нужно было сегодня же отдать в финансовый отдел и сделать пару копий, женщина закрыла офис на ключ и поспешила на встречу с Голдом. Миловидная брюнетка с робкой улыбкой тотчас оповестила Миллс о том, что президент уже её ждет, и снова бесшумно опустилась на свое место, целиком зарываясь в бумаги. Реджина невольно задержала взгляд на этой чересчур тихой для секретарши Голда особе, но после едва заметно тряхнула головой и, нацепив на себя невозмутимое выражение лица, направилась в кабинет начальника.       Мистер Голд гордо сидел в самом центре кабинета за своим резным дубовым столом, который мог выдержать, казалось, что угодно. Строгий официальный интерьер исключительно в темных тонах, плотно задвинутые жалюзи на стеклянных «стенах», богатый темно-синий диван у самого окна, небольшой одиноко стоящий цветок на угольно черном столике — все это слегка отталкивало своей чернотой, нелюдимостью, безупречностью, но Реджине, казалось, было абсолютно все равно на замашки начальника. Будь у неё время, может, она бы тоже обставила кабинет в таких тонах.       Миллс уверенно прошагала в центр кабинета и остановилась прямо перед президентом, с холодной невозмутимостью ожидая пока он поднимет на неё глаза.       — Мисс Миллс, чему обязан? — поинтересовался он, предпочитая даже не смотреть на женщину, и продолжил просматривать бумаги.       — Мистер Голд, вижу, Вы в хорошем настроении, — хмыкнула Реджина, приподнимая бровь, и продолжила сверлить взглядом безучастного начальника.       — По делу, пожалуйста, — слегка раздраженно перебил он.       — Как всегда, — тихо фыркнула Миллс, выдыхая, а затем продолжила. — В общем. Я хотела бы знать… почему… почему Вы отказались от сделки с мистером Локсли? — наконец, вкрадчиво поинтересовалась Реджина.       — Локсли? — смутился Голд, резко поднимая на женщину темные глаза. На его лице застыло озадаченное, слегка заинтересованное выражение, благодаря которому Миллс смогла понять, что она на правильном пути. — Не думал, что Вас, мисс Миллс, будут заботить такие вещи, — хмыкнул он. — Это просто пустяк.       — Вы считаете пустяком сделку на такую сумму?       — Это соглашение не было выгодным для нашей компании, — на автомате ответил Голд, даже чересчур спокойным взглядом смотря на женщину.       Он всегда был таким. Таким уравновешенным невозмутимым, человеком, которого почти невозможно вывести из себя. Неестественное спокойствие и холодный расчет выдавали в нем не только стойкого лидера, но и до невозможности страшную персону, чья сдержанность, дополненная дьявольскими темными глазами с ноткой безумия и мертвым напряжением вокруг, просто сводили людей с ума. К счастью, не всех.       — С каких пор Вы не можете обратить правила против второй стороны, — возмутилась Миллс, внутри уже искренне проклиная его хладнокровие ко всему живому и нет.       — Знаете что, — вновь обратил он свой критический взгляд на Реджину, — Вы хотите ответы? Отлично. Мистер Локсли отказался принять мои условия сделки. Довольны? А теперь идите, мне нужно работать.       — Что значит отказался? — вспыхнула Миллс, наблюдая, как Голд тяжело устало вздохнул и провел рукой по лицу. — Обе компании прорабатывали их не один день! Мне ли не знать, — пробурчала она напоследок.       — Я решил слегка их… подправить… — хмыкнул президент, хитро сощуривая глаза, прямо как тогда, в их самую первую встречу, когда Голд навсегда оставил толстый осадок на душе юной Реджины.       — Но… как… — потерялась Миллс, пытаясь уложить в голове факт, что начальник просто напросто в одночасье уничтожил работу целой компании, даже не оповестив никого о своем решении. Не будь он её боссом, женщина бы уже высказала ему много чего интересного о том, что она думает по этому поводу.       — Это уже не так важно — бросил он, вновь обделяя брюнетку своим драгоценным вниманием.       — Нет, важно, — фыркнула Реджина, инстинктивно делая пару шагов вперед. — Что именно Вы изменили?       — Реджина… — выдохнул он, оглядывая женщину предупреждающим взглядом, которым он как бы просил прекратить этот бессмысленный глупый допрос.       — Голд… — уверенно продолжила Миллс.       — Президент еще несколько мгновений неотрывно вглядывался в брюнетку, а затем тяжело выдохнул и, тряхнув головой, сдался:       — В обмен на финансовые инвестиции в его компанию он должен был предоставить мне часть общего пакета акций.       — Но… ведь это было в договоре, — сощурилась Миллс, озадаченно смотря на Голда.       — Довольно… крупную часть пакета… — произнес он, как бы довольно смакуя каждое слово.       — Но зачем было что-то менять? — не могла успокоиться Миллс, тяжело дыша от яростного расспроса начальника. Сердце по необъяснимым причинам стало биться чаще, а условности отошли на второй план. — Договор был финансово выгоден обеим сторонам.       На секунду Голд задумался, будто просто не зная, что действительно стоит сказать, как отразить очередной удар так, чтобы закончить эту схватку раз и навсегда. Успокоив нервы, мужчина еще мгновение медлил с ответом, почти что наслаждаясь смятением Миллс, гадая, что же все-таки заставило её так яростно воевать за эту сделку, а затем медленно, тягуче произнес, расплываясь в своей любимой гадкой улыбке:       — Как будто Вы меня не знаете…       — Так верните прежние условия! В чем проблема? — загорелась Миллс. Формальности, казалось, были заброшены в самый дальний угол и погребены под слоем возмущения и злобы.       — С чего бы? — фыркнул Голд, смотря на Миллс, точно на безумную, которая решилась перечить самому властителю мира. — Почему Вы вообще так печетесь об этом… этом… Локсли, — почти брезгливо выдохнул президент, говоря о мужчине как о чем-то абсурдном, презренном и не стоящим совершенно ничего. Брюнетка непроизвольно сжала кулаки.       — Я просто… — Миллс слегка успокоилась и через мгновение невозмутимо произнесла: — Я просто не понимаю, зачем нам прерывать такое выгодное сотрудничество.       — Какая разница. Он же просто зазнавшийся мальчишка, решивший сделать бизнес, — усмехнулся Голд. Реджина мгновенно отвела глаза, чувствуя внутри какое-то странное смешанное чувство. Конечно, с одной стороны она была солидарна с начальником, который наверняка повидал много взлетов и падений своих подопечных, смотря на все это трезвым взглядом опытного человека, но в то же время Локсли по какой-то причине внушал ей некое доверие. Брюнетка верила в его успех. Она знала, что пусть он порой и был совершенно невыносим, упорнее и добрее человека она еще не встречала. Слова Голда в каком-то роде даже задели её, но сейчас главными были не сантименты, а сделка, которой она должна была добиться любой ценой. А она добьется. Даже если это будет последним, что она сделает.       — Но. он… Я что зря все это время занималась этой бесполезной макулатурой? — не потерялась она, с вызовом и неким укором вглядываясь в мужчину.       — Что Вы хотите от меня, мисс Миллс? — выдохнул он, совершенно теряя контроль от допросов брюнетки, и вновь устало потер глаза.       — Я хочу, чтобы эта сделка состоялась, — гордо заявила Миллс, выступая вперед.       — Что Вам с этого?       — Это… неважно… — смутилась Миллс, потупив взгляд. — Просто… Вы должны сделать это. Ради компании, — добавила она, вглядываясь в его задумчивые темные глаза.       — Я не собираюсь унижаться перед Локсли, — сквозь зубы тихо произнес мужчина, прожигая Миллс глазами. — Или менять условия. Это мое окончательное решение. Все. Можете идти работать, — кинул он, вальяжно махая рукой в сторону двери, и вновь обратился к каким-то наиболее важным делам.       — Но…       Вместо ответа Реджина увидела лишь жилистую руку с выставленным вперед указательным пальцем, тактично указывающим на прикрытую стеклянную дверь. Одарив невозмутимого начальника убийственным взглядом, брюнетка оскалилась, фыркнула и, резко разворачиваясь на тонких каблуках, гордо прошла к выходу из кабинета.       Уже распахивая дверь, она яростно обернулась и прошипела:       — Я все равно найду способ заключить эту сделку!       За этим проследовал лишь легкий смешок мужчины, который даже не соизволил поднять на её своих глаз. Миллс практически прорычала что-то себе под нос и мгновенно вылетела из этой стеклянной мертвой темницы, устремляясь обратно в свой офис.       Она не знала, что именно заставило её так сильно разозлиться, практически потерять контроль перед одним из самых влиятельных мужчин в её жизни. По венам разливался жидкий огонь, дыхание участилось, глаза пускали стрелы в каждого, кто смел попасться ей на пути. Локсли делал с ней какие-то невообразимые вещи. Сначала она соврала сестре, потом нагрубила начальнику, а что потом? Она ограбит банк или подожжет что-то? Почему-то хотелось заступиться за него. За человека, которой даже не заслуживал её расположения, но не только попытался завоевать его, но и заставил медленно терять осколки холода в душе. Хотя, может все это просто глупые афоризмы?       Так бывает только в сказках.       Вернувшись домой, брюнетка первым делом обратила внимание на свою сестру, неустанно крутившуюся перед огромным зеркалом и напевающую себе под нос какую-то надоедливую популярную мелодию. Женщина тряхнула пышными кудрями, поправляя прическу руками, слегка подправила идеальный слой красноватой помады на губах и широко улыбнулась своему отражению, удовлетворенно цокнув языком. Реджина замерла на месте и усмехнулась открывшемуся виду. Сестра никогда не менялась, во всей этой легкости и беспечности была сама её суть.       — Куда собралась? — ухмыляясь, поинтересовалась Миллс, от чего Зелина почти подпрыгнула на месте. Получив убийственный взгляд, брюнетка лишь шире улыбнулась и приподняла бровь.       — Я иду на свидание, — пропела зеленоглазая, кокетливо прикусывая губу.       — Когда ты успела? Ты в Нью-Йорке всего пару дней, — сощурилась Реджина.       — А ты уже завидуешь? — рассмеялась Зелина. — Что, упустила своего мистера Совершенство?       — Я… неважно… — смутилась она, а затем предпочла снова вернуться к насущной теме. — Так что там…       — Как я и говорила, тот самый Грэг Хэйдис просто не смог устоять передо мной, так что… — Миллс довольно быстро переключилась, целиком и полностью погружаясь в яркие воспоминания сегодняшнего дня. — Так что после кастинга он пригласил меня поужинать, — хихикнула она и, сразу же прерывая череду не слишком тактичных вопросов сестры, добавила: — И нет, я не бегала за ним по городу. А то, что было в прошлый раз, мы просто забудем как страшный сон…       — Как скажешь, — улыбнулась Реджина, не переставая удивляться оптимизму Зелины. — Так во сколько он придет?       — Через пару минут… В этот же момент пентхаус разразил очередной не слишком приятный звонок в дверь, оповестивший сестер о приходе гостя. Миллс-старшая подпрыгнула на месте от радости и кинулась к двери для встречи уже своего парня с обложки. На пороге появился довольно высокий мужчина с приятными чертами лица и теплой улыбкой, из-за которой Зелина буквально просияла и расплылась в ней в ответ.       «Не так уж он и ужасен для Бога Подземного мира» — пронеслось в голове брюнетки.       Зеленоглазая оторвалась от своего кавалера, быстро подбежала к Реджине, не убирая улыбки с лица, и прошептала:       — Ну, мы пойдем.       — Удачного вечера, — улыбнулась брюнетка и кинула быстрый многозначительный взгляд на гостя, чем заставила сестру тихо рассмеяться. — Или ночи.       — Спасибо, — счастливо ответила она, а потом тихо шепнула: — Не переживай, твой загадочный Прекрасный принц тоже приедет за тобой на белом коне.       — Вот еще, — фыркнула она, а потом, ухмыляясь, добавила: — Скорее на черном Мерсе.       — Так тоже хорошо… — прошептала она и, взяв под руку сияющего мужчину, скрылась за дверью под номером 108.       Оставшись дома совершенно одна, Реджина чуть улыбнулась и выдохнула, проводя рукой по волосам. Впереди был целый вечер, который она могла целиком и полностью посвятить одной лишь себе. Никаких внезапных гостей, звонков, расспросов сестры, только тишина и спокойствие, наедине с которыми она не была с тех самых пор, как в доме поселилась одна чрезвычайно неутомимая рыжеволосая особа. Ей нравились такие вечера. Когда безумно усталая и опустошенная, она возвращалась в объятия своих апартаментов и впервые за весь этот напряженный утомительный день могла расслабиться в тишине наступающей ночи.       Наверно, впервые за долгое время работы женщина была настолько зла на преследующие её обстоятельства, что сделала почти всю насущную работу еще днем. Это стало для Миллс некой отдушиной, что дала свободу её мыслям и чувствам, ненависти и тоске. Для человека как она, каждую свою эмоцию хранящего глубоко в душе, только могло стать своеобразным способом сбросить с плеч тот груз, что с каждым испытанием на прочность еще сильнее склоняет к земле. Такой скорости, ярости, стремительности она, признаться, от самой себя даже не ожидала, поэтому, оказавшись дома, Реджина наконец-то поняла, что дождалась одного из таких безмятежных тихих вечеров.       Брюнетка сразу вспомнила про свой чудесный тайник, так сказать на все случаи жизни, и с легкой загадочной улыбкой достала из него бутылку неплохого французского вина, привезенного Лив из её недавней поездки в страну романтики и высокой моды. Не спеша откупорив подарок подруги, она налила содержимое в небольшой бокал и расположилась на мягком кремовом диване в гостиной. Женщина сделала крошечный глоток и, удовлетворенно прочувствовав, как сладковатый напиток обжигает горло и послевкусием отдается на кончике языка, слегка напряженно засмотрелась пустоту перед собой. Совершенно не хотелось смотреть очередную сопливую мелодраму или углубляться в какой-нибудь невероятно скучный роман, ведь сейчас вся её жизнь, казалось, напоминала одну из таких историй. Не хотелось даже думать о произошедшем или морально убиваться из-за воспоминаний пары последних дней. Не хотелось думать ни о чем. Совершенно. Голова и мысли были свободны, а тело, точно в одеяло, укутывалось в греющее ощущение тепла внутри. Мир в этот момент будто просто перестал существовать. Точно завороженная брюнетка смотрела в одну точку, время от времени прижимая холодное стекло к алым губам, пока еще один телефонный звонок не вырвал её из этого пленительного транса.       Чуть не выплеснув содержимое бокала на светлые подушки дивана, женщина рыкнула и в очередной раз потянулась к телефону, удивляясь, как все еще не спалила все вокруг огнем, играющим в глазах.       «Р. Л.» — гласила надпись на дисплее в этот раз, и Реджина с нескрытым удивлением и заинтересованностью взяла трубку, уже готовясь услышать такой знакомый лукавый голос.       — Я так понимаю, мне не скрыться от тебя даже сегодня, — ухмыльнулась она, зная, что он различит нотки улыбки в её голосе.       «Видимо так, — загадочно произнес ровный спокойный голос в ответ. — Я просто… Ты сказала, что я не могу просто так заявляться к тебе домой, так что… я решил воспользоваться самым простым вариантом».       — Да, так намного лучше, — улыбнулась брюнетка. — И безопаснее для твоей жизни, — фыркнула она.       «Если ты так пытаешься меня запугать, то у тебя скверно выходит, — рассмеялся мужчина, а после минутной паузы тихо добавил: — Я просто звоню узнать, как ты?»       — Все в порядке, — прошептала она с легкой улыбкой на лице. — Если ты о Джонатане, то с ним я справилась сама.       Где-то в глубине души ей была приятна его забота. Она никогда не имела возможность понять какого это — ощущать, что кому-то действительно важно знать о твоих чувствах и мыслях. (Кроме, конечно, вездесущей рыжеволосой сестрицы). Ей никогда не звонили просто так. Просто чтобы поговорить или поинтересоваться как прошел день. Может, именно в этом и есть прелесть дружбы? Дружбы ли?       «Отлично. Или в следующий раз синяком он не отделается», — гордо произнес Робин. Женщина фыркнула и, улыбаясь, закатила глаза, уже даже не удивляясь самодовольству этого человека.       — Следующего раза, надеюсь, не будет, — выделила она с ноткой укора в голосе.       «Посмотрим… — протянул Локсли. — Так… как прошел день? Не сильно скучала по мне?» — лукаво подметил он.       — Слишком большая честь, не думаешь? — хмыкнула брюнетка. — А в целом, если учесть мой сегодняшний вечер, неплохо, — выдохнула Миллс, а затем, уловив смысл своих слов, спохватилась и нервно добавила, задавая другую тему разговора: — Я сегодня говорила с Голдом… насчет сделки…       «И как все прошло?»       — Не слишком хорошо, — скривилась Реджина. — Он резко решил сменить условия сделки, и теперь я понимаю, почему вы с ним не сошлись во мнениях. Ну, если подумать, в этом весь он.       «Цена и правда была слишком высокой».       — Знаю, и я правда пыталась что-то изменить, но он, пока что, непреклонен. Впрочем, я не удивлена, я ожидала от него чего-то похожего. Но не все еще потеряно, я найду пару козырей, и тогда ему просто придется согласиться со мной.       «Спасибо, — произнес он, улыбаясь. — За то, что помогаешь с этим».       — Мы помогаем друг другу… — еле слышно ответила брюнетка.       «Да, точно. Я верю, что у тебя все получится. По-другому никак»       Почему-то именно его голос ей хотелось сейчас услышать. Возможно, кинуть в его адрес пару острых фраз, улыбнуться его, по сути, бессмысленным и неуместным шуткам, но это помогало. Помогало успокоиться, расслабиться, непроизвольно улыбнуться и отдаться каким-то светлым мыслям. Разве не этого хочет каждый после тяжелого, полного стресса и напряжения дня.       Внезапно на заднем фоне послышались радостные крики, напоминающие детский смех, которые слегка смутили и озадачили женщину по эту сторону телефонной линии.       — Кто это? — поинтересовалась Миллс, лукаво щуря глаза. — Ты что подрабатываешь няней?       «Нет, — нервно усмехнулся он. — Это… другое… Я потом тебе расскажу, хорошо?»       — Ага, — улыбнулась она и, закусывая губу, попыталась воздержаться от комментариев. Затем вновь последовал веселый ребяческий смех и бормотание. — Я слышу, ты немного занят, так что не буду мешать. Хорошего вечера… нянечка… — испустила смешок женщина.       «Это не… Эх, думай что хочешь, — сдался он, усмехаясь. — Доброй ночи…»       — Доброй…       Женщина нажала на кнопку завершения вызова и аккуратно положила мобильник на столик рядом с любимым модным журналом сестры. В очередной раз пригубив вино, Реджина улыбнулась, прикрыв глаза, и позволила себе еще хотя бы на несколько минут отдаться одолевающим теплым мыслям.