Побудь моим... бизнес партнером

      Чашечка горячего ароматного кофе. Вот чего ей сейчас хотелось больше всего на свете. Почувствовать, как обжигающая чуть горьковатая жидкость касается губ, обволакивает рот и горло, даря неповторимое ощущение тепла, спокойствия и уверенности в будущем дне. Это было просто жизненно необходимо сейчас, когда женщина была готова упасть в объятия сна прямо в лифте своего дома. Аккуратно прислонившись к стенке кабины, она позволила себе на пару мгновений прикрыть глаза и вновь прокрутить в голове события сегодняшней бессонной ночи. Она даже не была уверена, что надела правильную пару туфель и абсолютно не помнила, нанесла ли с утра помаду. Брюнетка чувствовала, что если сейчас же не сделает хотя бы один глоток бодрящего напитка в ближайшие 15 минут, то просто напросто превратится в небольшую лужицу, так и не дойдя до машины Локсли, что уже почти полчаса ожидала её у входа.       Она ненавидела опаздывать. Женщина считала, что это безумно вредит имиджу и репутации, делая человека безответственным в глазах всего общества. Для неё это было сродни апокалипсису, пускай даже она назначала встречу своему хорошему другу. Время на сегодняшний день было и всегда будет безумно дорого, ведь в таком городе, как Большое яблоко каждая минута может стоить тебе всего. Именно поэтому, сонная и безумно нервная, брюнетка сейчас медленно плыла по этажам, ожидая увидеть внизу Локсли, на встречу с которым она бессовестно опаздывала уже несчетное количество времени.       Несмотря на вялость и ненависть к самой себе, в данный момент она ощущала еще кое-что. Страх. Она абсолютно не знала, как теперь смотреть на него, после всего, что произошло. Сначала этот совершенно бесстыдный сон, где, как ни странно, все чего она по-настоящему желала ощутить его дыхание у себя на губах. На данный момент она чувствовала себя настоящей предательницей по отношению к самой себе, ведь одна только мысль о чем-то подобном, и все, что она так тщательно выстраивала так много лет, планировала, распределяла, высчитывала, могло полететь прахом. У неё не было времени на такие глупые выходки. Затем этот странный разговор в парке, из-за которого она впервые в жизни почувствовала себя такой жалкой и бесполезной. Еще никогда внутри у неё не было столько желчи, что она ощутила после одной единственной фразы. Конечно, это вполне мог быть обычный дружеский разговор, но почему тогда он вызвал в ней столько эмоций, из-за которых захотелось стать невидимой и прозрачной.       Почему-то рядом с ним женщина чувствовала такое неземное спокойствие и защищенность, какие еще не испытывала в своей жизни. Было так легко, будто все её тело разом расслаблялось, позволяя сердцу учащать ритм только при виде его пронзительного взгляда. В то же время ей еще никогда так сильно не хотелось сбежать от него, чтобы больше никогда не чувствовать, не улыбаться, не открывать душу. Это было безумно сложно. Жить. Будто в старую оболочку вдруг вдохнули кислород, заставляя прежнюю пустоту внутри задыхаться и рваться на части от такого потока красок и эмоций. Её пугало то двуличие, что она чувствовала, каждый раз, когда его не было рядом, когда жизнь снова становилась посредственной и пресной. Она ощущала себя голой, снимая перед его словами все маски, обнажая свою душу, когда он открывал ей свою.       Брюнетке не нравился такой расклад сил. Ей не нравился его талант отыскивать в глазах людей их слабости. Именно поэтому она взяла с себя слово впредь никогда не позволять ему играть со своими чувствами. Слишком уж глубоко забрался этот червь и если он и дальше планирует там остаться, она никогда не позволит ему продвинуться еще дальше.       Коротким звонком лифт возвестил о прибытии на первый этаж, чему Миллс была просто несказанно рада. Практически выбежав из кабины, брюнетка прошествовала по вестибюлю, нервно поглядывая на часы. Что если он уже уехал, так и не дождавшись её? Что если мириться с женскими выходками было совсем не в его стиле, и сейчас Лоскли спокойно едет к себе на работу? Предпочитая не думать о таких вариантах развития событий, Реджина слегка толкнула дверь и, сощурившись, все еще слегка сонным взором вгляделась в толпу прохожих.       Как всегда идеально отполированный черный Мерседес составлял большой контраст с замызганными машинками, скромно стоящими на обочине дроги. Но больше всех внимание привлекал высокий солидный мужчина, что был одет в безупречно выглаженный костюм элегантного темно-синего цвета и сейчас как ни в чем не бывало приветливо улыбался вышедшей из здания брюнетке. Как только её черноволосая голова показалась из-за стеклянной двери высотки, улыбка на его лице стала еще шире.       Она не знала, как ему удавалось всегда сохранять такой до жути радостный настрой. Кажется, за это он просто продал душу дьяволу.       Рядом с ним, грозно нахмурившись возвышался его водитель Джон, что на самом деле больше смахивал на профессионального телохранителя. Официальный черный костюм почти сливался с цветом самой машины, делая его одновременно незаметным и устрашающим в глазах каждого, кто только посмеет посмотреть в их сторону. Но ей было все равно. Взгляд шоколадных глаз был устремлен только на одного человека, что сейчас по-доброму сверкал синими глазами. Приглядевшись внимательнее, она увидела в его руках два больших простеньких стакана из «Чаттери» и в следующее мгновение почти издала стон облегчения, вскидывая голову вверх и блаженно прикрывая глаза. Мужчина усмехнулся.       Реджина буквально подбежала к Робину, красными от недосыпа глазами внимательно смотря на него. На её измотанном лице читалась просто жизненная необходимость в сокровище, что он сжимал в своих крепких руках.       — Умоляю, скажи, что это…       — Твое.       Он с улыбкой протянул ей стакан, что она за секунду буквально вырвала из его рук и жадно прижала ко рту. Пара больших глотков, что обожгли горло, распределяя необходимое тепло по всему телу, и жизнь стала возвращаться в её тело. Кровь прилила к щекам, и, умиротворенно выдохнув, женщина медленно открыла светящиеся глаза.       — Ты — мое спасение, — довольно ухмыляясь, пробормотала она, согревая руки о горячий стаканчик.       В этот момент все её планы сохранять лицо разбились вдребезги.       — Всегда к вашим услугам, — расплылся в улыбке мужчина, наблюдая за изменениями на её порозовевшем лице.       Однако даже целительному напитку не удалось спасти её лицо от следов сонливости и легкой дезориентации. Брюнетка пару раз моргнула заспанными глазами в попытке прогнать остаток сна и прижала ладонь ко рту, делая небольшой зевок.       И почему Робину это казалось безумно милым и домашним?       — Стоп… — сощурилась она и замерла, недоверчиво поглядывая на Робина. — Откуда ты знал о моих вкусах на кофе? Я же вроде не…       — Тебе напомнить, кто я? — усмехнулся Локсли и вскинул бровь вверх. — Тебя это удивляет после того, как я вычислил, где ты живешь? Серьезно? — сощурившись, улыбнулся он.       — Да, действительно. И что со мной не так, — фыркнула она, делая еще один скромный глоток из стакана.       — Шучу, я пробил тебя по базе ФБР, — отмахнулся он. — Но обслуживание в их штабе не самое лучшее, — недовольно пробормотал мужчина, качая головой и как бы невзначай указывая рукой на кофейню на углу, и улыбнулся.       — Переживешь, — бросила она. — И да… Прости, что опоздала… — она провела рукой по лицу, будто стараясь стереть с него все улики своего ночного преступления. — Я, кажется, почти не спала ночью…       — Снова работа? Ночные посиделки с сестрой или, может… парень? — чуть ухмыляясь, точно ему не было никакого дела, аккуратно спросил он, но все же нервно запнулся на своих последних словах.       Слегка нахмурившись от ожидания ответа, мужчина сам не заметил, как почти затаил дыхание.       — Нет…       Усмехнулся и прикрыл глаза.       — Даже и близко не угадал… — усмехнулась женщина. — У меня просто было что-то вроде… бессонницы. Знаешь, пялиться в потолок всю ночь напролет — не самое веселое занятие.       — Сочувствую. Надеюсь, ты сможешь выспаться хотя бы в машине, — ухмыльнулся Робин и открыл черную отполированную дверь авто, вежливым жестом приглашая брюнетку сесть в салон.       — Если я не усну раньше прямо на этой улице, — вздохнула она, кривясь от желания вновь вернуться в теплую постель. — И ты сам понесешь меня до моего офиса.       — О, мне не сложно, если ты об этом, — очаровательно улыбнулся Локсли.       Театрально закатив глаза, брюнетка слегка улыбнулась уголками губ. Всего пара метров разделяли её от мира мягких сидений и уюта. Сделав один твердый шаг по направлению к салону, она увидела шустрого велосипедиста, что в считанные секунды резвой стрелой вылетел из-за угла и рванул в её сторону. Сонное сознание, не способное здраво мыслить в экстренной ситуации посчитало нужным оставить женщину на произвол судьбы и комочком сжаться где-то глубоко внутри. Сердце совершило удар. Второй. Женщина слегка пошатнулась от непонимания происходящего и тут же грубо была буквально отброшена в сторону Локсли нахальным мужчиной на серебристом велосипеде. Все произошло слишком быстро, она даже не успела это толком осознать или крикнуть что-то оскорбительное в след, как почувствовала, как что-то липкое и невероятно горячее разливается у неё на груди. Рука слегка ныла, но сейчас ей совершенно не было до этого никакого дела. Крепко сжимая тонкими пальцами чуть приоткрытый стакан с кофе, она медленно перевела взгляд вниз и зарычала от дикого возмущения.       — Реджина! Все в порядке? — Даже взволнованный голос мужчины не мог вывести её из этого состояния полного оцепенения и всепоглощающей ярости.       — Двухколесный придурок… Черт… Чтоб его… — сокрушалась она, периодически с сожалением поглядывая на огромное коричневое пятно на белоснежной офисной рубашке.       Её любимой рубашке.       — Черт! — простонала брюнетка, безрезультатно пытаясь оттереть едкое пятно рукой. — Я теперь точно опоздаю! Ненавижу!       Она тихо топнула ногой и, яростно сверкнув глазами в сторону Локсли, одним только своим взглядом дала почувствовать весь дикий каскад эмоций, что в считанные мгновения промелькнул в её голове.       — Мне нужно… — чуть успокоившись, промямлила она, раздраженно переводя взгляд со своей безнадежно испорченной рубашки на мужчину, — … сменить рубашку…       — Да, конечно… — понимающе пробормотал мужчина с легким волнением на лице. Ни тени раздражения. Девушка резко развернулась и твердым шагом направилась обратно в здание с одной единственной надеждой, что машина все-таки еще будет ждать ее у дома, когда это фиаско будет устранено.       — Но…       — Да? — женщина мгновенно развернулась, пытаясь хоть как-то прикрыть плащом проблему в виде расползающегося коричневого пятна от прохожих. Хотя, какое им всем дело, это лишь пустая трата нервов.       — Может, ты позволишь мне… пойти с тобой? — ляпнул он, сам удивляясь своей глупости. И зачем он только…       — Что прости?       — Ну, можно мне пойти с тобой… в твою… квартиру, — точно робот выговаривая каждое слово, он, сам того не осознавая, нес полнейшую чушь с широко раскрытыми глазами, а после выдавил из себя неловкую улыбочку.       — А… — Реджина было открыла рот, но слова никак не укладывались в ее голове в полные предложения. Она лишь опустошенно выдохнула и сощурила глаза. И на кой-черт ему сдалось подняться? Это что, какая-то шутка?       — Зачем? — наконец выдавила она и вскинула аккуратную бровь вверх.       — Просто… — выдохнул он. — Просто… я и так достаточно времени ждал тебя здесь, — хмыкнул мужчина, удивляясь, что все еще может выдавать цельные предложения, а не только отдельные слова. — Не хочу проторчать в машине еще час. А я-то знаю, как долго женщины готовятся к выходу.       — Это стереотип, — фыркнула брюнетка, закатывая глаза. — Но раз уж ты у нас такой нетерпеливый, — ухмыляясь, сощурилась она, — так и быть, посидишь на диване в гостиной. Не знаю, правда, чем там интереснее чем здесь, особенно когда под боком и голубиные бои и целый зомби апокалипсис.       Она повела рукой в сторону и, ехидно улыбаясь, указала на толпу людей, идущих прямо позади нее.       — Занимательно конечно, но смотреть, как ты будешь вести борьбу с собственным гардеробом должно быть не менее интересным, — самодовольно хмыкнул он, сам не осознавая, как же обычный утренний кофе и поездка на работу вылились в очередную ситуацию с перепалками и последствиями.       — Безусловно, — сощурилась Миллс, развернулась и, даже не обращая внимание на Локсли, легким шагом пошла обратно в здание.       Мужчина лишь усмехнулся и, прикрыв глаза, последовал за Реджиной, которая, точно тень, уже ускользала от него за дверью холла.       Короткий щелчок замка после поворота ключа в замочной скважине тонкими женскими пальчиками, и дверь распахнулась перед ними, точно впуская в другой, абсолютно новый для него мир. Он, конечно, никогда не сомневался в ее вкусе, да и видел некоторые части этой комнаты раньше, но сейчас, увидев все сам, он понял, что у брюнетки есть свой неповторимый и элегантный стиль в обстановке лофта. Утонченность и холодное изящество присутствовали во всем: в каждой мелочи, в каждом квадратном метре этого пентхауса, да что там, даже в коврике у порога чувствовалась рука уверенной в себе, сильной бизнес леди. В каком-то роде у мужчины даже появилось ощущение, что здесь вообще никто не живет, ведь идеальная чистота и порядок просто сводили с ума, и лишь только несколько рамок для фотографий и личных вещей создавали видимость жилого помещения. Белоснежный диван, стеклянный столик на пушистом ковре, на котором были чуть небрежно разложены какие-то глянцевые журналы, видимо принадлежащие ее сестре. Реджина бы не допустила такой оплошности в этом до ужаса идеальном дизайне. Совершенно на нее не похоже. Пара шагов вперед, и ему открылась полная картина обзора. Переведя любопытный взгляд направо, он заметил неширокую, кажется, стеклянную лестницу на второй этаж, и почему-то ему безумно захотелось узнать, что именно таит в себе тот темный коридор наверху. Следом взгляд упал на современно-обставленную кухню и скромную закрытую дверь, очевидно ведущую в ванную комнату. В целом строгость стиля его не особо удивила, ведь от такой женщины редко когда можно ожидать милую квартирку в розовых тонах и постеры, развешанные по всем имеющимся стенам. Исключительно белые и серые тона, конечно, создавали ощущение какой-то лабораторной стерильности, но чего еще можно было ожидать от Реджины Миллс.       — Снимай обувь! — тонкий палец угрожающе уперся в его грудь, а карие глаза упали на его начищенные черные туфли. — У меня здесь не проходной двор.       — Это я понял еще во время прошлого визита, — усмехнулся он, покорно снимая туфли перед суровой хозяйкой. — Но желание леди — закон.       — Так-то лучше, — пробормотала она, даже не удосужившись обернуться к своему непрошеному гостю по пути в нужную ей комнату. — Что ж! Зелина, видимо, ушла на свидание со своим режиссером, или как там, так что мы тут одни. Сиди тут и не двигайся, здесь не картинная галерея, чтобы всякие богатеи по ней шастали. Я сейчас вернусь.       Дав мужчине всевозможные указания по посещению собственной квартиры, женщина мгновенно исчезла за дверью ванной комнаты, с раздражением хорошенько захлопывая ее от лишних глаз.       Вновь короткий дверной щелчок, и она осталась одна по другую сторону двери от этого нахала, который все-таки исхитрился попасть в ее жилище, только теперь уже по приглашению самой хозяйки. Подлый прохвост! И как только она впустила его через порог, для нее самой оставалось загадкой. Только сейчас, заперевшись от мужчины в своей же собственной ванной, она задумалась над тем, какие же именно чары на нее подействовали, что она так легко согласилась на него просьбу. Нет, серьезно, здесь по меньшей мере должна быть замешана какая-то магия или колдовство. И когда она стала такой податливой и легкомысленной?       С какой-то горькой досадой и раздражением женщина взглянула на свою испорченную белую рубашку и украдкой, еле касаясь ткани, провела по пятну кончиками пальцев, будто проверяя его подлинность. А затем, почувствовав, как одежда неприятно липнет к коже, брезгливо сморщилась и, издав нечто похожее на рык или стон, начала с остервенением расстегивать крохотные пуговицы. Как только рубашка была полностью распахнута, брюнетка быстро стянула ее с себя и кинула вещь в машинку, оставаясь лишь в простеньком кружевном бра молочного цвета, который, к счастью, не пострадал в недавней катастрофе. Конечно, не было точно известно, сойдет ли пятно с белой вещи, но, к сожалению, времени на ручную стирку совершенно не было, а оставлять просто так значит обещать блузке прямой путь на мусорку. Женщина как-то немного опустошенно вздохнула и подошла к раковине, прямо над которой располагалось довольно большое и простое зеркало. Взглянув на саму себя, Миллс провела руками по лицу, а после поместила руки на пояс, на этот раз смотря как бы сквозь свое отражение.       Она думала о том, как же, черт возьми, она подпустила этого мужчину так близко, после стольких лет холодной расчетливости и полной сосредоточенности на своей карьере. Как же так вышло, что еще несколько дней назад они даже не знали друг друга, а теперь он сидит на ее диване в ее гостиной, пока она здесь расхаживает практически в одном белье?       Конечно, она ведь уже так привыкла, что он всегда рядом, что он всегда может прикрыть ее спину, если понадобиться, что он единственный человек, с кем можно действительно просто поговорить, если станет паршиво на душе. Но когда этот безумный план возник в ее голове, женщина никак не предполагала, что он сможет стать кем-то большим, чем обычный подставной парень. Что он может стать другом для нее, которого у нее никогда не было. Но сейчас, стоя здесь почти без одежды, могла ли она думать о чем-то большем? Смела ли представлять, как крепкие руки пробегаются по коже напряженного живота, вызывая дрожь во всем теле, поднимаются выше, лишь кончиками пальцев касаясь ткани кружева и…       Нет! Абсурд! О чем она только думала? Как… как только такое могло взбрести в ее голову?       Это ведь просто напросто глупо и неприлично, особенно, когда этот самый человек в полном неведении находился по ту сторону двери.       Сейчас было не то время…       Брюнетка тут же тряхнула головой, как бы прогоняя все ненужные постыдные фантазии, и фыркнула, глубоко осуждая ход своих же собственных мыслей. Развернувшись в сторону выхода из ванной комнаты, она покачала головой и сделала пару шагов к двери, а затем резко застыла на месте, в панике распахнув карие глаза. Осознание молнией прошлось по всему телу, после чего женщина начала метаться глазами по каждому предмету, что есть в этой комнате в надежде закопать одну единственную мысль, что заставляла ее буквально выть от отчаяния и безысходности, куда подальше.       Брюнетка сейчас опустошенно стояла в одном бюстгальтере рядом с дверью, считанными сантиметрами разделяющей ее с мужчиной, без сменной рубашки и даже большого полотенца в запасе.       Беспомощная и практически голая в одной квартире с Локсли.       Дерьмо.       Робин чувствовал себя немного неловко, сидя сейчас на этом до ужаса белом диване, со всех сторон окруженный вещами самой Реджины. Было так странно, знать о брюнетке так много, но при этом не знать абсолютно ничего о том, где она проводит свое время, куда усталой приходит после работы, чем она вообще живет. Но теперь, отвоевав свое место здесь, он, наконец, начал понимать, что его здесь даже не ждали, что он не желанный гость, и это заставляло его чувствовать себя более чем неуютно. Дом молчал. Так долго и напряженно, пока она находилась там, за этой чертовой дверью, что терпение в нем начало отсчитывать песчинки, вот-вот грозящие закончить свой бег на дне стеклянных часов. Женщина закрылась там, исчезла, и с тех пор тишина дома просто напросто начала убивать его, давить, нагнетать, как бы проверяя нового гостя на прочность. Но так уж вышло, что Локсли не привык сдаваться, даже не распознав причину своей проблемы. И, кажется, он свою уже давно разгадал…       Украдкой посмотрев на дверь, за которой и скрылась женщина, Робин как-то устало вздохнул и задумался, что же все-таки такого трудного в смене обычной рубашки, что же еще она может так долго там делать? Мужчина усмехнулся своим собственным мыслям и, сам того толком не контролируя, растянул на лице глуповатую ехидную улыбку.       Что будет, если он сейчас распахнут эту самую дверь? Сможет ли он увидеть там что-то, из-за чего в горле мгновенно пересохнет, а дыхание собьется? Определенно. Пускай такие мысли сейчас бы были неуместны, но он просто не мог не думать об этом, каждый раз глядя на эту шикарную женщину, даже если она и не подпускала его ближе, чем простые разговоры по душам. Он был уверен, для нее это уже было чем-то значимым. Он уже подобрался ближе, чем она ожидала. Но одна мысль поражала его сильнее, чем все предшествующие ей: если бы в голове брюнетки было меньше предрассудков и стен, может, она бы сама впустила его, может, сейчас бы он мог свободно зайти в эту дверь, встретить в глазах женщины тот же лукавый огонек, что и в его, подойти ближе и…       — Робин… — тихий голосок, практически шепот, донесшийся из-за приоткрытой двери ванной комнаты, буквально вырвал его из собственных приятных мыслей, заставляя резко повернуть голову в нужную сторону.       — Что… Реджина? Что-то случилось? — пробормотал мужчина, тут же вставая с белоснежного дивана и направляясь к источнику звука.       — Нет… то есть… да… — замялась она, и в этот момент ее голос показался мужчине каким-то слишком отчаянным и робким.       — Что ты имеешь ввиду? Это что-то серьезное? — нахмурился он, уже было собираясь распахнуть дверь и шагнуть внутрь. По спине женщины пробежал холодок, что еще пара мгновений, и он сможет увидеть ее во всей красе, поэтому испуганные глаза мгновенно шире распахнулись, а дверь резко дернулась, делая щелку еще меньше и уже.       — Нет! Не смей! — практически вскрикнула она, еще крепче прижимая свободную руку к себе, как бы стараясь закрыться еще сильнее, если это было возможно. — Не входи.       — Да что случилось-то, раз мне даже нельзя взглянуть на это?! — воскликнул он, только спустя пару мгновений осознавая, что за проблема может быть, если она отказывается открывать перед ним дверь. Невольно сознание нарисовало картину того, как именно сейчас может выглядеть женщина по ту сторону этой двери.       Ее голос вновь привел мужчину в чувство.       — Я думаю, ты прекрасно понимаешь, какая именно у меня может быть проблема! — прошипела она, с яростью глядя на Локсли сквозь маленькую щелку.       И почему же она отправилась именно в эту чертову ванную комнату, когда на втором этаже располагалась не менее уютная ванная, из которой она бы спокойно незаметно для Локсли прошла бы в свою спальню при необходимости? Но нет же! По какой-то причине ее угораздило сэкономить драгоценное время и придти именно сюда, что и привело женщину к такой постыдной капитуляции.       К тому же, машинка для стирки находилась именно на первом этаже.       — И, прошу тебя, отойди чуть подальше, — быстро бросила она, делая резкий прерывистый выдох.       Черт, он был по-настоящему так близко, что все это состояние буквально вгоняло ее в краску. Она не понимала, что происходило внутри, но это ей определенно не нравилось. Но в моменты, когда его дыхание как бы невзначай попадало на ее красное от злости и смущения лицо, все готово было вот-вот выйти из-под контроля. И это пугало ее до безумия.       В тот день, когда она поцеловала его, брюнетка рассчитывала, что даже больше его никогда не увидит и это придавало ей какой-то внутренней смелости в совершении своего безумного плана. Теперь же, когда Локсли был рядом с ней почти каждый день, она почему-то начала бояться даже прикоснуться к нему без причины. И с чего бы это? Она ведь никогда ничего не боялась.       — Ты позвала меня, чтобы огрызаться, Реджина? — выдохнул он, устало глядя на ту часть лица женщины, которую он мог видеть сквозь щель, которую она так заботливо для него оставила.       — Нет… — чуть тише пробормотала она, точно обиженный ребенок. — Ты… ты не мог бы… помочь мне?       — Да, конечно, — незамедлительно кивнул мужчина. — Что нужно сделать?       — Ты не мог бы… — тихо начала она, а затем запнулась, прикрывая глаза и мысленно убеждаясь, наверно, в тысячный раз, что это было действительно ужасной идеей. — Кхм… ты не мог бы… Господи, я знаю, что это звучит абсолютно непрофессионально и странно, но… я имею ввиду…       — Боже, Реджина, что тебе нужно?! — выдохнул мужчина, совершенно теряя терпение.       — Мне нужно, чтобы ты сходил в мою комнату наверху и принес мне какую-нибудь рубашку, — выпалила брюнетка с каким-то сильно выраженным отчаянием в голосе.       — Ты ведь сейчас шутишь?       — Похоже на то, что я шучу?! — рыкнула женщина. — Все мои рубашки в комнате, а большие полотенца в комоде, так что если ты сейчас не поможешь мне, то мы застрянем здесь как минимум, пока не придет моя сестра. А она на свидании со своим парнем.       — Это угрозы, мисс Миллс? — сощурился и ухмыльнулся мужчина.       Нет, он что, смеется над ней?! Беспомощная женщина, которая просто вынуждена просить у него помощи, здесь распинается перед ним практически беззащитная во всех смыслах слова, а он еще издевается?! Беспардонный идиот! Вот если она все-таки выйдет из этой чертовой ванной, этот нахал как минимум останется без глаза! Или с увесистым синяком под одним из них.       — Нет, это предостережение, мистер Локсли, — прошипела она. — Но, если серьезно, ты что, действительно будешь и дальше продолжать ставить меня в такое неловкое положение? — практически простонала брюнетка. — Прошу тебя, Робин… не будь таким придурком и помоги мне.       Мужчина издал короткий смешок, на который брюнетка театрально и отчаянно закатила глаза.       — Ну, раз ты просишь…       С лукавой улыбкой на лице, он тут же отошел от двери и направился прямо к лестнице на второй этаж, надеясь все же изучить парочку находящихся там комнат. — Первая дверь направо! — крикнула в след Миллс и тут же захлопнула за собой дверь, оставляя Локсли наедине с ее собственным домом.       Преодолев расстояние пары десятков ступеней, мужчина тут же завернул за угол, где ему представился вид на небольшой светлый коридор, если его можно было так назвать. Двери комнат тоже не отличались особенным дизайном или отделкой, а были лишь обычными белоснежными копиями друг друга. Но больше всего его сейчас интересовало то, что находилось за ними самими.       Тихо распахнув нужную ему дверь, он ожидал увидеть все что угодно от резной кровати с балдахином, до какого-то неизвестного до этой минуты фетиша брюнетки. Она вполне могла иметь больше тайн, чем рассказывала. Может, у нее были целые полки с фарфоровыми куклами, плюшевыми игрушками или вообще отдельный стенд с кое-чем из разряда для взрослых… В целом, открывая эту самую дверь он ожидал самого худшего, но к его удивлению, взору мужчины предстала обычная комната, обставленная в белых тонах и том же самом стиле, что, видимо, и весь лофт в целом. Посреди стояла большая двухместная кровать, что первой бросалась в глаза при входе, с до ужаса идеально заправленными, белоснежными простынями. Большое окно, развивающиеся из-за залетевшего на огонек шустрого потока ветра белоснежные тонкие шторы, комод, на котором стояла пара рамок для фотографий, а рядом огромное зеркало во весь рост. Пушистый небольшой ковер около кровати придавал комнате некого домашнего уюта, а на тумбочку у кровати были заботливо поставлены маленькие электронные часы с будильником. А вот в уголке, судя по всему, и притаился тот самый шкаф, а если быть точнее шкаф-купе, в котором и жили все сокровища хозяйки дома.       Просто и со вкусом. Точно так бы он описал и свой дом в целом.       В этот момент, робко и осмотрительно перемещаясь по спальне брюнетки, он чувствовал себя каким-то вором, что решил наполнить свой карман драгоценностями королевы. Это было ужасно странно и неудобно — рыскать в чужих вещах, пусть даже женщина его сама об этом попросила, но все же было какое-то не особо приятное ощущение, будто он без разрешения врывался в чье-то личное пространство, беззастенчиво заглядывал в собственный маленький мир.       Именно поэтому Робин выдохнул и сосредоточился лишь на одной единственной миссии, решая не злоупотреблять положением, хотя подсознательный маленький дьявол так и шептал на ухо, подначивая все здесь хорошенько осмотреть. И с каких пор он у него вообще появился?       По пути к заветному шкафу, Робин как бы невзначай задумался о том, как брюнетка просыпается по утрам в этой самой постели, как потягивается, не желая выбираться из недр такого теплого и уютного одеяла холодным осенним утром, и встает, аккуратно ступая босыми ногами в ворс мягкого пушистого ковра. Если бы он когда-нибудь смог увидеть такую картину воочию, он был уверен, что абсолютно точно бы застыл на месте, не смея даже оторвать от нее глаз. Ведь не каждый день можно увидеть сонную и домашнюю Миллс после ежедневного созерцания этой элегантной и уверенной леди.       Но все это лишь догадки, глупые фантазии мужчины, слишком уж изголодавшегося по женскому теплу. Это было довольно сносным и логичным ответом. Это было вполне нормально. Ох, черт, а они ведь знакомы всего без двух дней неделю. О чем вообще могла идти речь?       Тряхнув головой, мужчина разогнал очередные сгущавшиеся тучи в своей голове и все же распахнул дверь шкафа. Его взору предстали буквально десятки вешалок с костюмами, юбками платьями, а главное — рубашками различных цветов и тканей. Да даже гардероб у этой женщины был в основном в кремовых пастельных, серых или черных тонах, лишь изредка прерываясь на некие бордовые, красные и ярко-синие вещи. Внизу аккуратным рядком, точно солдаты выстроились с дюжину пар изящных туфель на высоком каблуке, а на полочках в левом отделе безупречными стопками были сложены, по-видимому, остальные повседневные вещи, в наличии которых он убедился еще во время недавней прогулки. Рукой он как-то особенно легко и робко пробежался по выглаженным нарядам, ощущая мягкость тканей и обилие различных материалов, из которых все они были сделаны. Раздвинув ладонями вешалки, Робин начал присматриваться к рубашкам, выбирая ту, которая, по его мнению, будет самой лучшей. Он не хотел разочаровать ее своим ужасным выбором, чтобы потом еще несколько дней выслушивать подначки с ее стороны. Он остановился, нащупав пальцами мягкий шелк одной из вещиц, и вынул вешалку из шкафа, чтобы рассмотреть свой выбор поближе.       Да, он определенно хотел бы, чтобы Реджина это надела. Белоснежная полупрозрачная блузка практически струилась в его руках и внешне напоминала ему о той самой зеленой кофточке, что позволила в подробностях рассмотреть все, что было нужно. Мысленно он уже представил брюнетку в этом. Представил, как легкая ткань чуть натягивается, когда женщина делает глубокий вздох, и слегка развевается при каждом ее шаге, не упуская ничего… Но, в конце концов, она такой его мысли точно не оценит. Поэтому, вздохнув, Локсли вернул вещь на свое законное место и на этот раз вынул из шкафа обычную белую рубашку с длинными рукавами, что была довольно-таки элегантной и строгой.       То, что нужно.       Робин захлопнул шкаф, а затем и дверь в спальню, и быстро спустился вниз по лестнице, спеша к этой несносной красавице, что ненароком попала в ловушку собственного дома. Локсли прислушался к происходящему внутри, а потом кротко постучал по двери.       — Ты принес? — дверь медленно раскрылась, вновь открывая лишь крохотную щель.       — Само собой, — кивнул он и протянул женщине вешалку. — Держи. Надеюсь, я выбрал то, что ты хотела.       — Неплохо, — хмыкнула брюнетка. — Если честно, я думала, что ты принесешь что-то более… прозрачное. Зная тебя.       Мужчина ухмыльнулся, вновь погружаясь в недавние мысли.       — А ты знаешь?       — Догадываюсь… — сощурилась женщина, а затем перешла на более серьезный тон. — Так, хватит разговоров, мы итак уже ужасно опоздали. А ты отвернись или закрой глаза, давай-давай. Ты что думаешь, я настолько глупа?       — Даже и мысли не было, — невинно улыбнулся он и, отвернувшись, все же протянул брюнетке выбранную рубашку.       Цепкие пальчики только на мгновение коснулись его, забирая нужную вещь. Дверь вновь захлопнулась.       Короткий звук оповестил всех присутствующих о прибытии на этаж их обожаемой начальницы. Вместе с ее новым молодым человеком, о котором весь офис неустанно гудел и сплетничал с того самого поцелуя. Казалось, сейчас почти каждый забыл о несвойственном женщине опоздании на работу, обращая всеобщее внимание лишь на новообразованную парочку. Кто-то не одобрял это внезапное чувство, кто-то оставался просто безразличным, кто-то был счастлив наконец-то видеть начальницу не в отвратительном настроении, пытаясь добиться расположения, ну, а некоторые банально завидовали ей, глядя на эти мимолетные теплые улыбки. В целом, ярую неприязнь к Робину здесь чувствовал лишь один единственный человек. Тот, кому именно Локсли нехило зарядил кулаком по его пьяному лицу.       Выйдя из лифта, первым делом женщина внимательно огляделась, возможно, ища одного единственного человека, для которого она в очередной раз и разыгрывала этот спектакль. Его отсутствие как раз и настораживало. Может, просто напросто замучило чувство вины?       Женщина как-то неловко вздрогнула, вновь почувствовав ладонь на своей талии, только вот теперь почему-то это не казалось таким уж странным и необычным. Когда ладонь проворно скользнула на уже обычное для нее место, женщина больше не чувствовала такого дискомфорта, ощущая, как тепло медленно и тягуче разливается по телу, и лишь где-то неподалеку витало назойливое чувство смущения после всего того, что случилось сегодняшним утром.       В целом, мужчина лишь зря старался, разыгрывая эту сцену, ведь главного зрителя даже не было на своем месте в зале. Именно поэтому без лишних раздумий, актеры тут же поспешили за кулисы, чтобы не давать своей публике ложных надежд.       Реджина и Робин тут же скрылись за дверью кабинета женщины, жалюзи которого как и всегда были плотно задернуты, скрывая происходящее от глаз невольных зрителей. Она не любила лишних ушей, и поэтому лишь ее двери в этой компании всегда были закрыты для других. Офис встретил ее обычной холодностью бледных стен и строгостью интерьера. Эта женщина никогда не изменяла себе, своему вкусу и натуре. В этом была вся она.       Но в этот раз было кое-что, что полностью выбивалось из обычной картины. Что-то, что мгновенно придало этому месту новых красок и какой-то незримой теплоты. Захлопнув за собой дверь, брюнетка обернулась и тут же в ступоре замерла на месте, увидев на своем столе букет из крупных багровых роз. Непонимающе уставившись на подарок, брюнетка медленно скользнула взглядом по каждому цветку, (а их тут было, по меньшей мере, пара десятков), замечая, как бархатистые лепестки практически переливаются при мягком свете ламп, а вместе создают просто удивительную композицию, выставляя напоказ огромное количество разных оттенков от кроваво-красного до богатого бордового цвета. Тени незатейливо падали на бутоны, точно кружевом обрамляя каждый завиток своим особенным узором, точно каждый из них был нарисован ловкой кистью умелого художника. Лепестки насыщенного зеленого цвета создавали неописуемый контраст, а тонкие стебельки были легко перевязаны ярко-красной лентой и спускались к прозрачной овальной вазе. А где-то посреди всего этого цветочного беспорядка затерялась крохотная белая карточка, выглядывающая из-за парочки бутонов спереди.       Женщина кинула немного растерянный взгляд на мужчину позади, но встретив такое же любопытство, что и на своем, выдохнула и подошла прямо к букету, где-то в глубине душе уже тайно догадываясь, кто мог сделать такое для нее.       Тонкие пальцы ловко выхватили карточку, а глаза пробежались по слегка небрежному почерку. Напряженность на лице плавно сменилась легкой улыбкой и смешком.       — Кто это? — ухмыляясь, поинтересовался Локсли. — Смотрю, от поклонников нет отбоя.       Слова в тот момент явно действовали против него самого.       — Действительно, — фыркнула она, растягивая на лице улыбку. — Особенно от тех, которым мой «парень» слегка подкрасил лицо.       — А, мистер Джей? — хмыкнул он. — До сих пор извиняется?       — Похоже на то…       Женщина затихла и еще раз пробежалась глазами по тексту записки с легкой грустной улыбкой на лице.

«И всех цветов мира будет недостаточно, чтобы вымолить прощение. Но ты этого стоишь. Еще раз прости. Джей».

      Почему-то одна лишь записка произвела на нее такое впечатление, что стало трудно дышать. От чистого сердца или нет, но тот факт, что он не оставлял попыток сделать хоть что-то, уже настораживал. Он, подарки, все это больше не походило на прежнего Джонатана, который больше походил на домашнего питомца. Она не могла понять то, что чувствовала внутри, но почему-то та самая лютая ненависть, что женщина чувствовала при одной только мысли о нем, ушла. Ушла практически бесследно, оставляя лишь небольшой осадок памяти за собой.       Возможно, она даже простила его, хотя сама толком не хотела этого признавать.       А еще она чертовски любила такие розы.       Поэтому быстро вернув карточку на место, она вернула взгляд Робину, который как-то слегка настороженно и хмуро смотрел на ее реакцию, и села за свой стол, рассматривая какие-то бумаги. Сейчас ему больше всего хотелось недовольно скривиться и кинуть какую-нибудь колкость о том, насколько этот парень глуп, раз поверил, что Реджина сможет простить его за какой-то жалкий букет роз. Да он мог бы дарить ей десятки, сотни и даже тысячи таких букетов каждый день, только чтобы видеть счастливую улыбку на ее лице, а не чтобы вымолить подкупами свое прощение. Но сейчас Локсли не решал ничего, не мог угадать или изменить ее мысли. Вся эта ситуация по какой-то причине ужасно злила его. Может, потому что в глубине души он понимал, что дешевые букеты ничего не изменят, что Джонатан так и останется прохвостом, который и вновь разобьет сердце этой женщины.       Только сейчас мужчина понял, что все это время был лишь приманкой, и, возможно, когда все это закончится, он просто станет не нужен. Сейчас он просто накручивал себя, Локсли не отрицал, но ничего не мог с собой поделать. Он просто не мог. Абсолютно ничего.       Оставалось только стоять и смотреть.       — Так значит… ты собираешься простить его? — как бы невзначай намекнул он, незаметно для женщины сжимая руки в кулаки.       — Я… я не знаю, — растерянно пробормотала она. — Это… сложно…       — Не вижу здесь ничего сложного. Этот парень сначала предал тебя, а затем домогался. Здесь нет причины для доверия.       — Робин, ты знаешь его меньше, чем я, — с досадой кивнула она, отводя взгляд, и отодвинула листы документов подальше от себя. — Он никогда не был таким, просто… просто его ослепила ревность…       — Ты защищаешь его? — выдохнул мужчина. — Я здесь, только потому, что ты хотела отомстить ему, и чем это закончилось?       Он говорил спокойно, даже рассудительно, ни разу не повышая голос, но внутри все, что ему оставалось — это разрываться от неправильности всей этой ситуации и со всей силы сжимать челюсти, пытаясь сдержать того самого внутреннего демона.       — Я никого не защищаю! — практически рыкнула брюнетка, возвращая пылающий взгляд Локсли, что тут же и погас, вместе с резким выдохом, слетевшим с ее губ. — Я… просто слишком устала… Не хочу об этом думать…       Миллс опустила лицо в ладони, ставя локти на стол, и вздохнула полной грудью, искренне надеясь, что когда она откроет глаза, ничего этого здесь уже не будет.       — Прости… Я… Я вспылила…       — Все в порядке, я уже начинаю привыкать к твоей безумной жизни, — хмыкнул он и как-то скомкано улыбнулся, опуская глаза. — Мне нужно идти… Я итак довольно сильно задержался… ну, ты знаешь…       Мужчина еще раз улыбнулся и, попрощавшись, вышел из кабинета, вновь оставляя женщину одну с диким чувством неопределенности и недосказанности внутри. Впрочем, как и каждый раз до этого. В этом ему не было равных.       Она резко выдохнула в унисон резкому хлопку двери и задумалась над тем, что же творит со своей жизнью. И где-то в глубине души Миллс прекрасно осознавала, что мужчина был прав во всем. Что она делает? Что они делают? Если бы ее обезумевшее сознание не подсказало брюнетке лучший путь к отмщению, может, они бы никогда и не встретились. Если бы лютая ненависть не овладела ей в тот самый момент, может, он бы никогда не стал для нее тем, кем являлся сейчас. А кем он на самом деле являлся?       Ответы просто не укладывались в ее голове одним текстом. Лишь жалкие обрывки мелькали где-то на задворках сознания и хищными птицами кружили над ее головой.       К черту!       Брюнетка фыркнула, тряхнула головой и решила для себя, что единственным приоритетом для нее в данный момент является предстоящая встреча с тем человеком, который поможет ей, наконец, решить все проблемы, отравляющие её жизнь. Что ж, сегодня станет на одну меньше. Она медленно расплылась в победной улыбке, что означало скорое торжество, и чуть закусила губу, обдумывая все до последней мелочи.       Пожалуй, это была единственная оптимистичная мысль на сегодня.       Голд доигрался. И если ее правила игры ему не по нраву, это целиком и полностью его личная проблема.       Пришла пора по-настоящему перейти в наступление вместо пустых слов.