Побудь моим... бизнес партнером

      Проворный ветер мелькнул прозрачным полотном между деревьев, обласкал крыши и окна автомобилей, беспечно прогулялся по каждой букве на вывеске ближайшего кафе и затих в загадочной вышине где-то за серыми облаками. Пара прядей из идеальной прически растрепались на поводу у шаловливого потока, а руки безнадежно продрогли, когда чуть покрасневшие пальцы коснулись простенькой ручки двери местной забегаловки.       «У бабушки» — гласили огромные буквы над входом, и на лице женщины украдкой промелькнула улыбка, стоило только недавним воспоминаниям о тайной встрече всплыть в её голове.       Что же, видимо, все тайные встречи отныне должны проходить в этом месте, чтобы гарантированно иметь успех.       Когда женщина зашла в кафе, здесь до жути сладко пахло корицей и выпечкой, что шустро пробирались к носу и, казалось, впитывались прямо в бархатную кожу. Она едва поморщилась, удивляясь, что совершенно не замечала этой маленькой детали заведения в прошлый раз, когда пробовала здесь местный кофе на пару с Робином. Видимо, либо кофе был слишком заманчив, чтобы не замечать всего остального, или же…       Постоянные посетители буднично расположились за стойкой, балуя себя очередной порцией блинчиков с сиропом, остальные довольствовались крохотной чашкой кофе, в одиночестве наблюдая за всеобщим столпотворением, но в целом здесь было довольно… уютно. Где-то в глубине помещения явно располагался музыкальный автомат, что позволял кафе утопать в приглушенной ритмичной мелодии, а та обыденность и простота, что царила в стенах этого места, создавали тягучее ощущение внутри. Сладость пробиралась под кожу и точно наркотик растворялась в крови, кралась по венам к сердцу и пропитывала организм.       Женщина тряхнула головой, избавляясь от наваждения, и, скривившись в гримасе неприязни, огляделась по сторонам в поисках одного единственного человека.       В целом, можно было сказать, что заведение не пользовалось большой популярностью. Посетителей, наверно, можно было пересчитать по пальцам. Среди парочек, убежденных одиночек, что корчили из себя романтических личностей, и бывалых пьяниц, что прогоняли здесь свалившееся на голову похмелье, не слишком сложно было заметить мужчину в бежевом плаще, что непринужденно сжимал в руках сегодняшний выпуск газеты «Зеркало». На небольшом столике на одного покоилась аккуратная чашечка черного кофе, а со стула свисала кожаная мужская сумка, что уже выделяла его среди присутствующих. Эти остолопы наверняка никогда даже не видели такой дорогой вещи.       Женщина усмехнулась, нацепив на себя привычную маску безразличия, и с грацией кошки начала медленно подходить к фигуре, уверенно постукивая каблуками по простенькому орнаменту пола кафе.       Не теряя дежурной насмешливой улыбки, она непринужденно заняла место напротив и, опустив руки на стол, призывно приоткрыла темно-розовые губы.       — Я полагаю, мистер Гласс, — точеная бровь поползла вверх, а глаза опасно сверкнули дорогим глубоким оттенком янтаря.       — В зависимости от цели вопроса, — отозвался вкрадчивый голос, после чего спокойные темные глаза взглянули на неё из-за страниц желтой газетенки.       — Я не поклонница игр, знаете, — огрызнулась брюнетка, щуря глаза. — Вы прекрасно оповещены о цели вопроса.       — Значит, мисс Миллс, — уголки его губ поползли вверх, после чего мужчина медленно свернул газету пополам и отложил на край столика совсем рядом с кружкой остывшего кофе. — Приятно, наконец, познакомиться лично…       Змея.       Маленькие глазки жадно сверкнули интересом, упершись прямо в омуты Миллс, а губы расползлись в дешевой усмешке, заставив женщину не в первый раз пожалеть о своем решении.       — Я пришла не для того, чтобы вести речи, — кинула женщина, опасно придвинувшись ближе, едва он потянул свои руки к крохотной забытой чашке. — У меня есть одна маленькая проблема… и деньги… — аккуратный пальчик с бежевым лаком прочертил на поверхности стола круг, переводя на него все внимание мужчины. — У Вас есть её решение и талант становиться… невидимым для других, мистер Гласс… Я думаю, Вам не нужно понимать к чему я веду… Или мне повторить?..       — О, Вы недооцениваете меня, — ухмыльнулся он и вальяжно откинулся на спинку простенького деревянного стула. — Мне нужно лишь имя…       — Надеюсь, цель оправдывает средства, детектив, — нацепив гримасу, она похлопала глазками и улыбнулась. — Или весь Ваш… профессионализм — это лишь пафосные слова?       — Я профессионал, — процедил Гласс. — Единственное правило моей работы — никогда не сомневаться в моих методах и словах, мисс Миллс…       Её жутко раздражал этот мужчина, что одной фразой уже был способен вывести женщину из себя, привести в поверхностное возмущение и разбудить гнев где-то глубоко внутри. Раболепные и вместе с тем заносчивые повадки будили неприязнь в её глазах, но она не могла избавиться от этого противного чувства без заключения необходимой сделки. Он внимательно рассматривал её, смакуя каждое слово, и от этого становилось еще хуже, будто он играл на хрупких струнах нервов в её голове.       Как же сильно в ней играло желание покинуть это место, сбежать из красной зоны влияния этого человека и отправится по обычным делам, но она обещала Локсли.       А Реджина Миллс не привыкла сдаваться без боя.       — Раз так… — она выдохнула, медленно повела плечом, и серьезный тон вернулся в её голос. — Его имя Ричард Голд, он глава компании «Gold&Income» здесь, на Манхэттэне, и мне нужно знать, чем дышит этот человек.       Гласс хищно улыбнулся, доставая из кармана плаща маленький потрепанный блокнот и черную ручку. Мозолистые пальцы перелистнули страницы и шустро остановились на чистом листе.       — Каждая мелочь, каждая деталь, каждый вздох, — шепнула она, после чего её пушистые ресницы упали на смуглые щеки и вновь взметнулись вверх, открывая блеск глаз цвета терпкого выдержанного виски. Усмешка мужчины лениво сползла с его лица.       — Всё, мистер Гласс, — выдох слетел с губ, пораженных усмешкой в игре этого человека. — До единого кадра…       — Хотите свергнуть короля с его престола? — усмехнулся мужчина, выцарапывая на белоснежном листе заветное имя небрежным корявым почерком.       — При всем уважении, я Вам плачу не за вопросы… — огрызнулась брюнетка, изящно поднимаясь со своего места, и напоследок прожгла мужчину горьким взглядом. — Счет пришлете мне на почту. Удачи…       Она сверкнула мимолетной довольной улыбкой и, схватив в руку черную сумку, исчезла из этого кафе, отныне пропахшего для неё скользким раздражением и жженой лестью в сладком печеном воздухе.       Напоследок успел звякнуть только крохотный колокольчик над скрипнувшей дверью кафе.       Единственное, что она действительно ненавидела в своей работе — горы бумажной волокиты, что буквально преследовали её день и ночь, казалось, даже являясь во снах. Квартальные отчеты, бумаги на подпись, покупка и продажа, доклад о росте процентной ставки — все это уже осточертело, длинной змейкой из черных букв и цифр смело просачиваясь в её усталую голову, но она ничего не могла с этим поделать.       Вот и сейчас работа вновь коварно нарушила её планы о желаемой поездке домой, послав женщину обратно в головной офис за месячным отчетом. Реджина обещала Голду закончить его еще сегодня днем, но мысли о предстоящей встрече никак не выходили у неё из головы, просто выталкивая важные сведения нечеловеческим предвкушением.       Конечно, она не могла не думать о Робине, их глупой перепалке, которую даже нельзя назвать полноценной ссорой, но по какой-то причине мужчина взвился с этим несчастным букетом, точно от этого зависела его собственная жизнь. Держа в руках эту записку от Джонатана, она лишь делала вид, что слепа ко всей этой ситуации. Сложно было не заметить, как шумное тяжелое дыхание отравляло его жизнь, пока светлые глаза с живым смятением и неприязнью впивались в злосчастные багровые розы, расположившиеся на столе. Робин оставил её сердце гореть в недосказанности, когда фурией вылетел из кабинета, но она бы была совсем глупа, если бы не видела причину самой проблемы.       Он оберегал её после всего, что Джонатан сделал с ней. Точно цербер стерег её сердце и, скорее всего, искренне недоумевал от её реакции на шикарный букет, как если бы она начала радоваться козням конкурентов или смеяться в ответ на чужую подножку. Злость клокотала в его глазах, и Реджина ненавидела себя за то, что была слишком ослеплена таким крохотным проявлением чувств, что, в общем-то, почти ничего для неё не значило.       Они заключили сделку на дешевый спектакль, что помог бы ей выбраться из этой ямы, но откуда ей было знать, что порой бизнесмены слишком благородны, чтоб бросать даму на произвол судьбы.       Реджина улыбнулась при мысли о том, что была небезразлична Локсли, пусть это пока выражалось не в самых положительных эмоциях, как перепалки и драки (случай с Джонатаном в её кабинете, будто в отместку, шустро кольнул её сердце), но она чувствовала это в его жестах.       Хотя, может, все богатенькие пижоны считают своим хобби спасать леди, попавших в беду?       Коротко глянув на злополучную прозрачную вазу, где стебли цветков зелеными водорослями терялись в чуть помутневшей воде, прорастая в вышину к пышным пунцовым бутонам, женщина громко втянула воздух в легкие и встала из-за стола, по пути захватывая стопку бумаг. Доделает дома, как и всегда. Листы бережно отправились в обычную серую папку, коими её должность заставила её заполонить весь имеющийся офис, а после начали свое путешествие на женских руках, едва дверь кабинета закрылась за её спиной.       День действительно близился к завершению. Женщина решила не торопиться в офис после, так называемой, деловой встречи, поэтому её спутниками до главных дверей стали не дорога и пара привычных перекрестков, а лишь попутный ветер, играющий в волосах, и садящееся солнце у манхэттэнской линии горизонта. Так она называла бесконечную чреду высоток, падая за которые, яркий диск еще долго дарил небу мягкую малиновую окраску и по-детски разбросанные по округе оранжевые облака.       Однако на выходе из этого самого здания Реджина разочарованно встретилась лишь с чернеющей темнотой и обрывками звездного неба, раскиданными рукой неумелого художника. В Нью-Йорке осенью все обращалось во мрак неимоверно быстро, точно на пару секунд закрыв глаза, ты можешь потерять целую вечность, пока ночь небрежно разбрасывается своими собственными синеющими красками. Облака беспощадно терялись в этой палитре, обретая желанную видимость лишь на фоне сияющей луны, но и эти артисты недолго грелись на сцене в овациях и долгожданных лучах мимолетной славы. По мере того, как женщина стремительно спускалась по ступеням, фонари на парковке перед зданием начинали светить ярче, а земля медленно теряла в её глазах свой рельеф.       Женщина нервно поправила черную сумку на правом плече, что безнадежно скатывалась по ткани плаща вниз по руке, и поудобнее перехватила большую серую папку в другой руке, подходя к одинокому угольно черному Мерседесу. Практически все сотрудники разъезжались по домам в такой час, оставались лишь самые стойкие. Или же самые глупые.       На крупной стоянке, аккуратно пролинованной белыми полосами под отдельные места для сотрудников, стояла лишь её темная ласточка, окруженная по обеим сторонам лишь пустым слегка отсыревшим асфальтом. Чуть поодаль свое место нашла еще пара машин, что верными псами ждали своих владельцев, забывшихся в пучине работы и одиноко светящихся лишь тусклыми огоньками на полотне высотки.       Стояла относительная тишина. Деревья, аккуратно огороженные бордюром от основной площади стоянки, тихо покачивались в такт потокам воздуха и беспечно подначивали что-то плохое. Женщина тут же открыла переднюю дверь машины, чувствуя, как нарастает и усиливается ветер, а грязно-серые облака заколачивают собой бархат богатого синего небосвода. Из-за тяжести и сырости воздух, казалось, набухал и оседал ниже, создавая странное осязаемое давление где-то в грудной клетке. Поток ветра легко поднял вверх пару локонов, в предупреждающем жесте отправил дрожь и легкий холод скитаться по коже и улетел до того, как луна совсем скрылась за гурьбой темных туч.       Будет дождь.       Миллс не стала медлить и тут же прыгнула на сиденье водителя, обыденным жестом бросая папку и сумку на соседнее кресло. Дверь захлопнулась, а рука привычно потянулась к ключу зажигания, пока глаза пробежались к зеркалу, проверяя внешний вид. Как всегда идеально, не считая пару локонов выбившейся прически.       Непринужденное движение, и двигатель довольно заурчал, собираясь в путь. Прошло буквально две секунды, прежде чем мотор стремительно издал пару глухих звуков и исступленно заглох, вновь оставляя женщину в полной тишине. Она вновь упорно провернула ключ в скважине, но в очередной раз услышала лишь тихий «кашель» своей напористой машины, что после раз за разом отчаянно старалась съехать с многострадального парковочного места. Ничего. Тупик.       Где-то после третьей попытки брюнетка отчаялась и лишь ударила ладонями по черному кожаному рулю, издавая нечто больше похожее на рык.       Почему сегодня? Почему сейчас? Почему именно с ней?       Она проклинала всех возможных богов, бормоча и порой выкрикивая невнятные фразы в пустоту, будто здесь кто-то действительно мог её услышать. Безнадега ударила по голове одной единственной мыслью — это будет действительно долгая ночка. Варианты дальнейшего развития событий роились в сознании, но исход в любом из них оказывался плачевным.       Такси могло бы оказаться хорошей идеей, но до его прибытия дождь скорее бы установил здесь свои правила и вошел во вкус, а она — промокла до нитки. Ловить его на улице тоже не было никакого желания.       Перспектива провести ночь в машине тоже не радовала, а идти пешком до дома было бы катастрофой в её случае. Миллс закусила губу, нервно бегая глазами по салону авто и думала, что порой даже бумажная волокита в итоге может хорошенько подпортить людям жизнь.       Внезапный стук по стеклу заставил её неловко вздрогнуть и повернуть голову в сторону, где перед её машиной уже возвышалась высокая фигура. Первым импульсом был страх, что липкой струйкой прокрался куда-то внутрь и поселился в самом укромном уголке грудной клетки. Все же не каждый день ты видишь нечто возле твоей машины, что дождливым вечером стучится в твое окно на безлюдной стоянке. Женщина сглотнула, и гулко бьющееся сердце уже придумало пять разных способов, чтобы сбежать и при этом остаться нетронутой, но руки все равно продолжали упрямо дрожать.       Резкое движение вызвало новый всплеск адреналина где-то в животе, но стоило улыбчивому лицу Джонатана появиться за стеклом, и женщина готова была лужицей растечься по сидению в облегчении, что расплылось по сжавшимся в комок легким.       В этот момент она готова была убить брюнета, что взял на себя смелость вновь постучать по автомобильному оконцу.        Стекло плавно переместилось вниз, что дало возможность его лицу стать еще ближе к её собственному, после чего он робко заговорил:       — Реджина… Здравствуй… — пробормотал он, оглядывая её все еще слегка тревожное лицо.       — Джонатан, Господи… — с легким раздражением в голосе выдохнула она, неловко отстраняясь от него на пару дюймов. — Ты напугал меня…       — Прости, — смущенный смешок слетел с его губ, после чего он невозмутимо продолжил: — Вижу, тебе нужна помощь с машиной.       — Мне ничего от тебя не нужно, — собрав напускную гордость в кулак, отчеканила она, всем своим видом показывая, как сильно не желает его видеть в данный момент.       Нужно было упоминать, как же сильно она нуждалась в его помощи в это мгновение?       Мысленно женщина простонала от бессилия и дилеммы всей этой глупой ситуации. Не стоило даже задумываться об отказе, когда помощь витала перед её носом на серебряном блюдце, но надменная гордость по крупице разъедала её сознание, впивалась в мозг и просто не позволяла дать другой ответ. Да что там — даже возможность другого ответа!       Отчаяние поглотило её с головой.       Сердце упрямо давало бой.       — Брось, Реджина… — сожаление буквально пропитывало его голос, и она боялась даже взглянуть в его глаза, боясь увидеть там нечто большее. — Я знаю, что ты теперь не хочешь мне доверять, но я не могу позволить тебе просидеть всю ночь в этой машине. Дождь обещает затянуться, знаешь…       — Но… — пыталась возражать она, но, казалось, весь мир вокруг хотел, чтобы она приняла его помощь, чего бы это ни стоило.       — Твоя машина заглохла, а я могу без вопросов в считаные минуты подвести тебя прямо до дома. Звучит намного лучше, правда? — усмехнулся брюнет, в попытке разглядеть в её взгляде сгрызающие противоречия сквозь садящуюся темноту. — Доверишься мне в последний раз?..       Она изначально знала, что это было очень плохой идеей, но единственным выходом, что у неё оставался. Закатив глаза, женщина крепко зажмурилась и спустя пару секунд процедила сквозь сомкнутые зубы:        — Хорошо…       Мужчина просиял, уже через мгновение сопровождая хмурую женщину к своей машине.       Ветер все усиливался, пока первые признаки дождя оседали тонким слоем на отсыревшем асфальте.       Шины плавно сорвались с места, разрезая воздух резким шаркающим звуком, после чего серый автомобиль стремительно выехал на проезжую часть. Положив сумку к себе на колени, она яростно прижала толстую папку к груди, будто пытаясь огородиться от внимания Джонатана любым возможным способом. Сошло бы что угодно, и поэтому сейчас импровизированный рыцарский щит служил славной защитой бедной королеве, что по собственной воле попала в лапы коварного злодея. Конечно, называть Джея коварным - все равно, что обзывать щенка кровожадным зверем, но почему тогда при его присутствии резко пересыхало в горле, а непонятное напряжение прожигало нутро.       В любом случае, было очень плохой идеей садиться на переднее сидение. Это она поняла еще с первых минут.       За тонированными стеклами, окрашиваясь в странный зеленоватый оттенок, нетерпеливо бежали деревья, одно за другим ускользая от женских глаз, расплывались огни вывесок и зажженного света в окнах, а красочные светофоры на перекрестках придавали улицам свой неповторимый нью-йоркский шарм. Движение на дорогах и тротуарах замедлялось, успокаивалось, отдаваясь темноте, и только самые нетерпеливые и неугомонные все еще куда-то спешили, принимая женщину в свои неспящие ряды.       Неотрывно следя за мелькающими огоньками, женщина, словно в гипнозе, не с первого раза услышала, как тихие слова разрезали воздух в салоне.       — Так… — протянул он. — Ты все еще злишься на меня?..       — Я не хочу об этом говорить, — оборвала брюнетка, тут же пряча глаза в сребристой папке.       — Но когда-нибудь все равно придется… — не сдавался мужчина, и хоть его взгляд и был упрямо направлен на дорогу впереди, все внимание было изначально обречено обрушиться прямо на женщину.       — Видимо, не сегодня, — язвительно бросила она и вновь отвернулась, наблюдая за редким потоком машин. —Ты знаешь, я не любитель разговоров… А тот факт, что я согласилась сесть с тобой в одну машину, не дает тебе право открытого микрофона.       — Я извинился перед тобой уже тысячу раз, Реджина…       — Всего два, если быть точной, — фыркнула она, крепче сжимая в руках бумаги.       — Ты еще не заглядывала в свой телефон…       Реджина распахнула глаза, в каком-то рефлексе хватаясь за свою сумку, смея лишь догадываться, сколько раз за этот день её мобильник был проигнорирован в частых вибрациях. Мужчина, казалось, буквально сходил с ума от желания заслужить её прощение, не видя препятствий для своих стараний и тщетных попыток. Такое рвение оставляло её в полной растерянности раз за разом, ведь женщина ожидала уже через пару дней вновь увидеть бывшего любовника в компании той самой блондинки. К её смятению, загадочная девушка так и не появлялась в поле её зрения, а сам Джонатан снова вернулся к привычной роли нашкодившего пса.       Только вот теперь верная дворняга начинала почему-то приобретать силуэт человека, со временем не то чтобы вырастая в глазах женщины, но, как минимум, становясь умнее. Он учился добиваться своей цели, а не брать готовое блюдо к своему удовольствию. Хотя бы за это стоило дать ему шанс.       Стоило ли?       Женщина коротко втянула воздух, но ничего не ответила, в глубине души тайно надеясь, что брюнет прекратит этот глупый допрос.       Напрасно.       — Слушай, я знаю, что тебя не прельщает возможность выслушивать мои бесконечные извинения, так что я просто хочу решить все прямо сейчас, — на одном дыхании выпалил он, невозмутимо не сводя глаз с серой асфальтовой полосы. — Выслушай меня, а дальше делай с этим все, что хочешь…       Молчание с её стороны показалось ему достаточным ответом. Джонатан молчал примерно с полминуты, чтобы собраться с мыслями, а затем в тяжелом выдохе начал свою речь.       — Я облажался, хорошо? — признался он, отчего Реджина лишь театрально фыркнула и закатила глаза. — Я прекрасно знаю это, но в свое оправдание — тогда я не придавал такого большого значения нашим отношениям. Думал, что получил нечто вроде джекпота, когда ты впервые посмотрела на меня по иному, не как на обычного сотрудника.       Остановившись на очередном светофоре, он почувствовал, как глупо теряет время пустой болтовней, ведь до дома Миллс оставалось едва ли больше, чем пара кварталов, но он должен был выговориться, закончить, поставить точку и понять её истинное отношение ко всей этой ситуации. Красный свет попал на его лицо через большое лобовое стекло, когда он повернул голову в её сторону, сталкиваясь с холодным, отведенным в сторону взглядом.       Не оставалось ничего, кроме как продолжить.       — Вся эта корпоративная этика просто сводила меня с ума, и… — взвился мужчина, на мгновение отрывая руки от руля в своем всплеске. — Ты не подпускала меня к себе, постоянно прикрываясь работой, какими-то неотложными делами, а мне всего-то нужно было твое внимание, которым ты никогда особо не разбрасывалась.       Он хмыкнул, и в момент, когда она, наконец подняла возмущенные глаза, салон авто вновь окрасился в пронзительный зеленый цвет, и машина тронулась с места.       Реджина хотела возразить, вспылить, оспорить хоть в паре слабых попыток его слова, но в глубине с досадой понимала, что все это чистая правда. И она ходила по заостренному лезвию ножа, выбирая между своей правдой, в которую она свято верила все это время, и его, что горьким осадком пылилась и пеплом взвивалась в её голове.       А ведь брюнет говорил правду, она не подпускала к себе людей, порой даже когда сама в этом нуждалась. Неудивительно, что вокруг неё осталась всего лишь пара родных людей, которых она и так грозилась потерять.       Неутешительная статистика, не сказать ничего.       — Я так хотел заполучить всю тебя, но в ответ ты кидала мне лишь крупицы, и тогда я вспылил… Я напился в ближайшем баре, чтобы заглушить гнев, но стало еще хуже, а когда я увидел Кэтрин… ну, ты знаешь, что было дальше… — вздохнул он, в завершение стараясь выдавить как можно большее из этого разговора. — Я… понял, каким на самом деле был идиотом в твоих глазах, но в момент, когда я, наконец, осознал, как сильно дорожу твоим присутствием в моей жизни… — горькая усмешка тронула его губы. — Было уже слишком поздно…       Заворачивая к ближайшей высотке, Джонатан плавно припарковался у обочины, все еще тайно ожидая услышать от неё хотя бы пару слов. Она поражающе долго молчала, но и не спешила покинуть автомобиль, будто время вокруг застыло, а она заледенела в самой пучине нового проклятия.       Лобовое стекло легкими мазками тронули первые грозовые капли. Вырисовываясь на поверхности, точно падающие звезды на темном небе, они понуро чертили длинные линии и совсем пропадали где-то на покрытии серебристого капота. Асфальт равномерно покрывался темнеющими пятнами, а золотые деревья начинали блестеть под такой осенней колыбелью туч. Дождь усиливался на глазах, напористо начинал барабанить по крыше авто, отрезая все пути выхода, и только в этот момент женщина осознала, что попала в самую настоящую ловушку.       Однако спасительный зонт был не самой первой вещью, в которой она нуждалась в этот момент.       — Черт…       Джонатан преданно выждал еще пару мгновений.       — Реджина… Может, ты все-таки скажешь что-нибудь…       — Что, по-твоему, я должна сказать?! — она повысила голос, в раздражении сверкая глазами, а он тихо сглотнул. — Что я прощаю тебя?! Или, может, что мне жаль, что из-за меня ты пережил такие страдания?! Я уже достаточно наслушалась за сегодняшний день!       Губами она схватила побольше воздуха, точно его не хватало в легких, и задохнулась в своих эмоциях, не заботясь ни о чем вокруг.       — Все постоянно чего-то ждут от меня, точно я провинилась в чем-то, но я лишь просто хотела спокойно провести этот чертов вечер. Неужели я так много прошу?!       — И ты заслуживаешь этого!.. — подхватил брюнет, заставляя обезоруженную женщину в мгновение замолчать. — Я хочу поговорить с тобой не потому, что требую ответа, Реджина…       Он вздохнул.       — Мне не хватает тебя… — выпалил Джей и замолчал на секунду, пока она приходила в себя. — И все это время я лишь искал возможности выловить хоть частичку твоего времени, но теперь… у тебя есть кто-то другой и…       Копившиеся внутри фразы так и не осмелели сорваться в её губ в ответ.       — Ему повезло… — смиренная улыбка озарила его лицо, а после мужчина лишь горько усмехнулся и опустил голову, тихо бормоча под нос. — Это все, что я хотел сказать…       Оглушительный дождь барабанил снаружи, мертвая тишина между ними сгрызала внутри, и это наверно было самое странное ощущение за всю её жизнь. Что же он творил с ней?.. Она не хотела забивать себе голову мыслями об этом разговоре, но получалось не очень-то хорошо, если учесть, что они все еще оставались наедине в этой злосчастной машине.       Может, позже. Но сейчас она дала себе слово исчезнуть отсюда как можно скорее.       — Слушай, Джонатан… — она выдохнула и крепче подхватила в руках свои вещи (папка предусмотрительно отправилась вглубь сумки, чтобы не встретить мокрую смерть раньше времени). — Я ценю твои слова… Наверно, было сложно говорить это, и… ты скорее всего думаешь, что я очередная бесчувственная начальница, но…       — Нет, Реджина, ты…       — Возможно решение ближе, чем ты думаешь… — шепнула она и незамедлительно открыла дверцу машины, выскальзывая из салона прямиком за сплошную стену проливного дождя. — Спасибо… — и последним, что он увидел, прежде чем дверь захлопнулась прямо перед его носом, это мимолетная улыбка на её лице.       Капли дождя были буквально везде. Они вплетались в черные волосы, безнадежно разрушая видимость и структуру идеальной укладки, проникали под одежду, в секунды мокрыми пятнами расходясь по каждому кусочку ткани, пронизывали каждую нитку, каждый карман, вплоть до кружева нижнего белья. Дождь шел впереди неё плотной стеной из атмосферного беспорядка, образовывая под ногами лужи, по которым в яростных порывах неустанно били капли, точно беспорядочно проходясь по клавишам рояля. Ветер кровожадной фурией затаился где-то между деревьев, пока не позволяя ливню перетечь в настоящую грозу, но женщина проклинала все на своем пути только за эту подножку со стороны матушки природы.       Лестница уже оставалась позади и когда женщина коснулась привычной двери здания, находясь под небольшим спасительным козырьком, она уже безнадежно промокла насквозь. Казалось бы, от авто до места назначения был всего один пролет, но даже он показался ей настоящей вечностью, пока мокрые волосы облепляли щеки, а туфли шаг за шагом утопали в уличных «озерах».       Уже стоя в лифте, Миллс с досадой оглядела свой внешний вид, проводя пальцами по плащу, что совершенно не спасал её от проделок осени. Мокрый капрон колготок неприятно облепил ноги, а блузка, еще с утра так любезно принесенная Локсли, непонятными пятнами клеилась к оливковой коже груди и рукам. И она готова была спорить, что утренний макияж превратил её лицо в подобие театральной маски.       Короткий звонок оповестил о прибытии на нужный этаж. Женщина уже приоткрыла сумку — единственный атрибут, сохранивший нужные ценности в целости и сохранности, — в попытке найти ключ от двери своей квартиры, и безмятежной походкой завернула за ближайший угол.       Лишь на мгновение оторвавшись от упорных поисков, она почти что подпрыгнула на месте, увидев у собственной двери мужской силуэт. Второго такого испуга её сердце бы просто не выдержало, рассыпаясь на осколки в один единственный вечер, если бы вместо лица грабителя на неё не смотрели знакомые голубые глаза Локсли.       Мокрые волосы в беспорядке торчали на его голове, будто бы он не раз пропускал их сквозь пальцы, раздумывая над чем-то, пока терпеливо дожидался запоздавшую женщину около её двери. Промокшее пальто потемнело от резвого дождя — видимо он пришел совсем недавно, опережая женщину буквально на несколько минут. И почему она его не заметила?..       Ах да, Джонатан…       Синие глаза с самого её появления не упускали возможности уловить на себе смятенный взгляд, а где-то в глубине она с непониманием нашла тревогу и легкое волнение.       Появление Робина стало для неё сюрпризом, и пусть до этого она не понимала, но эта встреча действительно нужна была им обоим. Слишком много слов и недосказанных фраз накопилось в её голове, слишком много времени сегодня захватили её мысли эти самые светлые глаза. Женщина медленно подошла ближе.       — Робин?.. — приветственно улыбаясь, с удивлением произнесла она, совершенно забыв про необходимые ключи.       — Реджина… — захлебываясь воздухом, что накопился в легких в этом ожидании, пробормотал мужчина и немедленно подался вперед. — Я… — столько слов изливалось водопадом внутри, но наяву он, казалось, не мог выдавить из себя ни звука, — …хотел сказать, что…       Вся разработанная схема застряла в горле, из-за чего Локсли просто продолжал исступленно пялиться на брюнетку с едва приоткрытым ртом.       Дождь приукрасил её, чего просто не мог не заметить мужчина, в немой паузе рассматривая красивое лицо, обрамленное черными, слегка вьющимися на концах короткими прядями. Глаза блестели, пока она сверху вниз смотрела на него с неприкрытым смятением в терпком шоколадном взгляде, и он подумал, что мог бы лично потратить уйму времени на одно только исследование истинной глубины их цвета.       А когда дождевая капля вальяжно прочертила аккуратную линию на её щеке, очерчивая острую скулу, обостренные рефлексы заставили его почувствовать непреодолимое, почти жгучее желание провести по бархатной коже в этом месте.       — Робин?.. — тихий голос вновь долетел до его слуха, заставив очнуться от этого мимолетного гипноза.       — А? — пробормотал мужчина, не желая терять такие мгновения.       — Ты говорил что-то… — шепнула она, слегка вытягивая шею.       — Да… — он прочистил горло и вернул женщине взгляд. — Я хотел сказать, что мне жаль за сегодняшнее… я вел себя глупо, и… я… знаю, что…       Она улыбнулась, пытаясь выведать больше, и в этот момент все скоропостижно пошло прахом.       Гипноз раскаленным металлом поразил его нутро, шипя и переливаясь, пока не достиг самого сердца. Точка кипения витала где-то настолько близко, что была практически осязаема, точно черта, которую он изо всех сил старался не пресечь. Голова становилась такой тяжелой, стоило только начать думать и размышлять о причинах поступков и смысле дежурных фраз, поэтому он твердо решил оставить все это позади.       В конце концов, весь этот внезапный визит, совершенный на почве невыносимых угрызений совести, с самого начала не предвещал ничего конкретного. Но у него еще был шанс изменить время.       — К черту все! …       Тряхнув головой, он наплевал на благоразумие и притянул брюнетку к себе, жадно припадая саднящими губами к её чуть смазанным темно-розовым. Пока опешившее сознание рисовало картинки в её голове, его рука мягко скользнула по женской шее и утонула где-то в глубине мокрых насквозь угольных локонов. Её кожа была холодной, а губы влажными и умопомрачительно мягкими, как тогда, в их первую встречу, когда рука помощи незнакомке буквально перевернула его жизнь. Ледяная вуаль в смешении с обжигающим контактом на кончиках губ составляла свой особенный коктейль, и это ощущение возмещалось обоим гулким стуком двух сердец.       Ему нравилось чувствовать её губы на своих, и он бы даже усмехнулся, едва эта мысль поселилась в его голове, но из-за близости этой женщины все в помутненном сознании начало прыгать, точно футбольный мяч, не оставляя места покою.       И в какой момент он понял, что его самообладанию рядом с ней наступил конец?       Она едва ли успела ответить, когда горячее согревающее дыхание исчезло с лица, а связь была нагло разорвана, оставляя на губах странное сладковатое ощущение и легкий смазанный оттенок остатков помады.       Её рот так и остался слегка приоткрытым и нагло покинутым мужчиной, как совсем рядом с ухом раздалось теплое:       — Спокойной ночи, Реджина… — а после на память о случившемся ей остался только легкий еловый аромат на одежде и саднящее покалывание на губах.       Гроза набирала весь возможный оборот, показывая всему городу пределы своего величия. Облака грозно собирались на небе целой воронкой, в центре которой величественно танцевала резвая и грациозная молния. Световое шоу в небе пылало и делилось красками, не скупясь на природные спецэффекты и аккомпанемент. Разражаясь мощным оглушительным ударом, небосвод с распростертыми объятиями ожидал сверкающую небесную красотку, пока этот акт не повториться вновь, в новых цветах представая перед зрителями.       Она наблюдала это вот уже час, беспечно располагаясь по другую сторону природного спектакля на широком подоконнике у окна в гостиной. Женщина не часто проделывала такое, лишь в крайних случаясь, называя это местечко чем-то вроде личного пространства, где никто её не найдет. Она задвигала полупрозрачные белые шторы и скрывалась от всего мира вместе с небольшой диванной подушкой под спиной и, порой, бокальчиком чего-то, помогающего забыть.       Вот и сейчас, откидываясь спиной в подобие стены, она выводила пальчиками какие-то узоры на холодных окнах, пока глаза зачаровано следили за природным фейерверком в небе. От стекла легонько веяло холодом, что успевал просачиваться сквозь узкие щелки, казалось бы, герметичных ставней, но её это не особо беспокоило. Глаза двигались от здания к зданию, что были безнадежно потеряны в сереющей темноте, а потом вновь поднимались ввысь, точно за пару мгновений там успело что-то измениться.       Ей не хотелось думать о том, что произошло. Мысли о чем-то тяжелом изнуряли её, и потом начинала болеть голова, но она не могла просто сделать вид, что ничего этого не произошло. Это было бы слишком просто, а тот факт, что она уже находилась в этом месте уединения, уже говорил о том, что некуда было бежать.       Губы до сих пор покалывало от наглого вторжения, и она ненавидела себя за это ощущение. Ненавидела потому, что бесстыдно хотела ещё, заглушая это чувство в багровой жидкости бокала.       Это было чертовски странно, пусть они и делали это раньше, но в этот раз что-то однозначно было не так. Непонятное чувство разрывало её на части, пока гроза погрузила сознание брюнетки в легкий гипноз.       Телефон испустил негромкое бульканье, заставляя женщину неловко дернуться от внезапной вибрации, что внезапно пронзила всё её импровизированное ложе. С легким недоумением на лице брюнетка лениво потянулась к аппарату, рассматривая незатейливое оповещение на экране:       «Привет».       Этого абонента она бы действительно узнала из тысячи.       Женщина нахмурилась, прожигая глазами шесть несчастных букв, и её руки задрожали. Какое-то почти незнакомое волнение пробежалось по телу, и женщина задохнулась в собственных противоречиях.       Как же ей хотелось услышать его голос, разгадать причины поступков (пусть в глубине души она не знала даже, как справиться с обычным сообщением), но приходилось довольствоваться хотя бы малым.       Пальцы неуверенно пробежались по экранной клавиатуре, набирая ответ.       «Привет».       В этот момент она поняла, что игнорирование ситуации было бы лучшим решением, и с досадой опустила телефон на поверхность подоконника, не желая видеть продолжение.       Короткий звук, и её сердце снова дрогнуло в нерешительности. Пальцы предательски потянулись с мобильнику.       «Все в порядке?»       «Да», — на большее её просто не хватило.       «Прости, что сорвался. Дважды».       Миллс вздохнула, на этот раз не выпуская телефон из похолодевших рук.       «Не бери в голову», — отрывистое нажатие на кнопку отправки, и усталый вздох вылетел из её рта. Женщина опустила руку с мобильником, сжатым в ладони, на колени и вновь уронила голову на чуть запотевшее стекло. Опустевшие глаза уставились на унылый пейзаж Нью-Йорка, затерянный за стеной дождя, и медленно утонули где-то посреди этого хаоса.       Еще один звук отрезвил, но не вернул привычной дрожи.       «Знаешь, что бы ты там не думала, я не жалею… И я очень надеюсь, что ты тоже так чувствуешь. Спокойной ночи, Реджина».       С тяжелым отрывистым выдохом она вновь уронила руку с телефоном, нажимая на кнопку блокировки. Чувствуя холод бокала в другой руке, женщина прижала его к губам, желая забыться в пьянящей тишине, и с тревогой в душе поняла, что ничего уже не будет как раньше.