Побудь моим... бизнес партнером

      - Можешь чувствовать себя как дома, - очаровательно улыбнувшись, он бросил ключи в вазочку на тумбе у порога и, стянув верхнюю одежду, прошел дальше внутрь дома. Его пальцы в отточенном движении коснулись выключателя, после чего все вокруг в считанные мгновения залилось теплым желтоватым светом.       Сказать, что у него был просто огромный королевский дом, было не сказать ничего. Еще издалека она заметила его, стоящего в окружении небольшой огороженной садовой лужайки и пары пушистых зеленых крон. Массивное белоснежное сооружение в два этажа просто поразило её с первого взгляда, ведь, признаться, до этого момента она и не догадывалась, насколько он богат на самом деле. Основатель развивающейся и перспективной компании по разработке новых технологий, заботливый отец и просто приветливый галантный человек – боже, да со стороны он казался просто идеальным! В такие моменты она благодарила все на свете за то, что знала хотя бы парочку его слабых мест, иначе бы это было просто пугающим и нечеловечным.       Локсли был принцем на белом коне во всех смыслах этой фразы. Упертым, даже ревнивым и до жути самодовольным принцем, который по дружбе пригласил её переночевать в своем замке.       И какого черта она вообще согласилась?       Она могла поклясться, сидя в машине еще пятнадцать минут назад, что сочла эту идею самой безрассудной и сумасшедшей из всех возможных вариантов. Даже мысли о том, чтобы принять его предложение не проскальзывало в её голове, и Реджина уже думала рассмеяться и похвалить мужчину за удачную шутку, но сейчас ей было совершенно не смешно.       Женщина не знала, каким образом ему удалось уговорить её, каким образом он сумел притащить её сюда, и на мгновение показалось, будто бы рассудок медленно покидает брюнетку. Другого объяснения произошедшему найти просто не было возможно.       Перспектива провести ночь в одном доме с мужчиной, вызывавшем в ней неизвестные раньше эмоции и, как бы она не хотела признавать, чувства, казалась не самой безопасной для её самообладания. Мысль о том, что он будет спать совсем рядом, за соседней слишком тонкой стеной собственного дома, совсем не прельщала, и женщина думала, что, может, именно в этот раз что-то внутри неё даст сбой и позволит сорваться на милость этой чертовой улыбки с ямочками. Они будут одни, совершенно наедине с неловкой тишиной, громкими мыслями и друг другом. Что ж, сегодня ей все же придется быть сильнее, чем когда-либо…       Теперь, когда она уже была внутри, отказываться было бы просто странно и невежливо, но навязчивые мысли о том, как он выглядит в домашней обстановке уже будили в ней что-то отвратительно приятное, что томительным покалыванием отдавалось во всем теле.       Это точно было не к добру.       Пожалуйста, пусть у него будет экономка или какой-нибудь дворецкий!.. Пусть даже лакей!.. Хоть кто-то…       - Хэй, и кстати… - вынырнув из-за угла, он улыбнулся, увидев обескураженную женщину, что даже не двинулась с места с момента входа в дом, - чтобы тебе не было неловко, я отпустил горничную и повара на этот вечер…       Черт.       Серьезно?!       Стоп. У него есть чертов повар?!       - Так что… располагайся! Свободные гостевые комнаты всегда готовы, к тому же Эшли каждый день прибирает их, даже если в них никто не живет, - направляясь в гостиную, он повернулся к ней спиной и начал размахивать руками, поясняя значение той или иной вещи в его огромном доме минимум для пяти.       Пяти семей.       Даже её пентхаус почему-то казался таким крохотным, при этом обладая двумя гостевыми спальнями и внушительной площадью для центра Нью-Йорка, но это…       Изо всех сил пытаясь не обращать внимания на подобие античных колонн посреди главного холла или начищенный до блеска (мраморный?!) пол, Миллс сняла ботинки и каким-то неестественно робким шагом прошла внутрь.       Сколько же тут дверей?..       Мягко было сказать, что она чувствовала себя не в своей тарелке. Нет, с этим местом было абсолютно все в порядке, и женщина даже как-то вписывалась в этот интерьер, сама того не осознавая… Просто… было что-то неловкое в этом её визите, что хотелось поскорее избежать позора и уйти, никогда не оглядываясь назад, не видя его привычную лукавую ухмылку.       Быть в доме Робина, открывать для себя его мир, его личное пространство и душу – все это стало таким непривычным, что каждый раз при взгляде на него по её спине едва ли не пробегала дрожь. Узнавать кого-то и открываться в ответ - было не тем, что она делала на постоянной основе, но теперь, когда он пригласил её в свой дом…       Робин шутливо рассказывал что-то, она не могла в полной мере понять суть, будучи увлеченной экскурсией по окрестностям. Но видеть его таким расслабленным в осознании, кто именно будет ночевать за соседней стенкой, было немного странно, ведь не этот ли мужчина в первую очередь имел проблемы с самообладанием. (Злополучный мокрый поцелуй отдался покалыванием на губах). Тогда как Реджину практически трясло от мысли уединения с Локсли, на его лице как обычно покоилась легкая ухмылка. Как будто бы его сердце не билось так отчаянно от ожидания неизбежного. Как будто в его голове не роилось столько тревожных и непозволительных мыслей по отношению к ней.       Тем временем мужчина уже проводил потерянную брюнетку в её комнату на эту ночь, распахнул дверь и галантно пропустил королеву исследовать свои новые владения. Закатив глаза, Реджина с опаской и любопытством прошагала в гостевую и распахнула рот от удивления.       Если это было лишь место для гостей имения, как выглядела комната самого хозяина дома. Реджина прикусила язык и одернула себя за пагубные мысли о Робине, мирно спящем в своей постели, пока его голова тонет в воздушной подушке, а лунный свет очерчивает рельеф мужского тела.       Она чертыхнулась.       Женские глаза в отвлекающем маневре прошлись по обставленной в старинном богатом стиле комнате, шелковой глади простыней на массивной двуспальной кровати, бархатным занавескам и резному туалетному столику прямо у выхода на небольшой открытый балкон. Она чувствовала себя принцессой только от одного присутствия в этом месте, и когда большие удивленные глаза вернули восторг мужчине, он уже с довольной улыбкой упирался о стену с руками сложенными на груди.       - Ты сюда английскую королеву на выходные приглашаешь? – с усмешкой в голосе выдохнула она, все еще не имея силы воли на то, чтобы оторвать взгляд от невероятного интерьера комнаты. Очевидно, острый язык всегда был наготове кинуть ему мгновенный ответ.       Реджина все еще не могла поверить, что все это королевство принадлежало тому самому Локсли, который еще пару часов назад так беспечно продавал кексы в местном кафе.       - Нет, - он ухмыльнулся, задерживая дыхание на мгновение, будто бы решая, стоило ли произносить слова, так сладко отдающие на языке, - в последнее время здесь побывала только одна королева…       Она хотела было усмехнуться и закатить глаза, но когда Реджина заметила, с какой серьезностью и теплотой на ней играет его взгляд, на мгновение она задохнулась. И как он до сих пор умудрялся одной фразой выбивать весь воздух из её легких? Едва не потеряв землю под ногами, брюнетка продолжила исступленно смотреть на него, будто бы сейчас слова были слишком ничтожны для выражения любых мыслей.       Найдя в себе силы фыркнуть и смущенно покачать головой, Миллс не стала показывать, как же сильно её на самом деле поразили эти слова.       Глаза потупились и вновь упали на кровать, и ничего она не желала больше в данный момент, чем скорее забыться тревожном сне и закончить этот безумный вечер.       Внезапно осознание ударило её под дых.       Ночь она собиралась проводить в этом месте в самом последнем кошмаре из снов, и именно поэтому ничего сегодня утром не заставило её захватить в собой в сумке хоть какую-то сменную одежду. Сердце женщины упало. Она собиралась провести ночь в одном доме с Локсли, для сна имея на себе только тонкое кружевное белье.       Она сглотнула.       Чертово непослушное тело реагировало на мысли быстрее, чем Миллс успевала одергивать себя. Именно в этот момент, именно тогда, когда она как могла пыталась отрицать всякую связь между ними, картинки в голове просто обязаны были свести её с ума и заставить так отчаянно желать невозможного, непозволительного, запретного. Было так глупо думать, что она сможет заполучить счастье, когда сама же его и отталкивает. И предательская истома внизу живота ничуть не помогала напоминать, что ничего не должно выходить за рамки приятельских отношений.       Загнанный взгляд тут же метнулся в сторону Робина.       - Мне, - она замялась, - мне не в чем спать, знаешь? Может… у тебя найдется что-то?       Локсли вспыхнул и распахнул глаза так, будто бы спал все это время и лишь сейчас соизволил очнуться ото сна.       - А!.. Да, конечно, сейчас поищу что-то, - кажется, его уши горели так, как никогда раньше, но он даже не знал почему.       От понимания того, что невероятная брюнетка, вот уже несколько недель откровенно сводящая его с ума, будет спать полуголой в соседней комнате, или что уже через несколько минут она будет расхаживать по его дому в его собственной футболке, которая потом еще долгое время будет пахнуть её невероятными духами.       И нет, он не был одержим. Это ведь были лишь мысли. Пагубные мысли, ведь если он не будет способен держать свое желание при себе этой ночью, все может закончиться довольно плачевно. Конечно, он не хотел спугнуть её, если все же надеялся когда-нибудь получить её доверие. Но не думать о шикарной женщине, чьи идеальные изгибы в свете луны будет обхватывать лишь ничтожное тонкое кружево, легко поддающееся сильным пальцам, чье горячее тело будет идеально повторять изгибы больших ладоней… Боже! Да, это было настоящим преступлением…       Настоящей пыткой.       Вся ночь была впереди, и что-то подсказывало ему, что ни один из них не сможет сегодня уснуть.       Наспех найдя в своем шкафу какую-то безразмерную футболку и треники, он оправился в комнату, где остановилась женщина, и с неловкой улыбкой оставил её переодеваться в более комфортную одежду. Сам же Локсли решил переодеться в домашнее и подождать её в гостиной на первом этаже. Уже сидя на комфортном сером диване, мужчина просто продолжал пялиться в пустоту, даже не зная, что говорить, что делать, как себя вести, когда её фигурка появится на лестнице.       Так странно было знать, что где-то там, этажом выше, была никто иная, как Реджина Миллс – чемпионка по избеганию критических ситуаций и серьезных разговоров. То, как ему удалось уговорить её остаться на ночь, до сих пор оставалось загадкой даже для самого мужчины. Это просто произошло, и не было другого объяснения. Его голова была где-то в другом месте, и казалось, её присутствие вызывало в нем легкий восторг и дикое волнение в одно и то же время. Быть близко к той, в чьем присутствии порой забываешь дышать и не сметь прикасаться – вот, что было настоящей несправедливостью.       Да, несомненно, Реджина творила что-то невероятное с его чувствами, игралась, точно ей этого совсем ничего не стоило, и отталкивала так болезненно, что хотелось хорошенько встряхнуть её за плечи и прокричать прямо в лицо, что ей больше нечего бояться и не от чего бежать. Она будила в нем что-то собственническое, отчего хотелось обладать такой женщиной без остатка, но ради того, чтобы заслужить, нужно было изрядно постараться не облажаться.       Что-то странное витало в воздухе с той самой секунды, как она появилась на пороге дома, будто тот факт, что они остались наедине друг с другом, кардинально менял что-то между ними, открывал новые двери и менял обоих до неузнаваемости. Будто в голове что-то щелкнуло и заставило вспомнить о том, как же сильно не хотелось все усложнять.       Другие люди.       За своими размышлениями Робин не сразу услышал мягкие шаги на лестнице прямо позади себя. Он повернул голову с легкой улыбкой на лице, но вид, что открылся через считанные мгновения, напрочь выбил весь воздух из его легких и заставил улыбку мгновенно сползти с лица. Он молчаливо сглотнул, и подумал, что никогда больше не желает отрываться от такой картины, пока сердце так отчаянно разбивалось о грудную клетку. Во рту стало неимоверно сухо.       Прямо там, на этой злосчастной лестнице, неловко опустив взгляд, стояла женщина, одетая лишь в его большую серую футболку.       Робин едва ли не поперхнулся.       Больше на ней не было ничего.       Жадные глаза предали его, пробежавшись по крохотной фигурке, (он никогда не замечал, какой на самом деле маленькой и миниатюрной она была без вычурных офисных нарядов и каблуков) буквально тонувшей в безразмерной мужской футболке с какой-то глупой надписью, что доставала ей аж до середины бедра или ниже. Голодный, даже молящий взгляд окинул желанием подтянутые смуглые ноги, и, о боже, эта женщина поистине была дьяволицей, умудряясь даже в самых простых вещах выглядеть так невероятно сексуально. Он готов был поспорить на все свое состояние, что на ощупь её кожа была еще более мягкой, чем только можно себе представить. Если бы не неловкость, царившая вокруг в эту самую секунду, если бы не огромное упрямство и неверие в собственное счастье этой женщины, он бы уже давно с рыком увлек бы её в собственную постель и до самого утра изучал мягкость этой самой кожи под своими пальцами.       Боже. Да что только с ним было не так?!       Еще сегодня утром он не мог и мечтать о том, чтобы сорвать поцелуй с её губ, но здесь и сейчас, он мог поклясться, что эта женщина была грехом во всех его проявлениях. Не думать о ней в таком плане, когда она сама не скрывает от него свое тело, было бы просто бесчеловечно.       Слава небесам, что под одной из диванных подушек он всегда хранил большой плед, который уже через минуту как бы невзначай прикрыл улики его желания.       - Штаны оказались слишком велики… - пробормотала она, поджимая губы. – Надеюсь, ты не против…       Нет, она не хотела думать о том, что сейчас, по сути, стояла перед мужчиной полуголой. Технически, футболка на ней больше напоминала платье. По крайне мере, она убедила себя в этом, последние десять минут крутясь перед зеркалом в этом предмете одежды. Его одежды. Футболка так сильно пахла знакомым еловым одеколоном и его кожей, что на мгновение у неё отвратительно закружилась голова, и стало душно. Будучи окруженной этим запахом, она вдруг подумала, что под этим дурманом способна на все.       Какая-то часть страха быть наедине с этим загадочным мужчиной испарилась, и именно эта уверенность в себе все же заставила её спуститься вниз.       Она не знала, какого черта сейчас творила, но солгала бы, что ей не льстил его голодный взгляд. Реджина не чувствовала себя добычей или вещью в его глазах. Наоборот, то, с каким восхищением и трепетом его глаза изучали её тело, заставляло брюнетку ощущать тепло в животе и легкую дрожь по коже всего тела. На неё никто уже давно так не смотрел.       План по избеганию контактов с Робином был провален еще самым ранним утром, и её появление, одетой в его собственную футболку, ничуть не помогало исправить ситуацию. Пора было признать – трудно отрицать притяжение, когда в одном контакте глаз искр было больше, чем в самом грандиозном фейерверке.       Но притяжение было лишь словом, лишь эмоцией. Тот факт, что они привлекали друг друга, не значил, что это могло перерасти во что-то большее.       - Все… все в порядке, - он попытался улыбнуться, но получилось нечто скомканное, будто говорить было труднее, чем казалось на самом деле. Она подошла ближе.       Боже, он чувствовал себя каким-то подростком, который пялился на свою первую школьную любовь, пуская слюни и заплетаясь в словах. Локсли не знал, что нужно говорить в случаях, когда красивая брюнетка стоит пред тобой в одной лишь твоей футболке и ждет хоть какой-то реакции. Сглотнув, Робин попытался игнорировать её вид, и, прочистив горло, нацепил на лицо легкую ухмылку.       - Если ты еще не хочешь спать, то я, мой диван и телевизор всегда к твоим услугам, - усмехнувшись, хмыкнул мужчина, указывая на пульт. – Перекус включен в культурную программу вечера.       Он тряхнул головой.       - То есть… ночи…       Она улыбнулась. Пару секунд брюнетка потратила на раздумья, закусывая губу. С одной стороны были её слабости перед этим мужчиной и шаткие нервы, готовые сдаться в любой момент. С другой – впервые за много месяцев хорошо проведенный вечер. В конце концов, терять ей было практически нечего: за один день брюнетка умудрилась и кинуться к нему в объятия, и полуголой продефилировать по его дому. По сути, ничего не могло быть более неловким, да и обычный фильм ничего не сможет между ними изменить.       У её сложностей сегодня явно был выходной. Ничего страшного не было в странных решениях и поступках, когда она совершала их не одна и в неограниченном количестве. Будто бы сорвавшись со строгой диеты, Миллс решила отдаться слабостям. Потому что сегодня был особенный день. Сегодня было можно.       А завтра… Что ж, об этом она подумает потом.       - Ну, раз уж сегодня я веду себя странно, - она закусила губу, позволяя себе последние секунды на раздумье. – Неси свои закуски, а я поищу что-нибудь стоящее.       Локсли предусмотрительно нагрел для неё место на диване, позволяя женщине тонуть в мягкости кожаной обивки и теплого пледа поверх оголенных ног. Она даже позволила себе расслабиться, чего никак не хотела допускать, и лениво откинулась на спинку, хватая в руки пульт. Женщина остановилась на каком-то фильме, чем-то похожим на смесь боевика и драмы, и затем, хмыкнув, отбросила предмет в мягкие подушки.       Робина не было достаточно долго, чтобы позволить ей освоиться в этом месте, привыкнуть к хорошо обставленной комнате с легким намеком на холостяцкую берлогу и, может, даже узнать о мужчине чуточку больше. Все еще примеряя на себя его собственный запах, позволяя его футболке облегать свое тело и делиться запахом леса, брюнетка поймала себя на мысли, что ей нравится, как её яблочный парфюм смешивается с его еловым. Ей даже пришлось закусить губу, как будто её собственный разум поймал женщину с поличным на месте преступления, вот только не было ничего криминального в обычных мыслях. Мысли почти никогда не становятся реальностью.       Брюнетка вздохнула и запустила руку в собранные в хвостик темные волосы, освободила локоны от плена резинки и позволила им в свободном каскаде падать на плечи и тоже касаться злосчастной футболки. Следом она прикрыла глаза, не замечая крадущегося из кухни мужчину.       Он не знал, что может понравиться такой привереде, как женщина, сейчас сидящая на его собственном диване, поэтому в конце концов он решил подстраховаться наверняка. Сейчас, стоя в проходе с двумя тарелками быстрого перекуса – несколькими кусками разогретой пиццы из холодильника и сэндвичами – Локсли даже забыл, зачем отправился на кухню в первую очередь. Он не знал, не думал, что эта женщина может заворожить его еще сильнее, но тот факт, что обычное потягивание, заставившее её так изящно выгнуться в спине и запустить руки в волосы, просто выбило из него дух, был прямым тому доказательством.       Боже, как он хотел запустить свои пальцы в эти локоны.       Черт.       Соберись!       - Надеюсь, королеве понравится еда обычных смертных, - усмехнулся мужчина, заставив её вздрогнуть от своего внезапного появления. Затем на её лице вновь появилась та самая неуловимая довольная улыбка.        - Тащи сюда свой зад, Локсли, - фыркнула она с ленивой усмешкой, - фильм сам себя не посмотрит…       Она не знала, каким образом позволила ему сесть так близко, но практически пожалела о своем решении остаться в его доме, когда их ноги так неловко соприкоснулись под толщиной одного пледа. Все внутри вспыхнуло и загорелось за считанные секунды, но ей никак нельзя было этому поддаваться. Брюнетка и так позволила себе слишком многое за сегодняшний день, и если она станет хоть на миллиметр ближе к этому мужчине, вряд ли сможет остановить себя в пределах черты.       Она не хотела, чтобы все усложнилось еще сильнее, но этот Локсли… он был одной большой сложностью. Но почему-то брюнетка все продолжала рисковать и нарываться, будто его присутствие в её жизни было кислородом, ради которого нужно было предать самого себя и разбиться на части.       Было что-то в этом адреналине, который бушевал в животе, стоило только ему появиться поблизости. Хотя, может, все это было просто обманкой.       Она тряхнула головой и взяла в руки закуску, изо всех сил пытаясь отдаться сюжету фильма. Хотя сейчас она хотела бы отдаться не только ему.       Черт!       Фильм захватил из обоих с головой. Бесконечные погони и выстрелы пронизывали его с самых первых минут, и порой, брюнетка даже вздрагивала, стоило элементу внезапности прорезать напряженную тишину. Робин тут же смеялся, заставляя её лениво пихать его в плечо, а затем бормотал какую-то бессмыслицу, пока Реджина снова углублялась в сюжет.       Через несколько минут они уже практически сидели плечом к плечу, не ощущая ни напряжения, ни волнения рядом друг с другом.       - Спорим, он сейчас пойдет к ней в отель, - хмыкнул Локсли с полунабитым ртом, указывая пальцем в сторону экрана.       - С чего ты взял? – фыркнула Реджина, натягивая плед повыше и нахмурилась, даже не отрывая глаз от происходящего.       - У меня предчувствие, - ухмыльнулся он. Женщина театрально закатила глаза, облизывая губы от остатков соуса от пиццы. – Да ладно тебе! Это же очевидно! Между ними напряжение играет еще с самой первой встречи!       Внезапно Робин распахнул глаза и замер, прикусывая язык.       На что же это похоже?..       Комичность ситуации выходила из под контроля, и хотелось горько смеяться хотя бы оттого, что между ними сейчас происходило тоже самое. Эта женщина творила с ним что-то невероятное с того самого момента, как кинулась в его объятия и прижалась теплыми губами к его губам.       Она владела им с той самой встречи, сама того не осознавая.       После неловкого молчания Локсли продолжил, чтобы не вызывать подозрений:       - Он… Он просто обязан сейчас проверить, как она после перестрелки…       - Возможно, ты прав, - будто ни в чем не бывало, хмыкнула она и снова уткнулась в экран телевизора.       Робин выдохнул.       Тарелки медленно пустели, и она бы соврала, если бы сказала, что ей не нравились эти мимолетные реакции, смешки, обсуждения во время просмотра фильма. Как будто впервые за много лет все было немного проще, чем всегда.       Уют будто бы наполнял её тело и голову, как никогда раньше, и брюнетка едва ли не задохнулась от осознания, что просто не хочет покидать это самое место и этого человека.       Главные герои фильма к этому времени переживали очень эмоциональный момент, все быстрее приближаясь к кульминации сцены. Мужчина все же нашел свою блондинку в этом злосчастном отеле, и наконец, после длинного разговора, а также получаса погонь и пряток они нашли в себе силы и сдались на радость страстного поцелуя.       Пока персонаж со всей отдачей жадно изучал губы и шею своей шикарной партнерши, что-то в животе брюнетки сжалось и замерло, будто желание и стыд одной большой волной накрыли её с головой сродни цунами. В голову ударило что-то непонятное, не совсем привычное, отчего, наверно, впервые за долгое время покраснели щеки.       Кажется, им уже пора прекратить…       Однако герои даже не спешили прикрыться погасшим черным экраном, способным унести их в следующую сцену за считанные секунды. Он просто… не погас… Вместо этого мужчина лишь с большим энтузиазмом и страстью посадил её на ближайший стол, разорвал блузку на главной героине и принялся с запалом исследовать губами нежную кожу груди. Где-то в этот момент в гостиной воцарилась тишина.       Кажется, кто-то из них в этот момент неловко прочистил горло.       Реджине захотелось посильнее зажмурить глаза и отвернуться, будто ей просто было рано смотреть такие фильмы. Но, к сожалению, она все еще была взрослой женщиной, которая вполне себе была осведомлена о вещах, творившихся на экране в эту самую секунду.       Черт побери! Если уж на то пошло, то, чего ей действительно хотелось в данный момент, было далеко за пределами возможного. Что-то глубоко внутри ныло и желало, чтобы один конкретный мужчина со светлыми глазами точно также посадил её на стол, позволяя ногам оборачиваться вокруг его бедер, сорвал с неё эту огромную футболку и дарил огонь коже своими губами…       Нет!       Она сглотнула и сжалась. Да уж, раньше фантазии не заходили дальше простых поцелуев…       Именно в этот момент сюжетный поворот вдруг заставил её любопытство дрейфовать в сторону Робина и его собственных мыслей. Был ли он смущен в её компании? Определенно да. Тот стеклянный взгляд и каменное лицо, с которым мужчина вот уже какое-то время просто пялился на экран, выдавали его с потрохами, и почему-то сразу хотелось злорадно улыбаться.       Чертов фильм заставлял их делить неловкость на двоих. И где-то глубоко внутри ее головы заставлял метаться между диким желанием провалиться под землю и повторить опыт главных героев прямо на этом самом диване. Реджина заткнула свою фантазию и едва ли не начала бормотать проклятия под нос, когда почувствовала, как что-то теплое неизбежно разливается внизу живота.       Она испуганно отвела вниз бегающие глаза.       Зачем?! Ну вот зачем она согласилась здесь переночевать?! С самого начала было очевидно, что это просто не может закончиться ничем хорошим.       Уже через мгновение мужчина продемонстрировал зрителям подтянутое мускулистое тело, оставшееся без рубашки, и с рыком увлек полуобнаженную извивающуюся блондинку на светлые простыни, срывая с её губ откровенный громкий стон. Когда её ноготки вцепились в его плечи, а мужчина продолжил дразнить губы партнерши, напряжение в доме Локсли явно начало нарастать. Брюнетка сжалась в комочек и напряженно замерла, когда Робин резко заерзал на одном месте и стыдливо начал сгребать плед в кулак на уровне живота.       Ей понадобилась просто стальная выдержка, чтобы, опешив, широко не распахнуть глаза или не рассмеяться. Женщина просто сгорала от стыда, изо всех сил прикусывая губу едва ли не до крови, пока её практически бросало в жар от увиденного.       Шумно втянув носом воздух, она попыталась игнорировать реакцию мужчины, но когда на экране герой вдруг почувствовал невыносимое желание прочертить губами мокрую дорожку ниже и прикусить коричневый сосок девушки, пока руки давно путешествовали ниже, со стороны Локсли донеслось бормотание тихих проклятий под нос.       Теперь вместо неловкого молчания брюнетка едва ли сдерживала смех.       Еще несколько мгновений они просто сидели в тишине и слушали отчаянные громкие стоны блондинки. В два часа ночи. Одни. В темноте. Внезапно Реджина не выдержала комичности ситуации и просто громко рассмеялась.       Она вскинула руки к лицу и, качая головой, скрыла красные щеки в своих же ладонях.       - Ты чего? – он подхватил заразность смеха и тоже изогнул губы в улыбке. Напряжение во всем теле чуть спало, и даже стало легче дышать.       - Она действительно… издает такие звуки? – прыснула женщина, прикусывая губу.       - А какие звуки она должна издавать? – ухмыльнулся Локсли, похоже, искренне наслаждаясь смущением очаровательной брюнетки, пускай даже он пару мгновений назад сам едва ли не покрылся красным цветом с ног до головы.       Реджина замялась и снова покрылась румянцем, даже не зная какой ответ нужно дать на такой неловкий вопрос.        - Ну… Нормальные звуки… - она продолжила глупо улыбаться и закрывать глаза рукой, в ответ на дразнящую ухмылку Робина, а еще безумно хотелось провалиться под землю.       - А что, есть особенный вид стонов для таких случаев?       Да он просто издевается!       - Я… - она начала бормотать и хватать губами воздух. – Аргх… Прекрати, это неловко!       - А по-твоему смеяться над этим нет?       - Я бы тебе рассказала, что в данной ситуации неловко… - взяв себя в руки, Реджина вскинула бровь и решила идти ва-банк, приближаясь к его лицу на опасном расстоянии. Первым инстинктом Робина было опустить взгляд на её манящие губы, и на какое-то мгновение он действительно поверил, что она может подарить ему поцелуй. Но когда его глаза следом в упор посмотрели в её собственные, Миллс кинула быстрый лукавый взгляд на заметную выпуклость на пледе в районе его бедер.       Следом она быстро отстранилась и звонко рассмеялась в тишину комнаты.       Робин тут же залился красным цветом и снова заерзал на месте.       К этому моменту интимный момент на экране закончился, перемещая зрителей в следующую сцену на крыше какого-то здания. Спасаясь бегством от неловкой ситуации, Робин тут же скомкано выпалил, поднимаясь с дивана:       - Пойду принесу еще чего-нибудь…       Было чувство, что эта самая комната была раскалена до предела, и воздух в ней был насквозь пропитан неловкостью и возбуждением. Как только он снова оказался на кухне, даже стало легче дышать, и пропал жар во всем теле, хотя он и не ожидал ничего другого от ночи, проведенной на одном диване с этой женщиной, единственной и чрезвычайно привлекательной Реджиной Миллс.       И что сейчас только что произошло?..       Захотелось перевести дух от пережитого, ведь буквально пару минут назад он был безумно близок к тому, чтобы наброситься на неё прямо там и плюнуть на всякие предрассудки. Об этом можно было догадаться хотя бы по его домашним штанам, ставшим на пару размеров меньше. Но еще было слишком рано, слишком сложно теперь, когда они проходили период глупых решений за периодом отрицания.       Он хотел её так, что сводило все тело, и Локсли готов был поклясться, что видел, как на мгновение сбилось её дыхание и потемнели глаза, когда её лицо было в считанных сантиметрах от его собственного.       Наскоро схватив пачку каких-то чипсов с полки на кухне, он еще раз сделал глубокий вдох и отправился в гостиную к ожидающей его брюнетке.       Он уже было открыл рот, чтобы сказать что-то глупое и дразнящее для начала разговора, но так же быстро его и закрыл, увидев, как Миллс, уютно уронив голову на одну из диванных подушек, мирно устроилась под нагревшимся пледом. Её глаза были прикрыты, а рука так по-детски была сложена под голову, делая её лицо еще прекраснее и мягче, если это только было возможно.       Плечи Робина упали, а глаза потеплели в мгновения, когда он понял, что не выдержавшая покрова ночи брюнетка просто сдалась усталости и уснула прямо на этом самом диване. Закуски были давно забыты, а его сердце благодаря Реджине согрелось наверно в тысячный раз за этот день.       - Робин, ты не мог бы передать мне бумаги с той полки? – ее голос ударил по его ушам чистой музыкой. – Совещание будет уже через час, а мне еще нужно успеть сделать пару дел…       Неторопливо перемещаясь по своему кабинету, брюнетка то и дело копошилась в стопках каких-то бумаг, но делала это как-то по особенному медленно и аккуратно, то и дело слегка прикусывая губу или проводя рукой по шелковым волосам. Будто бы нарочно дразня его своим поведением, Миллс не боялась кидать в его сторону мимолетные игривые взгляды, заставляющие Локсли гореть. Её невероятные пухлые губы были окрашены в цвет богатого выдержанного вина, а отросшие до плеч волосы легли в непривычную для женщины укладку, так заманчиво открывая для него вид на бархат шеи.       Эти скулы… Он, казалось, никогда не замечал, как идеально они подчеркивают красивое лицо, когда она поворачивается в профиль и в задумчивости слегка распахивает губы.       Мужчина смутился. Сегодня она выглядела как-то по-другому, даже толком ничего в себе не изменив. Вот только белоснежная рубашка была расстёгнута всего на одну пуговку больше, а потемневшие шоколадные глаза творили с ним что-то невообразимое.       Папка документов с ближайшей полки была тут же передана в её руки. Женщина улыбнулась, поднимая вверх лишь уголки соблазнительных губ, и он готов был задохнуться от непривычного вида глубокого желания в её глазах, когда всего на всего вскинул взгляд на женское лицо. Следом её губы изогнулись в невероятно сексуальной лукавой ухмылке и приоткрылись в жажде немедленного внимания.       Робин потратил всю свою выдержку на то, чтобы судорожно не вздохнуть.       - Спасибо… - просто ответила она и отвернулась.       О боги! Локсли искренне надеялся на то, что его фантазия просто слишком сильно разбушевалась после вчерашней ночи и не дает здраво мыслить, когда дело касается Реджины Миллс. Сегодня она казалась еще более сексуальной, если это только было возможно, но соблазнять одним томным взглядом и движением губ?.. Кажется, он медленно сходил с ума…       Она повернулась к нему спиной и аккуратно сложила какие-то бумаги на столе в одну стопку, для пущего эффекта постукивая документами по столу.       - Отлично, - пробормотала она. – Осталось только скрепить степлером…       С абсолютно невинным выражением лица она потянулась за необходимой вещью через весь стол. У опешившего Локсли мигом пересохло во рту, и участилось сердцебиение. Так изящно, соблазнительно, нарочито медленно кошачьим движением прогибаясь в спине, она во всей красе показала ему обтянутые серой юбкой-карандаш пышные ягодицы, которые так и молили о внимании его сильных рук.       Он судорожно выдохнул, когда ножка в черной лаковой туфле на шпильке чуть приподнялась в воздух и заставила его совершенно потерять контроль. Локсли почти чувствовал покалывание на кончиках пальцев, которые могли бы с жадностью впиться в упругую кожу этих округлых бедер и не отпускать до красных пятен и собственнических отметин на ней.       В любом случае, сейчас было не самое подходящее время для…       - Тебе нужно особое приглашение, Локсли? – она сверкнула абсолютно черными игривыми глазами и еще сильнее прогнулась в талии, не отрывая взгляда от его опешившего лица.       Челюсть Робина неминуемо упала вниз.       Как бы сильно не протестовал джентльмен где-то в голове мужчины, именно сейчас ему не нужно было повторять дважды. Он подлетел к ней в считанные мгновения, с силой вжимая её бедра в свой торс, где брюки безнадежно пульсировали от желания обладать. Женщина тут же отозвалась тихим стоном и удовлетворенно распахнула губы. Его руки были везде, жадно сжимая тонкую талию и исследуя ягодицы через злосчастную серую ткань.       Он больше не мог терпеть отсутствия контакта кожи, ему необходимо было почувствовать её, обладать ею, заставить её в беспамятстве кричать.       Быстрым движением он повернул брюнетку к себе лицом, и когда она так нетерпеливо и жадно облизнула бордовые губы, он почувствовал, как безрассудство стремительно начинает наполнять весь его организм. Уже через секунду он ворвался в её губы алчным собственническим поцелуем.       Он совершенно точно был в раю, раз имел возможность вновь к ней прикоснуться. Смыслом его существования в этот самый момент стали мимолетные прикосновения её пальчиков к его лицу, нетерпеливые движения её бедер и дурманящие прикосновения губ. Он думал, что захлебнется переизбытком восторга и страсти, которые заставляли его творить безумные вещи с послушным телом, изучать каждый дюйм с нетрезвым нетерпением, пробовать, прикусывать кожу везде и сжимать мягкие изгибы до безрассудства.       Следом творилось нечто совершенно безумное и нечеловечное – он не помнил наверняка. Он помнил лишь глубокий поцелуй, выбивший воздух из легких, помнил, какой на вкус была её влажная кожа, когда с очередным укусом сорвал стон с невероятных губ, а так же никогда не смог бы забыть податливость покорного тела и нетерпеливость, с которой она, уже оставшись почти без одежды, отчаянно прижимала свое желание к его бедрам.       - Боже… - она задыхалась шепотом. – Не останавливайся, Робин… Ты…       Его глаза потемнели до оттенка глубокой ночи, когда нетерпеливые пальцы нашли промокшее белье и горячую влагу между бедер, стоило ей послушно развести дрожащие ноги для большего доступа его невероятным рукам. Ослепнув от желания обладать, мужчина с рыком принялся доводить её до исступления умелыми движениями пальцев внутри неё, пока брюнетка, толкая навстречу бедра, старалась не объявлять на весь офис, насколько же ей сейчас хорошо.       - Быстрее… - она сходила с ума, пытаясь принять его еще глубже, забирая свое удовольствие до остатка, не давая и капле желания ускользнуть из её рук. – Еще…       Звуки стали ярче, громче в его голове, его руки были везде в одно и то же время, и никогда не хотелось отрываться от этой женщины, которая каждую секунду убивала и вновь возвращала его к жизни. Когда вся одежда была благополучно оставлена на полу, а кожа так маняще касалась кожи в самых чувствительных местах, распаляя ленивыми движениями его возбуждения против пульсирующей влаги, Локсли думал, что умрет, если не окажется в ней, срывая с припухших губ новый громкий стон его имени.       - Пожалуйста… - губы абсолютно высохли, пока она дрожала под прикосновениями. – Я больше не… ну же!.. – она почти стонала от досады и прижималась все ближе в желании получить разрядку. – Робин…       Громкий пронзительный писк сообщения на телефоне заставил его подскочить на кровати и резко распахнуть глаза, на мгновение теряя ощущение пространства и времени.       В горле пересохло, а сердце бешено колотилось еще долгое время, пока он молчаливо сидел в тишине и тяжело дышал, пытаясь принять новую реальность. Досада ударила его под дых, заставив со стоном обратно упасть на простыни, стыдливо закрывая лицо руками.       У него что, только что был эротический сон с Реджиной?!..       Ему хотелось сгореть от стыда за собственные мысли и желания. Теперь уже точно было бесполезно отрицать притяжение, и какая-то его часть бесстыдно ныла в жажде вернуться назад и с прежним запалом закончить начатое. К сожалению, она все еще мирно спала за соседней стенкой, их отношения все еще были донельзя сложными и запутанными, а мужчина все еще не имел права прикасаться к той, кого желал.       С отчаянным рыком ему все же пришлось подняться с кровати и встретить новый день с постоянными мыслями о Миллс.