Побудь моим... бизнес партнером

      Будни летели особенно незаметно. Она даже не заметила, как рутина успела поглотить её за эти пару недель. Реджина настолько сильно погрузилась в работу, что теперь отчеты и документы продлевали её день, делая его бесконечным, когда раз за разом они перетекали в ночь, а затем все происходило по новой. Наверно, это время было самым продуктивным за последнюю пару месяцев для неё. Иногда она оставалась допоздна в своем офисе, и тогда её кабинет был единственным живым местом во всем здании, когда оно вскоре погружалось во тьму. Её дома все равно никто не ждал теперь, когда Зелина проводила большую часть своего времени с Грэгом или на съемках фильма (что, впрочем, означало одно и то же).       Ну а вообще в таком распорядке было множество плюсов. Она, наконец, смогла закончить месячный план, который вот уже долгое время пылился у неё на столе, а еще... На самом деле, ей просто не хотелось много размышлять о том, что творилось в её жизни – работа отвлекала. Так было проще и намного полезнее, чем просто сидеть дома в полной тишине с бокалом вина в руках.       А что ей еще оставалось? Её жизнь превращалась в бардак, и только здесь присутствовало хоть какое-то ощущение организованности и порядка.       Каждый день был до смешного похож на предыдущий. На самом деле Реджина удивилась, узнав, насколько сильно она отвыкла от своей утренней рутины за то время, когда Локсли постоянно ошивался рядом. Женщина как будто вела не свою машину и заказывала незнакомый кофе, когда ежедневно вот уже долгое время шла на работу по утрам. Как будто все вокруг стало невыносимо пресным и серым. Как будто у неё появилась возможность взглянуть на свою жизнь со стороны.       Она ненавидела признавать то, что большая часть её жизни все-таки зависела от присутствия в ней мужчины. Она почти была разочарована в себе. Она что, была кем-то вроде диснеевской принцессы, чтобы нуждаться в принце? Пфф, с чего бы?..       Почти каждый раз Реджина заходила в «Чаттери» в одно и то же время как по часам и заказывала свой обычный напиток, но её глаза как будто намеренно избегали той самой кофемашины и прилавка со сладостями. Она просто отдавала деньги, брала свой кофе и уходила. Ей не хотелось, чтобы воспоминания встали на пути её отдыха от драмы, что завязалась в её жизни.       И все же было что-то спокойное и приятное в том, чтобы вновь быть собой. С головой окунувшись в работу, она не замечала ничего происходящего, но вот только иногда, когда посреди рабочего дня она отрывалась от бумаг и позволяла себе взглянуть в окно, её сердце почему-то ныло, а внутри не хватало чего-то важного. Она чувствовала горечь на языке. А потом её глаза падали на рабочий стол вновь, и она старательно забывала обо всем вокруг.       Впрочем-то и сегодня ничего не поменялось. Реджина все так же с полной сосредоточенностью на лице сидела за своим столом с ручкой в руках, кончик которой был прислонен к её губам. Оказалось, в офисе было действительно больше работы, чем она ожидала, поэтому она была даже рада уйти в неё с головой. Во второй половине дня был запланирован совет директоров, поэтому сейчас Реджина вносила последние корректировки к своему докладу на сегодня, после чего планировала отнести кое-какие бумаги на этаж ниже в коммерческий отдел. Проблема была лишь в том, что в отделе коммерции работал не кто иной, как один назойливый брюнет.       Она вздохнула. Кажется, сегодня он взял выходной в первую половину дня. Она не должна была встретить его там.       Боже, надо было быть действительно искусной актрисой, чтобы откладывать и избегать встреч с Джонатаном, как это делала она. Они работали в одной компании, конечно, он знал, как сложно было быть генеральным директором, когда ты работаешь на Голда, поэтому относился с пониманием, даже когда Реджина использовала особенно жалкие отговорки. Она прекрасно знала, что должна была сказать ему напрямую, что ей нужно немного пространства, чтобы дышать, но, наверно, Робин сделал её слишком мягкой, и теперь она боялась это сделать. Откладывать было практичнее.       Избегать людей было просто, но с собственными мыслями этот трюк не срабатывал. Было сложно затыкать голос в собственной голове, однако со временем Реджина научилась игнорировать его пускай и с большим усилием.       Робин. Черт. Она не слышала от него ничего вот уже несколько недель, и это сводило её с ума. Хотя можно было признать, что она сама не делала шагов навстречу. Она научилась прятать волнение за хладнокровностью и профессионализмом во время работы, и, может, поэтому ей не хотелось быть дома одной. Там ей не перед кем было держать свою маску. Там мысли были особенно острыми.       Брюнетка не была уверена, почему он предпочел игнорировать её. Конечно, их разговор на балконе все еще казался свежим, но она надеялась… что все не было так серьезно. Она жалела о каждом сказанном ему слове в ту ночь, она жалела о том, что была слишком гордой, чтобы пойти к нему прямо сейчас и поговорить. Как бы ни хотелось это признавать, она бы хотела, чтобы Робин был рядом. И да, пускай не как парень, но для начала хотя бы как... А кем они были друг другу? Друзьями?       Звучало ужасно. Из них вышла бы сомнительная пара… друзей.       Но его не было рядом. Иногда Миллс думала, что его вообще не было в городе, и если так, почему он ничего ей не сказал. Неужели она не заслуживала хотя бы какой-то весточки о том, что он в порядке. Однажды Локсли просто пропал, его телефон отправлял её на автоответчик, эмейл предательски молчал – неужели этой пытки было недостаточно. Реджина считала себя гордой и не позволяла себе признавать свою уязвимость, внешне у неё все было просто прекрасно, но та самая пара минут в течение дня, когда она прекращала работать и переводила взгляд на окно, были худшими.       Наверно, было очень эгоистично отталкивать кого-то, но в то же время хотеть, чтобы он был рядом. Что она за человек?       Неужели это конец? Да, она повела себя по идиотски, но дело не могло быть в одном чертовом разговоре, что произошел не на самую трезвую голову? Больше всего Миллс ненавидела проигрывать его слова в своей голове. Ей становилось только хуже.       Полчаса спустя она уже собралась с духом и встала из-за стола, подхватывая необходимые документы. Она могла бы попросить Джанет или еще одного из стажеров помочь ей с этим, но её затекшим ногам нужна была разминка, а эти бумаги были слишком важными, чтобы доверять их непутевым работникам.       Джанет как всегда пялилась в экран компьютера, когда Реджина вышла из кабинета, закрывая дверь на ключ. Девушка пыталась суетиться, когда увидела начальницу, но Миллс даже не бросила взгляда в её сторону.       - Мисс Миллс, - позвала блондинка.       - Да? – бросила женщина в спешке.       - Только что звонили с главного ресепшна и просили передать, что… - она замялась, - мистер Локсли здесь и хотел бы видеть Вас.       Реджина замерла на месте, пытаясь осознать эти слова. Она была почти уверена, что ей послышалось, потому нахмурилась и в каком-то остолбенении переспросила.       - Что прости?       - Его личный водитель, мистер Литтл, добавил, что его машина ожидает вас у входа в здание, - Джанет поджала губы, видимо, надеясь, что вскоре ей не придётся искать новую работу.       - Он сказал что-то еще? – ожидаемой реакции не последовало, а вместо этого Миллс просто выпрямилась и невозмутимо спросила.       - Н-нет, мисс, это все, - пробормотала блондинка.       Реджина сглотнула, а затем, сдержанно кивнув, развернулась и отправилась по своим делам.       Робин. Он пришел. Стоило ли ей идти к нему? Какая-то её часть кричала, что она должна немедленно бежать вниз, а другая скептически относилась к его визиту. В конце концов, нельзя так просто исчезать из жизни кого-то, а затем так же буднично появляться в ней вновь. Реджина чувствовала злость, смятение, радость и панику одновременно. Она и забыла, какой спектр эмоций он заставлял её чувствовать. Миллс вздохнула. Что ж, была не была.       Взгляд мужчины смотрел как бы сквозь стекло на заднем сидении авто, когда его машина затормозила у входа в здание компании «Gold&Income». Мотор машины замолчал, но он упрямо не подал признаков жизни, продолжая сжимать челюсть и тяжело дышать. Локсли отвел глаза и начал смотреть куда-то в пустоту, собираясь с мыслями.       - Ты знаешь, что делать, Джон, - произнес он.       Водитель кивнул, бросая короткий взгляд на Локсли в зеркало.       Мужчина не двигался, но его лицо выражало многое. Правильным ли было решение приехать сюда? Правильным ли было встретиться с ней после стольких дней? Черт, она наверно, считала его полным придурком.       Робин устало провел ладонью по лицу, выдыхая.       - Ты уверен? – после короткого молчания Джон подал голос, все еще смотря на друга в зеркале.       - Я должен сделать это, - он кивнул, сглатывая. – Я много думал и… я больше не могу ждать. Я был терпеливым достаточно долгое время. Мне надо знать, что… будет дальше.       - Понял, - вздохнув, Джон еще раз понимающе кивнул и бросил последний взгляд поддержки в зеркало, прежде чем распахнуть дверь авто и напоследок сказать:       - Я сделаю все, как ты просил, - мужчина выбрался из машины, после чего добавил: - А потом пойду возьму себе бэйгл или… что-то вроде того, пока вы говорите.       - Хорошо.       Дверь за Джоном захлопнулась, после чего Робину выпал шанс наблюдать за тем, как мужчина удаляется в сторону здания, а потом и вовсе исчезает в дверях.       Назад пути не было.       Иногда он думал, что бы случилось, если бы они с Реджиной не встретились, или он бы не согласился на её предложение, или Голд бы сразу принял его условия, или Миллс бы не потребовалось тогда относить бумаги в главный офис. Где бы он был сейчас? Эта её игра превратила его жизнь в беспорядок, и заставила его совершенно потерять покой с тех пор, как её губы впервые прикоснулись к его. Он будто бы ходил по лезвию ножа или пытался поймать огонь голыми руками, и не видел выхода.       Кого он обманывал – он сам себя в это втянул.       Он не мог думать ни о чем другом все это время, что не видел её. Конечно, у него было достаточно много дел из-за заключения нового контракта и релиза продукта, когда просто невозможно было думать о чем-то помимо работы. Встречи и переговоры занимали почти все последующие дни. Сначала ему казалось, что он поступает по-детски, когда не контактирует с ней, но вскоре понял, что время помогает ему справиться с этим ураганом. Ему все еще было больно, как бы ни хотелось этого отрицать. После того, как Локсли увидел Реджину с Джонатаном в том злосчастном ресторане, он не находил покоя и думал, думал, думал о том, что будет делать теперь. Весь спектр эмоций давил на грудь так сильно, что он задыхался, когда вспоминал.       За прошедшие недели ему пришлось переосмыслить происходящее и понять, что он делал не так. Слова Уилла жгли дыру в его груди, и он прекрасно помнил, что должен просто подождать, и все будет хорошо, но он так устал ждать. Уилл сказал, что он не должен сдаваться просто, но на самом деле, каким бы сильным Робин ни казался, всем нужно время, чтобы подумать.       Конечно, он знал, что внутренние стены Реджины были возведены не просто так, что есть нечто большее за её разговорами о дружбе. Нельзя было просто отрицать то, что было между ними. Но Робин никак не мог прочитать её. Он уважал её границы, но у всего был предел.       Локсли злился на себя долгое время, что был таким слабым, слишком слабым, чтобы сказать Реджине сразу, что он чувствует. Все смешанные сигналы, неуместный флирт и разговоры – он устал играть с ней в догонялки. Сегодня Робин намеревался расставить все точки в их отношениях. Он больше не хотел ходить вокруг да около.       Дверца захлопнулась за ней, как только женщина опустилась на кожаную обивку кресла черного, точно смоль, до боли знакомого Мерседеса. Этот щелчок, что прозвучал после, стал настоящим сигналом к бедствию, ведь уже через мгновение она смогла почувствовать тяжелое ровное дыхание слева от себя и духоту в салоне от накаленной обстановки вокруг. В нос ударил знакомый запах.       - Здравствуй… - хрипло и до безумия тихо произнес он, даже не поворачивая головы, и нервно провел по волосам рукой, которой он непринужденно опирался на подставку в дверце авто.       Ей стало неуютно быть рядом, смотреть на него, понимать, что она в каком-то роде виновата в его отстраненности и холоде по отношению к ней. Что с ними происходило? Будто бы они всегда были друг для друга лишь незнакомцами, будто бы она отрицала то, как сильно горела кожа в его присутствии. Хотелось верить, что это лишь маска, ведь видеть его таким всегда было бы просто невыносимо.       Столько глупых и бесполезных вопросов вертелось в голове, и они просто сводили её с ума, один за другим пытаясь встать на первый план. В какой-то момент она заставила себя поверить, что не знает причины его исчезновения, будто бы ей было все равно, что в одну секунду он был, а в следующую уже не оставил и следа. Не бросив ни малейшего объяснения, мужчина потерялся для неё, казалось, на целую вечность.       Еще был гнев. Она злилась на него за то, что, так нагло ворвавшись в её жизнь однажды, он так же просто из неё растворился. Ему было просто все равно на то, как женщина разрывалась от вины и слабости, как терялась от собственной глупости. И да, может, её поступки были необдуманными, может, она никогда и не хотела отталкивать его от себя, но когда внутри опалял страх, долго думать уже не приходилось.       А еще она бы соврала, если бы сказала, что не скучала по нему.       - Здравствуй, Робин… - шепнула она, прочищая горло, и приоткрыла губы в попытке произнести что-то еще. В её голосе было отчаяние и вина. – Почему ты… почему ты пропал? Ты… Слушай, если я обидела тебя в ту ночь, прости меня, я…       Она видела перед собой незнакомца, теряясь в легкой дрожи, и сейчас не существовало всех тех счастливых моментов. Сейчас они играли совершенно других людей.       - Разве это важно? – лениво протянул он все тем же холодным и презрительным тоном так, что ей стало неловко находиться с ним в одном салоне авто.        - Конечно, важно! – суетливо выдохнула брюнетка. – Я…       - Ты что? Скучала по мне? Думала обо мне? – произнес мужчина, водружая на некогда улыбчивое лицо какую-то горьковатую грустную ухмылку. – Разве ты находишь на это время?..       - О чем ты?! – не выдержав этого издевательского тона, брюнетка в мгновение повернула голову в его сторону, встречаясь лишь с отсутствующими глазами, что смотрели в тонированное стекло. –Почему ты вообще…? Боже! Робин, если ты все еще переживаешь насчет Джонатана... – она нетерпеливо вздохнула и задохнулась словами. – Мне правда жаль, и я хочу взять назад то, что сказала тебе тогда, но я все еще не откажусь от своей позиции. Мы же все уже обсудили…       - Мы ничего не обсудили, Реджина! – он поднял на неё глаза, едва ли не вскакивая с места, и она сперва даже испугалась того, что увидела в них сейчас. – Ровным счетом ничего, и я устал от недопонимания. Прости, что я был таким слабым, что не сказал тебе сразу о том, что действительно чувствую... Я очень долго думал и все никак не мог понять, что в нем есть, чего не достает мне…       Её губы распахнулись от откровенности слов. Она ожидала чего угодно, но не этого.       - Я не виню тебя в том, что случилось, меня не обидели твои слова, но мне просто хотелось, чтоб ты услышала меня. Все решила ты, не дав мне высказаться, ведь ты была слишком напугана тем, что происходит между нами, чтобы в этом признаться хотя бы даже самой себе!..       Она задохнулась. Что с ним произошло?       - А что между нами происходит?.. – её губы приоткрылись в немом вопросе, тогда как в глазах мелькало что-то между непониманием и гневом.       Глупый вопрос.       - Ты хочешь, чтобы я показал тебе? – он стал тяжело дышать в каком-то непонятном запале, а когда она замешкалась и неуверенно кивнула, отвел взгляд в сторону.       Робин потянулся и нажал на кнопку на панели управления, чтобы через пару секунд плотная черная панель между сидениями водителя и пассажиров сзади полностью скрыла происходящее по эту сторону от чужих любопытных глаз прохожих.       Она даже не успела сделать вздох или сказать хоть слово, когда он сорвался с места и резко подался вперед, нависая над обескураженной женщиной со словами: - Вот что происходит, Реджина…       Его губы обрушились наеё собственные так внезапно, что она почти задохнулась этим ощущением. Вместо страха или отвращения в груди почему-то разлилось странное тягучее тепло, что с каждым его прикосновением становилось все глубже, напористее, ярче, ноющим импульсом отдаваясь внизу живота. Он был теплым, почти горячим под её ладонями, когда робким движением ей все же удалось пересилить себя и действительно прикоснуться. От ощущения холодных пальцев на шее Робин прорычал что-то невнятное в её губы и вновь принялся исследовать их мягкость и вишневый вкус, смело приглашая углубить поцелуй. Он не заставил её долго думать, и в какой-то момент она поняла, что скоро просто потеряет сознание от этого дикого чувства, если так и не сможет остановиться.       Но кто сказал, что она вообще хотела останавливаться.       Это было безумием.       Она как будто переступила черту, и не было дороги назад. Она целовала Робина… Робина! Снова. Картинки вернулись сильным чувством дежавю, и она просто не могла поверить, что все это было по-настоящему.       Она не знала, что творит, что движет ею, как избавиться от этого слепящего чувства. Она была слишком слабой, если не могла устоять перед палящими прикосновениями, поэтому все, что она могла сделать сейчас в протест его инстинктам, самой жадно хвататься, впиваться ногтями и царапать кожу на шее, будто бы это хоть как-то могло притупить чувства.       Момент поглотил её целиком, заставляя бесстыдно и как-то отчаянно простонать в его губы, когда она больше не могла противиться желанию, когда сил больше не осталось. И было чувство, что он стал её воздухом, которого с каждым вдохом становилось все меньше. Её практически затрясло, когда она начала бесконтрольно сдаваться мужчине в противовес здравому смыслу и рассудку. Его руки были везде, она сгорала и не знала, куда деть себя, смея лишь беспомощно распахивать сухие губы в поисках кислорода. Вокруг был лишь его лесной одеколон.       Это было так головокружительно - знать, что его собственное тело было в паре жалких дюймов от её горящей кожи, которая рождала настоящий электрический заряд. И впервые в жизни она так сильно ненавидела и боготворила свою слабую сторону за сделанный выбор.       - Ты видишь это, Реджина?.. – оторвавшись от её губ, он обдал её горьковатым запахом терпкого виски, отчего тут же закружилась голова, и внезапно с губ слетел еще один мягкий стон. – Теперь ты чувствуешь? Скажи мне, что я не придумал все это? Пожалуйста, скажи мне…       - Я… - она проглотила все возможные слова, беззащитным, до безумия пораженным взглядом рассматривая его потемневшие от желания глаза. – Робин… пожалуйста… Это слишком сложно…       - На самом деле все до безумия просто. Скажи мне… Скажи, что все разговоры про то, что нам стоит остаться друзьями – это чушь. Ты знаешь, что мы никогда не были и не будем просто друзьями. Я вижу тебя, и я вижу в твоих глазах, что прав.       Его рука проложила свой путь по мягкой кожаной обивке к краю бордового платья и тягуче медленно провела ладонью по контуру тела, бедра, талии, уже через мгновение жадно сжимая и притягивая к себе. Она неестественно всхлипнула и выдохнула что-то, все еще не отводя взгляда от его губ. Она сама вцепилась пальцами в его плечи, притягивая к себе.       - Ро… - оказавшись практически вжатой в сидение автомобиля, она обнаружила себя полулежащей под крепким телом Локсли, что все еще продолжал аккуратно исследовать её слабые места. – Черт…       Они потерялись.       И лишь только его шепот вновь коснулся слуха, она сгорела под напором чувства:       - Я устал задаваться вопросами и гадать, но я больше так не могу. Скажи, что за все то время, что мы провели вместе, ты не чувствовала этого, хотя бы раз, и я прекращу… - он выдохнул, и паника поселилась в её глазах, что слегка заглушалась прикосновениями его рук. - Скажи, и я остановлюсь, Реджина, но если…       Она не хотела признавать поражение и так бесстыдно сдаваться, пока он терзает её тело на заднем сидении авто. Женщина уж точно не была той, кого можно было шантажировать возбуждением и такое неуважение со стороны Локсли заставило её вспыхнуть сильнее, чем это только было возможно. Он переходил все границы, и она так ненавидела его за это.        Ненавидела и до безумия желала.       Её пугало, что это желание не было только физическим. Они даже не были вместе, они толком не были друзьями, но у них была связь. И произошло то, чего она боялась больше всего на свете. Он не был ей безразличен, она заботилась о нем, поэтому рвать этму самую связь было болезненнее всего. Она поклялась больше не привязываться к людям, но это было сильнее её.       - Ненормальный… ты… - кажется, она шептала тихие проклятия, захлебываясь словами, пока его губы легко прикасались к коже её шеи, чтобы не наседать слишком сильно, но в то же время заставлять её сходить с ума. – Не смей… шантажировать.. меня! Я не могу ответить тебе!       Воздуха не хватало даже на крохотные фразы.       Он рычал и касался, касался, касался. Будто прекрати он делать это, и она исчезнет, растворившись в воздухе, оставит его вновь наедине с досадой, злобой и брюками на несколько размеров меньше. Как бы яро он не боролся за трезвость ума, рядом с этой женщиной невозможно было не терять рассудок, и тот факт, что он наконец-то может прикоснуться, что она позволяет ему делать это и даже отвечает стонами на алчные контакты кожи, не оставлял в нем и крупицы былого джентльмена.        Одним резким движением он притянул её за талию и вжал в себя податливое тело с тихим рыком в её шею. Она похоронила стон в изгибе его шеи.       - Я не могу… не могу, - прошипела брюнетка, хватаясь за его плечи. – Ты не можешь вот так вот просто исчезать, а потом появляться из ниоткуда и целовать меня, сколько тебе вздумается! Это так не работает. Зачем ты делаешь это? Зачем ты заставляешь меня…       - Чувствовать? Если бы ты ничего не чувствовала, Реджина, - он жадно зашептал в её ухо, - то никогда бы не позволила мне этого...       - Ты соблазнил меня, жалкий… - она всхлипнула.       - Мы оба знаем, что это не так.       Она гордо промолчала.       - Почему ты появился именно сейчас? – простонала она в отчаянии.       Между их губами оставались сантиметры.       - За это время я успел осознать кое-что, - он прикрыл глаза и сжал зубы. – Я устал бежать за тобой, устал убеждать тебя в том, что между нами что-то есть, ведь каждый раз, когда я делаю шаг вперед, ты отбрасываешь меня назад на два, и все начинается сначала…       - Мы не можем, - стальной голос коснулся его ушей, и когда мужчина отстранился, чтобы взглянуть в её лицо. – И ты знаешь, что не можем…       Они замерли.        - Почему? – шепнул он с горечью в голосе.       Несколько секунд они просто молчали, не произнося ни слова, и даже не двигались, ловя лишь собственное дыхание. И мужчина позволял ей это, позволял брюнетке перебирать мысли в своей голове и решать что-то. Он надеялся на ответ, хотя бы даже тихий шепот, но вместо этого она мотнула головой и пробормотала не своим голосом.       - Отпусти меня…       - Что?..       Она дернулась, и всякие остатки былого желания мигом стерлись с её красивого лица. Крепко вцепившись в его плечи, она практически прошипела, даже не смея поднять на мужчину гневных глаз.       - Прошу!       Он видел, что она хотела бежать, почти коснулась ручки на двери авто, когда он мгновенно среагировал и в отчаянии произнес:       - Это все из-за Джонатана?       - Что? – она мгновенно нахмурилась.       - Ты хочешь быть с ним, не так ли? – она растерянно распахнула рот, фыркая. – Я видел вас двоих там, в ресторане.       Реджина смотрела на него в полном смятении, задерживая дыхание.       - Кажется, вы провели неплохой вечер вместе, вот только я так не вовремя появился… Ты и не собиралась говорить мне? - он замялся, отводя взгляд полный разочарования. – Неважно, я веду себя глупо, - он тряхнул головой, - в какой-то момент я надеялся на что-то, но теперь вижу, что зря.       - О чем ты, Робин, боже, ты не понимаешь! Джей здесь не причем, он не причина, по которой у нас ничего не складывается. Я просто не могу… - она задыхалась, не зная, как объяснить, почему именно с ней было так сложно, и что за бардак творился в её голове. Отказывать было больно, потому что сердце, от которого как будто откалывалась каменная оболочка, кричало слова признания, а губы произносили наглую ложь.       - Почему? – что-то отчаянное читалось в мужском голосе.       - Ты думаешь, я хочу быть с Джонатаном? К черту его! – бросила она в порыве. – Мне ничего от него не нужно!       Он опешил.       - Но…       - Я не создаю серьезные отношения, и Джонатана едва ли можно было назвать моим парнем, пока не завязалась вся эта кутерьма. Я никогда этого не делала и не собираюсь, и именно поэтому я не могу быть с тобой, - она неуверенно выпалила, подаваясь вперед, заставляя Робина замолчать. – Я имею в виду, по-настоящему… Я не влюбляюсь и не доверяю людям, и мне жаль, если это разочаровывает тебя, но я та, кто я есть, и это не изменится.       Эти слова были отточены на её языке, она будто бы не умела говорить ничего другого, поэтому покорно ждала неизбежного. В горле застрял ком, все естество противилось, но так было удобнее, комфортнее, лучше. Она привыкла быть такой, какая есть, и Робину лучше было узнать это сейчас.       - Я не хочу, чтобы ты менялась, - тут же парировал Локсли с умоляющим взглядом. – И я знаю, что однажды, до всего этого, ты доверяла мне пускай даже самую малость, так почему ты не можешь довериться мне сейчас? Ты знаешь, что я никогда не сделаю тебе больно, и после всего, что было между нами, неужели я не заслуживаю твоего доверия?       Заслуживаешь.       Просто я не заслуживаю твоего.       - Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь, Робин. Я не та, кто верит в любовь, единорогов и прочую розовую чушь или вспоминает о каждой годовщине, разбрасываясь подарками. Я не могу любить, я не умею, - она поджала губы, её глаза блестели. –Это просто не мое. Я та, кто предпочитает секс на одну ночь и связи без обязательств, и меня это устраивает. Моя жизнь проста, и мне нравится это. Я не хочу ввязываться в отношения, чтобы потом снова собирать себя по кусочкам, когда ничего из этого не выйдет. А я знаю, что не выйдет. Я не создана для этого.       Она не была готова быть с кем-то по-настоящему. Ей все еще управляли демоны в голове, и Робин просто появился в неверное время в неверном месте. Он был ей нужен, но Реджина еще не понимала в полной мере, что это значило, и как нужно было управлять этим чувством. Она все еще боялась достаточно сильно, чтобы так рисковать ради чего-то мимолетного.       - Но ты все же здесь. И это выражение твоего лица выдает тебя с потрохами. Из-за меня ты чувствуешь что-то, и тебе это не нравится.       - Да! То есть… нет! Черт! – шикнула она, сжимая зубы. – Конечно, я чувствую что-то, глупый. Я не каменная. Мы провели вместе так много времени, пережили столько всего, но… это ничего не меняет. А чувства со временем проходят.       Она была токсична, она причиняла людям боль - ей вообще не стоило ни с кем сближаться. Это вредило всем, кто когда-либо был ей небезразличен.       - Я могу помочь тебе с этим, Реджина, но… теперь, когда наша сделка разорвана, я не могу просто ошиваться рядом и смотреть, как ты строишь глазки тому идиоту. Это было бы жестоко по отношению ко мне, не думаешь?       - Робин… - она закатила глаза, но не успела продолжить.       - Я не могу просто стать твоим другом, Реджина, я уже пытался. Не после всего, что произошло, не теперь, когда ты знаешь, что я чувствую. Я ничего не могу с собой поделать... Все изменилось…       На мгновение они оба замолчали, пытаясь осознать, что только что произошло и впитать все слова, что были сказаны. Они тяжело дышали, захлебываясь собственными фразами, пытаясь не затонуть под напором волны, что нарастала с каждой секундой. Что теперь будет с ними? Реджине было тошно, ей хотелось провалиться под землю, когда она смотрела на его расстроенное лицо и думала, что хотела бы обладать суперспособностью оборачивать время вспять. Она не могла его потерять. Он был прав. Абсолютно прав. Он правда был одним из немногих людей, которым она действительно доверяла. Ей хотелось, чтобы он остался в её жизни, но, может, в этот раз ей придется позволить ему побыть эгоистом и подумать о самом себе. Ему будет лучше без неё, без огромного запутанного клубка проблем, секретов, и стен в её голове. Он был не причем, он не должен был страдать только потому, что она была сложной.       Он не мог изменить её взгляды на жизнь… Ведь так?..       Между ними не должно было быть ничего. Он не должен был иметь на неё такое влияние. Она не любила его. Нет. Конечно, нет… вроде как…       Но хотела ли она потерять его? Что за глупый вопрос!.. Может, на этот раз у неё просто не было другого выбора.       - И… что будет теперь? – опасливо шепнула она, слегка качая головой.       - Я… я правда не знаю.       Она нахмурилась, сжимая зубы в попытке сдержаться.       - Наша афера зашла слишком далеко, и мы оба не ждали такого развития событий. Мы не знали, что станем так близки, мы не знали, куда это нас приведет и чем все закончится… Реджина, я не ожидал, что ты станешь такой важной частью моей жизни, и, черт побери, конечно, я не хочу терять тебя. Но мне все еще сложно принять, что ты не чувствуешь… то же самое, что я…       Он отвел глаза и сглотнул.       Скажи ему. Не молчи, черт бы тебя побрал!       Вместо этого её губы начали предательски говорить нечто другое. Нечто неправильное, глупое, совершенно необязательное, но Миллс уже не могла контролировать себя. Ей так хотелось признаться в своей слабости, рассказать о неспособности доверять людям, о том, что он нужен ей, чтобы преодолеть это, но эти слова остались комом в её горле, когда она отчеканила то, что уже, казалось, было выучено наизусть.       - Может тебе просто нужно... преодолеть это и забыть? – тихо, едва слышно, произнесла она, сглатывая.       На глаза наворачивались слезы.       - Забыть? Вот так просто? – он опешил, на мгновение теряя дар речи и качая головой. Он посмотрел на неё так, как будто сильнее удара он не чувствовал никогда в жизни. – Ты думаешь это так легко?!       Он сощурился и выдохнул.       Реджина растерялась, он видел это. С глазами на мокром месте и практически дрожащими руками, она сидела напротив него в какой-то странной агонии, как будто её слова и эмоции просто не совпадали друг с другом.       - Я не знаю! – простонала она в отчаянии. – Я же говорила, я никогда ни в кого не влюблялась!       Он в неверии смотрел и пытался прочитать что-то в её глазах, искал ответы, но видел лишь новые и новые стены. Он устал гадать и сейчас просто не понимал, что ей двигало. Пару мгновений Локсли просто смотрел на неё, может, надеясь, что она скажет что-то еще, но Реджина молчала и всеми способами старалась избегать его взгляда. Неужели ей было все равно? Неужели после всего, для неё его признание не значило ровным счетом ничего?       Пережить и забыть.       А что, если ему не хотелось забывать об этом?       В конце концов, он не выдержал.       - Знаешь что, - он сжал губы, - может, мне и правда нужно время, чтобы забыть эту глупую влюбленность и жить дальше…       Она молчала. Сглотнув, он подвинулся ближе, так, что по её спине пробежали мурашки, а в горле пересохло, и с горечью прошептал, позволяя тяжелому дыханию касаться кожи её покрасневших щек:       - Ты причиняешь боль нам обоим, - выдохнул он, и Реджина в панике прикрыла глаза. – Я вижу это в твоих глазах, но не понимаю, почему ты это делаешь…       Женщина была уверена: если бы они расстались намного позже, разрывая отношения, им было бы намного больнее. Нужно было закончить это сейчас, пока это не зашло слишком далеко.       - Я же сказала, что все сложно, - процедила она неуверенно с какой-то ноткой отчаяния, пока её дыхание все еще оставалось рваным и частым.       Она отрыла глаза и отстранилась, качая головой.       - Прекрати пытаться разгадать меня, Робин, я не люблю, когда люди забираются мне под кожу, - нервно прикрикнула она, повышая голос и смотря на мужчину с каким-то гневом в глазах.       Она была зла на него, за то, что он был таким настырным, дотошным, чутким, и делал с ней что-то непонятное. Она чувствовала тревожность.       Её сердце билось с сумасшедшей скоростью, а медовые секунды текли медленно, точно время остановилось, пока она давал себе время отдышаться и набраться смелости, чтобы сказать то, что она собиралась. Какая-то непонятная ей злость сворачивалась в её груди, и она была зла, о, как она была зла на него и на себя за то, что у них ничего никогда не получалось, как у нормальных людей.       Она должна была его оттолкнуть. Это причиняло почти физическую боль.       - Знаешь, - она скривилась и выпалила каким-то неестественным стальным голосом, - может тебе и правда нужно время…       - Ты хочешь этого? – он сглотнул, не сводя с неё глаз. На его каменном лице была серьезность. – Чтобы я ушел?       - Да, - выдохнула она не своим голосом и отвела взгляд.       Его сердце упало.       Сжав челюсти, она старалась держать себя в руках, чтобы не развалиться на части прямо здесь, на заднем сидении его авто. Она пыталась сдерживать слезы и сохранять безразличие на лице.       Робин поджал губы и кивнул, опуская голову вниз. Точно ржавый гвоздь её слова рассекали его плоть, и дышать было трудно.       Они выдержали паузу, прежде чем он избавился от кома в горле и произнес:       - Так тому и быть, - сглотнул он, а после резко поднял на неё глаза и, пронзительно прожигая взглядом, произнес со всей горечью, что скопилась в сердце за это время. Так, будто это был последний шанс высказаться и донести до неё жестокую правду: - Но знай, что страх любить и быть любимой никогда не принесет тебе настоящего счастья, - пылко выдохнул он.       Может, он еще продолжал надеяться на что-то.       Но Реджина лишь проглотила эмоции и, открывая дверь, надрывно шепнула:       - Прощай, Робин…       Все еще раскрасневшаяся и взвинченная, женщина поднималась обратно на свой этаж. Момент слабости или нет, совет директоров, насколько известно, не отменял никто, а значит, ей придется вернуться в этот чертов кабинет, поправить макияж и как ни в чем не бывало со всей серьезностью высидеть несколько часов, пытаясь отчаянно игнорировать события пятнадцатиминутной давности.       Боже, она должно быть выглядела так, как будто её по дороге сбила машина или подхватил ураган, потому что никак по-другому нельзя было описать то, что осталось от её помады и идеальной укладки. Наспех поправляя волосы и пытаясь убрать излишки красного цвета, что, скорее всего, был размазан по всему её лицу, Реджина быстрым шагом прошмыгнула к лифтам. Раньше она бы гордо вошла в эти двери, наблюдая, как люди расступаются, когда она проходит мимо. Теперь же она молилась, чтобы никто её не заметил. И когда мир успел перевернуться с ног на голову?       Её грудь горела. От стыда, гнева, горечи, вины – да чего угодно! Ей просто хотелось закрыться в кабинете и привести мысли в порядок, но у неё не было такой привилегии. Голд откусит её голову, если она не появится вовремя, особенно после того, что она провернула не так давно со сделкой Локсли.       В лифте по счастливой случайности она нашла зеркало, которое помогло Миллс хоть как-то придать себе презентабельный вид. Казалось, она все еще пыталась успокоить дыхание, как будто воздуха вокруг просто не хватало. Сердце в грудной клетке сходило с ума, а воспоминания были настолько живыми и свежими, что она почти могла видеть картинки у себя в голове, чувствовать запахи, осязать. Чертов Локсли конечно же должен был оставить пятна на её шее, которые, после некоторых усилий, удалось скрыть под копной темных волос. Платье было помято, и Реджина пыталась искренне игнорировать этот факт, когда стояла в злосчастном лифте и проклинала Робина за его существование.       Лифт звякнул, выпуская пассажирку на нужном этаже. Сейчас брюнетка просто хотела добраться до своего кабинета.       Устремив глаза в пол, она быстрым шагом преодолела фойе, и уже почти дошла до поворота, когда до боли знакомый голос прервал её самокопание:       - Реджина! Хэй!       Женщина мысленно выругалась, замедлившись.       Развернувшись, она столкнулась взглядом с человеком, которого сейчас хотела видеть меньше всего.       - Джонатан, - нервно протянула она.       Ну конечно, конечно, она должна была столкнуться с ним именно сейчас, когда несколько минут назад она пробовала губы Локсли на вкус. (Конечно, сейчас каждое воспоминание о нем было окутано странной горечью). Более неловкой ситуации просто не существовало, и пока Джей надеялся на шанс, она садилась во всякие там машины всяких там Локсли и пускалась во все тяжкие.       Хотя последнее, о чем ей сейчас хотелось думать, так это о ссоре с Робином. Она попросила его исчезнуть, и он был намерен это сделать, а значит, теперь, когда её кожа все еще горела от обиды и гнева, ей стоило вообще забыть о нем. Ей было больно, но по-другому было нельзя. Мужчина сделал свой выбор, а она свой, и жалеть было совершенно не о чем. У неё болела голова, когда проблемы с ним пролезали в её сознание. Так может, наконец, наступило время пережить это?       - Все хорошо? – мягко поинтересовался брюнет, делая шаг ближе. Миллс прочистила горло, скомкано улыбнулась и чуть отпрянула.       - Да, все в порядке, - она потянулась к волосам, убеждаясь, что ничего не растрепалось. – Я более чем в порядке, - облизнула губы и оглянулась по сторонам. – Почему что-то должно быть не в порядке?       - Ты какая-то взвинченная, - мягко усмехнулся он. – У тебя щеки красные, и ты кажешься… испуганной что ли…       Миллс фыркнула.       - Правда? Нет, думаю, тебе показалось, - он смутился и чуть нахмурился, когда женщина вздохнула и сложила руки на груди. – Я… просто произошла неразбериха с документами и я, наверно, перенервничала…        Она снова прочистила горло, поглядывая в сторону, где находился её кабинет.       - Оу, - Джонатан кивнул. – Надеюсь, такого больше не произойдет.       - Да, - протянула брюнетка.       Повисло молчание, прерываемое лишь странными звуками принтера где-то неподалеку и переговорами работников на ресепшне. Реджина вздохнула, очевидно, избегая его взгляда, ведь знала, что может последовать за этим. Ему хотелось узнать о её решении, и этот вопрос, на который не существовало ответа, вертелся у него на языке. Однако по их договоренности, на работе нужно было говорить о работе, и Реджина наделась, что он будет это уважать.       - Так…       - Так…       Они оба неловко усмехнулись.       - Что ты думаешь по поводу визита Голда? – начал он, очевидно, переключаясь на более безопасную тему для разговора.       Реджина вопросительно взглянула на него и чуть склонила голову, хмурясь.       - Ты не слышала?       Как она могла слышать, когда её голова и руки были заняты чем-то другим последние полчаса? Миллс вновь мысленно выругалась на себя.       - Голд объявил, что придет на сегодняшний совет и сделает какое-то срочное, как он сказал, объявление, - Джонатан закатил глаза.       Сердце женщины подскочило. Было ли это связано с ней? Нет, Голд не был идиотом настолько, чтобы раскрывать её намерение шантажа всей фирме, особенно когда этот вопрос касался его самого и его репутации примерного семьянина. Это был бы очень непродуманный ход для него. Хотя, возможно, она просто преувеличивала, и в этом его заявлении не было ничего серьезного. В любом случае, Миллс была намерена узнать это через ближайшие полчаса.       - Как думаешь, что это? – пробормотал Джонатан.       Ей бы самой хотелось это узнать.       Совет прошел достаточно спокойно. Теперь, когда «Gold&Income» (по инициативе Реджины) сотрудничала с компанией Робина Локсли, тем для обсуждения на этом мероприятии было более чем достаточно. Эти часы она провела в прострации и чувствовала, как будто, несмотря на добрую дюжину людей в этом кабинете, она была здесь совершенно одна. Монотонность теперь не усыпляла, а заставляла мысли дрейфовать в сторону небезопасных тем о мужчине с ямочками на щеках. Думать о нем было по-настоящему больно, но у неё не было выбора. Сердце болело, как бы ей не хотелось это отрицать, и никуда было не деться от этого чувства. Слишком живые изображения, картинки его поверженного, почти испуганного лица, когда она прогнала его, тянули её в черную бездну, и женщина тонула.       Она тряхнула головой.       Джонатан прожигал её взглядом на протяжении всего собрания. Конечно, он подозревал, что её мысли не в порядке. Но если честно, сейчас ей было абсолютно все равно на его беспокойство.       Ей просто хотелось перестать думать.       Дверь офиса распахнулась, и внутрь, гордо вскинув голову, вошел Голд. Под тишину замолкнувших директоров он прошел в центр кабинета, встал рядом с электронной доской и спрятал руки за спину. Оглядев присутствующих, мужчина кивнул некоторым из них и вздохнул, начиная свою речь.       - Добрый день, господа, дамы, - аккуратно произнес он. – Мне не хотелось бы прерывать, но у меня сегодня для вас есть важная новость, которая не терпит задержек…       Он прошел чуть вперед.       - Я буду краток. Пару недель назад я заметил странную активность в банковских счетах компании, и меня это, можно сказать, очень заинтересовало. Проведя кое-какие расследования, я выяснил, одну интересную вещь…       Он оглядел присутствующих, щурясь.       - К сожалению, я осведомлен, что вот уже несколько недель некто ворует деньги компании с наших счетов! И если вы думаете, что это не так уж серьезно... За все это короткое время было украдено более чем... восемь миллионов долларов, - горько произнес он, вздыхая.       Кто-то ахнул, кто-то просто шумно вздохнул, после чего по кабинету прошелся громкий оживленный шепот.       - Сумма весомая, но, пускай этот инцидент не ставит нас в критическую ситуацию, это просто не может остаться без внимания... Еще одна новость, которую я должен сообщить: вор – это один из сотрудников компании.       Шепот усилился. Реджина опешила, едва ли не задерживая дыхание. Холод пробежался по её спине.       - Я уверен в этом, ведь ни у кого извне не могло быть эксклюзивного доступа к информации такого типа, - отчеканил он. И тут его взгляд метнулся в сторону Реджины, когда он с презрением в голосе произнес чуть тише. – Я скажу больше: такими данными мог обладать лишь тот, кто занимает высокую управляющую должность… И у меня есть догадки по поводу того, кто это может быть…       По её голове будто ударила молния.       - Я не допущу, чтобы впредь допускалось что-то подобное, и приму жесткие меры, - он процедил сквозь зубы. - Никто не смеет красть у меня и оставаться безнаказанным! И если проблема не будет решена, и деньги не будут возвращены, я немедленно передам дело в полицию и ФБР, и тогда все будет более чем серьезно. Иначе говоря, я великодушно даю последний шанс искупить свою вину тому, кто бы это ни сделал, - Голд оглядел своих коллег, и когда они успокоились, переводя свой взгляд на него, он сгримасничал и с особым упоением и желчью произнес. - Я не хочу делать поспешных выводов, но меня настораживает тот факт, что кража произошла незадолго после того, как мы начали инвестировать в LBI Tech. И я доберусь до самой сути, можете даже не сомневаться.       Реджина остолбенела и в ужасе, смешанном с гневом, взглянула на начальника.       - Однако, это просто догадки, - он лениво протянул. - Но это не отменяет тот факт, что теперь я буду следить за вашей работой тщательнее. даже не думайте, что даже самый маленький ваш секрет или поступок скроется от моих глаз и останется без внимания...       Возможно, никто больше не заметил то, какой взгляд полный издевательства и насмешки Голд бросил в сторону замершей шокированной Миллс, но она его не забудет никогда.       Она помнила его. Она знала его слишком хорошо.       Эта была месть.