Побудь моим... бизнес партнером

      Собрание было окончено и все сотрудники как ни в чем не бывало покидали главный офис, разбредаясь по своим этажам и кабинетам. Голд удалился самым первым, пытаясь продемонстрировать призрачное превосходство, и за ним змейкой из конференц-зала начали удаляться другие, вот только Реджина все еще продолжала упрямо сидеть на своем месте, пытаясь переварить информацию, сказанную буквально пару минут назад. Она едва ли сдвинулась с места, слыша звон в ушах и стук собственного сердца. В этом трансе она видела все и ничего в один и тот же момент, сжимая в руках очередные листы со статистикой, что остались от недавней презентации.       Яд растекался по её венам, и она никогда не чувствовала себя такой потерянной. Хотелось к чертям разнести это место.       Гулко билось сердце, и почему-то внутри появилось такое странное гадкое чувство, будто что-то должно было неминуемо пойти не так.       — Хэй, ты чего?       Дернувшись, Реджина резко тряхнула головой, поднимая глаза, и как будто бы проснулась от своего сна. Какой-то смятенный и удивленный взгляд прилетел на Джонатана, что стоял прямо перед ней, обеспокоенно оглядывая брюнетку.        — Что? — пробормотала она.       — Я спросил, все хорошо? — ответил он, подходя ближе. В кабинете кроме них не осталось ни души — Реджина поняла это только сейчас. Прочистив горло, она вздохнула и огрызнулась:       — Почему все продолжают спрашивать меня это? Похоже, что я не в порядке? У меня все прекрасно! — бросила она, быстро поднимаясь из-за стола. Быстро схватив бумаги, она не произнесла больше не слова, вылетев из кабинета и оставив Джонатана в полном недоумении посреди пустого офиса.       Ей надо было найти Голда.       Ей нужны были ответы. Он не мог просто бросаться обвинениями, и бесстыдно бросать намеки, этот старый дурак.       Нервная и раздраженная она поспешила к кабинету президента компании. Каблуки часто стучали по полу, и люди расступались перед ней, видя настрой начальницы и, кажется, чуя опасность, исходящую от неё, за несколько десятков метров. Брюнетка не слышала и не видела ничего вокруг, когда её взгляд упал на Голда, что не спеша подходил к своему офису.       Рядом не было никого, так что едва женщина подлетела к нему, то тут же прошипела:       — Что, черт побери, все это должно значить? — она сощурилась, выдыхая.       — Прости? — недоуменно сощурился Голд.       Старый прохвост.       — Что за игру ты ведешь? — она подошла ближе и процедила сквозь зубы, сверкая глазами и почти что стреляя молниями. — Зачем ты обвинил LBI в этом глупом заговоре?       Реакция Голда была совершенно пустой. Спокойно вскинув бровь, он невозмутимо произнес:       — Я сделал свои выводы, — в его голосе был яд, и он сладко разливался по её жилам, заставляя её гореть от ярости к этому человеку. Фальшивое спокойствие с гадким подтекстом будило в ней тошноту.       — Это неправильные выводы! — бросила она.       — Откуда тебе знать? — чуть склонив голову, он поинтересовался.       — Я не… я не знаю, но…       — Именно, — гадкая полуулыбка одними уголками губ, что должна была казаться вежливой и уместной теперь побуждала её провалиться сквозь землю.       На мгновение она замерла, изучая черты его лица, его выражение и ухмылку, а затем её глаза распахнулись и брюнетка пораженно пробормотала в осознании:       — Ты знаешь, кто это сделал, — она сощурилась, строя на лице гримасу отвращения. — Ты даже мог сделать это сам…       Она бы ничуть не удивилась, зная, на какие грязные поступки мог бы пойти Голд, лишь бы добиться желаемого. Душа этого человека была прогнившей, и была подвешена на нитках манипуляций, так что нечто подобное вполне могло быть в его стиле. Реджина выдохнула, пытаясь разглядеть ответ на вопрос в его безразличных глазах.       — Это смешно, — фыркнул он, коварно улыбаясь одним уголком губ.       Реджина сжала зубы, пытаясь не сорваться от ненависти к этому человеку. Еще совсем недавно она держала победу в своих руках и ликовала от своего превосходства, и это чувство было настолько захватывающим и ослепляющим, что она забылась и своими руками нарисовала мишень на своей спине. Было глупо предполагать, что она так просто отделается после всего, что провернула не так давно. Теперь она чувствовала пистолет у своего виска и непонятную тяжесть внутри, когда мужчина смотрел на неё, и знала, что теряет свою неуязвимость.       Казалось, её ненависть и тревога были его панацеей и подпитывали его, точно он и вовсе не был человеком. Голд питался страхами людей, вот только её с детства учили никогда не показывать своих слабостей.       Изобразив презрение на красивом лице, она сделала шаг вперед, и отчеканила:       — Почему Локсли?       — Я никогда не говорил, что это Локсли… — он повел бровью и невозмутимо продолжил: — Я специально указал на то, что это кто-то, стоящий во главе компании, неужели ты пропустила это мимо ушей?..       Она могла поклясться, что его глаза сверкнули отвратительным удовлетворением от её страхов. Тишина резала слух, а чересчур спокойный взгляд мужчины — душу. Пытаясь не показать смятения на лице, Миллс сглотнула, не отрывая глаз от Голда и в тяжелом осознании процедила:       — Ты хочешь подставить меня, — её голос был тяжелым и хриплым, но твердым.       Конечно, Миллс знала, что Голд был готов на безумные поступки ради мести, но это уже переходило всякие границы. Он точно был не в себе. Проходить через всю эту суматоху, ставить на уши всех директоров и заморачиваться с поддельными отчетами было слишком сложно и глупо даже для человека, для которого не существовало преград.       Кража денег у своей собственной компании, только чтобы подставить её, была последним, чего она могла ожидать даже от такого безумного человека.       — Твои слова, не мои, — на его лице была такая отвратительная спокойная полуулыбка, которую хотелось сейчас же стереть с его физиономии. — Ты пересекла мне дорогу, и ты прекрасно знаешь, что я не могу упустить из виду этот факт.       С его лица мгновенно исчезла ухмылка, когда он придвинулся чуть ближе и с какой-то каменной ненавистью на лице произнес:       — Никто не стоит у меня на пути и остается безнаказанным, — он втянул носом воздух и продолжил, все еще не прерывая контакт глаз, как будто от этого зависел исход этой игры на выживание. — Я признаю, что не был готов к твоему маленькому бунту… ты обыграла меня, но этого больше никогда не произойдет!.. — прошипел он. — Знай свое место и прими тот факт, что ты никогда, слышишь, никогда не будешь сильнее меня.       Его голос тяжело звенел и бил по ушам в тишине коридора, с каким-то упоением разбиваясь о стены.       Ненависть бликами играла на её лице, когда Реджина сжала челюсти и все-таки решила включить бесстрашие вперемешку с дерзостью. Ей надо было показать Голду, что она все еще сильна и не боится его пустых угроз.       Пустых? Ведь так?       У него ничего на неё не было. Реджина вложила душу в эту компанию и едва ли собиралась позволить Голду затащить её на дно вслед за собой.       Она выключила волнение и фыркнула:       — И ты пожертвуешь такой большой суммой, репутацией своей драгоценной компании только чтобы… уничтожить меня? Преподать мне урок? Это просто глупо.       Мужчина лишь вскинул бровь.       — Я готов заплатить свою цену. Ты как никто другой знаешь, что я никогда не остановлюсь, пока не получу желаемое.       — Чего ты хочешь? — в её ушах что-то звенело. Она знала, что за этими словами не последует ничего хорошего.       — Я хочу твоего послушания. Беспрекословного, — гневно выдохнул он.       Реджина вскинула брови в удивлении и смятенно выдохнула. Она явно не ожидала такого ответа. Она могла представить себе что угодно: деньги, услуги, наказания. Что, черт возьми, он имел в виду?       - Я хочу, чтобы ты отдала мне свою душу, — процедил он сквозь зубы, пока его темные, почти черные глаза сверкали недобрым огнем. Она видела в них что-то нечеловеческое, и её сердце будто бы стало биться чаще.       Женщина сглотнула, не показывая своей тревоги.       — А что если я откажусь? Ты что, отправишь меня за решетку? Я не совершала того, в чем ты меня обвиняешь, — она вздернула нос. — Я невиновна, и я выиграю.       — Ты сделаешь так, как я скажу, если не хочешь, чтобы твой драгоценный Локсли гнил в тюрьме до конца своих дней рядом с тобой, — коварно улыбнулся он.       Мурашки прошлись по спине Миллс от этой улыбки. Она попыталась не показать волнения, но внутри брюнетка сходила с ума, проклинала мужчину всеми возможными словами и кричала, как в последний раз. Что-то резко кольнуло в сердце при упоминании Робина, и стало так неимоверно страшно, что она действительно погубит его, утянув прямо за собой по указке Голда. Зачем он делал это?       Миллс поймала себя на мысли, что действительно готова была сделать все, чего хочет этот черт, только бы уберечь Локсли от проблем. И с каких пор она стала такой самоотверженной? Всю свою жизнь она заботилась только о себе и, разве что, о Лив и Зелине, а теперь в её жизни появился он, и она уже себя не узнавала. В данный момент ей было плевать на свою судьбу. Мысль о том, что она сломает судьбу Робина, была в тысячи раз тяжелее.       — И я могу уверить тебя, я серьезно намерен. У меня есть рычаг давления, и я вполне могу уничтожить твоего Прекрасного принца, просто щелкнув пальцами.       Что ж, пафосные речи всегда были его сильной стороной.       — Ты блефуешь, — фыркнула она с насмешкой.       — Проверим? — он сощурился.       — У тебя ничего на него нет. Он так же могущественен, как и ты, — она усмехнулась. — Это твои юристы против его. И он невиновен в твоем… придуманном преступлении.       — А мне так не кажется, — он состроил на лице фальшивую задумчивость, щурясь. — Записи о переводе денег на его швейцарский счет с твоего рабочего аккаунта говорит о другом. Интересный факт: число в точности до цента совпадает с недавно украденной из «Gold&Income» суммой… Ничего не хотите мне сказать, мисс Миллс? — он коварно сверкнул маленькими глазами.       Она могла без зазрения совести сказать, что эта была самая глупая, но в то же время жестокая ложь, что она слышала за всю свою жизнь. Голд продумал все до малейших деталей, и где-то в этот момент идея поймать его на блефе растворилась в воздухе и у неё на глазах превратилась в пыль.       — Это фальсификация, — прошипела брюнетка.       — Твое слово против моего, дорогуша, — ехидно произнес он. — Я раздавлю тебя, как букашку, если ты сунешься в суд.       Гнев и смелость разогревали кровь, заставляли её кипеть, и бегать по венам в два раза быстрее. Адреналин бил в голову сводил с ума, но она никогда, никогда не позволила бы ему увидеть её слабости.       — А что, если я выиграю? — сощурилась она.       — Что ж, — он состроил задумчивость на лице, но, несмотря на напускное спокойствие, можно было видеть, как сильно ненависть и неприязнь разрывают его изнутри. Ему не терпелось наложить на неё руки и заставить её платить за свои грехи.        И это после всего, что она сделала для него и его компании. Да, она признавала, что шантаж был не лучшей идеей, но теперь последствия преследовали не только её, и игра приобретала намного более опасный поворот, чем предполагалось.       -… знаешь, судьба — непредсказуемая вещь, — он оскалился, показывая кровожадную улыбку и абсолютно черные глаза. — Кто знает, что может ожидать человека в темном переулке.       Её сердце пропустило удар.       Распахнув глаза, она почувствовала, как её начинает тошнить от одной мысли. Он правда…       Будь она слабее, её бы наверняка затрясло, после того, как разряд прошелся по всему женскому телу.       — Ты не посмеешь! — её глаза потемнели, когда в неверии её голос предательски охрип.       Голд лишь сдержанно улыбнулся одними уголками губ, не подтверждая и не отрицая своих планов. Он был слишком умен, чтобы по второй раз попадаться на её провокации. Миллс могла поклясться, что этот его взгляд никогда не выйдет у неё из головы. Он будет преследовать её в кошмарах и разрезать плоть каждый раз, стоит ей закрыть глаза.       — Зачем впутывать Локсли во все это? — она отчаянно прошипела. — Это наше с тобой дело!       — Ты допустила большую ошибку и сделала его своей слабостью… — он ухмыльнулся. — И я с радостью использую это против тебя, как ты сделала это со мной… Око за око, Реджина, — он процедил сквозь зубы. — Пришла пора платить по счетам.       — Не смей трогать его, Голд, — огрызнулась она.       — Делай так, как я скажу, и я и пальцем его не трону, — он пожал плечами, а затем резко изменился в лице, позволяя холодным чертам меняться и каменеть. — Дернись, и он на себе испытает последствия твоих решений и поступков.       Горячий вздох утонул в звонкой тишине коридора, когда два взгляда прожигали друг друга насквозь.       Она сидела, вот уже час не поднимая глаз с бумаги, что уже была тщетно исписана ручкой и карандашом, страдая от нервных отрывистых мыслей женщины, склонившейся над ней. Реджина просто отказывалась давать себе передышку, её голова рассказывалась, её спина ныла из-за неудобного положения, но брюнетка продолжала сидеть и пытать себя, как будто черкание в какой-то бумажке и нервные постукивания ручкой по столу могли что-то изменить. Упорство было одной из самых выразительных и в то же время самых плохих её черт. Чертовы графики никак не сходились, а данные продолжали показывать неправильный результат, и тревожность в груди женщины, что лишь усугубляла стресс, просто разрывала её на части.       Да, снаружи все было хорошо, но она никогда не показывала никому, что происходит внутри. Тщетно прикрывшись такой идиотской проблемой, как ошибка в документации, она продолжала копаться в себе, изнурять себя и крошиться изнутри, точно песочная статуя под порывами ветра.       — Ну же, — она продолжала цедить сквозь зубы, легконько ударяя кулаком по столу.       Отрывисто перечеркнув результат, она начала работу заново, упорно черкая на изношенной бумаге едва ли не поломанным карандашом. Напряжение в голове убивало её, но сосредоточенность на её лице не выдавала проблемы. Потерев лоб, она продолжила что-то отчаянно писать и периодически делать несмелые глубокие вздохи.       Она была в полной тишине, и только часы на стене продолжали назойливо тикать. Она готова была выбросить их в окно.       Несмелый стук по уже распахнутой двери известил о блондинистой гостье, что уже заглянула внутрь.       — Хэй, — мягко произнесла Лив, с волнением на лице.       Реджина даже не подняла глаз. Продолжая шептать себе под нос какие-то цифры, она продолжала считать и перечеркивать, игнорируя присутствие подруги.       — Реджина, как ты? — Лив продолжила, проходя вглубь комнаты.       — Черт, — прошипела она, отбрасывая карандаш в сторону, чем заставила Лив дрогнуть. Не произнося ни слова, она рвано вздохнула и уронила лицо в свои ладони, облокачиваясь на стол. Женщина напряженно потерла виски, не открывая глаз.       — Зачем ты пришла?       — Узнать, все ли у тебя хорошо, ты не отвечала на…       — Все замечательно, — резко отчеканила женщина.       — Нет, это не так, — мягко вздохнула блондинка, чуть склоняя голову на бок.       — Это не твое дело, Лив, — огрызнулась Миллс, наконец, поднимая на женщину взгляд. Вот только в нем едва ли можно было разглядеть человека. Глаза, полные какой-то серой подавленности, слепого гнева и тревоги, не принадлежали той Реджине, которую знала Мур. Было в них нечто пустое и нервное, и она могла поклясться, что если брюнетка еще хоть раз скажет, что с ней все в порядке, то Лив собственноручно вытряхнет из неё всю эту дурь с подавлением эмоций.       — Еще как мое, — дерзко бросила она в ответ. Они не были бы подругами, если бы блондинка так легко сдавалась, когда приходилось в очередной раз бороться со сложным характером Миллс. Проблема была лишь в том, что подобные эмоции она видела в её глазах, наверное, даже слишком давно.       — Просто оставь меня в покое, хорошо, — прошипела женщина, стараясь как можно искуснее избегать контакта глаз.       — Нет, — фыркнула Лив, вскидывая нос.       Реджина подняла глаза, непонимающе смотря на подругу.       — И не подумаю, мы беспокоимся о тебе, — упорно продолжала она.       — Тогда не нужно этого делать, — она тряхнула головой. — Я в порядке. Теперь уходи. Прошу.       — Нет, — дерзнула она.       — Лив…       — Реджина Миллс, ты знаешь меня лучше, чем кто-либо, и ты должна бы уже уяснить, что я не собираюсь оставлять тебя одну, когда ты подавлена! — она ткнула пальцем в её сторону, вскидывая брови.       Лив была её лучшей подругой, но иногда она была сущим наказанием.       — Я не подавлена! — возмутилась женщина, выпрямляясь. — Я… я просто…       Задумавшись, она позволила своему возмущению сойти на нет. Говорить о том, что сейчас происходило внутри неё, было труднее, чем она думала. Мысли съедали её живьем, и от них некуда было сбежать особенно теперь, когда её карточный домик под названием жизнь рушился и разлетался прямо у неё на глазах. Она была беспомощна. Она была нема и глуха, а камень внутри иногда казался особенно тяжелым. Иногда ей казалось, что скоро он окончательно прибьет её к земле.       — …не в порядке? — мягко спросила Лив, с какой-то грустной улыбкой на лице.       — Да… не в порядке, — наконец, сдалась женщина. Она поджала губы и сделала рваный вздох, слегка качая головой из стороны в сторону.       — Расскажи мне.       Миллс потерла глаза, свободные от макияжа, и взглянула на Лив каким-то теперь уже потерянным и совершенно уничтоженным взглядом.       Что с ней было не так? Она превратила свою жизнь в черт те что и теперь беспомощно барахталась в луже собственной лжи. В кого она превратилась? Что женщина собиралась делать дальше? Она уже теряла близких ей людей, с таким же успехом Миллс могла просто зарыть себя заживо.       Говорить было трудно. Слова как будто не хотели срываться в кончика языка и отдавались ноющей болью в груди. Как будто произнеси она это вслух, и все станет в тысячу раз реальнее и хуже, чем было сейчас.       — Нечего рассказывать. Мой мир крошится на части, и я ничего не могу с этим поделать, — выдохнула она. Её голос погас, когда она произносила последнее слово.       — Почему? Что произошло? — искреннее беспокойство и забота на лице блондинки побуждали её продолжить говорить, но многие слова комом застряли в горле.       Она ощущала горечь на кончике языка. Это был первый раз за долгое время, когда она действительно позволяла кому-то залезть в свою голову с тех пор, когда Робин появился в её жизни.       — Ты же знаешь, что мне можно верить. Я всегда тебя поддержу, — кивнула женщина.       — Все. Все произошло. Я просто… пытаюсь вести себя, как будто все еще могу исправить что-то, что у меня есть запасной план и, что у меня все под контролем, но на самом деле… это не так. Я разваливаюсь на части… Моя жизнь разваливается на части, и я сама в этом виновата. Я завела всю эту кашу, потому что я слишком глупа, чтобы помнить о последствиях, и теперь внутри меня паника. И мне страшно осознавать, что я впервые в жизни беспомощна против своих же демонов в голове, — она захлебнулась эмоциями, позволяя словам рваным ритмом слетать с её языка. Головная боль сводила её с ума, руки стали холодными, а на глаза наворачивались слезы. — И каждый раз я думаю, что все могло бы быть по другому, если бы я не имела этих идиотских стен в своей голове. Я не могу с ними справиться…       Отрывистый выдох, и она облизнула напрочь пересохшие губы, отворачивая голову в сторону. Странный рефлекс, чтобы никто не увидел её красных глаз. Здесь ей не от кого было прятаться.       — Все хорошо, Реджина, тебе просто нужно выговориться, — кивнула Лив.       — Я просто хочу, чтобы это кончилось. Но ничего уже не вернуть назад, — она прикрыла глаза.       — Дело в Робине?       Она бы рассмеялась, от того, как помешана Мур была на идее их пары, но едва ли могла думать о шутках и подколах сейчас. Лив была совершенно серьезна. Конечно, в ком еще могло быть дело? До его появления она никогда не позволяла себе расколоться на части.       — Нет, — она покачала головой. — То есть… да, но не только.       — Как это?       — Мы… мы поругались. И он сказал мне… он… впрочем, это не важно.       Произносить это вслух было больнее всего. Она умирала от противоречий, разъедающих плоть. Если она скажет это, то больше не сможет сдерживать слез.       — Нет, важно, — настаивала блондинка.       — Лив…       — Что случилось?       Вход. Выдох. Она прикрыла глаза.       — Он сказал, что у него есть чувства ко мне… — шепнула она.       Она была не способна говорить громче. Страх сделать это реальностью отнял её голос.       Лив опешила и шумно втянула воздух, распахивая глаза. Где-то внутри неё маленькая фея крестная, желающая свести мужчину и женщину вместе, ликовала, но вскоре поняла, что вместо счастливой улыбки на лице Миллс были слезы, а это никак не могло означать счастливый конец истории.       — И я… я испугалась и оттолкнула его, как и всегда. И теперь его нет, и он зол, и скорее всего никогда не вернется обратно.       — Ты не знаешь этого, — блондинка попыталась вставить слово. — Мир тесен, и он наверняка не сможет долго прятаться от своих чувств.       — Ты не понимаешь, — всхлипнула женщина, проводя ладонью по своей щеке. — Он не хочет иметь ничего общего со мной после того, что произошло. И так ему будет лучше… Я отравляю людей своим присутствием, он и так достаточно настрадался, пока был со мной.       — Это не так…       — Я облажалась. Опять. И теперь Голд нарисовал мишень на моей спине, — она вздохнула, потирая висок. — Он пытается обвинить меня в краже денег компании в качестве мести, потому что я однажды пересекла ему дорогу.        — Боже, — ужаснулась женщина, хмурясь. — Но ведь это полная чушь!       — Именно, — фыркнула она. — Но это не имеет значения.       — Почему?       — Потому что если я не стану его пешкой, он утянет Робина и всю его компанию за мной на дно и уничтожит его. И все это из-за меня! — она задохнулась, зажмуривая глаза и процедила сквозь зубы: — Из-за того, что я сделала! Карьера Робина на кону из-за моей безрассудности и неосторожности, жажды… власти… и я ничего не могу с этим сделать… У него проблемы, и он ненавидит меня, и из-за этого я ненавижу себя еще больше…       Она рвано вздохнула.       — Реджи, ты должна сказать ему…       — Нет, — она мгновенно поменялась в лице, поджимая губы, и утвердительно покачала головой. — Нет, нет, он никогда не должен узнать об этом.       Она выпрямилась, и чуть тряхнула головой, возвращая себе здравый смысл и вновь надевая маску. Одна мысль о том, что ей придется вновь видеться с Робином, заставляла её сердце биться как сумасшедшее.       — Я все улажу. А потом все вернется на свои места.       — Но как?       — Я…я еще не знаю, но я выясню, — она сделала глубокий вздох, вновь смотря на злосчастные бумаги перед собой. Женщины, что разбивалась на части еще минуту назад, как ни бывало, и Лив испугала такая смена настроения. Эта ситуация сильно ударила по брюнетке, и Мур боялась, что когда-нибудь такую хрупкую вещь, как рассудок, когда-нибудь уже невозможно будет починить.       Одну единственную вещь Лив знала точно — нужно было брать дело в свои руки. Да, Реджина была сильной, но всего было слишком много, а сама она была слишком упрямой и трусливой, чтобы встретиться со страхами и сказать Робину, что она действительно чувствует. Черт, это было написано на её лице, и если Робин правда решил сдаться на полпути, то он действительно был полным идиотом. Им обоим просто нужен был небольшой толчок.       Их характеры были слишком похожи, Робин отличался от других пустоголовых парней, он действительно хотел её такой, какая она есть, вот почему Реджина так сильно боялась открыться. Перемены всегда означали проблемы. Вот только Миллс еще не усвоила, что перемены так же всегда ведут к лучшему.       Лив мысленно занесла еще один пункт в свое расписание на сегодня.       Реджина замялась.       — Я не могу видеть его сейчас.       Зато кое-кто другой мог.       Она не знала, что из этого выйдет, но была совершенно точно уверена, что поступает правильно. Да, идея была не из лучших, и проработана она была так себе, но у женщины не было другого выбора. Возможно, подруга позже возненавидит её за это, а может, эта игра в примирение действительно может обернуться чем-то хорошим. В любом случае, она не простила бы себе, если хотя бы не попыталась. Это было безумием. Она видела этого человека всего раз или два в своей жизни.       Однако сейчас Лив совершенно серьезно направлялась на встречу с Робином Локсли, которая, как она искренне надеялась, сможет что-то изменить. Убеждать упрямую Реджину в том, что одна она не справится, и что перемирие с Локсли — не такая уж и плохая идея, было совершенно бесполезно, но она не собиралась опускать руки.       Эти двое были совершенно невыносимы. Они вели себя как дети, бегая друг от друга, играя в прятки, избегая разговоров и встреч, как будто бойкот был преимуществом в этой игре. Конечно, блондинка не знала всех подробностей их ссоры, если эту холодную войну вообще можно было так назвать, но все казалось невероятно запутанным и в то же время до смешного простым. Охранять свое сердце было для Реджины чем-то привычным. Она никогда не показывала свои слабости, никогда не позволяла людям забраться ей под кожу и едва ли жила чем-то кроме своей работы, поэтому если этот печально известный Робин сумел подкрасться достаточно близко, чтобы заставить её сходить с ума, их связь что-то значила. Резкое наваждение, которое занимало все мысли брюнетки, которое не позволяло скрывать эмоции, от которого хотелось разрываться на части, говорило за себя.       Лив не могла позволить Миллс упустить такой шанс. Было в Локсли что-то такое, что помогло бы Реджине усмирить свой характер. Это можно было назвать чем угодно: предчувствием, интуицией, шестым чувством. Женщина просто знала, что они подходят друг другу, как день и ночь, что более идеального дополнения сложному характеру Реджины просто не существовало. И если мужчина не будет настолько глуп, чтобы отказать, может, счастливый конец для Миллс все же был не так далеко, как она думала.       Однако её шансы были не так уж велики.       Кто знает, что на уме у этих влюбленных…       Блондинка сразу узнала номера авто, которое должно было встретить её у входа в жилое здание. Аккуратно затормозив рядом с высоткой, машина остановилась прямо рядом со стоящей на тротуаре женщиной, что неустанно продолжала оглядываться по сторонам в поисках лишних глаз. Мур не стала терять времени и сразу же юркнула в тонированное авто, напоследок бросая взгляд на двери здания, как будто оттуда вот-вот должен был выйти какой-то незваный гость.       Внутри пахло кожей и дорогим мужским одеколоном, и внезапно Лив почувствовала себя неудобно, сложно на секунду сомневаясь в своем решении. Замкнутое пространство нервировало, и пускай она делала это для подруги, этого человека она совсем не знала, да и встречала всего пару раз. Может, она и правда позволяла себе слишком много. Когда смятенный и даже слегка обеспокоенный взгляд голубых глаз упал на неё, женщина отмела все сомнения и глубоко вздохнула.       — Здравствуй, — выдохнул мужчина совсем тихо и как-то обеспокоенно. Казалось, будто бы он страшился разговора, который должен был последовать за этими словами.       — Здравствуй, — скомкано улыбнулась она. — Я знаю, у тебя сейчас много вопросов, и ты наверняка не понимаешь, почему я попросила о встрече и…       — С Реджиной все в порядке? — он напрягся.       Лив была права. Если первым вопросом, что он задал при таком спонтанном разговоре, был о благополучии Миллс, то это явно был хороший знак. Ему было не все равно. Он все еще не выбросил её из головы. Отлично. В груди Мур разлилось удовлетворение, и даже какое-то спокойствие.       — Да, — она поджала губы в легкой улыбке, а затем замолчала, сдаваясь и выкладывая всю правду. –То есть… не совсем, но… все сложно, — наконец, подытожила она.       Робин заметно напрягся и заерзал на месте.       — Тогда… зачем ты здесь, если я могу спросить. Не хочу быть грубым, но…       — Она… — Лив сглотнула, подбирая слова, — ей сложно. Она борется со своими демонами, но мне больно смотреть на то, как сильно она изменилась за последнее время. Упрямая… она делает вид, что все в порядке, но каждое ее слово… я могу слышать, как она задыхается…       — Как и всегда, — пробормотал мужчина, покачивая головой.       — Все навалилось на неё одновременно, и раньше она бы легко справилась со всеми проблемами, но на этот раз сюда вмешаны чувства, а это в разы сложнее, чем может показаться…       Робин, в какой-то апатии качнул головой, поджимая губы.       — Чувства? О чем ты? Она ничего не чувствует ко мне, — так легко фыркнул он с какой-то горечью в голосе и смятением на лице.       — И ты поверил её словам? Мужчины… — Мур закатила глаза. — Тебе действительно стоит многое выучить о Реджине Миллс.       Он промолчал, опуская взгляд вниз.       — В любом случае… я не говорю, что ей плохо из-за тебя, нет, — блондинка качнула головой. — Ей плохо, потому что тебя нет рядом с ней… И я знаю, это противоречит абсолютно всему, что она сказала тебе. Скорее всего она попросила тебя оставить её в покое или нечто подобное… Это очень в её стиле.       Локсли фыркнул.       — Но она слишком упряма, чтобы признать свои слабости, она никогда не придет к тебе сама и не попросит о помощи, и ты прекрасно сам это понимаешь. И я не знаю, что именно произошло между вами, ребята, но с тех пор, как вы перестали общаться, она с головой погрузилась в работу и перестала быть самой собой.       Робин терпеливо слушал, порой поднимая глаза на собеседницу, и пускай его внешний вид не выражал ничего, его сердце билось с такой силой, что норовило вот-вот разбить грудную клетку от такого ритма. Ему было больно слушать блондинку, ведь как бы он не старался отвлечься, изображение Реджины в его голове не тускнело, а лишь заставляло его сильнее погружаться в себя и терпеть. Теперь он выяснил, что Миллс тоже пришлось не сладко, а значит, перерыв в их общении делал только хуже. Ему было плевать на то, что происходило с ним и его внутренним миром, но новости о Реджине заставили его сердце сжаться и вновь заныть рваными ударами в груди.       Он абсолютно точно был под чарами этой женщины. Иначе все это было просто не объяснить.       — И теперь… кое-что случилось на работе.       Локсли вопросительно поднял глаза.       — Это серьезно, и частично связано с тобой, и теперь все… стало еще более запутанным. Но, знаешь, она никогда сама не расскажет тебе об этом, — вздохнула Лив, запинаясь в попытке подобрать правильные слова. — Голд, её босс, хочет обвинить её в краже денег, которую она не совершала, и шантажирует тем, что навредит тебе, если она не сделает так, как он говорит.       Робин сглотнул, опешив.       — Вот черт…       — Звучит плохо, я знаю. Я не хочу вдаваться в подробности, да и сама почти ничего не знаю, но… сейчас ей просто нужен кто-то, кто бы поверил в неё. Она клянется, что сможет исправить все сама, но это серьезнее, чем кажется.       Локсли поджал губы.       — Но… что я могу сделать? Она не захочет меня видеть.       — Может, она не говорит об этом, что где-то глубоко внутри она жалеет, что сказала тебе все те слова.       Лив вздохнула, на секунду, задумываясь, правильно ли было вот так просто выкладывать все секреты подруги этому человеку. Она не знала его. Но он знал Реджину, которой было плохо без его присутствия. Лив надеялась, что это хоть как-то оправдывало её поступок. Чуть нахмурившись, она сглотнула и поджала губы. Искреннее волнение за подругу четкими линиями вырисовывалось на её лице.       — Она отказывается от своего счастья, потому что думает, что если не будет тешить себя надеждой, жить будет намного проще.       — Но это не так.       — Знаю, но её мать учила её, что любовь — это слабость, и Реджина взяла это в качестве своего жизненного кредо.       — Глупости, — фыркнул он. — Она боится, что я когда-нибудь разобью её сердце, и поэтому предпочитает даже не пытаться?       Он не знал, могла ли эта женщина удивить его еще больше. Он помнил её в самую первую их встречу, помнил, с какой уверенностью и невозмутимостью она держала себя, как наслаждалась, когда люди боялись её, как играла с его чувствами, будто ей ничего это не стоило. Женщина, которая всегда была сильной, открывалась ему с совершенно другой стороны, и он не знал, что чувствует в данный момент. С одной стороны Реджина решила все сама за них двоих, отдалившись и выставив его из своей жизни, и, наверно, он все еще был зол на неё за этот глупый детский поступок. С другой стороны вся её напускная самоуверенность падала перед его лицом точно карточный домик и показывала, что она была всего лишь напуганной девочкой, что испугавшись огня, тут же спряталась от угрозы.       Он не мог винить её за опасения. Он знал, что в их фальшивом мире сложно было кому-то по-настоящему доверять.       И все же что-то отчаянно ныло внутри.       Он должен был ей помочь. Никто не должен проходить через такое один.       И Голд должен был заплатить, за такой дешевый шантаж.       Кого он обманывал! Надежда снова загорелась в его груди в ту секунду, как только Лив села в его машину. Он был абсолютно безнадежен!.. Эта женщина все еще имела слишком большое влияние.       Он не успел.       За то время, что они провели порознь, он просто не успел забыть.       — Ты нужен ей, что бы она ни говорила. В её жизни так мало людей, которым она действительно доверяет, и напускная уверенность просто сломает её, если этих людей не будет рядом с ней. И я помогаю тем, чем могу, но этого не достаточно. Сейчас, когда её сестра поглощена съемками фильма, у неё осталась только я… и ты…       — И что ты предлагаешь сделать? — она провел рукой по лицу.       — Просто… не сдавайся, — печально улыбнулась она. — Не бросай её… Да, может, ты зол на неё, и для этого есть веские причины… Она та еще заноза в заднице.       Робин усмехнулся.       -… но просто дай ей еще один шанс.       Локсли сделал один глубокий вздох, взвешивая свои варианты. Он должен был попытаться.       Впереди его ждало то еще испытание.       Он обреченно выдохнул:       — Но как я сделаю это? — он усмехнулся, смотря вниз и прикрывая глаза. — По счастливой случайности я борюсь за сердце самой сложной женщины на свете.       Лив печально усмехнулась, вскидывая бровь.       — Правда, — согласилась она, заговорщически вскидывая зеленые глаза. — Но… разве это того не стоит? — она прикусила губу, пожимая плечами. — Хотя бы немного?..       Мужчина поднял голову.       — Стоит, — ответил он. — Но она все равно не подпустит меня к себе. Каковы мои шансы? Как только я подберусь ближе, она наверняка просто снова сбежит.       А этот парень знал её подругу даже слишком хорошо. Работа на половину сделана.       Лив ухмыльнулась, кивая.       — О, да, обязательно, — вздохнула она. — Избегать у неё получается лучше всего… Но тебе нужно продолжать пытаться.       — Я могу быть с ней физически… если… предположим… у меня получится… но она никогда не позволит мне забраться к ней в голову.       — Здесь ты не прав, — она загадочно улыбнулась. — Ты уже в её голове. И да, я уверена в этом. Только дурак не заметит. Она пытается отрицать это, но уже слишком поздно.       Робин посмотрел на неё, пытаясь разглядеть правду в её словах, в её глазах, как будто просто не верил во весь «нонсенс», о котором говорила блондинка. Столько дней он провел во тьме, тонул в море работы и боролся с собственными мыслями, а теперь ему в руки вкладывали горячий ключ к решению всех его проблем. Кто мог винить его за недоверие? Мужчина просто не мог осознать происходящее.       — Ты уже победил и… — она пробормотала, хитро ухмыльнувшись, — никакой Джонатан тебе не помеха…       Мысли заметались в его голове с такой скоростью, что у него заболела голова. Он вспомнил слова Реджины об её связи с Гарднером, вспомнил о том, что, несмотря на все старания, сумел проиграть её этому идиоту, и неважно, что сама Миллс утверждала о нем. Его кулаки загорелись, и в груди появилось какое-то дикое желание сражаться дальше.       Лив вселяла надежду в его сердце, и он знал, что больше не мог противиться её словам. Конечно, ему предстоял еще один долгий, мучительный и напряженный разговор с самим собой, но теперь ему хотя бы было, за что бороться. Если Реджина правда нуждалась в нем, если все было так, как говорила блондинка, то, может, и правда стоило рискнуть.       — Я… посмотрю, что могу сделать, — наконец, кивнул он.       — Хорошо, — улыбнулась Лив. — Спасибо, что согласился встретиться со мной.       — Спасибо, что рассказала обо всем, — он поджал губы.       Лив уже открыла дверь, выставляя одну ногу из Мерседеса, когда напоследок вновь коротко обернулась и добавила:        — Помни что я сказала. Надежда — это все, что у нас осталось…       — Иногда её не достаточно, — хрипло произнес мужчина.       Мур лишь только улыбнулась и загадочно бросила, вылезая из авто:        — Иногда, это все, что нам нужно…