Побудь моим... бизнес партнером

      Голова все еще была не на месте, и на самом деле ей до сих пор не до конца верилось в происходящее, хоть сознание и прояснилось разом, как только Миллс поняла, кто лежал в её постели. Мысли бегали с бешеной скоростью, и женщина думала, как выбраться их рук Локсли, чтобы не разбудить его. Мужчина спал безмятежным сном, не зная, как сильно сходила с ума женщина, что была в его руках в этот самый момент.       Сердце отбивало чечетку, смеялось над ней, боялось и обвиняло женщину за то, насколько беспечной, глупой, бездумной она была предыдущей ночью. С ней никогда такого не случалось, и это делало ситуацию еще хуже и страннее. По странной иронии судьбы её угораздило отпустить себя и оказаться пьяной в компании мужчины, от которого она упорно и искусно бежала уже долгое время. Она отказывалась признавать, что им так было суждено.       Она успокоилась, сделала глубокий вздох и присмотрелась к мужчине.       Ей все еще было тепло и уютно, несмотря на то, что в груди бушевал ураган, и Миллс поймала себя на мысли, что не хочет двигаться, не хочет, чтобы время шло, а Робин просыпался, ведь тогда все в считанные секунды станет намного сложнее. Здесь и сейчас она на мгновение задумалась о том, что не чувствовала себя так хорошо уже давно: не оставалась в постели до позднего утра, не ощущала мурашки на коже от дыхания в её волосах, не желала отключить эмоции, предрассудки, опасения.       Хотелось остаться, и она ненавидела себя за эти мысли. Она подумала о том, что бы было, если бы они могли вот так каждое утро просыпаться, ощущая знакомое теплое тело рядом, чувствуя себя дома, зная, что не надо никуда спешить. Каково было, не думать о последствиях и быть в гармонии со своими желаниями? Она, наверно, никогда этого не узнает.       Нет. Женщина закрыла глаза и отогнала от себя эти пагубные мысли. Этого никогда не случится. Они не будут вместе, все это было неправильно. Миллс не должна чувствовать это: это было не в её правилах, которые женщина не привыкла нарушать. Она одиночка, трудоголик, человек, который не поддается мимолетным желаниям, иллюзиям чувств.       Это просто был момент слабости. Но она не такая. Робин и она не могут быть вместе, и это только усложнит жизнь обоим, испортит, запятнает. Она слишком заботилась о Робине, чтобы позволять ему тратить на неё время, если это только причинит ему боль. Хотя теперь… она уже не была уверена, что они будут делать… Теперь, когда они обнаженные проснулись вместе в её кровати, когда между ними явно было что-то прошлой ночью, ничего не будет прежним. Если только они хорошенько попытаются забыть. Разве можно? Будет ли она каждый раз, когда он рядом, представлять их близость. Черт. Это определенно все испортит.       Она не была слепой. У неё было физическое влечение к мужчине, и не было смысла отрицать это сейчас. Женщина хотела быть с ним, почувствовать его, но не могла позволить себе это теперь, когда так сильно эмоционально к нему привязалась. Это было бы слишком жестоко. Теперь Миллс была заложницей собственных мыслей, воспоминаний, фантазий и сама была этому виной. Когда-нибудь эта тюрьма её погубит.       Реджина собралась с духом, отбросила ненужные мысли и попыталась высвободиться из рук мужчины. Приподняв голову, она начала потихоньку двигаться, отодвигая одеяло, в попытке выскользнуть из кровати. Она даже забывала дышать, пытаясь с ювелирной точностью выбирать движения, чтобы не разбудить Локсли. Будет катастрофа, если он проснется, посмотрит ей в глаза и заставит потеряться в них.       Черт.       Её руки стали еще холоднее от страха попасться с поличным. Реджина двинула рукой и… попалась. Мужчина, что почувствовал потерю тепла, вытянул руку, сгреб брюнетку в охапку и прижал к себе, довольно бормоча что-то во сне. Горячее дыхание в волосах вновь послало мурашки по всему её телу. Миллс чертыхнулась про себя, жмурясь. Теперь ей уж точно не выбраться из этого плена. Кажется, теперь единственным выходом было растормошить Локсли и разбудить. Происходило то, чего она боялась больше всего, но женщина уж точно не могла бы провести еще хотя бы минуту прижатой грудью к его груди без того, чтобы не сгореть со стыда.       И как она должна смотреть ему в глаза после этого?       Реджина позвала его по имени, тихонько потрясла за плечо и тихо пробормотала что-то о том, как это неловко. Мужчина лишь пробурчал что-то, сглотнув, но так и не открыл глаза, оставляя отчаявшуюся женщину ни с чем. Она шепотом выругалась и снова прошипела его имя, на этот раз громче, ударив его в плечо.       В этот раз он приоткрыл глаза, и сердце Миллс замерло в тупом ожидании. Она думала, что точно умрет, когда он переведет на неё взгляд. Как и она сама, Робин в полной прострации оглядел комнату, шевеля пальцами, пытаясь понять, что происходит. А затем его глаза врезались в её, что были полны страха и непонимания.       - Реджина? – сонным голосом пробормотал он.       Она лишь фыркнула, не произнося ни слова. Ровно пара секунд понадобилась ему, чтобы мгновенно прийти в себя и забыть об остатках алкоголя в крови. Он тут же дернулся, осознавая, что прямо сейчас на нем лежит никто иная как Реджина Миллс без единого предмета одежды на ней и прожигает его глазами. Вот только у него не было нескольких минут, чтобы вполне оценить ситуацию и проработать план действий. Они отскочили друг от друга, как будто успели обжечься о раскаленные угли, и Реджина тут же надежно прикрылась от мужчины в её постели плотным одеялом.       - Что? – еще не до конца придя в себя, спросил он, как будто у неё был ответ на этот насущный сейчас вопрос. Их обоих все еще слегка мутило, от резких движений кружилась голова, и все это как будто бы происходило не с ними, а с кем-то другим. Внутри было гадкое чувство, и грудь кроме стыда и множества тугих вопросов сдавливало что-то еще.       Она с опаской смотрела на него, ждала хоть какой-то реакции помимо сонных изречений, но Робин, казалось, просто потерял дар речи от происходящего.       Не помнит. Реджина выдохнула в осознании, что не она одна сейчас испытывала такой шок и прострацию, что он был потерян не меньше неё и сейчас точно так же пытался прийти в себя из-за ноющей головной боли.       - Мы…? – выдавил он из себя, и Реджине не нужно было больше ни слова, чтобы понять, что мужчина имеет ввиду.       - А на что это похоже, умник? – язвительно пробормотала она, крепче хватаясь за край пышного одеяла и подтягивая его практически до шеи, чтобы не дать Локсли увидеть и лишнего сантиметра обнаженной кожи. Стыда от того, что они провели предыдущую ночь вместе, было достаточно.       Он все еще не мог внятно говорить и трезво мыслить (он винил за это шикарную брюнетку в постели с ним, о которой он не мог перестать думать последние несколько месяцев). В его голове была абсолютная каша, и до конца не верилось, что все это действительно происходит. Как можно было так сильно напиться, чтобы не помнить половину вчерашнего вечера?       - И мы оба…? – осторожно начал он, кивая на неё.       - Голые? – она скривилась и сощурилась. – Да.       - Черт, - он вздохнул и провел рукой по усталому лицу.       Реджина не могла остановить слова, которые так и норовили вырваться наружу. Она бормотала себе под нос, но он прекрасно слышал. Женщина не знала, пыталась она оправдать себя перед ним или перед самой собой.       - Я была так пьяна, - едва ли не простонала она, хватаясь за голову. – Мне кажется, я все еще пьяна… Как я позволила этому произойти? Это никогда не случалось со мной раньше. Никогда.       Реджина нервничала. Бесконтрольность всей этой ситуации сводила её с ума.       - И с тобой из всех людей!       - Спасибо большое, - Робин усмехнулся, хмурясь.       - Я не это имела в виду, ты же знаешь, - женщина закатила глаза. Локсли вскинул брови, безмолвно соглашаясь с чертовкой. – И самое странное то, что я даже ничего не помню.       - Вообще ничего?       Реджина нахмурилась, напрягая мозг и пытаясь изо всех сил вспомнить все, что произошло в том злосчастном баре… и после него.       - Что ж, я помню, как Лив притащила меня в этот бар, я помню, что много пила, танцевала и… - женщина внезапно изменилась в лице, напрягаясь, и в каком-то испуге втянула носом воздух. Она посмотрела на него большими глазами, восклицая: - О Боже, мы поцеловались!       Робин закатил глаза.       - Я бы хотел, чтобы сейчас это было нашей самой большой проблемой, - фыркнул он, активно жестикулируя на их положение.       - Ну да, точно, - нахмурилась она, ерзая на месте.       Что она вообще собиралась делать? Сейчас, лежа в своей кровати, где на другой её половине лежал обнаженный мужчина, она смогла осознать, что они были в полной заднице. Женщина пыталась вспомнить хоть что-то из более… интимных подробностей вчерашней ночи, но как ни крути, её последним воспоминанием был тот злосчастный поцелуй. Несмотря на это, Реджина помнила его в довольно таки ярких красках, и в этот момент поняла, что продолжение вечера, должно быть, было намного горячее и занимательнее. Это пугало. Вспоминая с какой страстью, отдачей, желанием они поддавались одному единственному поцелую, женщина боялась представить, что должно было последовать за этим. Она была рада, что не помнит. Такое она уж точно не смогла бы когда-либо выбросить из головы.       - Что-то еще? – в надежде спросил Робин.       - Ничего. Пустота, - разочарованно выдохнула она. – Что насчет тебя? Помнишь что-то?       Робин задумался.       Он просто не мог сказать женщине, что и так сходила с ума от их ночного рандеву, что воспоминания начали возвращаться к нему в ту секунду, что его голова прояснилась. Он помнил не много, отрывками, но все это было так детально, что ему почти стало неловко смотреть женщине в глаза и думать о ней в совершенно другом ключе. Как будто мужчина совершал преступление и боялся вот-вот попасться с поличным.       Черт.       Эта женщина.       Они завалились в квартиру, даже не удосужившись проверить, был ли кто дома, и едва ли успели дойти до двери. Было дикое желание касаться, жечь кожу кожей до умопомрачения, и было сложно удержаться, сдержаться от того, чтобы невзначай не провести пальцами по рукам, плечам, пояснице.       Он нее смог дотерпеть – обжег своими губами её еще в лифте, когда узкое пространство, позволяющее быть так близко наедине друг с другом, стало его злейшим врагом. Было невозможно держать себя в руках, когда она стояла на ничтожном расстоянии от него и улыбалась той самой злой соблазнительной улыбкой, что сводила его с ума. Эти темные глаза, в которых было желание, платье, что идеально обнимало её изгибы, выставляло напоказ бедра, в которые хотелось впиться пальцами – все это провоцировало его и было самым сильным наркотиком.       Он впивался в её губы поцелуем, и ключ едва попал в замочную скважину. Разум окончательно помутился, рассудок был утоплен в нескольких стаканах жидкой храбрости, поэтому сегодня, здесь и сейчас, для них не существовало границ. Были они, и было желание, от которого хотелось развалиться на части. Они не вошли в дверь, они влетели в неё, позволяя ей удариться об ближайшую стену.       С каждым новым шагом они врезались в другие стены, остервенело кружась по коридору её лофта, борясь за лидерство, желая отдать и получить больше, чем можно. А еще с каждым шагом они теряли все больше предметов (пока еще верхней) одежды, избавляясь от слоев, что так вероломно не позволяли им прикоснуться кожей к коже.       Робин остался в рубашке и брюках, а брюнетка все еще была в том самом платье, которое хотелось на ней разорвать. И когда мужчина что-то резко выдохнул и упал на диван в гостиной, Миллс как-то внезапно оказалась прямо на его коленях, обхватывая бедрами и его бедра и позволяя платью подняться вверх. Их губы оказались на крохотном расстоянии, и оба едва ли позволили себе отдышаться, вновь врезаясь друг в друга. И он думал, что сгорит заживо, задохнется, когда его руки крепко обхватили женщину, притягивая ближе. Пальцы потянули надоедливый замок на платье вниз.       Она рассмеялась в его губы, и он с большим удовольствием попробовал вкус алкоголя на её собственных, осторожно смакуя момент, если это вообще было возможно при таком отчаянном желании. Его руки прокрались вверх по её спине, прочертили каждый позвонок, игнорируя мешающиеся края платья, и зарылись в волосах. Остервенение в каждом движении делало их личный танец чувственнее и откровеннее, отчего жар прошелся по каждому сантиметру кожи. Где-то в этот момент платье окончательно сползло с женских плеч и оказалось на талии. Как-то беспорядочно и хаотично он то спускал руки на её поясницу, то скользил к груди, то возвращался обратно к шее.       Чертовка продолжала извиваться и ерзать сверху, как будто намерено подводя к черте, и дальше все было в сладком тумане. Одежда распахивалась, кажется, рвалась и летела на пол, позволяя коже в полной мере прикасаться к коже. Ближе быть, наверное, было невозможно.       Женщина снова пьяно рассмеялась, хихикая в его плечо, когда они обменялись какими-то тихими изречениями на ухо друг другу.       Кровать не была первым и единственным местом, где они изучили друг друга этим вечером.       Робин сглотнул, и вторая вспышка памяти появилась в его голове.       Было загадкой, как, черт побери, они добрались до кровати, и почему женщина, что стояла перед ним, все еще была в нижнем белье. Это было преступлением. Это было пыткой для него, ведь ничего на свете он не хотел больше, чем её. Платье и прочая одежда осталась где-то внизу, и он был более чем уверен, что не найдет вещи утром, но мужчине было все равно.       Она подошла близко и ткнула пальчиком в его грудь, чуть проводя ноготком по коже, и он повиновался, точно сегодня все его тело и мысли принадлежали ей и больше никому. Даже он был не властен над ними. Попятившись назад, он опустился на кровать, ни на секунду не прерывая контакта глаз.       Она не желала, чтобы её кожа хоть на мгновение переставала касаться его, так что вместе с ним двинулась вперед и в считанные мгновения, позволив мужчине лечь на спину и обжечь горячим телом холодные простыни, оказалась над ним. Они все еще смотрели друг другу в глаза и не могли перестать, как будто одними взглядами можно было вести разговор и в красках описывать свое желание.       Брюнетка коварно улыбнулась, прикусывая губу и усмехаясь, нависая над ним и дразня своим дыханием. Того, что произошло на диване буквально пятнадцать минут назад было не достаточно. Робин не мог насытиться, его мучила жажда, и с каждым прикосновением казалось, что он не выдержит больше, что это было его пределом, что она была нужна ему прямо сейчас. Считанные минуты назад все произошло быстро, и было не более чем вспышкой желания, которая горела ярко и жгла больно, пока они не получили свое. Это было физически необходимо. Быстро. Сильно. Теперь же ему хотелось смаковать момент и исследовать её тело как полагается, ведь она заслуживала быть больше, чем освобождением.       Боже, он был так пьян. Голова все еще кружилась, но во всем его теле разливалось тепло, смешанное с желанием, и все происходящее казалось таким правильным, что не хотелось когда-либо останавливаться.       Она рассмеялась, позволяя темным волосам падать с плеч и куполом закрывать их от внешнего мира, и тогда мужчина протянул руку и медленным движением заправил их за ухо. Ни на мгновение хитрая улыбка не сходила с его лица. Брюнетка фыркнула, коварно приподнимая уголки губ, хихикнула и опустилась вниз, утягивая любовника в тягучий поцелуй со вкусом алкоголя.       Она усмехнулась в его губы, когда ловкие руки, не теряя времени, расстегнули застежку бюстгальтера. Быстрым движением он мгновенно перевернул их, и женщина нашла себя запертой между горячим телом и холодными простынями. Они оба рассмеялись.       Картинки были такими живыми, что на мгновение они сумели напрочь выбить весь воздух из его легких. Смотреть на неё и вспоминать было невероятно трудно, но все же он не мог остановить себя. Кардинальная разница была между этими двумя женщинами: напряженной и серьезной Реджиной и легкомысленной и кокетливой. И все же это был один и тот же человек, что заставлял Робина все больше и больше удивляться тому, сколько масок носила Миллс. И все же что-то внутри подсказывало ему, что настоящую Реджину он видел именно вчера, когда она забыла обо всех проблемах.       Он решил, то ему просто необходимо еще хотя бы раз увидеть её такой.       А пока что Миллс все еще ждала ответа, а он, кажется, едва ли не подавился собственной прострацией.       - Робин?       - Нет, - он покачал головой, включая в себе актера. – Нет, ничего не помню.       Реджина вздохнула.       - Так, значит, мы оба не знаем, что произошло, - подытожила она, потупив взгляд, и позволила неловкой паузе проскочить между ними. Затихнув на мгновение, женщина облизала губы и вкрадчиво произнесла: - И знаешь, наверное, это к лучшему.       - Хм? – смутился Локсли, хмурясь.       Брюнетка устало выдохнула.       - Этого не должно было произойти.       И… вновь они здесь. Если бы Робин мог, то он вероятнее всего бы просто встряхнул её, поцеловал и не отпускал бы до тех пор, пока в её хорошенькую головку не закрадется мысль о том, что им хорошо вместе, что это правильно, что ей не надо убегать. К сожалению, ему приходилось играть по правилам, чтобы окончательно её не потерять.       - Это неправильно. Как мы будем смотреть друг другу в глаза, если каждый раз будем вспоминать этот случай и это утро, и… - она быстро затараторила.       - Реджина, я…       - Мы же только что все обсудили… Мы работаем вместе, черт побери! – раздраженно выдохнула она.       - Не волнуйся, все будет хорошо…       - Нет, - она покачала головой и простонала. – Не в этот раз, Робин. Мы переспали… И знаешь… - она задохнулась словами, подбирая правильные фразы. – Если мы все равно ничего не помним… я думаю, будет лучше, если мы просто забудем, что это произошло. Будем жить обычной жизнью. Не будем придавать этому большого значения.       Она заметно нервничала.       Это было так глупо, так отчаянно и по-детски, что ему хотелось смеяться. Насколько высокими и толстыми были её стены? Сколько еще потребуется времени, чтобы их сломать? Да, все это было неожиданно. Да, он был полным идиотом, что вообще позволил этому случиться. Это только запутало их отношения еще сильнее и подпортило то, что от них осталось. Что если теперь она не захочет видеть его снова? Что если она снова испугается и решит отдалиться еще сильнее? Нет, он не мог этого допустить.       Все разваливалось в его руках, и он не мог остановить это, повернуть время вспять. Черт. Как можно было быть таким идиотом?! Пусть медленно, но они возвращались к тем отношениям, что у них были до той большой ссоры (что бы Реджина ни утверждала), а теперь все держалось на волоске. Он вздохнул, проводя рукой по лицу.       Он не знал как, но ему нужно было спасти остатки того, что еще было цело.       - Да, ты права, - он сглотнул, проглатывая собственные возражения. Так было лучше. Пока что. Как бы сильно язык не жгло от этих слов, это было нужно. – И, Реджина…       Она вопросительно подняла глаза.       - Пусть будет так, как ты хочешь. Да, давай забудем все, если тебе так будет проще, но прошу тебя, - мольба читалась в его глазах, - не позволяй этому испортить наши отношения. Я не хочу, чтобы ты избегала меня или чтобы тебе было неловко находиться в моем присутствии… Все хорошо, ничего страшного не произошло.       - Я не… - она вспыхнула, пытаясь возразить.       - Я знаю тебя, - он фыркнул. – Ты будешь делать именно это.       Её щеки горели, но после того, как мужчина послал ей многозначительный взгляд, Миллс сдалась и закатила глаза.       Ей было неловко, все внутри пылало, и как бы сильно бы ей не хотелось признавать это, Робин действительно знал её. Успел изучить за все то время, что они общались. Она не представляла, каково будет видеться с ним, работать над её делом. Да, она не помнила вчерашнего, но её тело помнило, все еще покалывая в том месте, где его руки были слишком настойчивыми.       Это было так не вовремя. Просто нельзя было придумать худшего времени, чтобы очутиться с Робином в одной постели. Если… так вообще можно было выразиться… Она не могла сказать, что не думала о нем, что не представляла эту самую ночь в своих запретных мыслях, но теперь мало того, что все это произошло наяву, так она еще и не помнила ничего. Супер.       На самом деле у неё были мысли о том, чтобы сбежать. Это было натурально для неё. Но Миллс решила взять себя в руки и впервые в жизни действительно брать ответственность за свои поступки. Она попробует не думать о Локсли, будет работать с ним и, может, тогда все вернется в норму. Относительно.       - Ладно, договорились.       - Отлично, - кивнул Локсли, но камень все еще давил на его плечи. Он хлопнул рукой по одеялу и поджал губы. – Так, это уже становится неловко, так что… мне, наверно, стоит вылезти из постели… - он неловко усмехнулся.       Реджина тактично потупила взгляд и отвернулась, пока мужчина выбирался из простыней, а затем Робин вовсе исчез в ванной. Миллс сильнее подтянула одеяло к груди, вновь оставаясь в кровати одна. Она с неизвестным трепетом в сердце обнаружила, что все её постельное белье напрочь пропахло его лесным одеколоном.       - Кстати, как ты думаешь, - лукавый голос послышался из-за пока еще открытой двери, - как много видел тот несчастный водитель Убера, что вез нас к тебе домой.       - Робин! – возмущенно шикнула Миллс.       Если бы она могла, она бы точно кинула подушкой прямо в его чересчур самодовольное лицо.       Они работали уже слишком долго, чтобы считать дни. Слишком много документов было просмотрено, слишком много полезных и бесполезных файлов было найдено, но пока что – ничего, что могло бы помочь выиграть их дело. Голд умел слишком хорошо заметать следы, как будто это было его второй природой, как будто он очень много раз ввязывался в подобное, и хорошо запомнил, как нужно чисто делать свою работу.       В какой-то момент захотелось отчаяться и принять свою судьбу. Да, все это разбирательство тщательно скрывалось от работников фирмы, чтобы не развивать скандал и не портить репутацию двух самых влиятельных людей во главе управления. Все вокруг как будто никогда и не останавливалось, не крошилось и не тряслось, и жизнь компании шла своим чередом. Люди приходили, работали, уходили, и все было так, как раньше, вот только у Реджины не получалось работать, как бы старательно она не выстраивала привлекательную внешнюю картинку. Она даже не верила самой себе, но искренне надеялась, что никто ничего не заподозрит.       Робин приходил почти регулярно – она уже смирилась с этим фактом. Не подавая никакого вида, что внутри она горит красным пламенем в его присутствии, Миллс продолжала работать над их делом, и, в конце концов, кажется, даже сама начала верить в то, что между ними ничего не произошло. Может, в вовсе это было так трудно поверить, что она просто блокировала эти мысли. Быть с ним рядом становилось все легче и легче, когда ей удавалось действительно фокусироваться на необходимом, и все возвращалось на свои места. Она вспомнила, почему ей так просто общаться с ним, вспомнила, как скучала по этому взаимопониманию и постоянной поддержке. Пару раз, когда ей действительно хотелось опустить руки, Локсли был тем, кто заставил её собраться с мыслями и продолжить борьбу.       Он приносил ей кофе, пару раз они общались на темы, которые нельзя было назвать деловыми, но все это казалось таким натуральным, что Реджина почти забыла о том, что он когда-либо вообще уходил из её жизни.       Чертов Локсли. Даже сейчас он играл с её мыслями, забирая себе столько, сколько вздумается, и она ничего не могла поделать с этим. Да, ей нравилось быть его другом, находить в нем поддержку, но в то же время у неё плохо это получалось из-за взаимного притяжения, что они имели друг к другу. Это смущало и путало, и, наверно, именно поэтому им не стоило сближаться слишком сильно.       Наверно, для неё было преступлением так комфортно себя чувствовать в его присутствии.       И теперь Робин сидел за её компьютером в её кабинете и что-то напряженно искал в сети, пока Реджина устало опустилась на диван, откинув голову на его спинку. Её глаза были закрыты, но мысли отчаянно бегали по кругу, как будто пытаясь сообразить что-то новое из уже промозглого старого.       - Мы в тупике, просто признай это, - выдохнула она, так и не открывая глаз.       Её глаза болели оттого, как долго она смотрела в экран компьютера, и женщина позволила себе пару минут отдыха от всей этой кутерьмы. Реджина сидела всего в паре метров от него, даже не переводя взгляда на фигуру мужчины, что даже нахмурился, увлекаясь процессом. Она думала обо всем и ни о чем одновременно, и хотелось просто потеряться в этом пустом чувстве, не заморачиваться, ломая голову каждый божий день. Не думать о том, что в один момент её жизнь может раскрошиться в песок. Да, у них была надежда, но шансы все равно были невелики, какими бы замечательными ни были юристы Робина. На что они надеялись? Что они искали? Было чувство, что они искали Святой Грааль замурованный в камни, иголку в стоге сена, так толком и не зная, на что можно наткнуться и что может помочь.       Надежда теплилась в её сердце, хоть Реджина и не привыкла к этому щемящему чувству. Она не имела права опускать руки, не сейчас, когда столько сил было потрачено на их победу. И было это маленькое чувство, что пронизывало клетку за клеткой, что никак не могло выйти из головы, что назойливо кралось где-то совсем рядом, напоминая, что не все было потеряно.       - Что мы делаем, Робин?.. – сглотнула она, зная, что этот вопрос не получит ответа. – Это просто безнадежно.       Он, кажется, пробормотал что-то себе под нос, выдыхая и щурясь. Пару раз он кликнул мышкой, и Реджина устало вздохнула.       - И во что я нас втянула… Я должна была просто придумать способ полегче, а не лезть к Голду с шантажом. И что из этого вышло? – она начала тихо говорить, будто бы сама себя убеждала в чем-то. – Просто отлично…       Миллс поежилась и напряглась, опять чувствуя в груди волну вины, что хлестала её по щекам и возвращалась чаще, чем хотелось бы.       - И Робин… мне жаль, что так вышло, правда, - она сглотнула. – Я не думала, что все станет так серьезно. Мне жаль, что тебе приходится ставить свою репутацию и свободу на кон из-за меня... И ты мог бы не помогать мне и забыть о моем существовании после всего, во что я тебя втянула после нашей встречи… Но ты вернулся, и я очень ценю это…       Она улыбнулась, но не дерзнула поднять на него глаза. Он все еще молчал.       - И обычно мне трудно открываться о таком, ты знаешь… И что бы я не говорила до этого, я… - на вздохнула и выпалила, - я правда очень рада, что ты здесь…       Женщина замерла, ожидая его реакции, но Робин молчал. Сотни мыслей носились в голове в полном беспорядке, и Реджина думала о том, как она дошла до этого, в какой момент все стало слишком сложно, чтобы она могла успевать за своей быстрой отчаянной жизнью. Она падала куда-то, но не сопротивлялась и уже не боялась.       В офисе поселилась какая-то странная тонкая тишина, и Реджина могла слышать свое дыхание, все еще не рискуя поднять голову со спинки дивана, как будто не знала, какое выражение может поймать на его лице в эту самую секунду. Непонимание? Смятение? Радость?       Молчание затянулась, расплываясь в звуке ударов пальцев по клавишам клавиатуры.       Реджина нахмурилась.       - Робин?       Она, наконец, подняла голову и непонимающе уставилась на мужчину. В этот самый момент он испустил странный неестественный вздох, не отрывая глаз от экрана компьютера. Его руки остановились, и на лице Локсли расцвело удивление вперемешку со сконфуженной радостью. Он отклонился назад и широко улыбнулся, едва ли не рассмеявшись.       - Есть… - шепнул он.       - Что? – женщина непонимающе нахмурилась, настораживаясь.       - Есть! – в неверии выдохнул он. – Реджина, вот оно!       Её откровения были давно забыты и выкинуты из головы, когда до неё начали медленно доходить его слова. Что-то екнуло в её груди, и сердце забилось в несколько раз быстрее, когда Робин с каким-то живым неверием и восторгом на лице откатился на стуле от экрана и перевел на неё глаза.       - Ты серьезно? – Она выпалила, даже не заботясь о том, слетают ли настоящие слова с её губ. – Ты…       Она не могла поверить в это. Что происходит?       - Да, серьезно, - на его лице все еще была широкая улыбка, когда Миллс в считанные секунды вскочила с дивана и подбежала к компьютеру. Мужчина стоял чуть поодаль, наблюдая за ней. – Вся информация по переводам здесь. Эшли переслала мне файлы буквально пару минут назад.       Её глаза бегали по данным на экране, скользя по каждой строчке, и да, сначала она не понимала ничего, но когда Робин приблизился и провел пальцем по важной части документа, её сердце едва ли не вырвалось из груди.       - Видишь? Эта строчка раньше не имела никакого смысла, - он была на её уровне, улыбаясь во время разговора. – Этот банковский счет принадлежит мужчине, Дариусу Джефферсону, которого не существует. Он якобы работает в несуществующей компании, которую используют для перевода денег… Эшли пробила информацию ней… Догадайся с трех раз, кто её генеральный директор?       Он ухмыльнулся, поворачиваясь к ней и по случайности оказываясь ближе, чем хотелось.       - Голд… - пробормотала она.       Робин облизнул губы и еще раз пробежался глазами по строчкам, как бы заботясь о том, чтобы они внезапно не исчезли. Те несколько открытых документов на этом компьютере могли изменить все, и он никогда не простил бы себе, если бы этот шанс песком убежал сквозь их пальцы.       - Это все меняет, - она выдохнула и повернула голову, обнаружив свое лицо на уровне его. Её глаза почти в упор смотрели в его, но эйфория слишком яростно и быстро завладела её телом и мыслями, чтобы Реджина придавала значение происходящему между ними. – Тот счет – фальшивка. Осталось только убедить судей в этом… Сделай несколько копий на всякий случай и сложи в свой сейф.       Он кивнул.       Реджина была подхвачена волной облегчения, и в её голове все никак не укладывалась мысль о том, что они были на финишной прямой. Что у них действительно был шанс отстоять свое. Хотелось сделать что-то безумное, выпустить свои эмоции наружу, пусть она всегда и позиционировала себя как сдержанного человека.       Робин сделал это. Она не ошиблась, когда снова впустила его в свою жизнь, и наверно, Миллс никогда не сможет выразить в полной мере то, как благодарна ему за все, что он сделал. Поэтому брюнетка не думала, когда в странном порыве радости обхватила руками его шею и обняла. Как будто через жесты и тепло можно было передать все то, что она сейчас чувствовала. Как будто эмоции просто переполнили её и пролились в этот, казалось бы, невинный жест.       Он опешил, но не отстранился и в ответ прижал её ближе, полностью разделяя её волнение и счастье. В груди было непривычное чувство, что больше напоминало удовлетворение, смешанное с волнением. И да, пускай странно было волноваться в её присутствии после того, что между ними было, он продолжал делать это. В каком-то роде (пускай он пытался подавлять свои чувства) мужчина скучал по её прикосновениям. Может, Реджина ничего и не помнила, его все еще мучили воспоминания, точно его собственная грудь была камерой пыток, а мысли – демонами в голове.       Она как-то неловко отстранилась, прочищая горло, и потупила взгляд, понимая, что, возможно, переступала границы их маленького соглашения.       Как будто ей было, что переступать.       В такие моменты Реджина понимала, что совершенно запуталась в своих собственных желаниях. Когда он был близко, все внутри почти разрывалось на части, и пока дьявол на её плече кричал о разрушении её глупых границ, ангел тихо пытался образумить её. В её жизни был полный беспорядок.       - Прости… - пробормотала она с неловкой улыбкой.       - Все в порядке, - он попытался усмехнуться. – Никто не говорил, что это запрещено.       Неловкая пауза – и Миллс опомнилась, вновь прочищая горло и одергивая себя.       - Мне нужно встретиться со своим юристом, чтобы обсудить дальнейшие действия, - пробормотал он.       Она согласно закивала, наблюдая, как он хватает свой телефон со стола, видимо, намереваясь написать ему. Миллс заправила прядь за ухо, а затем сложила руки на груди.       - Я должен идти, - улыбнулся он, потянувшись за своим дипломатом, что лежал на столе, а затем заторопился, хватая на ходу флешку с данными и касаясь её плеча с мягкой улыбкой. Робин практически выбежал из кабинета, закрывая за собою дверь. Реджина осталась в полной тишине наедине с самой собой, и вздохнула, закрывая лицо руками.       Что она делает?       - Да, Рик, я буду у тебя через пятнадцать минут. Мы нашли кое-что, что поможет с делом, - Робин все еще говорил по телефону со своим юристом, пока ехал в лифте здания. Джон уже ждал его у входа, заводя машину, и готовился отвезти босса на другой конец города на уже назначенную встречу, которая могла изменить все.       Рик Монтгомери был одним из лучших юристов в городе и по совместительству хорошим другом Робина. За последние несколько лет он не раз выручал Локсли и близких ему людей, не подведя ни разу за все это время. Если и был в его жизни человек, которому мужчина был готов доверить все свое состояние, финансы своей фирмы, свою личную жизнь, то это был Монтгомери. Этот мужчина знал то, чего не знали многие, и вытаскивал его из передряг похуже, чем ситуация с Голдом и его пустыми обвинениями в краже. И да… Все самые темные моменты своей жизни, о которых не хотелось бы никогда вспоминать, он проживал в офисе Рика, и пускай он был его хорошим другом, каждый раз странное ноющее чувство играло в животе Локсли по пути в его офис. Визит к старому другу никогда не означал ничего хорошего, и это лишь в очередной раз напоминало ему обо всех черных днях в его жизни, которые Робин так тщательно прятал в самые дальние уголки его сознания.       Он крепче сжал телефон, на мгновение вскидывая взгляд, когда цифра на электронном табло в лифте оповестила о прибытии на первый этаж. Быстрым шагом выходя наружу, он направился к выходу.       - Да, - кивнул он, все еще говоря в трубку. – Да, это оно…       - Локсли…       Внезапно кто-то окликнул его из-за спины, и этот низкий мужской голос казался до боли знакомым и в то же время неизвестным в одно и то же время. Мужчина нахмурился и тут же обернулся, даже не убирая от уха телефон, из которого все еще доносился голос болтливого юриста.       И тогда что-то дернулось внутри него, и явное раздражение заиграло на лице. Странная неприязнь впиталась в каждую клетку кожи. Он надеялся, что никогда больше не увидит этого человека, что он магическим образом просто исчезнет с глаз долой в один прекрасный момент. И Робин почти забыл про его существование… Почти…       Джонатан.       Этот мелкий раздражающий… человек, который уже не раз подпортил жизнь и Реджине и, как ни странно, ему самому, снова стоял перед ним с каким-то странным злым выражением на лице. Его темные глаза горели злобой, и Робин почти был готов рассмеяться от того, как много самоуверенности сейчас было в этом маленьком человеке. Брюнет выглядел так, как будто готов был в любую секунду бросить в него оскорбление или разразиться огромной гневной тирадой, поэтому Локсли, изрядно уставший от всей драмы в его жизни, предпочел не обращать на него внимания.       - Гарднер, - холодно произнес он, едва ли реагируя на его сверлящий взгляд, а затем как ни в чем не бывало повернулся и направился дальше к выходу.       Боже, пусть он просто останется стоять на этом месте и не последует за ним!       - Стой! – окликнул он.       Неужели он так многого просил?!       Робин остановился и закатил глаза, снова разворачиваясь к мужчине с чрезвычайно раздраженным выражением. Он начал понимать, почему Реджина изначально инициировала всю эту аферу с фальшивым парнем. Этот паренек был просто невыносим, и время от времени его действительно надо было ставить на место. И что она вообще нашла в нем?       - Нам надо поговорить, - отчеканил он.       - Я так не думаю, - фыркнул он и уже собирался развернуться и выйти, наконец, из этого чертова здания, когда Джонатан кинул в ответ:       - Подумай еще… - он нахмурился, коротко оглядываясь по сторонам, а затем снова фиксируя злобный взгляд на Локсли.       Он замер с каменным выражением лица и, не отрывая глаз от брюнета, кинул простое:       - Рик, я перезвоню, - и нажал кнопку сброса, убирая телефон в карман пиджака.       Только тогда Робин заметил, что они все еще стояли посреди людного холла, где находилась как минимум дюжина незнакомых людей, что работали здесь. И стоя здесь в этот самый момент, они рисковали устроить сцену, а если учесть тот факт, что каждый здесь знал, кто он такой, Локсли рисковал не только репутацией Реджины, но и своей собственной. Конечно, он был не прочь выбить дурь из этого идиота, но сейчас не мог допустить того, чтобы Джонатан вдруг бросился на него с кулаками: парень всем своим видом показывал, как сильно у него чесались руки.       Сдержанно оглянувшись по сторонам, он с безразличием на лице посмотрел на Джонатана.       - В отличие от тебя у меня есть дела, которые я должен сделать, - оскалился Робин.       - Это по поводу Реджины, - процедил Гарднер, кивая головой в сторону.       Раздраженно вздохнув, Локсли к своему собственному удивлению согласился. Да, у него не было абсолютно никакого желания говорить с ним, и перспектива потратить хотя бы пять из пятнадцати обещанных на дорогу минут с этим идиотом не казалась привлекательной. Но дело касалось Реджины, и даже если он примерно представлял, что Гарднер хочет сказать, Локсли нужно было ответить. Нужно было сказать этому клоуну, чтобы он держался от неё подальше и престал совать нос в чужие дела.       Они отошли в сторону, туда, где никто не сможет их услышать и вряд ли мимо пройдет очередной работник. Гарднер тут же оскалился, хмурясь и холодно отчеканивая:       - Ты должен перестать видеться с Реджиной.       Мужчина фыркнул и приподнял уголки губ в явной усмешке. Ему хотелось смеяться от того, как смешно звучали угрозы, вылетая из его рта. Если их вообще можно было таковыми считать.       - Не вижу, каким местом это касается тебя, - он вскинул бровь, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Ему нужно было оставаться спокойным, чтобы недаром не наделать глупостей. К тому же, его больше смешила его решительность, чем представляла какую-либо угрозу. – То, что происходит между мной и Реджиной - совершенно не твое дело.       Ну да… А еще ему, может, совсем малость хотелось его подразнить.       - Ты ошибаешься, - оскалился он, щурясь. – Она дорога мне, и я не хочу смотреть, как она делает очередную ошибку.       Это правда было занимательно. Гарднер, очевидно, абсолютно не понимал, почему эти слова так забавно звучали из его уст.       - Ошибку? – мужчина фальшиво нахмурился, как бы задумываясь над чем-то. – Ошибку, как… когда она связалась с тобой?       Глаза Джонатана прожгли бы его насквозь, если бы могли, и в них было что-то до смешного решительное и гневное, как будто каждое слово Локсли распаляло его ярость еще сильнее, посылало волну ненависти по телу, скапливалось в сжатых кулаках. Боже, они же было далеко не мальчишками, что дрались в подворотне. К чему эта драма?       - Не ты ли переспал с другой, когда вы были вместе? Не ты ли домогался её в её офисе, герой-любовник? – он вскинул бровь, наблюдая, как кровь приливает к лицу брюнета.       - Я изменился, - Робин снова фыркнул на его слова, и на мгновение потерянный Джонатан тут же собрал в кулак всю свою решимость, не потерялся и тут же с издевательским тоном бросил: - Все это в прошлом, и она простила меня. А вот ты похоже не можешь перестать делать ей больно.       Робин молчал, но не потому, что ему были интересны его жалкие аргументы. Он не ожидал этого. Одна фраза задела его и на какое-то мгновение он выпал из реальности и замер. Не можешь перестать делать ей больно. Почему-то острая волна горькой вины прокатилась по всему телу, и он не знал, почему чувствовал это именно сейчас.       - Ты уже однажды разбил ей сердце и убежал, как последний трус, - с ненавистью в голове выдохнул он. – Я с самого начала знал, что от тебя не стоит ждать ничего хорошего, и оказался прав… Она была сама не своя так долго, запиралась в своем офисе допоздна, почти ни с кем не говорила. И теперь ты снова появляешься. Зачем? Чтобы нанести еще больше ущерба? Чтобы снова разбить ей сердце? Или может тебе просто нравиться играться с женщинами, как будто они…       - Достаточно! – гаркнул он.       На этот раз его глаза пылали огнем, нечеловеческим, смешанным с виной и болью, и Джонатан, кажется, поежился на месте. Все горело внутри, и хотелось тут же прижать парня к стене и выбить всю чушь из его головы. Он никогда еще не чувствовал такой холодной ярости от чьих-то слов, которые были абсолютной ложью. Как этот бессмерный смеет говорить, что он играется с Реджиной?! Как он смеет говорить, что она ему безразлична?!       - Ты ничего не знаешь обо мне! – процедил он сквозь сжатые зубы и едва удержал себя от дрожи в кулаках, что стремились пробить голову этому смельчаку. Светлые глаза потемнели, и сердце билось так быстро в странном укутывающем гневе, что Робин почти не узнавал себя. Вокруг него была только пленка ярости, а в голове продолжали снова и снова вертеться мысли «он лжет», «это неправда», «он не знает правдивой картины». От этого не становилось лучше. На языке была горечь.       Реджина действительно закрылась от мира, когда он ушел? Он не знал, что чувствовать. Робин думал, что она причинила боль ему, когда они расстались в тот день после разговора в машине, но на самом деле ей было ничуть не легче переносить происходящее. Стоило ли ему чувствовать себя хуже или лучше, когда новая информация полностью впиталась в его голову. Боже. Зачем он ушел?! Каким же полным идиотом он был!       Да, все-таки он чувствовал себя отвратительно, как будто кто-то только что со всей силы ударил его в грудь. Конечно, Реджина была ему не безразлична. Конечно, он заботился о ней. Конечно, он никогда бы намеренно не сделал ей больно.       Он любил её, черт возьми! Больше, чем когда-либо мог себе представить. Больше, чем тогда, когда ушел… Разве можно…       Вот. Он признал это. Признал… Робин думал, что преодолел это, что оставил хотя бы часть той симпатии в прошлом, но ситуация ухудшилась, стоило ему только увидеть её в офисе несколько недель назад. Все пошло не по плану, и его искреннее желание помочь обернулось новой пыткой, которая фейерверком резала его изнутри. С их ночи, с того самого утра, когда они проснулись вместе, она почти постоянно была на его уме – картинки разрывали его память. Но разве он мог снова все испортить? Нужно было молчать и брать то, что есть, чтобы сохранить хотя бы их прорастающую дружбу. Он просто не мог снова её потерять.       - Даже не смей говорить о том, чего не знаешь! – оскалился он, чуть успокаиваясь. – Ты не можешь решать за Реджину, и не имеешь ни малейшего понятия, что происходит между нами. Так что держи свой грязный рот на замке, если не хочешь, чтобы твой драгоценный нос снова встретился с моим кулаком.       - Она, может, ослеплена чувствами к тебе, но я вижу тебя насквозь, - сощурился он. – Ты несешь за собой только одни проблемы. Я знаю, кто ты на самом деле, Робин Локсли… Я знаю, какими путями ты добился всего, что имеешь…       Робин молчал и смотрел на него, метая глазами молнии. Он пытался сохранять ледяное спокойствие, но в этот момент что-то внутри него треснуло, и по телу ударила молния, заставляя сердце носиться по грудной клетке. Не может быть…       - Спорим, ты не рассказал ей… - Джонатан ухмылялся, ступая ближе, и наслаждался его смятением. – Не рассказал ей, на какой грязи построена твоя империя… Или почему на самом деле твоя жена ушла от тебя…       - Ты блефуешь, - фыркнул он, сжимая зубы.       Он не может знать…       - Правда? – Гарднер вскинул бровь. – Я думаю, Реджине пора открыть глаза и узнать, что ты за человек.       - Только посмей… - процедил Локсли сквозь плотно стиснутые зубы и ткнул пальцем в его сторону. Все его тело покалывало от ненависти к этому идиоту, который решился играть против него. Этот парень доигрался…       Он поклялся никогда не вспоминать об этом. Он похоронил все воспоминания в своем прошлом, и не было ни шанса, что этот имбицил что-то знал.       Джонатан выпрямился и с вызовом посмотрел на Робина с гадкой самодовольной ухмылкой, как будто Локсли уже был у него на крючке. Затем мужчина со всей серьёзностью и оставшейся в нем решимостью холодно процедил:       - Ты оставишь Реджину в покое и исчезнешь из её жизни или она узнает о твоем маленьком секрете, Локсли… - он выдержал паузу и фыркнул, наслаждаясь ненавистью на лице Робина. - И поверь, она вряд ли когда-нибудь простит тебя за это…       Робин стиснул зубы, не говоря ни слова, метнул гневный взгляд в сторону Гарднера, развернулся и спешно направился к выходу. Его грудь разрывалась изнутри, и как бы он ни отрицал, его впервые за долгое время по-настоящему трясло.       Жизни, похоже, искренне нравилось бросать новые бревна на его пути.