Do you

У Чимина на шее вывеска с яркими буквами «Бесплатные объятия», широкая улыбка на добродушном лице и раскрасневшиеся от мороза щёки. В такую погоду лучше бы дома сидел, и чай попивал, а не пытался улучшить чей-то день. Но Чимина холод не останавливает, он упорно продолжает подходить к прохожим и предлагать теплые объятия. На всё это Юнги, сминая листовки с объявлениями скидок закатывает глаза и ворчит — этому малому бы энергию да в нужное русло, а люди обнимают и улыбаются в ответ, в то время как Юнги обходят стороной и совсем не хотят брать флаеры — рожей, мол, не вышел. А Чимин вышел и пользуется во всю, только не так, как надо. Мин завистливо поджимает губы и пихает листовку прохожему парню — тот выкидывает в урну неподалеку. Чимин дважды в неделю проделывает это мероприятие, а Мин дважды в неделю чувствует себя хуже обычного, потому что… Чимин улыбается чужим, а на него совсем не смотрит — стоят в нескольких метрах друг от друга, один работает, второй веселится и обнимает всех, кроме Юнги. Так продолжается слишком долго, обидно отчего-то и ревностно для Мина. Он и сам от себя такого не ожидал, но игнорировать не может, ведь у Чимина голос звонкий и приятный на слух, а надпись «бесплатные объятия» как приглашение на чай. К нему подходит тот парень, что выкинул листовку Юнги, обнимает на пять секунд дольше нормы, и не то, чтобы Мин считал, просто и так заметно. Симпатичный, высокий, улыбка широкая и расстояние к Чимину минимальное. Парень протягивает вырванный из блокнота клочок бумаги, тот берет и сует в карман не глядя, а после машет на прощание и поворачивается, ловя на себе взгляд Юнги. Мин фыркает и отворачивается, когда губы Чимина дёргаются, готовые одарить того долгожданной улыбкой, после которой можно говорить это обречённое «всё». Юнги заканчивает со сменой подработки, бредёт отчитываться начальству, а Чимин убегает по своим делам. Они пересекаются через неделю снова, и опять в той же дистанции — десять метров, заполненные людьми чужими и ненужными. Погода отвратительнее некуда — ветер дует и щиплет щёки, тучи собираются по-февральски сизые и грузные, грозясь обрушиться неприятным дождём-снегом. Юнги кутается в шарф, ёжится от повышенной влажности, пробирающей до костей и переступает с ноги на ногу в промокших джорданах — не по сезону. У Чимина нос течёт, он вытирает об рукав, но улыбаться не перестаёт и с места не сходит — предлагает согреться объятиями — люди без раздумий соглашаются. Мокрый снег обрушивается на Сеул, карточки в руках Юнги влажные и сморщенные — он плюёт на скидки и выкидывает оставшиеся пятнадцать в урну, оглядывается по сторонам и торопится убежать в магазин, когда его ловит чья-то рука и впереди показывается раскрасневшееся лицо Чимина. Юнги вопросительно глядит, а Пак кивает в сторону с вывеской кафетерия, и они отправляются туда — переждать непогоду. Внутри тепло и уютно. За большими окнами серая стена из непонятной массы, люди, спешащие укрыться где-нибудь. Меню со специальными предложениями на завтрашний день влюблённых — пирожные, оформленные красными сердечками, сделанные из белого шоколада и с каким-нибудь цветным бисквитом — розовым, голубым, сиреневым. Кафе оформлено приторно и чересчур романтично — Юнги немного напрягает, но Чимину, кажется, всё нравится — он греет руки, дуя в ладошки, ёрзает на стуле и благодарит официанта, приносящего горячий кофе и десерт. — Я Пак Чимин. Юнги знает, но делает вид, что слышит впервые и представляется сам. Напряжение волной прокатывает, цепляет за узлы внутри и тянет за горло, из-за чего голос совсем сиплый и режущий — Мину кажется, что Чимина это напугает или что-то типа того, но Пак не обращает внимания, пробуя свой напиток и блаженно закрывая глаза. — Ну и погода сегодня, да? — Кошмарная, — соглашается Юнги, вторя чиминовым действиям. — Жаль, что так испортилась ко дню всех влюблённых, — вздыхает Пак, а Мина передёргивает — он осторожно, чтобы не вызвать подозрений, интересуется: — А что, были планы? — Хотел сделать кое-какую… акцию? — задумчиво тянет Чимин. Его передёргивает, когда двери открываются, и в кафе шумно входит компания развесёлых студентов. Пак прячет лицо за меню как можно скорее, но поздно — его заметили. Один из парней громко поёт «Чимин-а!» и падает рядом с насупившимся знакомым, широко улыбаясь Юнги. — Вы тут свиданку устроили? — Именно, — резко отвечает Чимин, прежде чем до Юнги доходит что-либо и он осознаёт, что кончики его ушей медленно краснеют. Друг открывает рот, чувствуя, что помешал, и немного смущается; прочищает горло и понятливо кивает — уходит. Чимин облегчённо вздыхает и виновато улыбается зависшему где-то в своём мире Юнги. — Извини. По-другому он бы не отвязался — Тэхён, что с него взять? — Да ничего, — мямлит Юнги, чуть смущаясь своего положения и нового звания, о котором он, нехотя признаваясь самому себе, мечтал на протяжении нескольких недель. Это же вполне себе нормально и человечно ощущать такое — когда по коже мурашки, губы растянуты в глупой улыбке, а объекта напротив хочется слушать ещё долгое время, пусть и несёт чушь о вкусных пирожных, о том, что ему нравится драже, но оно слишком розовое, зато шоколад в самый раз. Юнги переваривает информацию и стирает со своего лица улыбочку — итак как дурак выглядит. Это же Чимин — парень! И, чёрт возьми, он совершенно странный со своими альтруистическими замашками и любовью к объятиям. Такие, как Чимин, внимания на таких, как Юнги никогда не обратят. Потому что, как выражается Намджун — лучший друг и сосед-свинья по съёму комнаты: «Мы, Юнги-я, созданы, чтобы пить, курить, и депрессировать на день влюблённых» — сказал Намджун в пьяном угаре, но оказался прав ведь, шельмец. — Я могу звать тебя хёном? — просит Чимин. Юнги кивает, залипая на уголки губ Пака. — У тебя вот здесь, — Мин показывает на себе, а Пак широко улыбается и стряхивает ненавистные крошки. — Спасибо. — Угу. Юнги прячет нос в кружке с кофе и делает несколько глотков. Всё это напоминает сцену из дешёвой дорамы, разве что с каждой секундой неловкость возрастает и Мин ёрзает по стулу, пытаясь принять удобное положение. — Кажется, дождь-снег уже прошёл? Чимина не видно неделю, как и всегда, а на выходных он припаздывает — Юнги оглядывается по сторонам, смотрит в лица прохожих, но даже похожее на чиминово не встречает — разочаровывается. Фактически насильно впихивает флаеры прохожим, но таки не слишком торопится — растягивает до самого вечера, хлюпая ботинками в месиве из воды и снега и шмыгая потёкшим носом. Растирая раскрасневшиеся щёки, Юнги останавливается, взглядом пересекаясь с Чимином — тот стоит недалеко от него, держа в руках несменную табличку. Он подходит быстрее, останавливаясь в метре от Юнги, кусает губы и неуверенно переворачивает картонку с вырисованной надписью «Бесплатный поцелуй» и снизу крохотный вопросительный знак. Кажется, Юнги не погорячился сравнивая последние несколько недель с дорамой, однако такой вариант его устраивает. Даже очень. Потому что он кивает, а Чимин облегчённо выдыхает, и, кажется, всё должно быть именно так: тёплое дыхание на замёрзших щеках, неуверенное прикосновение в уголок губ и улыбки — пусть чуть позже дня всех влюблённых, но Юнги окрашивает этот день красным в календаре, а Чимин протягивает ему бумажку со своими контактными данными и получает следующим утром сообщение с предложением о встрече.