Охотник для мага

Глаза в глаза. Глаза, что держат цепко, буквально за горло. Глаза, что кричат так громко и просят так много. И тихий вдох, срывающийся с приоткрытых губ шелестом крыльев ночного мотылька, летящего к дрожащему пламени затухающей на ветру свечи. И мертвое сердце, подскакивающее в пустой груди, распластывающееся по ребрам. Он изменился. Он изменился. Он изме... — Здравствуй. И даже голос уже не дрожит от скрытого страха или такой привычной для Льюиса робости. И эти рубиновые всполохи во взгляде - как отражение вспыхивающего в сумраке костра, взвивающего к звездам полчища искр. К дьяволу, в преисподнюю! Рафаэль Сантьяго стряхивает это странное оцепенение, сковавшее плечи невидимой цепью, с усилием разрывает зрительный контакт. Как рвать по живому. Больно, черт, как это больно. Как выйти на солнце, раскидывая в стороны руки, чувствовать, как плавится, потрескивая, кожа, сползая широкими лентами, и почти сразу же вспыхивает, занимаясь... — Жаль, что мы встречаемся при вот таких обстоятельствах. И хочется вырвать ему глотку только за это - слишком уверенный взгляд, слишком твердый голос, слишком... слишком красивый. До сладкой, тянущей боли где-то внутри, до прорезающихся клыков и шибающей в голову жажды. До багровой пелены, до глухого звериного рыка, до... пересыхающих губ и горячего воздуха, царапающего гортань. — Я говорил, что будет, когда мы встретимся? Это не предупреждение даже, - Сантьяго уже предупреждал. Не угроза, не пустое запугивание. Это как объявление войны перед первым залпом. Это как порох, впитывающийся в ладони. Пунцовый закат, растекающийся по небу кровавой жатвой на фоне ядерного облака, возвышающегося над еще дымящимися руинами. А Саймон лишь чуть поворачивает голову, смотрит - как перышком легким щекочет - плечи, шея, скулы и губы. Заворожено смотрит, не мигая. Рафаэль незаметно глотает, понимая, как хочется смочить кончиком языка пересохшие губы. Но лишь вздернет насмешливо бровь, ощерится улыбкой - хищным оскалом. — Ты звал. Я пришел. И делай, что хочешь, - в нем столько тошнотворного бесстрашия и пленительной жажды, что хочется плюнуть, вдавить лопатками в стену и вгрызться клыками в белое горло. — Это правда? Все эти слухи... ты - Светоч? Шарахается в сторону, сразу - на два шага назад, почти разбивая затылок об острый каменный угол. Втягивает воздух сквозь сжатые зубы, шипит дикой кошкой. — Откуда?.. — Ты совсем идиот? - перехватывает руку у локтя, игнорируя разливающееся от пальцев по телу тепло. От простого... простого касания. - Ты знаешь, что они сделают, когда убедятся? Мальчишка, пацан, полный придурок. Тебя же на кусочки разорвут просто чтобы посмотреть, как это работает. Просто, чтоб убедиться - никто больше не сможет. — Н-но это вышло случайно, - уже срывается голос, уже хлопает ресницами и озирается по сторонам. Напрасно. Здесь, в подземельях, нет никого кроме крыс и затхлой сырости, пробирающейся под одежду. — Это не кровь нефилимов, не только она. Мы бы знали - за все эти столетия. У тебя есть секрет, мальчик Саймон? Сантьяго щурится и кивает каким-то своим мыслям, когда Льюис громко глотает, пытаясь еще раз шагнуть назад. Вот только бежать больше некуда. Все пути перекрыты. — Джейс Эрондейл, не так ли? Джейс и эксперименты Валентина с собственным сыном. Кровь демона или ангела... Интересно... Вот и все, наверное? Так просто? И вспышка ужаса, мелькнувшая в темных зрачках - еще одно подтверждение случайной догадки. По воле случая нащупанной в полной тьме. — Рафаэль... А у Сантьяго почему-то перед глазами плывет, когда он представляет, как эти губы складывались совсем иначе, выдыхая другое имя, как касались чужого горла, позже зализывая ранки... — Камилла была права. Не стоило обращать тебя. Столько головной боли от примитивного. — Я не... - быстрый шаг вперед и ладонь - на грудь. Прямо над сердцем. Над сердцем, что не бьется, не стучит. Ему и дышать-то не надо, он по привычке. Когда-то продолжал, чтобы мать не пугать, а потом... — Ты не... - кивает машинально, соглашаясь. Наверное, не замечает, как пальцы скользят по лицу, разглаживая морщинки, которых там нет. Не было, нет и никогда уж не будет. Ладонью - в волосы, и губы трогают губы, раскрывающиеся в ответ. И земля не плывет из-под ног, но качается палубой попавшего в шторм корабля. "Я сделаю. Смогу. Я закончу. Сейчас, вот прямо сейчас... еще только немного..."