Белые паруса

Гитиас Марсел.

Люблю музыку лёгкого бриза. Он навевает то настроение, которое необходимо для работы. Многие идут в пираты ради славы, богатства и власти. Это всё романтичные увальни, считающие, что путь пирата — самый простой. Несколько лет мне приходилось терпеть скотское обращение с собой, прежде чем мне доверили держать хотя бы мушкет. Про то, чтобы держать штурвал, не было и речи, но, когда погибает рулевой, а капитан должен командовать, слепая удача падает на матроса, у которого оказываются крепче руки, и капитану по большей части насрать, кто будет держать эту баранку с ручками. Вот такая удача упала на меня. После этого понадобилось несколько перенесённых стычек и пара лет, чтобы закрепиться на позиции рулевого и выучить науку штурмана. А капитан, отправившийся на дно морское, любезно отдал мне корабль, словив пулю зубами. И вот я стою на носу корабля, приближаясь к очередному кушу: разведка вынесла интересные данные о расположении в крепости Лакарина большого скопища богатых складов с оружием, золотом и мелочами. И конечно, люди. Круг командоров потребовал собрать побольше людей и даже выделил два снаряжённых линкора для этой цели. Нашей целью было вынести из крепости абсолютно всё. И этот бой должен стать моим самым большим достижением, так как командовать всей осадой назначили меня. Не то чтобы я имел самое большое влияние на остальных капитанов, но кто-то должен был координировать действия, а поскольку меня назначили, у остальных пиратов не было претензий на главенствование. Тем более что риск этой операции велик как никогда. Первым делом я отправил двух капитанов несколько дней назад заполнить крепость своими людьми для саботажа: нам нельзя повредить свои корабли, иначе не удастся вывезти полные запасы. Отправленные капитаны уже были на моём фрегате: их матросы уже выполнили свою задачу, а руководить было проще с главного корабля. Я точно знал, что все пушки повреждены и при нападении у нас будет около получаса, чтобы действовать с минимальным сопротивлением. Всего нас было шестеро капитанов. На моём были только трое: я и два капитана саботажников. Ещё двое были готовы руководить погрузкой и пленением на своих линкорах. Последний капитан был наготове, если что-то пойдёт не так. На его линкор были сгружены пушки с двух наших «грузовых» линкоров и приведены в боевую готовность. Корабль был перегружен, но, в случае чего, обладал поистине адской мощью, которую не выдержал бы и сам морской дьявол. Я снова вдохнул бриз и услышал, как два капитана сзади топают по кораблю в нетерпении. — Ну что, долго ещё?! Сколько можно тянуть акулу за жабры?! — Долговязый азиат очень нервничал. Для него этот бой был сродни пиру, где стоит здоровенная бочка грога. — Да, Гитиас! Начинаем! Задрало ждать! — Второй капитан, напоминающий ядро, был уже красный от нетерпения. Я же тихо усмехнулся. — Неужели вам не страшно? — Я снова усмехнулся. — Мы собираемся вынести всю крепость до камешка. Такого не делал даже Адмирал. Капитаны принялись ругаться на меня с утроенной силой. Конечно, они боялись. И хотели, чтобы всё быстрее началось и томительное ожидание закончилось. Я же наконец дождался нужного времени: бриз сменился усиленным ветром — и выстрелил в рынду на корме. Та издала громогласный звон, давший сигнал к началу. Пуля срикошетила от рынды и улетела в море. Я начал заряжать пистолет, а пираты, опьянённые жадностью и яростью, принялись ликовать, словно они уже захватили крепость. Я лишь надеялся, что всё пройдёт по плану: мы очень долго готовились и любая оплошность будет на моей совести. Точнее, мне этого не забудут командоры Круга избранных.

Анна Дорриан.

Мне на секунду показалось, что по морю прокатился звон, смешанный с шумом волн. Вскочив с места, я рванула к окну, смотря на приближающиеся линкоры и фрегат, маячивший за ними. — Осада, — вырвалось у меня быстрее, чем мысли собрались в один пучок. Скорее всего, люди в городе уже оповещены. В комнату влетела перепуганная служанка: — Анна, пройдёмте. Это мой шанс. — Элиз, иди одна. — Я направилась к двери, стягивая с себя накидку, в которой выходила в сад, оставаясь в простом платье, которое хоть и мешало движениям, но было более удобное, нежели что-то пышное. Служанка схватила меня за руку: — Анна, вам нельзя оставаться одной. Я медленно повернулась к девушке. — Элиз. Иди. Одна, — жёстко сказала я, в моём голосе отразились приказные нотки. — Иначе мне придётся применить силу. — Нет, Анна, — служанка загородила проход, — я вас не пущу. Вздохнув, мне пришлось резко толкнуть служанку в плечо, этого она не ожидала. И, пока Элиз хватала воздух ртом от возмущения, пришлось ударить её несильно по лицу. Эффект получился нужный: она, от испуга и неожиданной боли, потеряла сознание. И кто из нас нуждается в защите и покровительстве? Удар был не сильный, но вот болевой порог и выдержка у Элиз были низкими. — Прости. — Я оттащила девушку в кабинет. Надо было быстро добраться до порта, пока не хватились слуги и стражники, которые, судя по звукам из порта, не понимали, что происходит. Единственное, что я успела схватить из кабинета, — это духовая трубка и дротики со снотворным и ядом: любимое оружие отца для стрельбы по животным. Дальше громкий стук шагов на лестнице оповестил меня, что пора бы уходить из дома. Я спряталась за гардиной, когда в комнату вбежала прислуга. — Анна! — Мария Кольман пыталась меня найти в моей комнате, но, заметив Элиз, закричала от испуга и вскочила. Она, скорее всего, подумала, что девушка мертва. Пока старушка пыталась привести Элиз в чувство, я тихонько проскользнула мимо неё и спустилась по лестнице для слуг вниз. Когда человек в шоке, он плохо соображает, видит и чувствует, а с возрастом это только усиливается. Дорриана в порту нет, его помощника — тоже… Порт обречён на поражение. Наш город не был готов к атаке: стража, конечно, рванула в порт, несколько начальников отправились к осадным орудиям и пушкам, но запасов оружия и пороха хватит буквально на пару выстрелов по кораблям, если вообще хоть что-то долетит до моря, а не рухнет в воду на подлёте. Мистер Кольман собирал всех слуг для экстренной эвакуации людей… Сам же старик, как я успела заметить, пока пробегала в густых кустах каких-то цветов, был крайне спокоен, но глаза… Светло-серые глаза горели огнём ликования. Меня это не удивило. С первых дней, когда я только его увидела, Кольман пытался руководить, стремился к контролю. Пока Дорриан не видел, Кольман практически измывался над слугами. Ему было плевать на жителей города, ему была важна его собственная шкура, всех этих людей он может отдать пиратам, потребовав за это свою жизнь. Наивный, убьют его, пираты не любят крыс. Как только я выбралась через сад к дороге в город, мои планы обломились очень быстро: в городе уже была затеяна драка. Люди, недавно прибывшие, окружали жителей, сгоняя их в одну таверну. А здание администрации, как могла заметить с пригорка, уже было облеплено нападавшими. — Чёрт, — выругалась я, осматриваясь и прячась за стогом сена, избегая столкновения с пиратами. Однако мужчина заметил подол платья. — Там кто-то есть, — крикнул один из мужчин. Заметив, что пираты направляются к стогу, я метнулась за дом, но… — Эй, иди сюда! — Один из нападавших схватил меня за волосы, вытаскивая из-за угла. — Куда направилась? Я даже пискнуть не успела, как меня перехватили и рука сжала горло, сменившись очень быстро петлёй. — Разберись с ней, — крикнул его напарник и направился в сторону группы женщин, что забились в небольшой постройке рядом с кузницей, откуда какие-то умники, плюнувшие на своих товарищей, вытаскивали топоры и молоты. Интересно, горн тоже вытащат? Или наковальню? — Что тут у нас? — Мужчина грубо стянул с моей головы пару шпилек, распуская волосы и выдёргивая из них несколько лент, украшенных камнями. Он даже не обращал внимания на мои удары, приходившиеся по корпусу тела. Рыкнув, я всё-таки изловчилась и ударила его по болевой точке на предплечье. Пират, зашипев, отпустил меня, отталкивая. Буквально через пару секунд он вновь схватил меня за волосы, оттягивая к себе. Извернувшись в руках мужчины и выхватив у него из-за пояса кинжал, вогнала его в глаз пирата, проворачивая. Мужчина упал практически сразу — повреждение мозга, только что-то закряхтел. Судя по форме, он был квартирмейстером: только они носили аккуратные костюмы, которые показывали их статус среди матросни. Второй пират, заметивший эту возню, уже начал заряжать пистолет, но я оказалась несколько проворнее, да и бегала быстрее, чем он заряжал пистолет. Даже успела пробежать через бревенчатую пристройку, которая рухнула через несколько мгновений: в неё влетела пороховая бомба. Взрыв был не самый сильный, но очень дымный. Доски грохнулись, придавив какую-то другую женщину, которая пряталась за бочками. Все женщины знали, что три дня будет царить власть захватчиков. Они будут делать всё, что только захотят. — Там и сдохнешь, сука, — крикнул пират, явно думая, что меня завалило досками, а женщина, потерявшая сознание, — я. Из порта раздался грохот, свидетельствующий о том, что пушки в порту не сработали. Зато крики людей оглушили меня. В этой панике, что творилась на суше, легко можно было затеряться, если не брать в расчёт группы пиратов, что разграбливали дома. Спрятавшись за одним из разваленных домов, я стала наблюдать за происходящим, попутно соображая, что можно сделать дальше, чтобы выжить. Мужчины тащили в сторону порта всех, кто остался жив: с пленниками не церемонились и меткими ударами отправляли в обморок, упирающихся детей просто закидывали на плечи и несли. Жизнь на корабле заставляет быть выносливым, проворным и ловким. Немного отдохнув и придя в себя, я вытащила из волос оставшиеся ленточки, служившие украшением, и связала их в некое подобие колыбели, положив в середину камень, делая кистень. Удар не нокаутирует, но легко собьёт с толку. Кинжалов у меня не было, поэтому ни обрезать подол платья, ни сделать хотя бы разрез на плотном корсете я не могла, это значительно уменьшало маневренность. Мой путь лежал к ближайшей швейной лавке, где можно бы было достать всё, что необходимо: ножи, спицы, нитки, ленты — всё, что поможет остаться живой. Обогнув снующих пиратов по большой дуге, практически заходя в лес, где уже искали сбежавших, скользнула между домов. Когда я добралась до одной из построек, которую уже обыскали, осторожно, чтобы не было заметно из окон, проскользнула к дверному проёму, чтобы лучше наблюдать ситуацию с улицы. Один из пиратов вольно расхаживал между домов и был отличной мишенью, но и помехой для преодоления пути до лавки… Внимание пирата привлёк громкий крик, доносившийся из кучи балок. Пират направлялся к женщине, придавленной несколькими небольшими деревяшками. Приметившись и подождав, пока он нагнётся и схватит кричащую женщину за горло, я выпустила дротик из трубки. Мужчина пару раз дёрнулся, после чего, возведя глаза к небу, рухнул на колени, а женщина взвизгнула, стараясь отползти в сторону, однако балка не дала этого сделать. Выскользнув из дома, я на мягких ногах направилась к другому зданию, однако почувствовала на себе перепуганный взгляд придавленной женщины. — Помоги! — крикнула она, чуть ли не плача. Я смотрела ей в глаза, понимая, что нельзя лишний раз рисковать. — Извини, — одними губами сказала я, помотав головой. Пока женщина не перешла на крик, я намеревалась ускользнуть. — Не бросай меня! — успела крикнуть она, прежде чем ей выстрелили в голову. — Эй, — кто-то сзади схватил меня за руку, однако в один момент оказался на земле с проткнутым лёгким, а на кончике духовой трубки виднелась кровь. Рефлексы вновь давали о себе знать. — Чёрт! — прошипела я, осматриваясь. Пока в этом районе было спокойно, но ненадолго. Оттащив труп пирата на видное место подальше от женщины, я вновь пошла через ограбленные дома. По пути ещё несколько пиратов повторили участь своего товарища — на этот раз дротики были с ядом, других у меня не осталось. Когда пиратов вокруг поубавилось, я осторожно выскользнула на открытое пространство и на полусогнутых ногах направилась в швейную лавку. По пути, к моему огромному удивлению, практически не встречала пиратов и стражников, зато перепуганных людей — навалом. Кто-то метался с места на место, кто-то рыдал, а кто-то пытался найти оружие. Выругавшись, я скользнула в домик, который и был швейной мастерской. Уже внутри, когда всё обыскала и нашла спицы и нитки с лентами, я спряталась в самом дальнем углу, где меня нельзя было увидеть через окно. Магия вуду и узелковая магия могли помочь мне немного выиграть время или хотя бы создать оберег на время осады. Когда-то давно мне приходилось делать такое неоднократно, чтобы спасти себя и тех, кто за мной… Сделав металлический каркас для куклы, я принялась наматывать на спицы шерстяные нитки: А ты, родная, оградись, А ты, милая, защитись, А ты, моя птица певчая, стань невесомой… Снаружи раздался грохот, и я, закрывшись руками, прижала изделие к себе, прячась от обломков дерева. Снаряд, видимо, угодил в соседний дом. Вновь перехватив куклу, я принялась вязать узлы из ленточек: А ты, моя милая, стань защищённой, А ты, моя родная, останься целою, А ты, девочка, останься живою… Неожиданная вспышка света и запах гари привели меня в чувство. Мастерская горела… — Чёрт! — Я быстро привязала куклу за ленту к поясу платья, закрепив спицей, и выскочила на улицу, по дороге оттолкнув в сторону мужчину-проверяющего, которому пришлось воткнуть спицу в глаз. Дом подожгли. Как только я оказалась на улице, несколько пиратов меня схватили, накинув на голову мешок. Последнее, что я относительно нормально запомнила, — это удар по голове. Один — для верности, другой — по инерции.

Гитиас Марсел.

Осада прошла не по плану. Конечно, я ожидал подобного: когда задействовано несколько команд разных кораблей и нет чёткого понимания, кто и что должен делать, среди исполнителей всегда будет всё не по плану. К счастью, мне не пришлось использовать план с многопушечным линкором, который смёл бы половину города одним залпом. Стража успела подать сигнал тревоги, и мы с капитанами резко и слаженно крикнули одинаковое проклятье в сторону матросов. — Чумные псы! Я же сказал вырезать к морскому дьяволу все колокола! Бошки поотрываю рукоблудам! — Сэмуэль выхватил саблю и шарахнул ею по борту корабля, отрубив небольшой кусок. Я неодобрительно посмотрел на это. Пират лишь сверкнул яростью. — ЧТО?! Сейчас там половину положат из-за трёх идиотов! — Потом разберёмся. Доставай трубу. Надеюсь, хотя бы пушки испорчены. — Я и сам достал подзорку. — Да нормально с пушками! Тут я сам проследил! — Он всё же достал подзорную трубу и оглядел башни. — Всё чётко. Пушки те же. Никто не заметил дефекта. Едва он договорил, как одна пушка взорвалась. Видимо, защитник решил наскоро починить деформированное орудие. Фатальная ошибка. Тем временем началась чистая резня: стража не успевала перегруппироваться для полноценной обороны и лишь несколько групп с офицерами умудрялись какое-то время держать защиту. Вот только их быстро обезвреживали пистолетами и гарротами. Сабли и шпаги мелькали, как солнце на водной ряби. Я, оценив положение, полез в воронье гнездо. Вперёдсмотрящий освободил место и спустился: я никогда не разрешал никому стоять рядом со мной, если был шанс подстроить мою смерть как несчастный случай. Разложив трубу, быстро оглядел весь город. Зрелище меня всё-таки впечатлило: пираты уже тащили добычу и людей на корабли. Было видно и отлынивающих матросов, и тех, кто пил вместо работы, и тех, кто зажали пару женщин и сейчас пускали их по кругу, но этим будут заниматься капитаны. Скорее всего, просто урежем долю матросов за «испорченную добычу». Причём всем, чтобы справедливость несли меж собой. Через некоторое время я спустился к капитанам. — Ну что? Как там? — Они видели, что я слабо улыбаюсь. — Несмотря на всё, джентльмены, мы справились. Этот день запишут в книгу Круга избранных, и наши имена тоже будут там. — Я с гордостью и торжеством произнёс это, и капитаны вскрикнули от радости и сделали пару выстрелов в воздух, празднуя победу. Я знал, что больше ничто не могло спасти город. — Кстати, джентльмены. Я заметил, что не все матросы так преданы. Похоже, придётся урезать им долю. Я насчитал порядка двадцати лентяев, которым выпивка и бабы дороже братьев. Вот тут капитаны снова наполнились гневом. — Что?! Кто?! — Сэм был самым горячим и, вскочив на борт, тут же разложил трубу. — Альварес! Шлюхин сын! Ну, всё! Все получат, оглоеды. Второй капитан, Мартинес, тоже осмотрел своих парней. Пробормотав ругательство на португальском, он спрятал трубу. Я же увидел, как на фрегат двое моих матросов тащат женщину. — Капитан, поймали ведьму. Можно мы её сожжём? — Матросы были напуганы, но храбрились. Я осмотрел девушку. Синее платье было разорвано, а вырез был углублён двумя разрезами, из-за чего её грудь была видна с любой стороны. К платью была приколота уродливая куколка со спицей. — Что с платьем. Почему сиськи наружу? — Я взялся за пистолет. Команда за годы плавания усвоила урок: если я взялся за пистолет — требую абсолютной честности. И лжец поплатится рано или поздно. — Так это.… Ну… — матрос мешкался, боясь и смерти, и наказания. А я не собирался облегчать его участь. Лишь молча взвёл курок. — Это… Хотели потрогать. Мы её не ебли, честно! Просто помяли, капитан. — У вас у всех будет возможность снять любую шлюху в порту. После дележа добычи всем запрещено покидать корабль. Можешь так и передать остальным. Вы не единственные, кто накосячили. Я что сказал про мародёрство и насилие? — Я приподнял пистолет, пока ни в кого не целясь. — Только бой, грабёж и доставка. Если кто отвлечётся — убивать на месте. — Верно, парень. И раз ты честный и не сделал ничего плохого, я тебя не убью. Но именно ты передашь команде, что капитан недоволен работой. И поэтому со всех взыскание. Я не урежу вам добычу, но потратить её на дорогие удовольствия у вас не будет времени. Кто окажется вне корабля, когда я вновь на него приду, для того не пожалею всего запаса пуль. Свободны. Девку в каюту. Связать руки сзади, ноги в угол. Мешок не снимать. Я сам займусь ведьмой.