Белые паруса

Анна Дорриан.

Когда я относительно очнулась от удара по голове, по ощущениям прошло около часа, то обнаружила, что руки за спиной связаны, но не так сильно, чтобы нужно было потом кисти ампутировать, а ноги были связаны в далеко не лучшем положении, а на голове болтался мешок. Закашлявшись, пыталась вообще сообразить, где примерно в пространстве я нахожусь и почему груди холодно. Шевельнувшись, чуть не упала, но упёрлась плечом в дерево, видимо стену. Чуть вытянув мысок ноги, пальцами коснулась стены. Угу, я сижу в углу. — Замечательно, — буркнула я, тряхнув головой, мешок только немного съехал на плечо, оцарапав кожу. По груди прошёлся холодок. Задрожала от холода. Платье мне разрезали, оголив все, что можно. Я попыталась пошевелить руками, но верёвки не давали мне возможности даже чуть размять затёкшие кисти. Если судить по звукам, то осада уже завершилась, победные крики пиратов было слышно даже из каюты; запах был приятный и свежий — значит, капитанская. — Черт, — прошипела, понимая, что притащили меня сюда из-за куклы, что прикреплена была к платью. — Вот же пропасть, море сожри, мать вашу. Если бы её не было, то меня бы посадили только ко всем остальным пленным, это бы было намного выгоднее, чем быть отдельно от остальных. Ничего толком нельзя сделать, свалив вину на другого. Придётся выходить из ситуации ложью. Заёрзав, я кое-как села так, чтобы прижать колени к груди и согреться. Не так уж и тепло сидеть с оголёнными плечами и грудиной. Извернувшись, положила голову на колено, согреваясь. Положение не самое выгодное, но хотя бы не замёрзну, для меня это приоритетней. Во время холода я всегда засыпала, стараясь не тратить энергию ещё и на бодрствование. Оставалось ждать, пока кто-то придёт и устроит допрос.

***

Гитиас вошёл в каюту через час. Войдя, он закрыл дверь, снял шляпу и уселся за столом, потирая лицо. Осада прошла успешно, но не так хорошо, как хотелось бы: слишком много ошибок было совершено со стороны и атакующих, и погружающих товар, и саботажников, и меж капитанами. Разобраться в этом водовороте непросто, и часть дел Гитиас просто решил переложить на плечи Круга командоров и адмирала. В конце концов, он был готов и к более тяжёлой победе. Погибло лишь двадцать процентов нападавших. Пленных был целый линкор, как и украденной добычи. Этот рейд будет самым оплачиваемым, так как принесёт Кругу ещё больше благ. Эта мысль грела капитана, позволяя не тратить нервы на ошибки. Он ещё какое-то время посидел, глядя на судовой журнал, после чего сделал пару заметок. Полный рапорт о добыче — вещь лишняя. Оба линкора останутся в порту, а весь инвентарь был посчитан островным счетоводом, поэтому кража была не только рискованной, но и неоправданной. Максимум пристрелят несколько матросов, которые не вписали в инвентарь украшение или решили прикарманить что-то. Закончив с пометками, капитан закрыл журнал и убрал его в ящик стола. Только после этого он взглянул на пленницу. Та была уже в сознании и терпеливо чего-то ждала, сжавшись в комок. «Холодно, наверное», — промелькнула мысль у капитана. Он предпочитал прохладу и постарался, чтобы каюта сохраняла нужную ему температуру. Днём в море часто бывало очень жарко, и это бесило капитана: он хуже соображал в жару, а разум — это всё, что действительно оберегал Гитиас. Поднявшись со стула, он подошёл к девушке и снял мешок с головы. — А теперь ты. Кто такая? Девушка зажмурилась от яркого света и тряхнула головой: — Анна, дочь адмирала Дорриана. — Да? — Он скептично посмотрел на свёрток, который оставили матросы, после чего выудил из него духовую трубку. — Мне доложили, что некто положил нескольких матросов, используя дротики. Духовую трубку нашли в поместье и у тебя. Больше ни у кого таких нет. Значит, ею пользовалась ты. — Капитан аккуратно положил трубку на столик рядом с пленницей. — И часто ты, дочь адмирала, убиваешь людей дротиками? — Он бесстрастно смотрел ей в глаза, выуживая ложь. — В основном белок на охоте, — ответила Анна, смотря в глаза собеседнику. — Меня отец научил пользоваться на случай, если произойдёт атака на порт, а его не будет рядом. Что до убийства человека, то отец учил представить, что этот человек как-то сильно обидел или оскорбил, а единственный шанс отомстить — убить. По девушке было заметно, что она несколько боится капитана. — Складно врёшь. Но слишком складно. Ладно, давай дальше. — Он выудил из свёртка куколку. — Я знаком с магией индейцев и африканцев. Кто научил? — Он держал куклу кончиками пальцев, продолжая внимательно следить за девушкой. Анна перевела взгляд с капитана на куколку, потом обратно: — Я сама научилась. В детстве сначала моя бабушка вязала куклы и пела, а потом мать это делала. — Да, конечно. — Гитиас положил куклу с трубкой и потёр глаза. — Сама выучилась магии вуду. Знаешь, если бы выучилась сама, то и научилась бы врать. Твоя история не сходится. — Он присел на свободную часть столика. — Давай ещё раз. Кто ты такая на самом деле? — последнее предложение он говорил медленно, делая короткие паузы через каждое слово. — Меня зовут Анна Дорриан, — девушка говорила так же медленно, копируя капитана, — я родилась в этом порту, воспитывалась двумя родителями, после смерти матери я воспитывалась отцом. Мой отец, Джастин Дорриан, владее… — тут она сориентировалась в обстоятельствах, — владел этим портом. Гитиас потёр переносицу. — Кто научил убивать людей? — Людей меня убивать не учили, — мягко проговорила Анна, подтянув колени ближе к груди. — И последний вопрос. Кто научил магии вуду? — Капитан спокойно смотрел на девушку. — Я сама научилась этой магии, наблюдая за бабушкой и мамой. У меня отличная визуальная память на действия. — Дорриан немного напряглась, ожидая, как именно ей отстрелят голову или спустят за борт. — Хорошо. Раз ты такую легенду выбрала — так и передам. — Капитан встал и открыл дверь. — Сырость выдерживаешь нормально? А то у меня для пленных только глубинный трюм есть. Ведьму вуду я не пущу к другим. Девушка мельком осмотрела себя: грудь была всё ещё открыта, а разорванное платье так и норовило сползти с плеч. На секунду во взгляде явно отразилось: «Какой милый вопрос в столь милой ситуации». — А накидку какую-нибудь можно? — робко поинтересовалась она. — Восприму как «да». — Капитан вызвал матроса, что привёл девушку. — Так, ты и твой похотливый друг. Оденете в рубаху. Саму её в глубинный трюм и рук там не развязывать. Вообще. Она действительно ведьма вуду. На двери вы двое. Ни входить, ни открывать. Еду буду носить я. Вопросы? — Всё ясно, капитан. — Матрос несколько расслабился, осознав, что наказан никто не будет. — А чью рубаху? — Чистую. — Капитан сверкнул глазами. На что матрос быстро ушёл и вернулся через минуту. Капитан к этому времени поднял девушку и выпустил из оков. — Разомнись хорошенько. Плыть будем неделю, — порекомендовал он и выгнал матроса жестом. После чего надел на неё чуть тёплую парусинную рубаху. Девушка незаметно кивнула и, запахнув рубаху потеплее, принялась разминать замёрзшие руки и ноги. Закончив с разогревом и растяжкой, внимательно посмотрела на Гитиаса. — Что хоть делать умеешь? — Капитан бесстрастно осмотрел девушку. — Ювелирное дело освоила, инженерному делу обучалась с погибшими братьями, по мелочи медицину изучила самостоятельно. — Тут Анна хотела что-то ещё сказать, но прикусила язык. — И-и-и… — капитан уловил интонацию и вежливым жестом попросил продолжить. — Начальные навыки кузнечного дела, — несколько быстро ответила Дорриан. Капитан скептически приподнял бровь: — А то не ясно, что ювелир знает кузнечное дело. Говори сейчас. Мы тебя не в бордель везём. Тебе дадут работу по специальности, если руки из плеч растут. — Капитан терпеливо ждал ответа. На лице девушки на мгновение отразилось одно: «Ай, да не подпёздывайте, сбагрите в одну кучу, а там разберутся». Но она быстро взяла себя в руки: — Базовые навыки корабельного дела, в смысле разработки всякие. — Ну, это тебе не поможет. Лучше молчи про это, а то будут трахать бесплатно в доках. В борделе хотя бы платят. — Капитан повернул голову в сторону двери. Вошли двое конвоиров. — Давайте её вниз. И без глупостей — она нам нужна невредимой. Мужчины снова сковали ей руки и накинули мешок на голову. После чего матросы отвели девушку к днищу и там закрыли в сырой одиночной камере.

Анна Дорриан.

Когда меня привели вниз и посадили в камере, я откинулась на стену спиной, расслабляя уставшие мышцы. Капитан был явно не из дураков и мою ложь прознал, но хотя бы немного поверил, это мне на руку. Я усмехнулась. Плести ложь на ходу — не самое приятное занятие, надо заметить. Даже выученная легенда, вбитая плетью в разум, не получится настолько верной. Невозможно поверить в чужую жизнь, которую тебя заставляют жить, чтобы справиться с собственной, личной трагедией. — Не повезут в бордель, угу, конечно, так и поверила, — я тихо засмеялась, — сама так порты грабила, когда припёрла нужда к стенке. Я потёрла руки за спиной, разминая запястья. В трюме пахло эфирными маслами и сыростью, хотя бы крысы не очень лезли к камере, чуяли человека. Корабельная живность не отличалась человеколюбием, если, конечно, кок не пытал кого-то из пленных и не кидал сырое мясо связанному человеку на живот или грудь. Чаще такие вот развлечения оканчивались смертью от разрыва сердца или же перегрызенными артериями на теле. Однако этот капитан не был похож на тех, кто обычно входил в группу «пушечного мяса», не был похож на спонтанного человека, скорее лаконичного и чёткого. Даже двигался отточенными шагами и жестами. Я вновь усмехнулась. Анна, Анна Дорриан. Это всего лишь роль богатой леди, которую меня вынудили играть в обмен на жизнь. Дорриан — поехавший крышей сукин сын, который решил, что я смогу заменить ему погибшую дочь Анну. Сколько бы он ни пытался сделать из меня, капитана Маркс Фантэнхал, Анну Дорриан, у него нихера не вышло. Только силы зря потратил. Сколько бы я ни играла, это всё равно игры, истинного лица не спрячешь. Стоило только вовремя подчиниться, изобразить непонимание, сыграть по его правилам — он терял бдительность, становясь самым ласковым в мире отцом. Единственное, что меня спасало от подобного безумия, было море и воспоминания, и надежда, что я всё-таки выберусь из этой золотой клетки. Сейчас из одной клетки я попала в другую, из которой будет сложно сбежать. Но сложности — это не тупик. Выход есть всегда. Я закрыла глаза, слушая довольный хохот мужчин на палубе. Прошлое — это то, что накладывает сильный отпечаток на реальность. На то, что ты делаешь и зачем. Зачем я притворялась? Чтобы выжить. Зачем я притворялась? Чтобы выжить. Когда-то давно, когда я была ещё ребёнком, меня за борт выкинул работорговец. Добрый капитан-пират по имени Маркс Фантэнхал, поддавшись на уговоры своей супруги Лагерты Фантэнхал, оставил меня на корабле. Познакомил с обычаями пиратов, обучал премудростям морского дела, готовил в капитаны. Много с того времени случилось. Слишком много. Но сколько может выживать пират, попавший в передрягу? Не так уж и много. Жизнь моих близких людей оборвалась, когда мне было не больше восемнадцати лет. С тех пор я была самостоятельным капитаном, действующим так, как могла: иногда жёстко, иногда мягко. Среди пиратов не принято нарушать Кодекс, иначе за это можно поплатиться головой, потому как правила писаны кровью погибших. Вероятно, Кодекс и мне мог бы спасть жизнь, если бы я не нарушила его. Однажды, отплывая от одного из портов, мне встретился Дорриан. Линкор Джастина попал в передрягу, в ходе которой погибла его дочь Анна, практически копия меня, только старше на пару лет. Корабль с командой мы вытащили, но вот у Джастина начались проблемы… Он принялся уговаривать меня остаться с ним, надеясь, что я заменю ему Анну. Все мои попытки вразумить его, или хотя бы наслать проклятие вуду, проваливались. Он прекрасно понимал, что делает, сумасшедшим он не был. Его разум в полном порядке. Он находил меня везде: на севере, на юге, на северо-западе, где угодно. Под любой личиной, под магией. Он чувствовал, где я. После пары лет постоянного давления со стороны Дорриана, я решилась на открытый бой с Джастином — на тот момент он мне казался безобидным противником. Я была слишком самоуверенна в этом, думая, что смогу. Но и противник оказался хорош. Он рассчитал время до секунды, направил на захват моего барка «Лагерта» три линкора: один мы потопили, два других — нет. Нас загнали на мелководье. Команду вырезали, а меня Джастин забрал к себе. Старался сделать из меня погибшую дочь. Страшно вспомнить, как он выбивал из меня дурь. Разум, к сожалению, отказывался стирать мне память, год моей жизни мне бы было не жалко. С Джастином усвоила одно: изображай покорность — и тебя не тронут. Стоило только вовремя подчиниться, изобразить непонимание, сыграть по его правилам — все. Маркс всегда говорил: «Сначала узнай правила игры, потом используй правила. А потом пиши свои правила».

***

За несколько дней девушка не подавала никаких признаков неудобства. По ней было видно, что она бы точно предпочла более приятное и тёплое место, но Гитиас не собирался усыплять бдительность девушки и расслаблять её. Он понимал, что место, куда она прибудет, будет либо таким же, либо чуть лучше. Еду он носил сам, дважды в день: днём и вечером. Он довольно быстро вычислил, что девушка могла проспать до обеда, и поэтому решил сократить завтрак. Команда держалась от нижних палуб как можно выше, так как капитан напустил слух, что ведьма опасна даже без своих игрушек. Любое предложение «связать эту суку, чтоб не дрыгалась» он воспринимал открыто и предлагал инициатору так и сделать. Девушку никто так и не «утихомирил»: капитан объяснил, кто такие зомби. На пятый день, принеся ужин, состоящий из сухарей, воды и половины лайма, капитан расстегнул наручники девушки и сел неподалёку. — Лучше ешь, пока руки свободны. — Он кивнул на еду. — Как думаешь, твоя семья готова будет заплатить большой выкуп за тебя, или ты не веришь в чудеса? Девушка скептически посмотрела на капитана, а после осторожно взяла стакан с водой и отпила немного. Убедившись, что травить не собираются, выпила чуть больше: — Я не верю, но отец сделает всё, чтобы вернуть меня. — Анна прямо посмотрела на Гитиаса. — Замечательно. Варианта два. Ты знаешь, как поступают пираты с пленниками разных статусов? — Капитан чуть наклонился вперёд. Дорриан кивнула, промолчав. Она принялась разминать руки, особое внимание уделяя левой руке. — Откуда? — Капитан сложил руки на груди и снова начал изучать поведение девушки. — Когда я была маленькой, отец взял меня с собой на корабль, там и услышала от матросов. Да и в порту периодически разговоры слышала на этот счёт. — Анна сморщила нос. — Угу. — Капитан почесал короткую бороду. — Услышала где-то, говорили матросы. Статичная ложь или маловероятная правда. Учитывая, что ты уже лгала, это опять ложь. Ладно, твоё дело. Тогда я предлагаю вот что. — Он снова наклонился. — Когда попадёшь на остров, тебя будут спрашивать, кто ты. Что ты планируешь отвечать? — Ювелир, не более. — Анна взяла сухарь, но, повертев его в руке, положила в сторону. — Корабль в море пятый день, да? — Разумно. Продолжай врать. Надеюсь, у тебя есть фальшивая история, как ты стала ювелиром. Так, на всякий случай. — Капитан выпрямился. — А корабль — да. Послезавтра мы уже будем на острове. Я умолчу про твои трюки вуду и сдам тебя как ювелира. Думаю, дальше не моя забота. — Он поднялся с места. — Если хочешь ещё что-то обсудить — говори сейчас: сегодня последний день, когда есть возможность общаться со мной. — Как вы сказали, дальше — не ваша забота, — мягко и вкрадчиво сказала девушка. Капитан улыбнулся дерзости. После чего снова заковал девушку и покинул её темницу. На корабле прокричали «отбой».