Белые паруса

Маркс Фантэнхал

Прошло около недели, может быть больше, с того момента, как я попала в таверну. Точнее после того, как рас распределили и надели на руки браслеты. Всех работников для таверны отвели в барак, в котором спали всем скопом сразу: неважно, ребёнок, взрослый, пожилой — все были равны, послаблений не давали. Спать нам практически не давали; если спали больше положенного хотя бы на пять минут, то заходил надсмотрщик и окатывал ледяной водой из ведра — это будило моментально, правда, потом приходилось в мокром виде работать в зале, а за это начислялись штрафы: либо порка плетью, либо дополнительные часы работы. Обслуга в таверне ходила в одинаковых сильно открытых платьях и с одинаковыми тканевыми браслетами на руках, которые, впрочем, могли при нарушении оставить под собой кровавую полосу. В открытую ослабить такое украшение не получалось: повсюду были развешаны охранные амулеты от вуду. Одна девушка, попытавшаяся сбежать, лишилась запястья, а потом и всей руки. Рану никто не промыл, и несчастная погибла в агонии от заражения крови. Людей тут не ценили. Несколько мужчин, попытавшихся убить мадам Ролий, командор Ганз пристрелил сам, когда заходил за выручкой, которую забирал раз в три дня. Их тела просто выкинули в свинарник, не забыв выбить все зубы, вырвать ногти и обстричь волосы. Одна девушка повесилась на третий день пребывания среди пиратов: никто и никогда не стеснялся в выражениях или рукоприкладстве, или чего ещё хуже. Ролий в тот день просто приказала снять труп девушки и кинуть в море, в назидание остальным. В редкие моменты, когда я выходила из внутреннего зала таверны на свежий воздух, чтобы отвести заказ на улицу, мне удавалось заметить, что во многих местах на Острове висели амулеты против вуду, сильно блокирующие магию, словно бы их вешали сами вудуисты. Из подслушанных разговоров удалось узнать, что Роксфорд практически заблокировал вудуистов, выделив им один район, но не выпуская с острова. Им практически приходилось работать на него за спокойную жизнь и некоторую неприкосновенность. Если кто-то из них пытался покинуть город и пройти в порт, то того сразу же убивали, соратники защитить не могли — слишком сильны барьеры… В самом бараке, по факту, спрятать что-то было несколько проблематично: жёсткая кровать стояла в каменной комнате на самом виду, внутри находился умывальник и небольшая тумба без дверок или ящиков, прятать всё приходилось в расщелинах между камней. Ганз просто брезговал заходить в бараки, поэтому и не особо заботился комфортом людей и их здоровьем. Мне же повезло, что надсмотрщики не осматривали помещения настолько тщательно, чтобы найти огарки свечей, нити и кинжал, который я стащила у одного из моряков, напившегося до бессознательного состояния. Мелкое узелковое и восковое колдовство помогали ослабить магию украшения и перенаправить потоки вуду на иной лад. Это давало хоть какую-то надежду на освобождение. Несмотря на то, что браслет был ослаблен и относительно безвреден, снять я его пока не могла: если бы это заметила Ролий, то меня бы казнили на месте, а я ещё выбраться хочу и жить. Да и иногда он срабатывал так, как и положено. В такие моменты я ощущала себя беспомощной. — Что прохлаждаешься? — голос хозяйки таверны вывел меня из размышлений. — Простите, — моментально подскочила я с лавки, выученно попятившись и опустив голову. Мадам удовлетворённо кивнула. — Обслужи столик наверху, — сухо сказала женщина. Я, схватив маленький блокнот со столика рядом с лавкой, шустро направилась по лестнице наверх, где обычно сидели командоры или какие-то знатные лица. Таких знатных людей посылали обслуживать только тех официантов, которые были хоть немного грамотными. Сейчас же единственные, кто там сидел, были двое мужчин-командоров. Один из них был мне знаком с корабля, на котором меня привезли, лицо второго было смутно знакомым, но не могла вспомнить, кто это именно. Или всё же…

***

Верхние этажи во всех тавернах считались чем-то особенным. Туда ставили только лучше столы и стулья, вешали лучшие украшения и на столешницы скалили ручной работы вязаные салфетки. Под потолком обычно вешали ползучие растения, на которые иногда могли повесить какие-то украшения в честь какого-нибудь праздника. На фоне всего этого неуклюжего великолепия оба командора, сидящие за столиком, выглядели чинно и благородно, словно бы они и были основными акцентами этого зала. Тихо приблизившись, Анна вежливо улыбнулась: — Здравствуйте, — она говорила спокойно и ровно, — что будете заказывать? Её взгляд незаметно прошёлся по столу, отмечая, что у знакомого ей командора под рукой лежит незавершённый чертёж фрегата, на котором располагались дополнительные пушки и греческий огонь. Однако где-то в самой глубине сознания вспыхивали странные мысли и идеи от одного созерцания чертежей. От попытки собрать собственные мысли в один клубок официантку отвлёк голос старшего командора: — Для начала две пинты грога и жаркое две порции. — Уксакос почти не смотрел на рабыню. Гитиас её сразу узнал и слабо улыбнулся. Он знал, что в кузне работать она не будет. — Merci* за заказ. — Анна сделала короткий реверанс, как того требовали правила таверны, и, уже уходя слабо улыбнулась. — Красивое кольцо, командор. У моей подруги было такое же, но ещё и с клеймом АУ на внутренней части. Муж заказывал из чистого серебра. И после этого поспешно скрылась, уходя на кухню. Уксакос не сразу понял, какого чёрта он продолжал слушать рабыню, которая начала рассказывать о себе, но как-то мало-помалу мысли начинали выедать обычное течение. Он моментально забыл, что хотел рассказать собеседнику, копошась в памяти. Анна уже давно ушла, а Гитиас так и не услышал ни слова от командора. — Укс, у тебя пиво греется. — Попытался растолкать его подчинённый. — Капитаны пришли, деньги требуют. У тебя сын родился. — Гитиас, заткнись. — Грубо оборвал поток слов Уксакос. — Что она сказала? — Кто? — Гитиас форменно удивился. — Та девка. Гитиас ответил не сразу. Он не владел вуду и не мог точно сказать, были ли Уксакос околдован словами рабыни, но это казалось слишком фантастично. — Что у её подруги было кольцо из чистого серебра… — Заказ мужа. — Уксакос тряхнул головой. — Надо её отловить. Но не здесь. Приведёшь её ко мне. Кто будет против — бей по морде без вопросов. Вообще ничего не объясняй. Ясно? Вопрос намекал на твёрдость исполнения. Гитиас знал его, поэтому лишь кивнул. Уксакос не сразу, но вернулся к теме разговора, хоть и было заметно, что внезапно ему стало не интересно то, о чём он рассказывал. Минут через двадцать девушка принесла заказ командоров. За это время на чертеже появились очертания ещё пары каких-то орудий. Оба пирата были, как казалось, увлечены разбором новой разработкой оружейного оснащения. Анна, пока составляла тарелки на стол, ощутила в себе нотки обречённого разочарования, которое она смогла скрыть за лёгкой и приветливой улыбкой. Как того требовали правила поведения от обслуживающего персонала.

***

Командор вернулся в таверну вечером. Смена менялась, как и партия рабов. Хозяйка таверны держала три смены, чтобы не приходилось часто пороть пленников за вялость и невнимательность. Товарный вид работников был для неё важен. Анну, как и остальных уже отвели в барак, в котором скопом спали и мужчины, и женщины. За порядком следить не приходилось, так как за излишнюю активность можно было получить порцию работы. Пленники спали или просто притворялись, чтобы их нельзя было сверх нормы напрячь. Надзиратель, скучающе сидящий у закрытой двери, лениво потирал нож, задумываясь как себя развлечь: вырезать на табурете своё имя или взять ветку и сделать стрелку, а может принести целый брусок и попытаться вырезать какую-нибудь фигурку, как он раньше делал в детстве. Его размышления прервал Гитиас. Тот недавно стал командором, поэтому память на лица была несовершенна. К счастью, богатая шляпа указывала на значимый ранг. — Привет. — Поздоровался Гитиас. — Позови рыжую. Надсмотрщик поднялся с табурета в некоторой растерянности. — Ну, они же это… — Рыжую Анну зови. — Настойчиво и строго прервал его Гитиас. — Скажешь, что пришёл командор Гитиас и забрал девку. Будут проблемы — всё ко мне. И протянул часовому пузырёк с кристальный пойлом. — Выпей перед литрболом. Захмелеешь только завтра, но успеешь заработать деньжат. — Вкрадчиво предложил Гитиас. Перспектива лёгкой победы вызвала улыбку у часового. Тот с радостью запихал пузырёк в карман брюк. — Спасибо, командор. Сейчас. Пират открыл замок и распахнул дверь. — Эй, рыжая! — надсмотрщик напряг память. — Рыжая Анна! На выход! Из барака раздалось недовольное бурчание людей, которые старались хоть немного, но отдохнуть или согнать ощущение, что они в закрытой клетке. Однако присутствие пиратов нервировало рабов. Из дальнего угла помещения раздалось копошение. Через несколько секунд на свет вышла Дорриан, единственная, кто подошла под характеристики, данные Марселом. Девушка щурилась от бившего из дверного проёма света, поэтому моментально разобрать, кто и с какой целью пришёл, ей не представлялось возможным. Гитиас удостоверился, что это именно та, кто ему нужна, и кивнул. — Всё, молодец. Но особо не болтай, что я заходил. — Предупредил Гитиас. — А вы её вернёте? — с опасением попытался выпытать часовой. — Если ты не знаешь — ты не в сговоре. — Намекнул ему Гитиас. — Скажешь, что ничего не знаешь, пришёл командор, забрал. Обещал за лишние вопросы разбить лицо. — Ну, Ганз же мне тоже… — Ну значит нахер Ганза. Наймёшься ко мне. Ты же не раб. — Гадко улыбнулся Гитиас. Пират довольно кивнул и снова сел на стул как ни в чём ни бывало. Командор жестом позвал Анну за собой за угол здания. Сонливость постепенно отступала, поэтому пленница начала медленно соображать и даже сопоставлять некоторые факты. Гитиаса вспомнила достаточно быстро, а вот то, что за странный жест он сделал — не сразу. Но после того, как направилась следом за мужчиной, выходя дальше от душного барака к свежей и ночной улице, осознала, что теперь ситуация изменилась. И, кажется, придётся заново ориентироваться, если что-то произойдёт. Но тело спружинилось, сигнализируя о том, что девушка готова обороняться при необходимости. Однако Марсел остановился и подождал, пока девушка приблизится, после чего достал флакон. — Пей и без вопросов. Это от усталости. Мой рецепт. Анна, поёжившись и с сомнением взглянув на склянку, неуверенно взяла её всё ещё слабыми от усталости пальцами и всё-таки выпила. Горечь женьшеня и приторная сладость мёда неприятно окутали горло и опустились к желудку, вызывая желание сблевать. Послевкусие кофе, однако, сгладило такую реакцию. — Не сблевала? — Гитиас скорее констатировал, чем удивлялся, но очень постарался, чтобы звучало именно так. — Похоже, пить умеешь. — Это обязательное умение, чтобы не выплюнуть это? — просипела Анна, борясь с головокружением и коротким ознобом. Тело приобрело больше силы и устойчивости, однако для ослабленной психики подобный скачок больше был похож на непростительный садизм. Постепенно взгляд Дорриан стал более светлым и сознательным. — Рекомендуемое. — Ответил мужчина. — Вроде приходишь в норму. Пошли. И жестом поманил за собой, направляясь к дому Уксакоса. Анна пошла следом, вся ещё пытаясь осознавать, где она находится, и что происходит. Задавать лишние вопроса девушка опасалась, поскольку не знала, как может отреагировать этот командор на любые лишние слова. Постепенно ночная портовая линия стала теряться за домами, шум моря стихал, уступая место лишь мягкому шуму деревьев и редким голосам ночных птиц. Медленно-медленно, словно бы окутывая Остров прохладой, отступала и дневная духота, дышать становилось легче. Или же это был эффект от выпитого зелья. Анна точно не могла сказать, что именно, но всё-таки ей было радостно от того, что организм взбодрился. Жизнь Острова с момента наступления темноты становилась другая: многие расходились по своим кораблям. кто-то оставался на берегу, чтобы устроить дуэль, отдохнуть со своими старыми друзьями, служащими на других кораблях. Но все такие моряки в большей части находились где-то в порту или около дешёвых таверн с гадким пойлом, от которого можно было ловить лишь бычий кайф*. Поэтому по дороге никого не встретилось, но и без этого архитектура прибежища пиратов пугала и нагоняла тоску. Массивные, кое-где развалившиеся, дома стояли будто бы покинутые, практически все занавески в домах были задёрнуты. Лишь в паре построек виднелся свет. К одному из таких домов и направлялись Гитиас и Анна. Дом Эрмидов Дорриан помнила лишь в далёких воспоминаниях, лишённых каких-то особых красок. В темноте нельзя было разобрать, как изменилась постройка, но Анна была уверена, что англичанин не стал бы делать что-то вычурное снаружи, сделав упор на внутреннюю обстановку здания. В темноте девушка смогла различить лишь несколько фигурных кустов, пару небрежных клумб и, кажется, небольшую беседку, совершенно заросшую вьюнами. Крыльцо дома выглядело более дружелюбно, над самой дверью висел фонарь, украшенный пушистыми глиняными пионами. Гитиас постучал в дверь на удивление мягко и плавно. Дверь гостям открыл мужчина средних лет. — Добрый вечер. — Чинно поздоровался он и впустил их без лишних вопросов, мгновенно закрывая за ними дверь. После чего ретировался спешно на кухню, видимо, за угощениями. Гитиас не задержался в коридоре ни на секунду и, поднявшись на второй этаж, проник в кабинет командора. Анна спешно направилась за Марселом, попутно осмотривая доступную часть дома. Внутри всё говорило о том, что тут явно давно нет женщины: цветы стоят в том же месте, вероятно, в котором оставила их и прошлая хозяйка дома, но в интерьере добавились некоторые мелкие детали по типу статуй и картин, а так же трофеев от капитанов. Диванные подушки, кажется, занимали своё место номинально, хотя раньше, вероятно, они часто лежали на полу перед камином, когда хозяева дома проводили совместные вечера вместе. Отличительной особенностью, пожалуй, было то, что цветовые зоны, которыми была разделена гостиная, перемешались в хаотичном порядке. Девушка зашла в кабинет следом за Гитиасом. Молодой командор моментально свалился на диван, взглядом отрапортовав Уксакосу, что всё выполнено. Старший англичанин кивнул и перевёл взгляд на девушку, которая пока что осматривалась. Кабинет был достаточно обжитым, чтобы в нём можно было принимать офицеров и друзей: чистота и аккуратность доминировали в обстановке, но наблюдалась и некоторая вольность в виде валяющихся на небольшом столе карт и алебастр. — Рассказывай, что у тебя за подруга была. — Укс отвлёк Анну от осмотра комнаты. — Анна Эрмид, оружейница Острова, высокая стройная блондинка с серо-золотыми глазами. Жена одного из командоров. — Ответила Дорриан, чувствуя себя немного неловко и беззащитно. Оба пирата были при оружии и в добротной одежде, которая, судя по всему, выдержала бы скользящий удар кинжалом. А вот сама Анна была одета в более лёгкую, даже тонкую одежду, выданную Ганзом при разборе рабов для работ. Пираты с абсолютным непониманием переглянулись. — И где ты с ней подружилась? — Уксакос явно начал нервничать. Темп речи начал нарастать. — Здесь, на Острове. — Ответила Дорриан, желая спрятаться за что-нибудь или хотя бы чем-нибудь закрыться, чтобы не чувствовать себе в напряженной ситуации под прицелом. — Нас познакомила Лагерта Фантэнхал, второй капитан барка «Ларегта». Это было более пятнадцати лет назад. — И что ты знаешь о моей Анне? — нахмурился Эрмид, немного поддаваясь вперёд и упираясь локтём одной руки о столешницу. — Она была талантливым конструктором и оружейником. Анна подарила Острову лучшие, на тот момент, оружейные оснащения для обороны порта. Любила тонкие, золотые шпильки для волос и большие наплечные платки. Была хорошей подругой Лагерты и Маркса Фантэнхалов. И она любила в кругу близких и друзей подшучивать на тему того, что её муж смеялся и рыдал, узнав, что она солит крабов в маринаде, как того завещал её покойный прадедушка-повар. Вместо «спасибо» говорила «merci» на французском. И по официальной версии Анна пропала после того, как её облила кислотой вудуистка, возжелавшая занять её место супруги командора. Дорриан покосилась на командора. Уксакос медленно провёл ладонями по лицу, стирая непонимание и усталость. — А теперь, девочка, рассказывай, что случилось, и как ты попала к губернатору и на Остров. — Произнёс старший командор.  — Меня зовут Маркс Фантэнхал, — произнесла бывшая пленница, но, заметив скептический взгляд старшего командора, поспешила пояснить, — это имя дала мне команда барка «Лагерта» после смерти обоих капитанов и гибели квартирмейстера. — Дальше. — Подбодрил её Гитиас. — На Остров я попала более пятнадцати лет назад, когда работорговец выбросил меня за борт, когда я была неразумным малолетним ребёнком. В этот же день меня из моря выловила Лагерта. Уговорив своего мужа, Маркса Фантэнхала, оставить меня на корабле, она приняла меня в команду. И в этот же период Лета познакомила меня с Анной, Дженни, Ланой, Жасмин, Кьярой, Мирандой, Клариссой, Вердой и Эстой, которые являлись близкими и родными людьми тогдашних командоров. Маркс должен был стать десятым командором, Роксфорд клонил к этому. Однако из-за того, что Маркс раскопал подробности правления Чарльза, мы оказались все втянуты в, грубо говоря, политические игры. В результате которых я была вынуждена управлять кораблём и сбегать от любого преследования со стороны пиратов, потеряв приёмных родителей. Около полутора лет назад я во время одной из стычек встретила Джастина Дорриана. В пылу сражения погибла его дочь — полная моя копия, но совершенно не знающая жизни на море. И около года назад, после полугода преследований, Дорриан меня разбил, убив всю мою команду и потопив мой корабль. И около недели, или больше, назад, меня привезли сюда. — И что же раскопал Маркс, что вы были вынуждены бежать? Что произошло дальше? — Уксакос уже был на иголках. — В одном из плаваний, точнее захвате какого-то корабля, Маркс нашёл документы, которые играли против Луриса, какие-то обходные поставки редких товаров мимо контрактов Рича Феллиса. Капитан пришёл в Круг разбираться с командором и адмиралом, те что-то ему наговорил, из-за чего мы остались на суше на несколько месяцев по приказу Фантэнхала. В это время Роксфорд начал активнее продвигать Маркса на пост командора… Но он отказывался и вёл какую-то свою подпольную игру, чтобы найти какие-то доказательства против Роксфорда и некоторых командоров.— Девушка сделала паузу. — Как-то во время отсутствия Маркса на Острове, нас с Анной и Лагертой Курбейт пригласил на прогулку по острову, а там и в море вышли. Потом у меня сильный провал в памяти, ничего не помню. Помню, что мне в первый раз удалось выбраться из какой-то камеры, которая располагалась на острове с руинами и очень густыми лесами. Второй раз удалось вытащить и Лагерту. Мы с трудом забрали лодку из порта и вышли в море. Нас отловил Маркс через несколько дней. Достаточно долго мы скрывались по портам, пока однажды кто-то не отравил Фантэнхалов. Они скончались, а меня успели спасти благодаря защите моих лоа, которые не дали мне переступить черту смерти. Спустя месяцев восемь я заявилась в Круг в звании капитана, чтобы попросить помощи у Укса, но меня отловил в порту Зак. Тот меня чуть не пристрелил. И я была вынуждена спасать команду, задействовав вуду. Чарльз назначил за мою голову награду. Однако эта награда распространялась только на капитанов нескольких командоров. — Маркс закончила свой рассказ. — Из-за провалов в памяти я практически ничего не помню из конкретики. — Провалы в памяти? — Уксакос почти злился. — Ты вообще не помнишь ничего? Маркс скрестила руки на груди, нахмурившись: — Только камеры, в каждой сидит женщина. Напротив меня находилась Анна, это точно помню. Она первое время сопротивлялась, пока из неё не вытащили все эмоции. — Она закрыла глаза, стараясь вспомнить. — Справа от меня Лагерта, слева — Миранда, дочь Зака, а остальные… Они словно под дымкой, я ничего не могу вспомнить. — И Зак тебя пристрелить пытал… — Уксакос внезапно запнулся. — Погоди-ка. Да ведь у каждого же… — Он посмотрел на Гитиаса. — Да, Уксакос, у каждого из командоров пропала женщина. — Новый командор задумался. — И что делать? Если Роксфорд держит их всех в плену, нам ничего не получить из этого. Он убьёт их, если мы выдадим себя. — Уксакос снял шляпу и протёр волосы ладонью. — Как, ты говоришь, тебя зовут на самом деле? — Он снова посмотрел на девушку. — Маркс, — устало сказала девушка. — Мне привычнее это имя. Женщин можно вытащить с острова… Помочь им сбежать, как это удалось мне и Лагерте. Командоры сильно удивились. — То есть ты знаешь, где они и как их вытащить? Фантэнхал кивнула: — Я знаю примерный район, где находится остров. Как вытащить — примерно тоже, но нужно делать осторожно и аккуратно, чтобы вудуисты не заподозрили слишком рано. Моих умений сейчас не хватит, чтобы что-то сделать. Провалы в памяти связаны с тем, что у меня практически отсутствует душа. Благодаря тому, что мои лоа — это духи смерти, я могу адаптироваться под обстоятельства, избегая смерти, но не могу использовать полноценно свои воспоминания и знания. Гитиас едва заметно кивнул, мельком глянувшему на него Эрмиду. Конечно, молодой командор колдуном не был, но пантеон и отношения лоа со смертными знал в теории. — Мы два командора, капитан, — успокоил Марсел. — Когда мы вытащим девушек, Роксфорд потеряет свою власть. Ему лучше будет вообще пропасть с Острова. Если мы его поймаем, когда вернёмся с пленницами, его Круг казнит сразу же. Что нужно для спасения? — Надо до острова добраться, но туда пускают только корабли с дельфинами на флагах. Это остров детства Роксфорда. Там обычному кораблю не подойти — сильная охрана, да и не только магическая. — Не проблема, — с презрением отмахнулся Гитиас. — Достать нужный корабль проще простого. Что ещё? — Небольшая группа наиболее проворных матросов, отвлечённая охрана, до пещеры я смогу провести людей. Там надо будет замки взломать и вытащить женщин. Я бы советовала до порта идти с тем капитаном, который знаком с маршрутом, который работает на Роксфорда, это безопаснее. — Верно, капитан, — улыбнулся Уксакос. — Я так и собирался. Команду я обеспечу. Ребята — очень хорошие воры. Лошадь уведут у Короля и доставят сюда без шума. — Что делать с вуду? — не унимался Гитиас. — Это будет не самым сложным. На месте можно будет разобраться с тем, как действовать, потому что Роксфорд часто менял способы охраны Дельфинов. Но я не помню, сколько там вудуистов. — Маркс пожала плечами, поёжившись. — Ну, тогда остаётся лёгкая часть: найти, где причаливают подобные корабли, — улыбнулся Гитиас. — Завтра узнаем, — кивнул Уксакос. — Мои ребята будут готовы завтра. Заодно и узнаем, что за корабли с дельфинами, если они не совсем возле Америки. — А что с вудуистами? Мне удалось только браслет из таверны ослабить. — Она указала на браслет, который выглядел, как и обычно, но уже не сжимал запястье до кровавых полос. — Маркс, ты пока сиди и приходи в себя. Что надо — я тебе достану. Ты теперь принадлежишь мне, а значит, тебя никто не тронет. Отдохни, помойся, поешь. Когда соберёмся, ты должна быть готова. А пока — не вылезай. Если попадёшься на глаза Заку или Роксфорду — будут проблемы, — Уксакос постарался сказать это как можно радушнее, но получилось не очень. Фантэнхал чуть наклонила голову, кивнув, она хоть и хотела что-то сказать, но решила прикусить язык. — Мне нужны мои вещи, — ровно сказала капитан, — они зарыты на пляже вудуистов в десяти шагах от пресного фонтана. Там моё оружие, которое я оставила на всякий случай. — Гитиас, разберёшься, пока я готовлюсь? — Уксакос лениво поднялся. — Сделаю. Глубоко зарыты? — Два или три метра. — Как покойника, — ухмыльнулся Гитиас. — Пойду, отправлю матроса. Принесут. Да и ещё. — Командор достал фляжку. — Затыкай нос и протягивай браслет. Команду закрыть нос выполнил даже Эрмид, который просто не собирался покидать комнату из-за такой мелочи. Капитан сначала с непониманием посмотрела на старшего командора, который, на её памяти, славился истинно-офицерской выдержкой и терпением. И тут он, опытный пират, по команде младшего затыкает нос. Маркс с сомнением посмотрела на Марсела, а потом перевела взгляд на фляжку, но всё-таки подчинилась, закрыв нос и вытянув руку перед пиратом, готовясь, в случае чего, отпрыгнуть в сторону или сбежать. — Не бойся. Максимум — вуду отобьёт на пару дней. — Буднично прокомментировал пират и открыл флакон. Мелкий, но резкий запах выжженного болота, покрытого цветущим лишайником и травяного сбора разнёсся по кабинету относительно быстро, пока англичанин наклонял бутыль. Окропив браслет, Марсел закрыл флягу. Запах немного оставался, но начал затухать. Браслет без церемоний и эффектов просто отвалился от запястья как шкурка. Капитан, на чью учесть выпал более близкий контакт с этим зельем, поспешно отодвинула воротник своего платья и, уткнув нос с ткань, зажмурилась — глаза у вудуистки заслезились. Командор спешно ушёл. Уксакос тоже собрался. — Забористо, да? — ухмыльнулся старший англичанин. В ответ девушка что-то невнятно пропищала, всё ещё утыкаясь в воротник платья и старательно вытирая руку от мнимого зелья о подол платья. Хоть жидкость и не попала на кожу, но ощущение было такое, что весь самогон оказался практически в венах. — Можешь поспать на диване в соседней комнате. Не абы что, но в комнату Ани не пущу. Ты уж пойми. — Командор подошёл к двери и жестом пригласил Маркс выйти. Кажется вудуистка была рада хоть на коврике сейчас спать, лишь бы выйти из помещения с этим запахом, который ей показался ничем иным, как запахом в кубрике, в котором матросы решили разложить свои грязные и потные вещи, нагретые на солнце и испачканные в рыбьем жире. Оба пирата покинули основной кабинет Эрмида. Второе рабочее помещение командора было за соседней дверью, но выглядело менее обжитым и официальным: присутствовали какие-то личные трофеи и оружие, на полу даже лежал ковёр с коротким, мягким ворсом. Фантэнхал даже не удивилась бы, что эту вещь когда-то выбирала сама Анна. — Побудь в кабинете. Сегодня придёт Ганз выяснять, что за хрень случилась. Я предупрежу слугу, чтобы помог тебе, если захочешь чего-нибудь. Ты тут на правах гостьи. Если всё, что ты сказала, — правда, а мне хочется тебе верить, у тебя скоро снова будет всё, что тебе нужно. — Командор указал на шкаф. — Там найдёшь пистолет и нож. Возьми пока их. Гитиас амбициозный, но такой алкаш, что может и пропасть на время. А за Ганза не переживай: я разберусь сам. — Усмехнулся Уксакос и ушёл. — Спасибо. — Вслед сказала Маркс, заходя в помещение и подходя к шкафу. Оттуда она забрала только нож. Пистолет она решила не трогать: шума много, а отсутствие практики долгое время могло вылезти боком и лишними проблемами. Немного размявшись, капитан легла на диван, практически моментально проваливаясь в сон. Тревога постепенно отступала.