Белые паруса

***

Утром Гитиас принёс небольшой свёрток к дому Эрмида. Нести грязный и мокрый сундук в дом командора он не стал, хотя сам ящик оставил у себя на корабле. Быстрая проверка потайных отделений результата не дала, а искать тщательнее Марсел не захотел: если они есть — хозяйка сама откроет. Вещи же упаковал в ткань, дабы избавиться от любопытных глаз. Едва он пересёк порог дома командора, как к нему со спины приблизился Ганз. Его присутствие и ярость могли ощущаться даже без зрительного контакта. Англо-испанский пират был зол. — А вот и ты, подонок. Ты какого чёрта воруешь мои вещи?! — с гневным взглядом призывал тот к ответу. В ответ Марсел внимательно посмотрел на вещи в своих руках, потом на гневливого командора и медленно произнёс: — Ганз, это не твои вещи. А ещё это дом Эрмида, так что… — Командор Ганз! — криком поправил англичанина гость. Он сделал шаг вперёд, угрожающе выставляя плечо вперёд. — Да мне поебать. — Грубо ответил молодой командор. — Хочешь чего-то — говори прямо, у меня дела и без тебя. Ганз вошёл в дом и встал вблизи от Гитиаса, продолжая угрожающе сверлить того злым взглядом и сжимая кулаки. — Желторотый гусь! Ты только вчера получил звание, а значит ты всё ещё чмо позорное! И ты будешь… — Низким, гортанным голосом рычал старший. Последовал удар лбом в нос гостя. Гитиас чихнул. — Ой, я так неловок. — Неискренне отозвался Марсел. — Ты продолжай. — Т-т-ты… ты!.. — Командор, отступивший от боли, закипал от гнева. Он уже рванул вперёд, желая схватить противника за китель, но его остановили шаги. По лестнице спускался Уксакос. — О, кто у меня тут разорался с утра пораньше! — возмущённо отозвался хозяин дома, поправляя манжеты на рукавах. — Солнце не в зените, а ты, Ганз, вместо петуха мне тут? Чё хотел? Обычно спокойный и нейтральный Эрмид прямо сейчас выглядел на редкость грозно, обозначая свою позицию хозяина дома. — Твой сопляк украл мою рабыню! — выпалил Ганз. — Гитиас? — Эрмид перевёл взгляд на командора. — Это не его рабыня. — Не моргнув глазом, ответил тот, приготовившийся к этой ситуации за ночь. Ответа не ожидал никто. Ни Уксакос, который ожидал любых отговорок, ни Ганз, который даже вообразить не мог такой наглости Марсела. — Как?! Моя! Я забрал! — возразил командор. — А нашёл я. — Поправил Гитиас. — И значит она моя. Ты не мой командор. — Адмирал передал её мне! — почти взвизгнул от ярости и подобного пренебрежения гость. — Нет, ты её увёл из-под моей руки. — Холодно возразил стрелок. — Я получил звание ровно после проверки рабов. Поскольку кто нашёл — тот и хозяин, то это моя рабыня. Ганз даже разинул рот от такой наглой лжи. С другой стороны, он никак не мог доказать обратное, если только не подключать Роксфорда, который может просто забрать рабыню себе. — Хотя, могу её поставить на кон. — Улыбнулся Гитиас. — Без оружия, до первой крови. Принимаешь вызов? Тут повисло молчание. Эрмид вопросительно смотрел на Ганза, который прекрасно понимал, что молодой и совсем недавно вернувшийся из похода Гитиас находится в лучше форме, нежели он. Отказаться от хорошей драки нельзя по Кодексу, нарушение которого могло разрушить всё. — Эта драка не будет хорошей. — Зло прорычал он. — Ни одна рабыня не стоит дуэли. Поставь на кон что-то ещё. — Хорошо. Ва-банк. — Со звериным оскалом ответил молодой англичанин. — Готов? Ганз выпрямился. — Ставить всё против тебя? Это совсем плохая драка. А раз драка плохая, нет резона. Надеюсь, ты сифак схватишь от этой шлюшки. Разозлённый командор покинул здание. Эрмид с удивлением посмотрел на Гитиаса. — Первый месяц и уже с врагом? Дорого тебе это выйдет. — Ой, старик, вот только ты мне на уши не садись. — Отсмеялся молодой. — Посмотрел бы я, как он разносит твою задницу на арене, но меня ждёт капитан. Мой капитан. И с добродушной улыбкой Марсел направился к лестнице, провожаемый одобрительным и насмешливым взглядом одновременно. Командоры поднялись по лестнице, и Уксакос открыл дверь. Девушка спала на диване, свернувшись в клубок. От лёгкого щелчка замка Маркс резко открыла глаза, приподнимаясь на локте. Сфокусировав взгляд, она прищурилась, садясь нормально. Сон всё ещё владел сознанием, но медленно начал отступать. Фантэнхал тряхнула головой, сгоняя усталость и протирая глаза. Девушка поджала под себя ноги. — Вот же ж загнанная. — Сочувственно выдохнул Гитиас. — Держи вещи, капитан. Сундук я на корабле оставил — неудобно тащить. Пират приблизился и положил свёрток рядом на сидение. Уксакос тем временем прошёл за свой стол и опустился на стул, ожидая продолжения. Вудуистка, отоспавшаяся за долгое время, прижала пальцы к вискам, угомонив гул в голове, и после этого улыбнулась командорам. — Спасибо. Капитан взяла свёрток в руки и, расправив ткань, вытащила на свет свою капитанскую форму: креплёный китель с вышивками-веве, короткую саблю, пистолет, подаренный Анной, томагавк, два наруча со скрытыми клинками. Расправив китель, Маркс провела по внутренней подкладке и, нащупав, что нужно, вытащила на свет золотую тонкую шпильку, погнутую в нескольких местах под манер замочного ключа. А так же голубой шарф, точнее, лоскуты, оставшиеся от когда-то красивого аксессуара. Бурые пятна крови выделялись неаккуратными пятнами на когда-то яркой ткани. Однако перед тем, как Маркс успела встать и пояснить, что такое у неё в руках, в дверь поступал Уиллис, слуга в доме Эрмида. Мужчина в возрасте источал собранность и уверенность, а так же некоторый педантизм и традиционализм. Однако это всё сглаживалось определённым добродушием, которого не было лишено его лицо. Он не был рабом и получал оплату, что делало его более надёжным человеком. У себя в Испании он не ожидал найти лучшей участи, поэтому решил остаться на Острове после того, как его доставили сюда рабом, а Эрмид забрал его к себе на службу. — Доброе утро, командоры, миледи, — поздоровался он, — вы желаете что-нибудь? Время завтрака. — Заказывайте, что хотите, гости. Сегодня предаёмся гедонизму, — улыбнулся командор Уксакос. Гитиас кивнул. — Мне две бутылки красного, сладкого. Помоложе, Уилл. — Спицы, воск и перец, красный. — Маркс протёрла глаза, на секунду закрывая лицо руками. Она мелко вздрогнула, на секунду её глаза расширились, а зрачки словно исчезли. Но через мгновение всё вновь стало нормальным. Уиллис кивнул и нахмурился. — Вы собираетесь пользоваться вуду? — осторожно спросил он. — Неважно, Уилл, — мягко ответил Уксакос. — На территории домов членов Круга действуют свои правила. Амулет всё равно не заколдованный. Слуга кивнул и удалился. — Если кто и узнает о магии, так это будут вудуисты… — Фантэнхал встала и, поёжившись, села обратно. Подождав, пока тело вновь начнёт слушаться, капитан перехватила украшение и произнесла: — Анна отдала вместо отмычки, когда пытались её вытащить. — Пояснила Фантэнхал, вставая и кладя шпильку с платком на стол перед Уксом. Англичанин кивнул, чуть прикрыв глаза и смотря на золотой предмет. — Теперь я вижу, что ты не можешь врать, — выдохнул он. — Насчёт вуду — забудь. Тут ты можешь делать, что захочешь. У членов Круга главный — адмирал. И только он. Все правила принимаются с нашего согласия. И одно из таких правил было — командор имеет право пользоваться вуду у себя дома, чтобы другие не видели. И амулет повесить нужно, но не настоящий. Так, для стращания. — Странно, что Роксфорд дал на это согласие, он не любит, когда у кого-то больше свободы. Иначе он не сможет контролировать людей. — Капитан взяла из свёртка наручи, надевая их на руку. Однако застёжек было слишком много: скудное питание в доме Дорриана, когда он пытался научить её есть «как подобает леди», дало о себе знать. — Великоваты рукавицы, — улыбнулся Гитиас. — Адмиралу пришлось уступить: мы обещали бунт, если он наложит на нас какие-либо запреты. Не в Англии. Мы тут свободные люди. — А его обычный метод — подавить несогласного — не оправдал себя, или все взбрыкнули? — Девушка вновь обратила внимание на собственное оружие. Сталь сабли была в идеальном состоянии, хотя эфес немного заплесневел, но это легко исправлялось песком, солью и чистой водой. — Все взбрыкнули, — подтвердил Уксакос. — Если бы мы восстали, он бы слетел с места адмирала. Тем более у него и так достаточно власти, которая ему аукнется, когда мы вытащим женщин. — Мне кажется, что те, кто поддерживает власть Роксфорда, скорее бы начали его выгораживать. — Фантэнхал пожала плечами. — Интересно, как бы он выгородил то, что он украл родных у командоров и силой и вуду удерживал на острове? А на самом острове вуду запретил? — ухмыльнулся Гитиас. В комнату зашёл Уиллис с подносом, на котором находились две бутылки вина, бокалы и заказ Маркс. — Открыть, командор? — вежливо поинтересовался слуга. — Нет, Уилл. Люблю сам открывать. — Много практики. — Посмеялся Уксакос. Слуга не изменился в лице. Он знал, что такие шутки уместны только между друзьями. Убедившись, что ничего больше не нужно, он вышел и прикрыл дверь. Гитиас моментально вытащил пробку и налил себе вина. — Кто хочет — наливайте сами. Я брал только для себя. — Ухмыльнулся он и немедленно выпил. Фантэнхал покосилась на вино и командора, но взяла с подноса только то, что попросила. Срезав у себя небольшую прядь волос, девушка обмотала её вокруг спицы и присыпала перцем, после вжала в воск, который начал моментально плавиться, окутывая волосы. Когда всё скрепилось, в руках было нечто, отдалённо напоминающее веретено. Капитан прикрепила это к платью, в котором пока что была. Веретено слабо вспыхнуло и замерцало, через мгновение это прошло, оно лишь заметно потемнело. Веретено было предназначено для защиты Маркс от инстинктов, которые застилали мозг при приближении какого-то сильного вудуиста, биться в желании сбежать. Без импровизированного амулета страх и паника сковывали тело настолько, что Фантэнхал не могла сказать ни слова или на что-то указать. — Только учти, ходить с этим по острову нельзя. Тебя тут же найдут амулеты, — предупредил Уксакос. — Это заглушит инстинкты, которые обостряются при приближении кого-то из вудуистов, — пояснила капитан. — Или тех, кто владеет вуду. Чем сильнее колдун, тем сильнее реакция на него как на опасность. — Ну, главное, не маячь, — фыркнул Гитиас. — Если хоть один слетит амулет, я сразу уничтожу твоё веретено. И не обижайся. Нам нужно всё сделать тихо. Без цепочки из сломанных амулетов. — Я не обидчивая, в отличие от Ганза или Луриса, — спокойно сказала капитан, смотря в глаза молодого командора, — прекрасно понимаю, что если заметят, то разбираться не будут, пристрелят на месте. Поэтому, пожалуйста, без подозрений в неосторожности. Я всё прекрасно понимаю. — Стрелять никто не будет. — Уточнил Гитиас. — Ладно, хватит, — выдохнул Уксакос, словесно разнимая намечающуюся перепалку. — Маркс, спать хочешь? Занимай гостевую комнату. Пока мои воры не вернуться  — бесполезно пытаться что-то делать. — Спасибо, посплю, я знаю, где комната, Анна рассказывала о планировке дома. — С этими словами девушка, прихватив с собой свёрток, вышла, осторожно прикрыв за собой дверь мыском ноги. — Бывает же, — фыркнул Гитиас. — Хотя мне следовало догадаться, что кисейная барышня не сможет прирезать Роджерса. Он был ещё тот детина. — Маркс был не менее умелый капитан. Девчонке просто повезло, что выучку не потеряла. Ты видел, какая она хилая? — в голосе Эрмида прочиталось лёгкое удивление. — Ты же знаешь англичан, Укс. Леди ест как мышь: пока никто не видит. И выглядеть должна как труп: бледно-серая. Полный ужас. — Подтвердил Марсел, отпивая вино из бутылки. — Ага. Даже форму свою застегнуть не может. Да ещё и эта операция по спасению сложна, как твой фрегат. — Старший командор потёр глаза. — Но-но, — усмехнулся второй командор. — Мой фрегат прост, как колесо: куча дерева и катится. — Вот-вот, — улыбнулся Уксакос. — Вот и ты катись в свою строящуюся резиденцию. Создай видимость работы. — Я пойду, когда кончится вторая бутылка. — Серьёзно возразил Марсел. Командор Гитиас залпом прикончил первую и взялся за вторую. — Тебе не говорили, что ты алкоголик? — уточнил Укс. — Говорили. А потом падали в сон от переизбытка бухла, — улыбнулся собеседник. — Поверь, если бы ты погулял там, куда ведьма кинула меня, ты бы тоже пил как чёрт и не терял здоровья. — Нежить. — Усмехнулся Уксакос, чуть улыбнувшись. — Человек. — Недовольно пробурчал Гитиас, отпивая из бутылки. С первого этажа послышался спокойный, но громкий голос одного из командоров. Он чинно просил пропустить его к Уксакосу. Примерно через полминуты Уилл тихо постучал в кабинет. — К вам командор Курбейт. — Вежливо сказал слуга. — Пусть входит. — Ответил Уксакос, ровно садясь в кресле. Гитиас перестал лакать вино из горла и налил опять в бокал. Слуга удалился, а через минуту в кабинет вошёл и командор, держащий спину ровно. Голову он несколько высокомерно поднял, когда заметил Марсела. — Здравствуй, Укс, могу присесть? — глухим басом спросил Курбейт. — Садись. Что случилось, Курбейт? — вежливо ответил Эрмид. Тот присел. — Я по поводу контрактов с дальних портов, — мужчина в тёмно-голубой шляпе с пером павлина говорил спокойно и медленно, словно он плохо знал язык, — один из моих капитанов сказал, что твой подчинённый капитан, угрожая расправой, забрал мой контракт, присвоив его себе. Я бы хотел разобраться: мне его сразу пристрелить или это был какой-то очень глупый ход с твоей стороны? — Подробнее, Курбейт, — нахмурился командор Уксакос. — Кто сказал, какой капитан, какой контракт. — Мне сказал мой капитан Жорж, он ходит на галере, что твой капитан Джонс, который ходит на баркасе с фениксом на грот-мачте, зажал его в порту Новаль, откуда мы обычно шерсть перевозим, и стал угрожать расправой: если Жорж не отдаст мой контракт ему, то он вырубит всю команду и его. Вот и вопрос: знаешь ли ты что-то из этого или Жорж меня надувает, а этот трус может. — Где твой капитан? Пошли, поговорим с ними обоими. Я ничего о добыче Джонса не знаю. Он мне не докладывался. — Уксакос встал и надел шляпу. — Гитиас, харе бухать. Иди займись домом. — Ладно, ладно, — фыркнул командор и допил последний во второй бутылке бокал вина. После чего удалился из кабинета. Пираты отправились в порт, где их дожидались капитаны Джонс и Жорж.

Маркс Фантэнхал

Я проснулась примерно ночью, может рано утром, когда солнце ещё не взошло. Сбитый режим дня давал о себе знать. Сон был короткий и прерывистый, но веретено из воска немного давало сил, отгораживая от любых негативных потоков энергии. Это сохраняло силы. Только приведя себя в порядок, сразу же примерила свою экипировку, в которой раньше ходила. На моё великое удивление в свёртке нашлись и другие вещи. Но ни рубаха, ни штаны не оказались мне малы, более того, они висели на мне мешком, пояса не хватало, чтобы нормально запоясаться, поэтому временно пришлось просто завязывать полы рубахи в грубый узел. Пальто, обычно служившее некоторым прикрытием в драках, сейчас свисало на мне, как на вешалке. — Ужас, летящий на крыльях ночи… — пробормотала я, расправляя подол плаща крыльями и посмеиваясь нелепой картине. Я быстро скинула с себя экипировку, намереваясь подшить её по размеру. Доверять чужим людям делать что-то с моей одеждой не позволю. Это мне прыгать по палубам и мачтам, поэтому мне должно быть удобно. Духовую трубку, саблю, томагавк и мешок с деньгами оставила под кроватью: не люблю, когда оружие на свету лежит, раздражает. С остальным оружием остался и пистолет, который нашёлся на самом дне свёртка под слоем парусины. Шляпу, которая покоилась среди одежды, я положила на тумбу. Сине-фиолетовое перо немного смялось, но после пары сильных встрясок, оно немного распушилось. Этим можно заняться позже, сейчас важнее привести форму в порядок. Взяв из шкафа иголку с нитками, я принялась подшивать одежду. Складки, которые потом можно будет распороть, немного обшила узорами, чтобы смотрелось более цивильно и аккуратно. На поясе и скрытых клинках пришлось сделать дополнительные дырки, обшив их нитками. Закончила я работу где-то к девяти утра, всё это заняло у меня около шести часов. Веретено я прицепила к поясу вместо шляпы и спустилась вниз; есть хотелось сильно, но налегать на еду нельзя. Те, кто долго голодал, часто совершают одну ошибку: отъедаются сразу всем — это приводит в сильной рвоте и болям в желудке. Чтобы восстановить нормальный режим питания, нужно было есть немного, каждый раз увеличивая порцию. На кухне уже был приготовлен завтрак: чай и тонюсенькие кусочки мяса без специй. Слуги не было, видимо, он ушёл на рынок, если судить по отсутствующей корзинке. Чуть осмотрев помещение, нашла специи. Заправив свою порцию травами, принялась за завтрак. Мне казалось, что в этом доме давно вымерла вся жизнь, будто здесь не хватало смеха и чьего-то присутствия. Мне казалось, что на диване совершенно точно должна сидеть Анна и чертить новый механизм, который можно бы было использовать на корабле. Или она собирала украшение для волос, чтобы заколоть в аккуратную причёску. Но этого не было, к сожалению. С верхнего этажа послышались шаги. Командор спустился вниз, поправляя на ходу воротник рубашки. — Доброе утро. — Поздоровалась я, возвращаясь к созерцанию интерьера гостиной. Было слишком чисто, отсутствовали какие-то картины, цветы и мелкие украшения интерьера. Мне было сложно представить, что здесь могла бы жить женщина, даже мне бы пришлось что-то раскидать в комнате, чтобы не сойти с ума от аккуратности. Хотя сам командор не производил впечатления какого-то чистюли или фанатика-аккуратиста. Видимо, он редко находился здесь, чаще в кабинете, он более обжит. — Доброе утро, — на чинном английском поздоровался командор. — С раннего утра уже совершаешь налёт на кухню? — Он по-доброму улыбнулся. — Не-а, — я отпила чай, — с раннего утра приводила одежду в порядок, а потом уже налёт на кухню, как закрепление теплого и сухого начала дня. — Если нужна одежда, могу послать Уилла. Он достанет что-нибудь удобное. — С сомнением произнёс командор, принимаясь за завтрак. Вот теперь уже я с сомнением посмотрела на мужчину: в голове у меня не укладывалось, как можно есть такое пресное мясо, которое было без жгучего перца или пряного базилика… — Спасибо за предложение, но мне удобно так. — Я съела кусок мяса, приправленного травами. — Я в таверне слышала переговоры… Роксфорд теперь самолично расправляется с вудуистами? — Нет, просто он главный судья. Оно и логично: если всё будет решать каждый командор — мы разделим остров на наши территории, и начнётся феодальная хрень. — Уксакос с аппетитом ел. — Тем более Роксфорд редко казнит вудуистов. Чаще переселяет в гетто, без права вылезти. — А напомните, пожалуйста, какого чёрта Роксфорда вудуисты ещё не переселили в море-океан?.. — я с интересом наклонила голову к плечу. — Кто ж знает? У него какая-то своя защита от вуду. Гитиас, вон, самогон хлещет, и его никакая магия вообще взять не может. — Командор усмехнулся. — Эта та вонючая субстанция, которая браслет уничтожила? — я поморщилась, вспоминая эту жидкость. Меня слабо дёрнуло. — Ага. Крепкая, да? — злорадно улыбнулся командор, допивая чай. — Вот не знаю, не пила, но воняет как в доках у матросни в казарме. — Я поморщилась, залпом допив свой чай, стараясь отбросить мысли, что чай может оказаться тем самым самогоном. — Ему какая-то мамаша-вудуистка варит это пойло. У него несколько бочонков такой дряни на корабле. Так что на фрегате надо быть осторожнее. — Улыбка чуть сползла с лица Уксакоса. — И хоть он часто пьёт, он всё равно бьёт из пистолета метко: он вроде полсотни матросов перестрелял за неповиновение приказам и Кодексу. Причём сначала он мог посадить в воронье гнездо, а потом пристрелить. Я поперхнулась мясом, удивлённо посмотрев на собеседника, проглотив, спросила: — И к нему всё равно шёл народ на фрегат? — Да. Гитиас хорошо платит. И у него репутация: он был раньше английским офицером, как и я. После чего потерял всё и опять поднялся. Его боятся, но понимают, что он так поступает ради общего успеха. Он каждого предупреждает, что его корабль не для слюнтяев, а для настоящих пиратов. Если кто не проходит по физическим качествам и дисциплине — даже не пускается на корабль. — Уксакос отодвинул посуду. — А каким ты была капитаном, Маркс? — С того момента много времени прошло. Но, кажется, капитан-вудуист. — Я пожала плечами, давая понять, что не очень хочу говорить о своём прошлом. — К сожалению, не самый удачный, как показала практика. — Я улыбнулась. — Так что можно ли быть капитаном, если нет корабля и команды? — Ну, ясно, уже забыла. Ничего, это поправимо. — Уксакос потянулся. — У меня пока нет новостей. Чем планируешь заняться? Придумала, как спрятать свой кулон? — Он указал на веретено. — Я не хочу ничего ворошить в голове, в особенности то, что касается прошлого капитанства, это больная тема для меня сейчас. — Я внимательно посмотрела на Уксакоса. — Перечитаю свои дневники с корабля, которые принёс командор Марсел, может, освежу в памяти заклинания и формулы. Я амулет просто в воде растворю, когда выйду из дома. Да и, если правильно поняла, тут везде висят амулеты, блокирующие магию… — Главное, чтобы не видели, — констатировал Уксакос. — Мой дом — убежище, но снаружи территория Роксфорда. — О, нет, на его территорию я не сунусь. Хватило мне этого близкого знакомства. — Я неосознанно скрестила руки на груди, нервно посмеявшись. — Можете не волноваться, шума не будет, как и реакций других амулетов на магию. — Отлично. Мне надо заняться делами, Маркс. Отдыхай пока. Командор покинул кухню. Я же посидела ещё некоторое время, рассматривая уже столовую, а потом поднялась наверх, где, устроившись в кресле, принялась за чтение дневников. Провалы в памяти медленно начали восстанавливаться.

***

Около двух часов дня, когда солнце нещадно палило над Островом, а люди старались прятаться от жары в тени деревьев, в резиденцию командора Уксакоса зашёл мужчина около тридцати лет. Он чинно прошёл прямиком в кабинет Эрмида, тихо постучавшись. Следом за ним зашёл и Гитиас, делая вид, что зашёл по делу. Гость не успел закрыть дверь в кабинет. Марсел его остановил и зашёл сам, крикнув: — Маркс! В кабинет! — и зашёл внутрь. Девушка появилась очень быстро, заходя и закрывая за собой дверь. Вошедший оказался одним из капитанов Уксакоса по имени Марын. Мужчина чинно сел в кресло напротив Эрмида и снял шляпу. — Командёр. У меня хорошеи новости, — начал он с заметным французским акцентом. — Ваши господа готофы и шдут. Они бутут восле фрегата командёра Гитиасса. Что же касается кораблэй с дильфинами, самый плижний порт Джумалы. Там они будут загрюжать шерсть и кюкюрюзу. Было заметно, что капитану тяжело давался английский язык. Уксакос заговорил на сносном французском, силой воли удерживая на лице спокойное выражение. — Лучше пробуй говорить на родном, Марын. На английском у тебя пока не получается чисто, — миролюбиво посоветовал командор. — Надо же учиться, командор, — сконфузился докладчик, чуть поджав губы. — Не во время доклада. Я же понимаю французский. Что-то ещё? — Уксакос серьёзно приподнял брови, внимательно смотря на француза. Тот покивал. — Роксфорд держит рядом с капитаном корабля своего человека. Сесть зайцем или уговорить капитана будет мало для проникновения. Нужно, чтобы и проверяющий помогал вам. Он всегда плавает на одном и том же корабле, поэтому подменить не получится. Вам придётся постараться, чтобы захватить это судно, — чётко доложил Марын. — Спасибо, Марын. Можешь идти, — улыбнулся Эрмид, кивнув докладчику. Капитан надел шляпу и чинно вышел. Уксакос подождал немного и посмотрел на сидящих на диване Фантэнхал и Марсела. — Ну давайте, теперь можно ржать, — обречённо сказал командор. Фантэнхал глубоко вздохнула: — Он француз, но имя не французское. — Девушка говорила спокойно, хотя в голосе читалась едкая насмешка, приправленная долей смеха. — Это кто такой добрый дал ему это имя? Гитиас же откровенно взорвался смехом: — А ты говорил, что это я самый нелепый капитан на твоей памяти. — Гитиас, я не врал. Марын хотя бы пытается быть дисциплинированным, в отличие от тебя. А насчёт имени… Он как-то по пьяни придумал себе это имя и требовал звать себя именно так. Я ему говорил, что он слишком пьян, но парень убеждал меня, что трезв. Я не стал возражать. Теперь к нему нанимаются просто ради хохмы, — Уксакос говорил сухо, как родитель, рассказывающий ребёнку о половом акте. Маркс закрыла глаза ладонью, после провела вниз, прижав два пальца к переносице: — Таким умникам надо язык прижигать. — А с данным командором, что тогда делать в таком случае? — Уксакос посмотрел на мужчину. — Разжаловать в капитаны, а потом посмотреть, насколько буйными будут его действия, извлечь выгоду. Потом опять вернуть на пост командора, наслаждаться тишиной и мирным существованием. — Простодушно заметила Маркс. — Капитан, сей бред не пойдёт мне во вред. Я хорош, чем могу быть. Пил я, гад, и буду пить, — выдал Гитиас отчеканенный стих, чуть приподняв руку ладонью вверх. — А дальше пил-пил, спился и допился. — Маркс продолжила стих, который иногда выдавали матросы на суше во время пьянки. Но она пропустила пару строчек, чтобы сократить повествование до нужного момента. — Даже если утону… — затянул было Марсел. — Так, заткнулись оба! — прервал Гитиаса Уксакос. — У нас тут дела, а они поэтический вечер с чаем устроили, рифмоплёты херовы. И протёр глаза. — Как будем капитана с проверяющим уговаривать? — старший командор внимательно посмотрел на собеседников. — Можно превратить в марионеток. — Маркс вновь приняла серьёзный вид, пожав плечами. — Я предлагаю так: наплетается какая-то легенда, по типу «Роксфорд прислал дополнительных матросов». Только нужно, чтобы говорил кто-то один, на кого можно будет ссылаться. — Гитиас. — Уверенно кивнул Укс. — Да, можно. Но надо будет ослабить обоих по части вуду. Вдруг кто-то из них защищён от влияния, — откликнулся младший командор, откинувшись на спинку дивана и задумываясь над чем-то своим. — Это не проблема, нужно только время и материалы. — Ответила Фантэнхал, кусая губы. — Значит, давайте готовиться. Сегодня вечером вы отправляетесь. Ребята у меня надёжные, воры первоклассные. Придётся им крепко заплатить, но они лучшие. Главное — предоставьте им коридор, и они вытащат Биг Бэн из башни. — Уксакос говорил спокойно и чётко, стараясь избегать любой эмоциональной окраски. Он понимал, что это достаточно серьёзная операция, поэтому надо сделать всё как можно аккуратнее. Гитиас потянулся: — Ну, тогда я на фрегат. Познакомлюсь. — Главное, чтобы за один раз всех вытащили и смотрители не пристрелили в порту. Там есть «главный», но…может и нет уже. — Маркс потёрла глаза, вспомнив, что была за пещера на острове Дельфинов. — Я его отвлеку легко, — улыбнулся Гитиас. — Каждый властный придурок невнимателен к деталям. Готовься, Маркс, и приходи в порт. Командор покинул кабинет. Девушка поднялась с дивана: — А какой фрегат-то? Вчера там штук пять было. — На котором будет этот пьяный говнюк. — Вздохнул Уксакос. — Видала и запойнее, он ещё вполне трезвенник. — Фантэнхал усмехнулась и тихо вышла из кабинета, прикрыв дверь. — Трезвенник. В левой руке бутылка, а в правой — фляга. И одевается как салага. — Пробурчал командор продолжение стиха, когда капитан вышла за дверь.

***

…Вечером, собрав оружие: повесив саблю под правую руку, а томагавк под левую, прикрепив духовую трубку на спину, девушка ещё раз проверила экипировку на прочность и, оставшись довольной результатом, кивнула своим мыслям. Перед выходом из дома Маркс растопила веретено в ближайшей миске с водой. Сталь и волосы моментально растворились, оставляя после себя только слабый запах костра и крови. Капитан тихо выскользнула из дома, её путь лежал в обход любых глаз. Она добралась до фрегата достаточно быстро, избегая лишних взглядов и столкновений. Пока на трапе никого не было, Фантэнхал зашла на фрегат, где был Гитиас, разговаривающий с двумя офицерами: аборажником и канониром. Чтобы не мешать, она встала чуть дальше от них, обозначив своё присутствие коротким кивком.