Белые паруса

Маркс Фантэнхал.

Толстяк действовал по моим расчётам: с аппетитом голодного волка поедал курицу с картошкой и запивал всё это медовухой, которая, по словам постоянных клиентов, здесь была отменная и самая вкусная. В подобные байки я не верила: в самых простых тавернах, где обедают матросы и капитаны маленьких суденышек, подаётся всё не самое свежее, а бражник, как правило, вместо чистой воды наливает какую-нибудь загрязнённую или постоявшую на солнце воду. Магуэро ещё раз отпил из кружки и крикнул официантку. Та посеменила к столику, на ходу оправляя подол платья. Хмыкнув, я глубоко вздохнула. Мне потребовалось несколько минут держать куклу в руках, представляя вместо неё капитана-ядро, чтобы установить хоть какую-то связь между мной и будущей «куклой». Это было достаточно сложно: воля Магуэро была закрыта стеной алкоголя и дурмана, жадности и обжорства. Подобные вещи сильно мешали соединению воли жертвы и воли вудуиста. Но против магии, как правило, разум бессилен. Она давит на ту часть, которая скрыта под занавесом разума, — душу, наполненную эмоциями. Против этого может выстоять либо вудуист, либо Гитиас с его самогоном. Подняв взгляд от куклы в зал, я заметила, что мужчина начал медленно, но верно тормозить в движениях, его смех превращался из громкого и весёлого в глухой и охрипший, будто у него обожгли горло. В такие мгновения, когда магия вступает в свои законные права, время для меня и людей из внешнего мира идёт по разным волнам. Для них оно идёт медленно и тягуче, для нас — быстро и спешно. Когда пальцы ловко вяжут узлы, вдавливая их в воск, мы не придаём этому значения, а люди не видят особо, чем мы занимаемся. Тело расслабляется, чувствуются все мышцы, каждый стук сердца. Все сплетение нервов окутывается лёгкой пеленой транса… На короткое мгновение мне показалось, что в зале никого, кроме нас с Магуэро, нет, только он и нити, что вскоре опутают его плотной паутиной. Взяв в руки красную, оранжевую и жёлтую нити и скрутив их в один жгут, медленно вдавила получившуюся нитку в основание куклы и обернула вокруг: Так, милый мой, будешь телом мне принадлежать Да будешь верностью служить. Пальцы ловко связывали узлы, которые покорно утопали в воске, чуть обжигая кожу. Мой разум туманился, создавая иллюзию пустоты и тишины. Я видела себя со стороны: голос, медленно переходящий на шёпот, начал стихать ещё больше. Сознание Магуэро застилала белёсая дымка дурмана — это виднелось в его глазах, которые на секунду стали пустыми, словно у куклы. Я продолжила шептать, чуть выпадая в реальность, стараясь контролировать обстановку как в зале, так и в мире магии: Так будешь принадлежать мне верным псом… Отдашь эмоции свои в руки мои, Останешься моим прислужником. Воля твоя, связанная мной, окропится в крови твоей. Жизнь твоя станет моей. Краем глаза заметила, что несколько моряков из команды фрегата покосились на меня и отодвинулись подальше от моего столика. Магуэро же несколько снизил амплитуду движений, он стал спокойнее, а взгляд подернулся хмельным счастьем. Я взяла зелёную нить и вдавила её чуть выше предыдущей: Ты любовью безграничной, верной, Ты счастьем и покоем Служить мне будешь верно, пока я не прикажу уйти. Судя по взгляду капитана шхуны, он начал входить в транс, но буквально через секунду он снова громко расхохотался над шуткой своего квартирмейстера. Взяв в руки голубую, синюю и фиолетовую нити, я сцепила их на манер красно-оранжево-жёлтой. Мне приходилось обматывать нитку медленно и осторожно, воск не хотел поддаваться и принимать нить, не хотел дурманить капитана, но моя воля была сильнее. Мысли твои отдашь ты мне, Говорить приказы мои будешь голосом своим, Мысли твои — это мысли мои, ты верен мне. Я вдавила последний узел в голову куколки и сильно сжала восковое изделие в руках. Дурман в воске слабо сверкнул и на секунду нагрелся, но вскоре потух, а воск стал нежно-зелёного оттенка. У меня же перед глазами всё плыло, воздуха катастрофически не хватало. Откинувшись на стену таверны, я закрыла глаза, провалившись в лёгкую дремоту. Сил у меня больше не было.

***

Гитиас заметил, что девушка уснула у стенки. Он не мог понять, было ли это частью ритуала или нет, поэтому решил не мешать. Он всё же закончил раунд, забрал свои деньги и пересел за столик к Маркс, закрывая её от любопытных взглядов. Кукла, как он успел разглядеть, сменила цвет, но всё ещё была крепко зажата в руке Фантэнхал. Вскоре Магуэро встал и направился к выходу из таверны. Походка его стала больше напоминать походку Маркс. Капитан даже поправлял шляпу в её манере. Когда он проходил к выходу, Фантэнхал шевельнулась. Кое-как разлепив глаза, она осмотрелась. Поняв, что всё ещё в таверне, резко села, озираясь. Когда взгляд сфокусировался, капитан посмотрела на командора: — Я уснула? — Ну да, — нерешительно сказал командор. — Я не понял, будить тебя или нет. Но, похоже, всё получилось: Магуэро уже ходит как ты. — У меня силы кончились, отключилась просто от усталости, — Маркс протёрла глаза, — раз у него моя походка, то да. Получилось. Теперь надо отловить. Вы можете ему любую историю сплести, его разум подстроит остальные части, сгладит неточности. — Легко. Пошли или ещё посидишь? Они, скорее всего, только вечером поплывут: им нужно пополнить запасы. — Командор, как и принято среди офицеров Короны, тактично и с вниманием относился к потребностям своих подчинённых. Он знал, что подобная забота окупается верностью. — Пойду, иначе как меня-то представлять будете? Карлик-юнга, который с какого-то черта притесался к команде бравых моряков? — Фантэнхал посмеялась. — Мы — новое пополнение команды. Кучка ребят, которые согласились за восемьдесят процентов обычной ставки матроса поработать пару лет, — гордо сообщил командор. — Не забывай: нас больше. Маркс встала, пошатнулась, но устояла. — Ну, тогда пойдёмте отлавливать это ядрышко, — попыталась бодро сказать она, однако получилось не очень. В голосе читались нотки усталости. — Ты, главное, не спеши, — подсказал Гитиас. — Я поговорю с ним, и мы погрузимся. Маркс покивала его словам, но всё-таки вылезла из-за столика и пошла за своей жертвой. Командор пошёл рядом, удерживая Магуэро в поле зрения. Тот же неспешно направлялся на корабль. Кое-как нагнав его и стараясь не бежать, Марсел заговорил: — Капитан, мы готовы погружаться. — Гитиас придал лицу выражение простака-моряка, а вот у капитана этого сделать не получилось — она только сильнее нахмурилась. Магуэро расплылся в довольной улыбке: — О, салаги, вас не хватало только. — Он улыбнулся пьяной улыбкой, подзывая к себе квартирмейстера, который только что вышел из таверны: — Арно, познакомь их с командой. Роксфорд прислал своих лучших ребят! Гитиас скромно улыбнулся: — Остальные пока пакуют вещи. Мы эт… узнать, когда быть на борту. Квартирмейстер нахмурился, смотря на Марсела и Фантэнхал. Магуэро же хлопнул помощника по плечу, уходя на корабль, сказав: «Займись размещением». — Вы от адмирала Роксфорда? — Чарльза Роксфорда, — сухо поправила Маркс; хоть ей и не удалось скрыть полностью свой натуральный голос, она постаралась говорить низко и басисто. Квартирмейстер нахмурился ещё больше. — Кто у вас чем в группе занимается? — Арно прищурил голубые глаза, внимательно смотря в лицо Гитиаса. — Шесть абордажников, я и ещё трое канониры, этот юнга знает медицину и плотницкое дело, — охотно представил всех Гитиас. Арно нахмурился, смотря на Фантэнхал. Из неё вышел довольно изящный и милый юноша, который макушкой доставал до подбородка Гитиаса. — Да? — с сомнением спросил мужчина у командора. — Вылечил меня за два подхода. Ртутью умеет пользоваться как ногами, — подмигнул собеседник. Арно выпучил глаза, но Фантэнхал успела быстрее: — Он о чёрной глине с папоротником. Шляется по борделям, а я потом лечи, — с некоторым презрением сказала Маркс, фыркнув. Арно вновь прищурился: — Как зовут обоих? — Марус, — командор указал на юнгу. — А я — Уилл. — Идите на шхуну, найдёте в трюме сломанные мушкеты — отремонтируете. Сделаете — поплывёте. — Не вопрос, — кивнул Гитиас. Тем временем к ним подошла их команда. — А вот и остальные. — Им то же самое задание, — сухо сказал Арно и пошёл в сторону судна. Маркс подождала, пока он отойдёт, и фыркнула: — Индюк напыщенный. — Потом можешь его на части вуду пустить. А пока терпим, — с улыбкой сказал командор. — Мой капитан был таким же, а потом на рее станцевал. — Я своему последнему капитану кишки топором выпустила, ибо козёл напыщенный был, — буркнула девушка. Команда переглянулась, но промолчала. — Последним твоим капитаном же был Маркс, — озадачился Гитиас. — А, неловко вышло… — капитан кашлянула в кулак. — До того как я встала на пост капитана, власть на корабле принадлежала квартирмейстеру, которого Роксфорд «послал» на «Лагерту». — Мда. Ну, значит, повторишь, — Марсел постарался сгладить неприятную ситуацию. Скоп матросов отправился на корабль. На «Медузе» они спустились в трюм, где отдыхали матросы Магуэро. Заметив новеньких, они оскалились в предвкушении свежего мяса. — О, новенькие. — Один из наиболее матёрых матросов спрыгнул со своей лежанки и подошёл к Гитиасу, критически осматривая его. — Чё-то ты хилый. — А чё мне жирным быть? Вроде не капитан, — ухмыльнулся Гитиас, смотря в лицо болтуну. Тот скептически хмыкнул: — Ты удар-то выдержишь? — Он презрительно осматривал командора. Мужчина-командор резко нырнул и ударил матроса по яйцам, после чего ударил сапогом в лицо. Тот упал на спину и крепко ударился головой о пол. — Первым лезет всегда шавка, — презрительно фыркнул Марсел, который уже много раз был в этой ситуации. С коек повскакивали остальные матросы. — Ты, сука, какого хуя творишь? — какой-то мужчина полез в сторону Гитиаса. — Ну, началось… — послышалось раздражённое шипение Маркс. В один прыжок девушка успела преодолеть расстояние между ней и нападавшим и перехватить руку напавшего, заломив её, вывернула в плече. Воспользовавшись заминкой пирата, Фантэнхал ударила пирата под коленом и свалила его на пол. Ударив ногой по области плеча, девушка выбила суставы, послышался мужской вой. Буквально через пару секунд он потерял сознание от боли. Воры даже не стали ждать приглашения. Один из них громко свистнул. — Махач! — И увернулся от летящего удара. Буквально через пару минут началась массовая потасовка, которая закончилась ровно через минуту, когда вбежал Арно. — Что тут творится?! Какого хера драка?! Все резко разбежались. Гитиас и остальные быстро разошлись и похватали грязные мушкеты, которые должны были быть починены. С пола стали подниматься раненые. Арно оскалился, не услышав ответа. Достаточно сильным ударом по больному плечу, он свалил раненого пирата. Тот даже выть не стал, просто отключился от боли. Второй отполз к стенке, держась за голову. — Новенькие, вы драку затеяли? — Никак нет, квартирмейстер, — ответил спокойно Гитиас. — Это ведь обычный обряд посвящения. Вы же и сами такой проходили, когда нанимались. На каждом корабле так. Разве нет? — Командор изобразил непонимание реакции Арно. Квартирмейстер поскалился, посмотрев на пирата с вывернутой рукой. После посмотрел на компанию Марсела: — Кто? — Ну я. — Маркс встала, скрещивая руки на груди и вскидывая надменно голову. Арно несколько опешил, хотел что-то сказать, но девушка его опередила: — Не ссорься с лекарем, только он знает, как проходят вены в теле человека. — Убраться в трюме, и без глупостей. — С этими словами квартирмейстер вышел, а старожилы, скалясь, ушли в другой конец трюма, подальше от бешеной шайки.