Белые паруса

Среди некоторых людей было поверье, что белые паруса на горизонте — это знак свыше, будто бы на корабле под этими цветами таится что-то важное, какое-то исцеление, а капитан — это вестник надежды. Суждение было, возможно, и верно, но только среди людей, чья жизнь проходила в домах, иногда под открытым небом, но на твёрдой земле. А для тех, кто покорял моря, это поверье было сказкой. Каждый моряк знал, что в цвете парусов нет символизма. Но в чём-то поверье было право: паруса на горизонте — это символ возвращения.

***

Корабль Марсела пришёл в порт первый, оставив шхуну чуть позади. Стоило фрегату пришвартоваться, как Гитиас сразу же покинул корабль, не дожидаясь слов Лансена о передаче главенства. Если бы командор служил Короне, то его явно бы вызвали на допрос, почему он нарушает Устав, и дали наряд вне очереди, но пираты всегда насмехались над Уставом, следуя Кодексу, а он говорит, что капитан — закон. Тем более Гитиас. В порту всегда было много народу: торговцы, попрошайки, моряки, шпионы и, что самое главное, те, кто хотел позолотить себе ручку, выполняя несложную работу. Обычно такие работники занимались тем, что ходили по поручениям за определённую плату. И чаще всего такими гонцами были дети, знающие все проходы в городе и желающие заработать на кусок хлеба или пинту пива. Иногда ребятня уходила в своеобразный отгул, стоило получить немного деньжат, а иногда и оставалась на своём месте, дабы создать себе большую репутацию и примелькаться: так давали больше денег. На причале скучал рыжий мальчишка-посыльный, часто докладывавший командорам о прибывших судах или каких-то важных событиях из порта. Мальчишка уже собирался бежать к очередному прибывшему на причал капитану, дабы услужить тому и заработать монет, как Марсел окликнул его, перекрикивая гул. — Роди, стоять! Пять серебряных, — сразу же выдвинул цену Гитиас. Парнишка остановился на старте, услышав правильную фразу. Он шустро развернулся на пятках и подбежал к командору, улыбаясь, как нищий в праздник. Роди знал, что уж кто-кто, а командор обманывать не станет: от этого зависит довольно-таки много — шпионаж, предупреждения об опасности, общее уважение командора. — Пять — значит пять, командор. — Парень протянул руку. Он мог не бояться никого, так как за любую обиду или увечье Круг мог снести голову не только обидчику, но и его капитану, если тот не выплатит штраф. Роди знал это и использовал, но всё же старался не наглеть, чтобы платили больше. — Роди, скажи командорам, что их приехали навестить родственницы. Пусть бросают все дела и приходят к шхуне. Так и передай. Понял? — Гитиас положил пять монет на протянутую ладонь паренька. — Ой, как сложно, — мальчик напрягся и немного нахмурил лоб. — Командоры… Гитиас молча положил ещё пять. Роди моментально просветлел и сжал смуглую ладонь, пряча деньги в карман штанов. — Передам слово в слово, командор Гитиас. — Довольный паренёк убежал. Ему не часто доплачивали, чаще он добивался пары лишних монет и прекрасно понимал, что когда переплачивают — это надо брать, пока не отняли. Пока командор расплачивался с Роди, посудина Маркс причалила к берегу, и теперь с неё спускались матросы, расположившись около шхуны. У некоторых из них был болезненный вид: видимо, именно они и принимали участие в лечении женщин. Сквозь гул пристани и шум волн доносилось негодование матросов: «Блять, и не насиловали же! Это как же надо мозги вскрыть, чтобы ебанулись?» Но сейчас не состояние матросов интересовало Марсела, а капитан шхуны. Мужчина приблизился к Краулеру, спустившемуся после приболевших матросов. — Где Маркс? — буднично поинтересовался капитан у нового квартирмейстера судна. Краулер сдержанно улыбнулся Гитиасу и кивнул в сторону шхуны. — Капитан ещё не поднималась, — доложился квартирмейстер. Командор кивнул и уже направился на посудину, как притормозил. Капитан поднялась из трюма, вытирая руки о тряпку. Маркс прошла по трапу к морякам и отдала каждому по склянке какой-то нежно-розовой жидкости. Моряки, не раздумывая, выпили содержимое и расслабились. Фантэнхал помогла одному подняться, особо бледному мужчине, и жестом указала на фрегат. Моряки подхватили своего брата под руки и пошли на фрегат. Пиратка приблизилась к Краулеру и Марселу. — Четверых вытащили. Остальных не смогли, большие проблемы с дочерью Зака и Анной, — доложила девушка, протёрла лицо и чуть нахмурилась. — Миранда разрушена до основания души, у Анны ещё есть отголоски, но очень слабые. Марсел сдержанно кивнул, а Краулер поспешил отойти, не желая влезать в дела капитана и командора. — Насколько вытащили? Они вменяемы и самостоятельны? — Марсел присел на борт. Он старался не замечать матросов, которые были выжаты, как губки, хоть и несколько порозовели после зелья Маркс. Гитиас осознал, что спать они будут больше суток, но всё-таки окликнул последнего матроса из компании бойцов и подозвал к себе. Моряк вымученно подошёл и изобразил готовность выполнить приказ. — Все, кто участвовал, — увольнительная на три дня. С выплатой. Скажи Лансену, чтобы выдал всё, иначе я отгрызу ему кошелёк, — изрёк Марсел подчинённому и кивнул, отпуская матроса, тот лишь молча и облегченно покивал, разворачиваясь и направляясь за компанией. Фантэнхал дождалась, пока англичанин отдаст приказ своему матросу, и покачала головой, поджав губы: — Сложно сказать, насколько, — рыжая пожала плечами, — у них сохранена целостность сознания, но она какая-то фрагментированная, будто бы какого-то кусочка мозаики не хватает. Они вполне самостоятельны, но сложно сказать, насколько всё глубоко уходит и способны ли они к разумной деятельности. Одно могу сказать точно, что они повреждены меньше, чем остальные. Их словно, — девушка откинула голову, выдыхая, — словно и не дёргали сильно или же сдали специально. — Адмирал постарался с другими. Наверное, были слишком непокорны. — Командор глотнул самогона из фляги. — Может, стоит как-то приготовить девушек? Умыть там или ещё что? Девушка нервно повела плечом, посмотрела на дверь в трюм. По её спине прошёлся холодок; раньше она не обращала внимания на то, что её сознания то и дело касалось проклятие, исходившее от пленниц. А сейчас, когда потребность в постоянном контроле отпала, эффекты дали о себе знать. Девушке стало немного сложнее дышать, и она оттянула воротник и так свободной рубахи. — Мы их уже привели в порядок. Да и насильно я туда никого не потащу из командоров или других моряков. — Маркс скрестила руки на груди, ощущая, как холодок из темницы адмирала касается её кожи противными путами. — А я потащу, — Гитиас хищно улыбнулся, и на его лице на секунду отразилось демоническое выражение. — Они у меня все получат по мозгам. Вот тогда и посмотрим, кто из них ещё способен быть боевым капитаном. — Марсел тряхнул головой, сбивая настроение, дьявольская маска сменилась на обычное выражение англичанина. — Фух. Ну и ну. Что это было? Мужчина повертел головой. — Как будто демон вселился. Ну, вы тут и наколдовали. Весело будет нашим старичкам, — буднично, даже с некоторым смехом в голосе проговорил командор и ухмыльнулся. К разговаривающим медленно приблизился Краулер, вернувшийся с фрегата, он застал только часть разговора, но последние слова Гитиаса всё-таки уловил и напрягся, сохраняя молчание. Маркс переглянулась со своим квартирмейстером, который осторожно потянул руку к Марселу, желая взять того под локоть. — Командор Гитиас, давайте отойдём от шхуны, — сдержанно предложил второй мужчина. — Лучше девушек причешите, — усмехнулся англичанин с довольно коварным выражением. — И, Краулер, без стрельбы. Мы не на границе нейтральных вод. Марсел громко рассмеялся. А вот нервы Фантэнхал не выдержали. — От шхуны, — неожиданно выпалила Маркс на одном дыхании и, схватив Гитиаса за руку чуть выше кисти, потащила его от корабля. Она, конечно, могла более спокойно попросить Марсела отойти от посудины, но это бы не прошло: фактически она всё ещё подчиняется Гитиасу. — Ладно, ладно, капитан. — Гитиас продолжал смеяться. — Пошутить на корабле нельзя, что ли? Мужчина мягко вернул себе руку, посмеиваясь. Капитан с Краулером переглянулись, и девушка повысила голос, с яростью смотря на командующего: — Нет! Вы, командор, вообще понимаете, что как бы не до шуток сейчас?! — Пиратку заметно трясло, а на лице стали медленно проступать серые жилки, тонкой сеткой покрывающие щёки и спускающиеся к шее. Грудь рыжей стиснуло стальным кольцом, обжигая лёгкие, перед глазами всё поплыло, довершением стала сильная головная боль, вызывающая практически рвоту. Закашлявшись, Фантэнхал резко опустилась на колени, схватившись за голову. Гитиас перестал смеяться, быстро, игнорируя всё, забросил девушку на плечо и скомандовал: — С корабля и от корабля! Быстро! Порча вуду на корабле! Быстро, быстро! — И унёс девушку подальше от корабля. Команда и Краулер тоже спешно начали уходить дальше в порт, схватив только нужные вещи и оружие. Команда ретировалась быстро: что-что, а спасаться — это один из навыков выживания на море. Мужчина посадил Маркс на бочку возле стены винного склада и сам стал с подозрением поглядывать на шхунку. Фантэнхал опустила голову к груди и закрыла лицо руками, пытаясь вернуть себе ощущение реальности. Она пару раз подняла голову, осматриваясь и отмечая, что все те, кто ошивался рядом с её посудиной, сейчас разбежались чуть ли не в разные стороны, оставив площадку практически пустой; лишь пара торгашей и пленных вудуистов остались на месте — видимо, они знали, что им ничего не грозит. Один из вудуистов с сочувствием посмотрел в глаза капитана и отвёл взгляд, а хозяин этого мужчины ударил его по спине кулаком и стиснул амулет в руке. Боятся всё-таки, но храбрятся. Немного избавившись от навязчивых образов перед глазами, капитан стянула с пояса склянку и залпом выпила содержимое. Через минуту взгляд у Маркс прояснился, она более осмысленно осмотрела происходящее. Дыхание все ещё было сбито, а лёгкие саднило. Гитиас забрал у Маркс склянку и выбросил её в воду.  — Брось дрянь. Это тебя не восстановит. — Гитиас протянул свою флягу. — Самогон моей знакомой вудуистки. Давала мне его, когда я впервые попал под влияние Вуду. Пей и не спорь. Командор открыл флягу. Офицер без споров выпила содержимое фляги, но буквально через мгновение закашлялась, перед глазами мелькнул совершенно странный образ… Гитиас, но одетый в странный розовый кафтан с фиолетовой оторочкой, а на голове красовалась аккуратная шляпка с лилией… Болотного цвета. — Черт, — Фантэнхал закашлялась и закрыла рот рукой, стараясь не сблевать эту гадость, — какая ведьма опозорила благородный тмин и базилик?! — Рыжая всё-таки подавила рвоту и стиснула губы и зубы, приваливаясь к стенке позади себя и стараясь отделаться от навязчивого образа Марсела в панталонах с гульфиком. — Отлично, теперь дыши и расслабься. — Англичанин спрятал пустую флягу. — Я в первый раз назвал Маман лилией и попытался поймать бабочку, которая сидела на ней. Оказалось, шляпка. Кзима сказала, что такой эффект только в первые пять раз. И она права. Теперь всегда с собой вожу этот самогон: спасает от магии. Маркс с трудом оторвала взгляд от созерцания макушки Гитиаса, на которой красовалась шляпка с цветком. Мужественное лицо мужчины, на котором выделялись пронзительные глаза и оттенялась щетина, в сознании вудуистки слабо сочеталось с кокетливым головным убором и кафтаном… Эти иллюзии сводили с ума, отвлекая от реальности. — Вы ужасная лилия, командор. На вас бабочки не сядут, — с хриплым смехом сделала вывод Маркс, ухватившись за ниточку реальности. Порт постепенно начал вновь оживать, торгаши успели уйти, поняв, что, пока эти две команды здесь, толку от торговли нет: когда люди напуганы, им не до покупок. Несколько команд с соседних кораблей всё-таки спустились обратно, возвращаясь к отдыху и погрузкам. Для пиратов, по факту, не существовало таких ситуаций, после которых грог не лез в горло. — Когда оно подействует? — всё-таки спросила вудуистка булькающим голосом и опять зажала рот, с надеждой смотря на Марсела, стараясь не опускать взгляда и не изучать оторочку. — Когда ты скажешь: «На вас, командор, бабочки не сядут», — коротко, но серьёзно ответил англичанин. — Когда отпустят глюки — эффект пройдёт. Дальше идёт лишь восстановление нервов и рассудка. — Гитиас смотрел на шхуну уже спокойнее. — Главное, не сопротивляйся себе, но оставайся в сознании. Хотя и тут не переживай. Заснёшь — разбужу. Это первые пять раз страшно, потом сама сможешь выбираться из оков иллюзий. — Я понимаю, что всё это — галлюцинации и иллюзии. Я бы с удовольствием воспользовалась случаем и описала то, как я вас вижу, командор, — Фантэнхал облизнулась и прикрыла глаза, — но вы бы меня пристрелили быстрее, чем успела что-то чирикнуть. — Возможно, возможно. — Англичанин потакал словам Маркс, вспоминая, что делала вудуистка, когда ещё капитан Марсел попал под влияние магии. — С вуду я дел не имею, а это лишь защита от него. Фантэнхал улыбнулась и, наклонившись вперёд, опёрлась локтями о колени, стараясь прийти в себя и разогнать безумие. Яркий и цветастый Гитиас, который помимо своего лица ещё имел и мистическое томное выражение, — это слишком большое потрясение. На горизонте замаячил Краулер, подходящий к пиратам с некоторой опаской и напряжением. Даже прожженный офицер, повидавший многое в своих путешествиях, всё-таки пасовал перед вуду, и не безосновательно. Он уже видел, на что способна неподконтрольная магия. — Галлюцинации прошли, хотя на вас всё ещё… Кхм, опущу эту подробность. — Маркс поёжилась и скользнула взглядом по Марселу. — Говорить нормально могу, передвигаться, наверное, тоже. — Ничего, — англичанин снова засмеялся. — Мне неделю потом пришлось отвыкать от тучной лилии в жилище Маман. Мне даже начало казаться, что она специально навевает иллюзию, чтобы меня подразнить. «Эта женщина так любит эти цветы? — задала самой себе вопрос пиратка и отвлеклась от происходящего. — Я хочу с ней познакомиться». Командор же снова подошёл к кораблю, слушая свои ощущения. Он закрыл глаза и снова глотнул, но уже просто рома. Это помогало ему не создавать своих эмоций. В то же время он становился уязвимым для вуду, но он знал, что без согласия жертвы никакая магия не действует в полную силу. Походив по кораблю несколько минут, он вернулся к капитану. — По крайней мере, нет агрессии. Только потерянность и нервы. Ничего такого, с чем не справится сильная воля. Гитиаса окликнул Краулер, протягивающий бутыль мутной жижи: — Командор, вот, как и просили. — Квартирмейстер шхуны всё-таки подошёл к своему бывшему капитану, держа в руке замотанную в лён бутылку, и поспешил отдать её. Англичанин чинно забрал посылку и поставил бутыль на бочку. Пристань к этому времени уже заметно ожила, люди вернулись на свои места. Команда шхуны, которая сбежала подальше, тоже вернулась и теперь вертелась около капитана и командора: приказа предаваться гедонизму не было. Несколько мужчин с любопытством приблизились к пирату с намерением узнать, что за пойло употребляет командор. И это не укрылось от англичанина. Он медленно поднял взгляд от посылки и осмотрел приближающихся матросов: — Что смотрите? Болотной водички захотели? Вперёд. — Марсел откупорил бутылку на три секунды. Их хватило, чтобы весь причал запах мышами и ногами. Команду практически моментально сдуло с места запаха, как и многих людей. Опять. От кого-то послышались проклятия в сторону молодого командора. Маркс же, стараясь спасти свой нос от запаха, замахала перед лицом рукой, после уткнулась в воротник своей рубашки, прерывисто и громко дыша, освобождая нос от мерзкого запаха. Однако эта вонь усилила эффект зелья, принятого до этого. Теперь реальность вернулась в свои законные владения, а Гитиас больше не светил непонятным одеянием. — Из чего эта отрава?! Почему во время абордажей это не используют? Команды бы добровольно за борт прыгали! — громко прохрипела девушка, ощущая повышенное слюноотделение и новый приступ тошноты. — Потому, что стоит такое пойло моей месячной доли за бутылку, — мужчина, удовлетворённый результатом, опёрся о стену и стал говорить тише. — Хотя идея хорошая. Вот только Маман сдерёт с меня шкуру, если узнает только о моих мыслях, как использовать одно из её сильнейших зелий. На самом деле бутылку просто давно не открывали: запах быстро пропадает. — Может, скажете координаты острова, я туда сплаваю — возьму рецептик? — Рыжая отфыркивалась и, встав по ветру, немного спаслась от запаха из бутылки. До неё медленно стало доходить, что на причале началось сильное оживление, где-то прокричали: «Готовимся к отплытию». Одна из команд поспешно готовила линкор к походу. Но внимание пиратки привлекла возня на шхуне. Видимо, пленницы, оставшиеся на посудине, обратили внимание на шум снаружи и, преодолев страх, всё-таки решили выйти на поверхность. Всё-таки долгое пребывание в заключении лишало жертв свободной воли, вселяло постоянное чувство страха, которое блокировалось разве что преувеличенными позитивными эмоциями, самообманом или, как в этом случае, поглощением части души. И этот прогресс, которого достигли женщины за столь короткое время, — это чудо. На палубу вышли четыре женщины; они медленно, словно во сне, шли группой в одном направлении, поддерживая друг друга и с испугом озираясь. Вероятно, прошло много времени с тех пор, когда они последний раз видели родной порт, дышали знакомым запахом причала и слышали гул, стоявший всегда на пристани. Бывшие пленницы были словно сёстры: их объединяла белоснежная кожа с синевато-серым оттенком, глубокие синяки под глазами, белёсо-сизые губы, очерченные паутинками проклятия. В страшных сказках вудуистов так выглядели посланницы смерти. — Пришли в себя, — с теплом в голосе констатировала факт капитан, привлекая внимание англичанина к женщинам. Мужчина же всматривался в сторону входа в город. Наконец, он заметил восьмерых знакомых мужчин в знакомых шляпах. Командоры шли рядом, но впереди практически бежали Курбейт и Зак — самые ярые сторонники адмирала. Увидев молодого командора, Зак сразу направился к нему, но его оттолкнул командор постарше. Мужчина в красном практически упал на землю, но удержался благодаря Ганзу. С посудины же показались ещё две женские фигуры. Одной из вышедших оказалась Анна, пошатывающаяся при каждом шаге, второй на палубе показалась Миранда, девушка вяло улыбалась, стоя совершенно ровно, будто проглотила кол. Эрмид подняла голову, всматриваясь вдаль и замечая, видимо, силуэт мужа; Миранда, как ребёнок, проследовала за старшей женщиной и тоже спустилась на берег, останавливаясь около трапа. — Отлично, наши умники тоже идут, — кивнул Марсел и потёр руки, нацеливаясь на не совсем типичные реакции со стороны встретившихся людей. Что-то ему подсказывало, что разыграется некая сцена, которая повлечёт за собой некоторую горку проблем. Но Курбейт притормозил, и вперёд пробежал Ганз. Мужчина не заметил разговаривающих пиратов и пролетел мимо, сдёргивая с головы шляпу: — Лиза?! Лиза, что ты здесь… Лиза! — Командор опешил, но взял себя в руки. Пират понёсся со всех ног к девушке. Та прищурилась, не сразу узнав своего брата; тот, заметив оскалившуюся в угрозе женщину, чуть притормозил и уже с некоторой опаской пошёл к ней спокойным и сдержанным шагом, держа спину нарочито ровно и напряжённо. Лиза вышла чуть вперёд, загородив собой остальных. Три женщины тоже узнали в командорах своих родственников или мужей, но приближаться не спешили; они взирали на них затравленными взглядами, словно мужчины их на казнь отправляли, а теперь делали вид, что ничего такого не делали. Гитиас не прерывал всю эту сцену, как и остальные командоры, которым оставалось только стоять в растерянности и непонимающе чесать затылки. Повисла тягостная тишина, в которой растворялся даже портовый гул, крики людей и шум моря. Тем, кто находился около шхуны, могло показаться, будто бы они становятся свидетелями чего-то важного, какого-то трепетного воссоединения семей. Но… Раздался громкий хлопок, а мужчина-«мышонок», который добрался до своей сестры и сгрёб её в охапку, отшатнулся, с непониманием смотря на женщину. Щёки Лизы залились румянцем, а в глазах читалась ярость. Пласт той энергии, что подавлялась годами, выплеснулся наружу. — Как ты мог меня отправить туда?! Место захотел командора получить?! Ты хоть представляешь, что значит подвергаться магии вуду? Когда ты видишь куклу, связанную с тобой, как в неё медленно втыкают иглы?! Когда тебя убеждают, что у тебя нет права голоса, как и самого голоса?! Я тебя ненавижу! — у бывшей пленницы началась истерика. Её крик перекрывал даже шум причала, Лиза била ослабшими руками в грудь и лицо Ганза, метила в пах, тот только успевал блокировать удары, хотя парочку и пропустил. Фантэнхал тихо посмеялась, наблюдая сцену, она заметила, что Анна, движимая оставшимися эмоциями, пошла к мужу навстречу, пустым взглядом смотря на его красивое лицо. Они встретились практически около Фантэнхал и Марсела, которые тихо наблюдали за сценой воссоединения и мелкой дракой. — Я рада тебя видеть, — глухо сказала блондинка. Лицо её не выражало никаких эмоций, глаза же были совершенно пустые, если не считать лёгкого налёта невыплаканных слёз, но он исчез буквально через секунду, оставляя после себя безразличие. Эрмид порывисто обнял жену, крепко прижимая её к себе, не веря, что это она, живая. — Анни… Ты всё-таки жива. Маркс не соврала, — почти шептал второй англичанин, крепко обнимая бывшую пленницу. Уксакос чувствовал себя не лучшим образом, но возраст и опыт командора сказывались, поэтому слёзы показались лишь в уголках глаз. Он стёр влагу о волосы жены, пока обнимал её. Мало кто заметил, что четыре командора поспешно решили слинять, прихватив с собой своих покорных женщин. Двое просто скрылись в толпе, почему-то не желая попадаться на глаза, один уже был далеко со своей дочерью. Ещё один командор со своей женой направился на свой корабль, остальные же, кроме Уксакоса и Зака, стояли перед кораблём. Они не рисковали подходить, интуиция подсказывала, что не стоит этого делать, но всё-таки придётся. Бывший командующий Маркс смело подошёл к дочери и, взяв ту ниже запястья, потёр грудь перед тем, как с некоторым ужасом посмотреть на глупо улыбающуюся дочь и вновь кинуть взгляд на Гитиаса. Но вот взгляд карих глаз командора остановился на Фантэнхал. Маркс немного напряглась, когда Зак медленным шагом, не спуская хищного взгляда с девушки, взяв дочь за руку, направился к двум командорам и женщинам. — Гитиас, — Зак обратился к мужчине помладше и отпустил дочь, — шхуна же под твоим началом? Откуда ты привёз пропавших женщин? Всё тело командора говорило о напряженности; Миранда же молчала, смотря мимо всех стеклянным взглядом, продолжая улыбаться и желая взять отца за руку, но она каждый раз затормаживала движения, будто бы спотыкалась о какой-то барьер. По спине вудуистки вновь пробежали дрожь и холод, видимо, действие зелья Гитиаса испарялось. — C острова под командованием Роксфорда, — спокойно ответил командор Марсел, наблюдая за Заком. — Как оказалось, этот змей держал их в плену, чтобы обеспечить себе гарантии безбедной старости. Нанял тучу вудуистов, наставил пушек, взрывчатки и патрулей из головорезов, чтобы, в случае чего, разнести весь остров на кусочки. Командор врал умело. Говорил об этом с ноткой страха, примешивая ложь к правде. Зак нахмурился и достаточно требовательно притянул дочь к себе, обняв её за плечи. Миранда, как маленький котёнок, прижалась к отцу и облегчённо вдохнула. Анна чуть наклонила голову к плечу супруга, словно стараясь спрятаться. Маркс дёрнулась и шикнула от неприятного ощущения в животе. — Спасибо, что освободил мою дочь, Гитиас, — ровно сказал Зак и перевёл взгляд на испуганную Маркс. — Или стоит благодарить Фантэнхал? Рыжая напряглась всем телом, чуть побледнев. Страх был неоправданным, но реагировать иначе не получалось. Ей даже на секунду показалось, что стоило Заку подойти, как проклятие вновь начало своё действие, как и в самые первые дни. — Маркс сбежала из заключения. И к счастью, сохранила рассудок. Можешь поблагодарить, всё-таки она занималась половиной операции, пока я организовывал морской побег, — холодно ответил он, пригубив ром из фляги. — Пока мы не смогли полностью вылечить всех девушек, но Маркс считает, что это возможно. Четыре дамы уже в своём уме. Если этим займётся не только Маркс… — Понятно, — прервал его Зак. — Маркс, ты наивно полагаешь, что вудуисты будут помогать командорам после того, как их держали в заточении? Это надо быть очень недальновидной, чтобы придумать такую ересь. Она сжалась в плечах. — Ты, Зак, командор, ты и договаривайся, — выпалила капитан и даже захотела спрятаться за Марселом. Мужчина в красной шляпе прищурился: — Гитиас, откуда ты с ней знаком? Гитиас усмехнулся. — Убила моего квартирмейстера, а когда я её продал Кругу в качестве рабыни, прокралась на мой корабль и попалась, только когда я отплывал, — улыбнулся он. — Возвращаться мне было против планов, поэтому дал ей слово. Ну и она оказалась хорошим офицером на корабле. Почему бы не взять смелую и удачливую? Такую, как мы? Командор широко улыбнулся: последний аргумент был на самом деле весомым, хоть и не важным. — Странное у тебя суждение, Гитиас. Девчонка предала Кодекс, не подчинившись командору, сбежав и не представ перед судом. Её неплохо бы было вынести на суд Круга. — Зак заметно потеплел, но дочь обнимал всё так же крепко и властно. — На суд за то, что спасала свою жизнь? — не выдержала напора страха Маркс. Она перешла в активную оборону, хоть разумом понимала, что лучше помалкивать. Анна вздрогнула и, оставив одну руку на талии молчавшего мужа, протянула её к рыжей и положила на её плечо. Взгляд серо-золотых глаз остался прикован к лицу Уксакоса. — Рот закрыла и молчишь, — грозно кинул Зак Фантэнхал. — Поверь, если бы не твои выкрутасы, то и Миранда с Анной не попали бы в заточение. Эрмид перевела взгляд с лица супруга на беснующегося мужчину: — Меня сам Роксфорд отправил на остров. Поэтому, Зак, пожалуйста, не нападай на неё, ты сам бывал на этом острове неоднократно. Я помню, как ты приходил в темницу. Командор вскинул густые брови, мягко, с долей нежности посмотрев на Анну: — Анна, у тебя рассудок повреждён. Ты о чём, вообще, говоришь? — Он говорил с ней как с блаженной. — Ты привёз Лану на остров, сестру Рича. И Джэнни, сестру Эскадрио, — спокойно ответила женщина. — А, то есть мне наврали на острове надсмотрщики, да, Зак? — Гитиас нахмурился. — Я не хотел об этом говорить, до полного подтверждения других мастеров Вуду, но теперь мне кажется, что это правда. Марсел вытащил пистолет. Молчавшие командоры зашушукались, держа рядом с собой своих близких. — Зак, отпусти Миранду, и пойдём в Круг. Все тебя слышали. И мне кажется, что тебе есть что сказать всем нам. — Гитиас кивнул стволом мушкета в сторону входа в город. Мужчина отпрянул от дочери, которая моментально испугалась и хотела уже прильнуть обратно к отцу, но Фантэнхал её обняла, прижав к себе и поглаживая по голове. — Его там никогда не было, — подала слабый голос Лана, крепко держась за Рича. Командор с сестрой подошли к разговаривающим, следом шли и Эскадрио с Джэнни. Славившаяся своим каменным спокойствием Лана с ужасом смотрела на происходящее, в её движениях и интонации читались паника и дрожь. Джэнни, от природы обладающая лидерскими качествами, как и её брат, пряталась за плечо Эскадрио. — Его действительно там не было, Анна, ты что-то путаешь, — пролепетала Джэн, словно боясь своего голоса. Маркс почувствовала, как порча, всё ещё исходившая от девушек, начала медленно владеть ей, на руках появилась сине-чёрная паутинка. Точно такие же рисунки стали медленно появляться на руках и лицах остальных женщин, а от бывшего командора Фантэнхал будто бы стала падать сильная тень, заметная вудуистам. «Это что?» — промелькнуло в голове капитана, когда стальное кольцо вновь сковало лёгкие. Гитиас заметил потемнения. — Ого. Тебя защищает вуду, Зак? Почему у девушек чернеют лица, когда говорят за тебя? Наказание за ложь и вольнодумие? — Командор поднял оружие. — В Круг. Идём. Маркс, возьми мою команду, и пусть девушки побудут здесь. Я не хочу, чтобы проклятье разошлось по всему острову. — Марсел, за своим допросом ты упустил других, — не без ироничной ухмылки заметил Зак. Он уже понимал, что всё бесполезно, но он решил идти до самого конца. Если его убьёт не пуля, то нечто похуже — вуду. Гитиас быстро огляделся. — Дьявол, они уже убежали. Надо будет их поймать. — И снова вернулся к Заку. — Тем не менее, Зак, идём. Ты нам многое обязан рассказать. И особенно — где сейчас Роксфорд. Чую, этот вор уже сбежал, когда понял, что его остров уничтожили. Мужчина в красном хмыкнул и погладил дочь по волосам; от этого движения она дёрнула головой, но осталась стоять на месте, только глаза расширились от ужаса. Сжав губы, командор в красной шляпе отошёл в сторону, намереваясь идти в Круг. Маркс показалось, что этот жест был своего рода прощанием или чем-то таким, что спровоцировало у Миранды первобытный страх. Девушка замерла в руках капитана, крепко стиснув её талию тонкими пальцами, которые больно и ощутимо впивались в кожу. Гитиас пошёл следом достаточно близко, чтобы попасть, не целясь в пленника. Уксакос, Рич и Эскадрио не могли вымолвить ни слова. Пропавшие девушки, которые уже считались погибшими, воскресли из мёртвых и всё ещё мертвы. К тому же арест Зака их окончательно вышиб из седла. Показывать своё смятение было нельзя, и шанс разобраться во всём за закрытыми дверями был лучшим вариантом. — Чёртов Марсел. Не надо было его брать в Круг, — прошипел Эскадрио, отпуская сестру и оставляя её на Фантэнхал. Уксакос нахмурился, он хоть и нехотя, но оставил жену вместе с вудуисткой. — Что ты сказал? — командор взял его за плечо. Эск сразу понял, что может попасть под раздачу. — Он слишком геройствует. Взять командора под арест? Да если бы я попробовал, уже лежал бы. — Гитиас молод, но он имеет право, — отрезал Уксакос. — Зак сам виноват, что создал прецедент. Командоры широким шагом скрылись в городе, а там и в здании Круга. Порт вновь начал жить своей жизнью, поглотив эти сцены сентиментальности и глупости, скупости эмоций и слишком поспешных событий. Ничего не могло остановить бурлящую жизнь, разве что смерть. Но сейчас она отступила. Ненадолго. Но она дала шанс тем, у кого давно отобрали жизнь.