Белые паруса

Гитиас Марсел

Круг Командоров представлял собой достаточно теплое помещение с дубовым столом, стульями, парочкой диванов и, конечно, стеллажей, на полках которых находились различные трофеи или просто безделушки. Когда ещё властвовал Роксфорд, то на подоконнике он всегда оставлял блюдце с травами и парочку амулетов. По его словам, это был эффект устрашения для вудуистов, которые могли увидеть его в окне и принять решение атаковать. Но, в свете недавних событий, это была явная брехня. Сейчас все лишние предметы были убраны, что добавляло комнате пустоты и необжитости, которые, впрочем, исчезли, стоило нашей группе зайти в зал. Зак прошёл на своё место и, оставив шляпу на колене, не без надменности взглянул на других командоров. Он скрестил руки на груди, смотря на всех присутствующих: — Что ты хочешь услышать от меня, Гитиас? — Как и всегда, командор был агрессивен, когда дело касалось каких-то нервных или опасных моментов. В голосе засочилась явная усталость, отражение в глазах только подтвердило это. Все сели на свои места. Я только тогда положил пистолет на стол. — Когда мне Маркс сказала, что ты был ответственным за её с Анной похищение, я ей не захотел верить. Думал, девочка просто не в восторге от своего бывшего командора. А теперь к ней присоединились и остальные. Расскажи, что за проклятье и где Роксфорд. Если поможешь — останешься в живых. И при деньгах. — Марсел, — ухмыльнулся мой собеседник, — Маркс не самая молодая девочка, она истеричная и капризная девица, умеющая влиять на людей при помощи вуду, да ещё возомнившая себя капитаном. Где её корабль, команда? Где те, кто её знал и может подтвердить её слова? Их нет, Гитиас. Уксакос фыркнул: — Да ладно? Ты помог похитить Анну. Это уже личное, Зак! Я должен на месте тебя пристрелить. — Эрмид был готов вынести смертный приговор командору хоть сейчас, но нужна была информация. — Я не знаю, что за проклятие и где Роксфорд. Он никогда не говорил, куда уплывал, единственное, что я знаю, он оставлял записи о своих «походах» в дневниках в своём поместье, где-то за картиной в кабинете, — командор в красном раскрыл ладони и внимательно посмотрел в глаза Уксакоса. — Я никого не похищал. Анна сказала, что её на остров привёз Роксфорд, при чём здесь я? С девчонкой у меня с самого начала отношения были напряжённые, она — одичалая вудуистка, которая постоянно выбивалась из-под контроля и стремилась к власти. У неё изощрённый ум, как и у всех вудуистов. Ради достижения своей цели она могла что угодно внушить девушкам в тюрьме. — Учитывая, что ты соврал, я знаю, чему верить, — я кивнул, слегка улыбнувшись. — Спасибо, Зак, я, пожалуй, тогда не буду стрелять в тебя, раз ты сотрудничаешь. Я убрал пистолет. А Уксакос выложил свой, чем вызвал неодобрительные взгляды оставшихся командоров. Но Рич и Эскадрио предпочитали молчать, получая информацию и наблюдая за всем происходящим. Иногда в моменты переговоров требовалось терпение и невмешательство. — Не отмажешься, Зак, — Эрмид начал тлеть. — Я знаю, что происходит, когда на вуду кладётся вуду: нельзя дважды заколдовать человека на ложь — он умрёт. И я верю Маркс больше, чем тебе. Эскадрио выпрямился. — А чем нам поможет смерть Зака? — Он, как человек, имевший большой опыт в торговле, прекрасно знал, что с мёртвыми вести сделки нельзя. Но это не отменяло того, что в командоре боролось два чувства: желание убить за похищение сестры и желание получить полную информацию. Эск немного нахмурился. — А чем нам поможет его жизнь? — возразил Уксакос. — Он нам тут в уши льёт, что ничего не знает и не виновен, а потом нож в спину? Я не такой дурак, как ему хочется. — На мне есть вуду, Уксакос, — Зак достал из нагрудного кармана небольшой амулет с прядью волос, — я защищаюсь от Маркс, потому что она на меня зубы точит. Анну я не трогал, как и Лану с Джэнни. — А остальных? — уточнил я, напоминая о том, что в темнице были не только выжившие пленницы. — Тоже нет, — Зак вновь раскрыл руки, — тебе лучше поискать информацию в доме Роксфорда, а не меня допрашивать. Или обратиться к своей вудуистке-офицеру. Последнее слово Зак произнёс с крайней степенью отвращения. Если бы не многолетняя выдержка командора, то он бы сплюнут на пол и скривился в презрительной ухмылке. Зак вновь заговорил, но теперь использовал агрессивный тон: — Мне во всей этой ситуации интересно, почему она не обратилась к кому-то из командоров? Ладно, со мной у неё плохие отношения, оба бараны упрямые, — поднял руки ладонями вверх, — почему не обратилась к Уксакосу? Маркс дружна с Анной. Или почему не обратилась к Ричу с Эском? Она с их сёстрами в юношестве часто проводила время вместе. — Она обратилась ко мне, — пожал плечами. — Остальные могли быть под давлением, и поэтому разумно обратиться к новичку, которого и не хотели брать. Зак скривился: — Странная девка. — Мужчина обвёл взглядом присутствующих. — Ну и какие дальше действия, господа командоры? Мне почему-то кажется, что невежливо оставлять беззащитных женщин на шхунке в порту под присмотром не совсем здоровой девицы. — Ну, пока мы не выясним, что за проклятье на них, они останутся на корабле. Мы же не хотим, чтобы порча перекинулась на остальных на острове? У меня самогон, команда моя была под присмотром вудуиста, да и на острове дежурили вудуисты. Если выпустить девушек, всё может выйти из-под контроля, — парировал я, слегка наклоняя голову к плечу и вскидывая брови. Я прекрасно видел юления старшего командора, и Зак знал, что мы за ним наблюдаем, оцениваем его движения и жесты, сопоставляем факты. Командор начал постепенно раздражаться. — Как узнавать будешь, Гитиас? — не без насмешки и презрения выплюнул командор. — Есть много способов. Самый надёжный — наркотики. — Похолодел. — Знаешь, человек под опиумом способен рассказать всё. Главное, рассчитать дозу. Ты уже облажался, и твоё звание тебя не защитит, — спокойно ответил я, сохраняя насмешливость и расслабленность, в которой, однако, чувствовалась собранность. — У меня лучше идея, — прервал его Уксакос. — Мы верим, что Зак ничего не знает, я его убиваю на дуэли, и мы занимаемся насущными проблемами. Мне не хочется, чтобы Анни была на борту сутки из-за того, что мы зря пытаемся узнать у Зака подробности. Кончаем с этим, и всё. — А смысл в дуэли? — вмешался Рич. — Дать шанс сбежать? — Укс, успокойся, — Зак нахмурился. — Если ты меня убьёшь, то кто позаботится о Миранде? Ты? — Ну, я думаю, что о Миранде любой из нас позаботится лучше, чем ты, — сказал я с презрением. — Ты хочешь отказаться от хорошей драки? Зак фыркнул: — Отказываюсь. Кодекс здесь не к месту, на кону жизни девушек. Я предлагаю такой вариант: возвращаемся на шхуну, можно даже там переночевать, раз вудуистка там сидит, защитит от этой гадости. Подключаем других, более опытных, вудуистов. Всё заканчивается — решаем дальше, что будете со мной делать. Жизни девушек стоят приоритетом, чем дуэль с козлом в моём исполнении. — Кодекс есть закон. — Уксакос вскинул мушкет и выстрелил ровно в лоб мужчине в красном. Зак упал со стула, окрасив кровью стену и пол. — Если командор отказался от кодекса, ему не место здесь. Вот теперь идём. Собрание закончено. Из окна, которое выходило в сторону порта, послышались крики людей, смешанные с каким-то мистическим визгом. Из тела Зака медленной струйкой начал выходить сизый дым, который наполнял комнату едким запахом костра, крови и земли, а амулет с волосами полыхнул зелёным светом, словно бы выпуская из себя синий пар. Нам стало резко плевать на погибшего. Мы соображали две секунды и разом рванули в порт. Уксакос только и успел на бегу сказать слугам Круга: «Уберите там».

Маркс Фантэнхал

Когда командоры ушли, я вместе с женщинами осталась на шхуне под присмотром абордажной команды Гитиаса. На посудину я их не пустила, приказав оставаться вне корабля. У меня в голове была какая-то странная каша из непонятных эмоций, слов, картин прошлого, и этого неплохо сводило с ума, будто бы кто-то постоянно пытался залезть в голову и подавить волю. Пару раз я порывалась пойти в город, чтобы заглушить тревогу, но доводы разума меня останавливали. Дабы избежать непредвиденных ситуаций, мы спустились в трюм, в котором была хоть и большая концентрация заклятия, но всё-таки безопаснее. Теперь Анна лежала, дремля у меня на руках, Миранда спала с прикрытыми глазами, изредка вскакивая и что-то говоря на непонятном мне языке, Лана и Джэнни, держась за руки, сидели и смотрели в пол, они словно бы синхронно вздрагивали от протяжных криков чаек, доносившихся снаружи. Со стороны могло казаться, что ничего не происходит, однако из-за заклинания, которое оставляло отметины на наших телах, между нами создавалась связь, активирующая своеобразный квадрат силы. Вудуисты часто пользовались такими штуками для усиления взаимодействия между участниками ритуала. Такое же практически расположение было и в темнице Роксфорда… Точнее, там был многогранник, в котором можно было создавать крепкие и нерушимые связи. Мне казалось, что удалось освободиться от проклятия, однако оно всё ещё работало; когда-то давно мне удалось вырваться с острова, но часть меня всё равно оставалась там, как и части моих бывших сокамерниц. Раньше мне казалось, что достаточно было побороть смерть, разорвать связь, самой сбежать с острова Дельфинов, чтобы нарушить ритуальную связь. Но, черт, это не так работает! В серых сводах пещер осталась частичка моих знаний и умений, часть моего разума и способности защищать себя. И сейчас я чувствовала себя совершенно беспомощной и пугливой. Как же это злит. Магия всегда охватывала всё: тело, разум, душу, мечты, иллюзии — всё, что могло питать её силу и мощь. Мне приходилось хвататься за хоть какие-то крупицы реальности, чтобы не сильно питать линии проклятия, проложенные между нами. Всё происходящее казалось мне сном, томительным и затянувшимся. Мягкие потоки магии шёлковыми лентами окутывали наши тела, превращая их в коконы с живой сердцевиной. Куда-то в сторону от нас уходили кончики лент, будто переплетаясь с чем-то иным. Куклами? Нашими вещами? С душами? Чем? Я не могла понять, во всяком случае пока находилась в коконе, но иначе не могла, меня тянуло, и даже зелье Гитиаса не помогало в полной мере. Мне удалось вырваться, но близость с сердцевиной вновь окутала меня. Где-то тут, на острове, было сердце заклятия. И эту сердцевину надо найти. За своими размышлениями я не сразу заметила, как одна из нитей лопнула, словно натянутый канат. И очередной импульс силы замкнул заклятие в новую форму. Мы все дёрнулись. Приоткрыв глаза, я посмотрела на Миранду, которая в какой-то момент резко распахнула глаза и встала. — Что с тобой? — мой голос даже для меня звучал сонно и неразборчиво, мне пришлось постараться, чтобы сообразить хоть что-то похожее на слова, однако разум не слушался, уступая место беспомощности. Видимо, магия начала усиливаться, питаясь моей силой и её страхом. Девушка ничего не сказала, только подхватила подол своего платья и рванула из трюма со скоростью, которой позавидует даже самый проворный вор-пират. Три оставшиеся женщины моментально проснулись, словно по щелчку, и тоже вскочили. Я достаточно резво отодвинула от себя Анну и бросилась следом за Мирандой. Как только девушка вылетела со шхуны и ступила на песок и что-то крикнула, то упала замертво, издав пронзительный, нечеловеческий вопль, а из её тела вырвалась непонятная женщина, напоминающая смесь змеи, тигрицы и грифона. Мощные крылья существа подняли сильный вихрь, бросая пепельную тень и оставляя после себя неприятный холод. Коснувшийся меня змеиный хвост, больно ошпарил кожу, а визг будто оживил во мне те позабытые чувства угнетения и сопротивления, что так долго сопровождали меня в темнице Роксфорда. Я чуть не рухнула на палубу, но опёрлась руками о колени, прерывисто дыша. Абордажники, охраняющие нас, шарахнулись в стороны, зажав уши, прохожие рванули в противоположенные стороны; из тела Миранды поползло что-то серое, на причале повис смердящий могильный запах. — Твою ж мать, — вырвалось у меня, когда до меня дошло, что тень проклятия ползёт ко мне, чаруя и лишая возможности двигаться. — Что случилось? — ко мне сзади подошла Анна и положила руку на плечо, стискивая его стальной хваткой, её взгляд был полностью прикован ко мне. — Что там? — Блондинка стиснула пальцы и ещё несколько секунд следила за моим взглядом, стараясь уловить его направление. Эх, Анни, не быть тебе пиратом. «Не смотри, дорогая. Не смотри!» — скажи ей это… Но чем ближе чертовщина приближалась ко мне, двигаясь по солнцу, тем светлее и слабее становилась магия. — Не смотри, — просипела я, чувствуя, как тело немеет и отказывается слушаться. Однако Эрмид всё-таки поймала направление глаз и взглянула в сторону трупа. Когда магия на солнце совсем ослабла, я смогла взять себя в руки и снять с себя китель, накидывая его на плечи женщине, уводя напрягшуюся Анну обратно в трюм. — Оцепите место, не пускайте никого, пока не подойдёт командор Гитиас. Вас проклятие не тронет, — крикнула я абордажникам. Те покивали и, всё ещё чураясь трупа, принялись за работу. Когда мы спустились в трюм, я усадила Эрмид на ближайшую бочку и присела перед ней на колени, осторожно проводя пальцами по щекам женщины. — Всё хорошо, Анни, тебя это хрень не тронет, — бережно поцеловала её холодные руки и сжала их своими руками, стараясь согреть. — Что это было? — тихо спросила Лана, прижимаясь к Дженни. Повернув голову к ним, я посмотрела на девушек. Они словно бы делили одну жизнь на двоих, одни эмоции и чувства. Господи, а ведь раньше они были такие самостоятельные, но такие дружные, а теперь… Зависимые девушки с пустыми глазами и постоянным оглядыванием назад. — Миранда умерла… — неожиданно сказала сестра Эскадрио, опустив голову. — Она… — голос Ланы дрогнул. — Будем надеяться, что после Ада она попала в Рай, она это заслужила, — сказала я, опустив голову и сдерживая комок слёз. Мне было страшно, чертовски страшно от того, что кто-то из нас может быть следующей. — Но пока что мы подождём наших мужчин. Они же наши защитники, верно? В трюме повисла тишина, в которой слышался лишь тихий плачь двух девушек и тяжелое дыхание Анны. «Будем надеяться, что Ад позади».