Белые паруса

***

Ближе к вечеру, когда всё необходимое было закуплено и доставлено в помещение, где Круг проводил свои собрания, в помещение пришли Рич и Эскадрио с Ланой и Джэнной, а также и Анна, кутавшаяся в платок, заколотый шпилькой, которую вернула Эрмиду Фантэнхал. Их всех встретила комната, ставшая в короткие сроки чужой. Нежное вечернее солнце, которое обычно подчёркивало статус комнаты, мягко играло в отражении стеклянных дверец шкафов, обволакивало приятным светом люстру под потолком, теперь подчёркивало лишь мрачность места. Возможно, это было из-за специфического интерьера и дымки, повисшей в комнате от жжёных трав. Зеркала, по приказу Маркс, были расставлены друг напротив друга, образуя своеобразную геометрическую фигуру — четырехугольник. Однако мрачности придавала не расстановка предметов, а их оформление: чёрные чехлы, покрывающие все зеркальные поверхности спереди, где находился отражающий элемент, эдакий мешок был набит травами, а сзади рамки стягивался переплетением шерстяных нитей, обработанных в воске. В центре, между зеркалами, разместилась чаша с водой, в которой лежало три косички из плотных ниток разных цветов. И интерьерное извращение довершали спирали, висящие на широких лентах между зеркал и украшенные маленькими колокольчиками. И при каждом дуновении ветерка, будь то из приоткрытого окна или от движения людей, по комнате прокатывался тихий перелив, напоминающий игру по хрустальным бокалам. Фантэнхал сидела на подоконнике и размешивала в ступке какую-то краску, качая ногой в такт переливу колокольчиков. По девушке было видно, что выспаться ей не удалось, залёгшие под глазами сине-чёрные синяки усугублялись паутинкой, которая проявилась тут же, как только другие женщины зашли в комнату. Троица бывших пленниц, не сговариваясь, подошла к капитану, словно бы они и не хотели, но были вынуждены по каким-то невидимым причинам. Мужчины же, пока не пришли Гитиас и Уксакос, сели за стол, переговариваясь о предстоящих делах и реформах. Стоило женщинам приблизиться, как вудуистка попыталась улыбнуться, но чувствовалось, что ей некомфортно. Видимо, она просто не знала, как себя вести. Первой неловкое молчание нарушила сестра Рича, теребя в руках край Анниного платка. — Это будет больно? — не без тревоги в голосе уточнила Лана, моргая и стараясь спрятать накатившие слёзы. Она всё время оглядывалась на брата, сидящего к ней полубоком и улыбнувшегося ей, когда слезы всё-таки скатились по бледным щекам. — Нет. — Маркс вздохнула и немного нахмурилась. Она врала, причём так, что сама не верила в эту ложь. Боль будет, и достаточно сильная. Наверное, капитан могла сравнить весь этот ритуал с вытаскиванием ржавого гвоздя из руки, когда уже пошло воспаление, а тело колотила лихорадка. В таких ситуациях страдания было не избежать, но после него должно прийти облегчение, иначе этот ад может закончиться смертью. — Ты врёшь, — Дженни обхватила себя за плечи, ощущая, как по коже начала расползаться паутина заклятия, подавляя волю и разум, — что ты чувствовала, когда уходила оттуда? В голосе девушки послышались нотки агрессии, которые, впрочем, угасли практически сразу, а на усталом лице проявилась маска вины и стыда. Маркс отложила ступку на колени и, прикрыв глаза, поджала губы, кусая их практически до крови: — Тоску, сожаление, страх. Тоску по камере, сожаление, что ухожу, и страх того, что будет дальше. Но это проклятие. Потом единственное, что я чувствовала, — ярость. — Желание убить того, кто тебя заточил? — вопрос Анны прозвучал крайне нейтрально и сухо.  — Да, заставить его умирать и возрождаться, чтобы он почувствовал всё то, что было с нами там. — Капитан усмехнулась и встряхнула головой. — Я не хочу ненавидеть и мстить. — Джэнни вздрогнула всем телом. — Я не хочу уподобляться ему. — У тебя будет выбор, — попыталась с лаской сказать Фантэнхал, но по взгляду Ланы, в котором скользнуло сомнение и недоверие, поняла, что промахнулась. Да и Эрмид, обнявшая Джэнни, немного отодвинулась от старой подруги, стараясь защитить девушку. Троица отошла в дальний конец комнаты, оставив Маркс наедине со своими мыслями. Капитан не понимала, что ей делать дальше. Будет ритуал, будет спасение, а что дальше? Когда она была у Дорриана, всё было понятно и чётко, жизнь по расписанию. Когда пряталась от Роксфорда — тоже: вся жизнь была положена на спасение своей шкуры. Ну, а теперь? Свободное плаванье? Кутёж в таверне? Съём шлюх? Было слишком много вопросов, которые порождали древнее желание вернуться в камеру, иногда ластиться к чьей-нибудь тёплой руке и знать, что следующий день не будет отличаться от предыдущего. От подавляющих мыслей её отвлек хлопок двери. В залу прошли Уксакос и Гитиас, обсуждающие свои дела. — Просим прощения, дамы и господа, — на чинном английском сказал Эрмид и сел за стол, его примеру последовал и Марсел. — Но раз мы все в сборе — начнём. Все присутствующие командоры покосились на пустующий стул адмирала. — Раз адмирала нет, будем так. Я думаю, стоит объявить благодарность нашим внезапным спасителям, — вежливо начал Уксакос, чтобы сбить паузу. — Никто не знает, куда делись четыре командора? — Ушли на восток, — буднично сообщил Эскадрио. — Никому не сказали ни слова. Правда, их бабы чуть не побили: требовали вернуть их домой. — Но то, что они никого не предупредили, забрали всю наличность и уплыли, не говорит о предательстве. Они могут вернуться через полгода. Думаю, справедливо будет поделить их имения, но пока не захватывать: пусть у них будет возможность всё восстановить, — Рич включился в разговор с торговой позиции, что понятно. Он отвечал именно за торговлю на Острове. — Я против, — выступил Гитиас. — За то время, пока их нет, предприятия придут в упадок и будут уничтожены экономически. Я предлагаю не церемониться, а просто начать перекупать дела. Без давления: пусть отвечает за продажу предприятий тот, кого они назначили старшим. Если такого нет — сами виноваты. Командоры, я имею в виду. — Никто из командоров не вернётся, пока не будет восстановлена власть Роксфорда, — осторожно встряла Маркс, спрыгивая с подоконника, подходя к столу и усаживаясь рядом с Марселом. — Поэтому логичней начать перекупать себе предприятия сейчас… — Капитан, при всей благодарности, это обсуждение командоров, — грубовато ответил Эскадрио, нахмурив и без того хмурое лицо. Выглядело убедительно. — Твоё слово тут не имеет значения, так что… — Эскадрио, хватит! — прервал Гитиас. — Сегодня капитан будет помогать нам вернуть состояние ваших девушек в норму. Так что не спеши грубить той, кто может поднять цену за спасение. Маркс и так с этого ничего не получит, не порть нам ситуацию. Гитиас чуть наклонил голову вперёд. Второй командор же отодвинулся и немного выпрямился. — Ты вообще ещё зелёный, пёс морской. И тебя это не касается: не твоя женщина попала в беду, — чеканя каждое слово, ровно ответил Эск. Хоть он и боялся за сестру, но деловая хватка прорывалась даже через понимание ситуации. Сейчас был такой момент, что каждое слово могло стать решающим. — Сожалею, что не обменял свою молодую жену или сестру, дочь на пост командора, как это сделали некоторые, — спокойно ответил Гитиас. В помещении повисла пауза, в которой слышалось только панически частое дыхание со стороны уголка женщин. Эскадрио сжал кулак. — Ты что, на меня намекаешь? — начал закипать командор. — На Зака, Эскадрио. Если окажется, что не только он так сделал, кокну и его. — Гитиас откинулся на спинку стула. Фантэнхал понимала, что, если хоть слово ляпнет, её ждёт гнев или недовольство командоров, но язык за зубами не удержался. — Все сбежавшие командоры отдавали женщин специально, чтобы не возникало подозрений в том, что они как-то причастны к пропажам, — девушка говорила крайне спокойно, копируя Анну. — Да, моё слово не имеет значения, я с этим не спорю. Однако мои слова могут помочь понять ситуацию изнутри. Поскольку у меня есть дополнительная информация по поставкам исчезнувших командоров. Кто и какие пути контрабанды использовал, чтобы обойти Круг и экономику Острова. — Откуда? — Рич приподнял бровь. — Разбивала корабли, чтобы прожить во время охоты за моей головой. Находила контракты вне поля зрения Круга. На третьем контракте начала специально искать информацию. — Но сейчас у тебя нет никаких доказательств, что все командоры — предатели, — напомнил Рич. — Если я точно помню, тебя сюда привёл Гитиас и ты была рабыней у Ганза. — Доказательства на «Лагерте» в глубинном трюме под заклинанием воска, остались там год назад. Если нужны личные доказательства — вперёд ворошить память ваших близких, но я бы не стала подвергать их ещё одному возвращению в Инферно и обратно. — Капитан, пока нет доказательств — я буду считать это домыслами, — спокойно констатировал Рич, принимая во внимание слова Фантэнхал. Гитиас наклонился к Маркс и шепнул: — Он хочет оттянуть момент, чтобы скупить побольше. Не спорь с ним. Все равно всё оттяпают за месяц. — Мне даже интересно посмотреть, как вытянутся их рожи, когда их корабли будут бомбить из мортир, — шикнула в ответ Фантэнхал. Анна выпрямилась: — Рич, ты собираешься сам всё прибрать к рукам, а вину свалить на торговцев, которые якобы отдали тебе всё сами? — Женщина смотрела спокойно. — Джэнни, конечно, говорила, что ты падла честная, но давай ложь оставите за дверьми этого зала? Все прекрасно понимают, что предприятия будут забраны в ближайшее время, так что к чему официозность? Повисло молчание с непониманием. Все с интересом посмотрели на Рича. — Рич, что… — голосок Ланы со стороны казался слишком уж тонким, — почему на тебя ругаются? — Лана, всё хорошо, — он обернулся к ней, делая попытку успокоить сестру. — Я просто хочу, чтобы был дан шанс… Обсуждение прервал вскипевший Эскадрио, который не выдержал испуганного взгляда сестры, которая практически пряталась за Лану и Анну: — Может, перейдём уже к делу? У нас тут девушки сидят не для обсуждения вопросов командования Островом. Капитан, — он обратился к девушке, — рассказывай, что нам делать. — Немного поясню, что вообще происходит. Роксфорд наложил на нас заклятие связи, связав каждую с тем, с кем есть кровная связь или эмоциональная, — Маркс заговорила сбивчиво, стараясь и рассказать, что вообще такое за заклятие, и не перегружать информацией тех, кто не заинтересован в вуду. — Для реализации этого заклятия нужна плата. Так как командоров нельзя было просить о плате, Роксфорд отдал в качестве награды — самые сильные черты личности каждой пленницы. Проще говоря, души раздроблены на кусочки, и камеры в магическом мире являются этими местами платы, подпитывая связи много лет. Нам надо вытащить частицы душ, чтобы вернуть целостность и разорвать заклятие. Но… — Но?.. — уловил интонацию Эск, побуждая капитана к ответу. — Без уничтожения кукол-связок этого не порвать полностью, а только наполовину, — протараторила вудуистка. Вновь повисло молчание, и даже стих звон колокольчиков. Через несколько минут послышался звук отодвигающегося стула. — Я постою у двери. — Гитиас поднялся со своего места и отошёл, вытаскивая на ходу пистолет и проверяя заряд. — Надо будет нарисовать защитные печати на руках и по позвоночнику, — откликнулась Маркс, тоже вставая и поспешно подходя к оставленной на подоконнике ступке. Женщины, слышавшие разговоры мужчин, принялись стягивать с себя верхнюю часть одежды, оголяя спины. А вот среди мужчин явно чувствовалось колебание. Уксакос первым снял китель. Командоры несколько удивились, но последовали его примеру, стараясь не коситься слишком явно на полураздетых девушек: затрещина могла прилететь и от командора, чья девушка, и от своей девушки. Маркс подождала, пока все разденутся, и, взяв ступку с кисточкой в руки, подошла к Эскадрио, ибо тот стоял первый. Она зашла за его спину и оценивающе пробежалась взглядом по рисунку позвоночника. Было у него небольшое искривление, но, наверное, это не помешает проведению ритуала. Во всяком случае Фантэнхал на это надеялась, ибо не знала точно.  — Руки по швам и не дёргаться, — спокойно сказала капитан, обмакивая кисть в краску и принимаясь рисовать знаки на спине мужчины. Командоры не без опасения наблюдали за процедурой. Неизвестность давила на психику, учитывая, что все имели некий страх перед вуду. Однако никто не нарушил инструкций, а Гитиас вышел за дверь, да и зелье его только помешает ритуалу. Поэтому через некоторое время в воздухе начал летать запах тревоги, который щекотал нос даже самим командорам. Закончив с рисунком на груди, Маркс принялась разрисовывать руки командора, мурлыча под нос шанти про моряков в борделе. И купил я высокую брюнетку, Да поднялись мы с ней наверх. А брюнетка не простая, А брюнетка-то с секретом на дюймов пять. Это несколько напрягло присутствующих. Почти никто не мог понять: это часть ритуала или капитан просто издевается, щекоча нервы присутствующим. Джэнни всё-таки не выдержала тревоги и рискнула спросить срывающимся и извиняющимся тоном: — Маркс, а эта песня тоже часть ритуала? — Ну, Джэн, — Фантэнхал злорадно улыбнулась, — это очень нервирует, из-за этого тела напрягаются, рисовать проще. Могу, конечно, исполнить шанти про ослика. А ослик был мой не простой, А ослик был с жопкой золо… — Не надо! — сказали хором почти все девушки, к этому возгласу присоединился и Эск. — Лучше про свои любимые «ёбаные паруса и грот-мачту», — предложила альтернативу Анна, которая прижалась к мужу, спасаясь от прохлады. — Как там: «Упали паруса-паруса, эти ебаные паруса. А грот-мачта осталась стоять, как девка в чистом поле. Она, конечно, хороша, но в платье лучше». — Мне больше нравится про плотника и фок-мачту. — Маркс подошла к Ричу, который занервничал сильнее. Однако Лана подошла к брату, тот немного успокоился. Уксакос же выдержал весь страх и тревогу достойно — даже не сильно вздрагивал. Вскоре все были расписаны аккуратными символами и печатями. Некоторые рисунки сменили цвет с коричневого на синий или красный. Однако Маркс не обратила на это внимания. Убедившись, что ничего не забыто, капитан нарисовала на листе бумаги символы, которые надо было на ней нарисовать. И, повернувшись к командорам и девушкам, улыбнулась: — Кто рисовать будет? Эрмид спокойно вышла из строя и, забрав у девушки краску, подождала, пока та разденется. Когда капитан повернулась спиной, Анна немного притормозила: — У тебя рисунки от проклятья сильные на спине. — Рисуй по ним, ничего страшного не случится. Только не дави слишком сильно. Женщина кивнула, рисуя символы. Когда всё было закончено, Фантэнхал привязала руку каждого командора к руке его женщины шерстяной ниткой и, рассадив всех перед зеркалами, подожгла несколько горстей трав, оставшихся после набивания чехлов. Через несколько мгновений листья начали тлеть, девушка их хорошенько встряхнула и кинула их в плошку, стоявшую в центре. Голубоватое пламя тут же охватило всю поверхность воды, растворяя в себе растения. — Закрывайте глаза. Делайте три глубоких вдоха и выдоха. На четвёртый задерживайте дыхание и, когда начнёте задыхаться, медленно выдыхайте, — проинструктировала вудуистка компанию и сама села на свободное место, принимаясь за выравнивание дыхания. Потребовалось буквально минут пятнадцать, чтобы все смогли освоить эту технику и, глубоко вдохнув запахи трав, уловив рокот колокольчиков, погрузиться в глубокий транс.