Белые паруса

Маркс Фантэнхал

Невесомость нежными объятьями окутала меня, создавая иллюзию полёта. Тело покалывало, как после долгой нагрузки, но оставалось неимоверно мягким. Так спокойно мне ещё никогда не было: теплый поток воздуха, касающийся кожи, успокаивал, а свежесть, окутывающая руки, создавая иллюзию невесомости. Ласковый шум волн приближался, усиливая и без того расслабленное состояние. Воображение уже рисовало приятный прибрежный пляж, на котором приятно полежать после тяжёлого пути, отдохнуть от городской суеты и постоянного принятия решений. Однако ощущение свободы резко сменилось на оковы воды, которая моментально заполнила рот, нос и легкие, опаляя организм изнутри адским пламенем. Все мышцы моментально сковались, превращаясь в каменные. Кровь застучала в голове с двойной силой, стоило мне попытаться разлепить глаза и сделать рывок наверх. Тело тяжелело при каждом моём движении, расходуя кислород и силы. Но это эти неконтролируемые порывы не удавалось контролировать в самые первые секунды. И лишь осознание того, что я делаю только хуже, барахтаясь и сопротивляясь, помогли немного унять панику. Расслабившись и позволив себе немного задрожать, смогла успокоиться. Кое-как, преодолевая страх, я смогла разлепить глаза. Поверхность воды была не так уж и далеко, солнечный диск всё ещё сохранял чёткие очертания. Всплывание с большой глубины всегда сродни борьбе с ветряными мельницами: голова идёт кругом, тянет обратно вниз, но тело упорно сопротивляется давлению, хочется заснуть и не просыпаться, но в тот же миг нервы пробирают тело, вынуждая всплывать и отплевываться. В такие моменты, когда чувствуется хоть капля жизни, организм задействует все свои резервы, чтобы спастись. И эта усталость, которая потом охватывает, больше напоминает победу в сложном бою. Хотя выживание и есть борьба. Вынырнув из воды и отплёвываясь, я осмотрелась, прищуриваясь от яркого солнца. В нескольких километрах виднелись слабые очертания острова Дельфина, где-то в районе порта мелькали силуэты мачт и кораблей. Ещё вдоль по берегу каменные рифы перекрывали подход к острову. В реальном мире они бы не стали такой большой проблемой, ибо они ниже, их никто не превращал в настоящее заграждение. Всё это, конечно, было замечательно, но вот командоров не было видно. — Ещё один человек за бортом! — неожиданный окрик какой-то женщины пролетел над морем, вынуждая меня порывисто осмотреться ещё раз. Однако никого не было рядом. — Что за… — Зажмурившись и тряхнув головой, я принялась осматриваться с большим вниманием к деталям, вот только ничего так и появилось. Солнце всё так же ярко светило над морем, нагревая голову и припекая лицо. Может, морской мираж? Или наваждение вуду? — Эй, рыжая, не дёргайся, иначе тебя опять вышибет, — новый окрик поставил меня в окончательный тупик. — Ты либо дёргайся и выпадай в реальность, либо хорош метаться. Мне пришлось подчиниться. Духи, обитающие в параллельном мире, обычно давали дельные советы, как удержаться в их стезе, им это было выгодно тем, что нерадивые путешественники могли оставить часть души в этой параллели. Наверное, именно это и произошло и с Гитиасом. Повторять судьбу командора мне как-то не захотелось. Я замерла в воде, коченея и вздрагивая от холода и судорог в теле. В тишине прошло несколько минут, и только потом что-то дёрнуло меня вниз, уводя с новой силой под воду и потом вновь на поверхность. Вновь отплевавшись от воды, хотела было разразиться злой тирадой, но вот только замерла. Взгляд упёрся в борт корабля, кажется барка. Надо мной возвышался барк «Лагерта», а кричащей женщиной оказалась Лагерта, она стояла на борту, держась за стропу. Тонкий и хрупкий силуэт блондинки аккуратно подчёркивал мощь укреплённого судна; золотистые волосы, развевающиеся на ветру, придавали некое очарование тому, что женщина мило улыбалась и добродушно смотрела на меня. Вот только внушительная сабля, болтающаяся на поясе, подсказывала, что эта милая и с виду беззащитная морячка с лёгкостью может повести группу на абордаж и одержать победу в бою. — Мы тебя вытащим, не шарахайся, — вновь крикнула Лета и махнула парочке матросов на палубе. Через несколько секунд мне скинули верёвку. Подплывая к канату, я успела осмотреть корабль. Барк был совершенно целый, даже гальюнная фигура имела чёткие очертания, хотя при мне несколько элементов всё-таки отвалились от царственного феникса. Скользнув взглядом дальше, отметила, что на капитанском мостике мелькали когда-то погибшие моряки из старого состава корабля. Кто-то из духов поднимал паруса и разворачивал, руководствуясь координациями штурмана. Значит, мы скоро пойдём в путь, а точнее, в порт. Не без труда взобравшись на борт, я рухнула на палубу, вновь откашливаясь и стараясь не делать резких движений. Одежда неприятно сковывала тело, а рубашка на груди так и вовсе стянулась, затрудняя дыхание. — Ага, живой-то быть не так весело, да? — ехидное замечание женщины последовало после того, как она меня перевернула с бока на спину и поцеловала в лоб. Как покойницу. И тут же, достав кинжал из ножен, распорола мою рубашку, освобождая от ткани. И только после этого опять перевернула на бок, немного надавливая мне на живот. — И я тебя рада видеть… — хрипло просипела я, откашливаясь. — Где командоры? Лагерта помогла мне сесть и, отдав флягу, смирно ждала, когда утолю жажду и прополощу рот от солёной воды. Только после того, как жажда была утолена, я смогла, закрыв глаза, сосредоточиться на происходящем, старательно игнорируя тот факт, что находилась практически на том свете. Матросы были заняты своими делами, кто-то наблюдал за мной и поприветствовал коротким прикладыванием двух пальцев к виску, кто-то радостно покивал, кто-то из них драил палубу, некоторые проверяли такелаж, прочищали мушкеты и пистолеты. — Отлёживаются в капитанской каюте твои командоры, и Маркс там же, откачивает Рича. Как был ссыклом торговым, так и остался. — Женщина рассмеялась и, взяв меня чуть выше локтя, поставила на ноги, помогая устоять, когда меня качнуло в сторону из-за головокружения. Когда мир вновь сконцентрировался и перестал плыть перед глазами, капитан отпустила меня, и мы обнялись. Она была всё такой же тёплой, как и при жизни, мягкая ткань её рубашки была всё такой же шелковистой и легкой. Только запах появился специфический, посмертный, слегка холодный и сладкий, словно бы она купалась в воде с орхидеями. Ненавязчивый холодок окутал меня, когда Фантэнхал мягко погладила меня по щеке, уводя руку на сонную артерию. — Изменилась ты, девочка, но я рада, что ты жива. — Капитан улыбнулась, когда я сжала её плечи и на секунду прижалась к плечу лбом. — А ты не изменилась, и я рада тебя видеть, — улыбнулась ей, осматриваясь. — Почему вы тут? Лагерта приобняла меня за плечи и повела в сторону капитанской каюты, несколько грустно ухмыляясь. Она не считала нужным скрывать эмоции и свои переживания: перед кем притворяться? Все мы уже достаточно натерпелись в этих долгих путешествиях. Это когда молодой, то можно играть в какие-то игры с разумом, пряча и скрывая всё, но когда терять нечего — этот задор пропадает. — Сейчас тебе и командорам всё расскажем, — ответила Фантэнхал и грустно улыбнулась. Она лёгким движением поправила волосы и пристегнула капитанскую шляпу к поясу за карабин. Мы дошли до двери, которую открыл сам Маркс. Мужчина не изменился совсем: та же борода, тот же прищур и ухмылка заядлого ловеласа. Тяжелый и крепкий китель пирата отлично гармонировал с тонкой рубашкой, лёгкими брюками и двумя парниками, висящими на поясе. Никогда не понимала, как он ими сражается при абордаже. — И мы окажем друг другу услугу. Вы поможете нам, а мы — вам, — констатировала факт Лета и кивнула мужу, поцеловав меня в затылок. — Всё в порядке, других нет, только они. Фантэнхал, ласково и по-отечески улыбнувшись, впустил нас внутрь, где командоры уже немного пришли в себя и теперь старались осознать происходящее через тупое осматривание интерьера. Где-то стояли мои трофеи, а где-то — призрачных капитанов. — Некоторые было жаль выкидывать, слишком уж интересные истории у них, — пояснила женщина, когда я с некоторым удивлением воззрилась на трофей в виде сапфировой танцовщицы. Первая моя нападка на каравеллы Роксфорда… А вот именную саблю адмирала выкинули, как и его шляпу со страусиным пером. — А… — глубокомысленно выдала я, осматриваясь на все ещё живых командоров. — Все живы? Нет, я понимала нелепость вопроса, но всё-таки. Маркс и Лета скептически переглянулись, и Фантэнхал насмешливо вскинул кустистые брови, добро смеясь в бороду. — Не боись, не подохли, — ухмыльнулся капитан барка и похлопал себя по бёдрам, демонстрируя плотность своего тела. — Мы, конечно, готовились к вашему визиту, но думали, что будет это через месяцок-другой. В каюте повисло неловкое молчание, прерываемое только парочкой смешков Маркса, который не без язвительности и добродушия посматривал на лица командоров, которые в мире духов были впервые. Рич несколько насторожился от слов капитана. В голосе Маркса хоть и звучали нотки усталости от быта мёртвого мира, но как капитан — не терял дара убеждения. — В каком смысле? Вы знаете, кто когда умрёт? — командор-торговец несколько опасливо поёжился и внимательно посмотрел на Фантэнхала. Маркс вскинул брови, а потом посмотрел на Рича с таким снисходительным и ласковым выражением, которым смотрят на тупенького взрослого, который не знает, что от секса дети появляются иногда. — Конечно, — мужчина в капитанской шляпе сел за свой стол, — мы ж призраки. Я протерла глаза и прошла в каюту, сев на диван. Лагерта же, выглянув из помещения и дав отмашку рулевому, прошла к нам. Она села на краешек стола, осматривая нас с ног до головы. — Рыжая, поясни им, пожалуйста, я не смогу без злорадства, — улыбнулся Маркс и любовно погладил жену по спине, а после взглянул в глаза каждого их нас. — В мире мёртвых время идёт иначе, — медленно начала я, делая паузы для осмысления, — для нас — один день, для них — один месяц. Да и, наверное… — Да и, наверное, ты так тщательно готовилась к призыву ваших туловищ к этому месту, что грех было пропустить такой шторм. Ты бы знала, какой тут штормина был! Вудуисты аж жертвы начали приносить из местных призраков, чтобы угомонить колебания в магических потоках, — помог мне капитан с пояснением. Маркс говорил с таким весёлым выражением, что мне немного поплохело. — В смысле шторм?.. — уточнила больше для успокоения своей совести и чтобы освежить память о том, как работает магия и как она связана с миром духов. — Пф, мелкая, ты чего, все себе мозги у Дорриана на якорь поставила? Вы же в магию вмешивались, а тут всё взаимосвязано. Начали думать об этом — пошли грозы, начали готовиться — началась дождина, пошли вмешиваться — стихийное бедствие. Вудуисты хотя бы не знают о том, кто вмешивался. Думают, что Роксфорд опять проверяет наличие мёртвых душ — он с этим зачастил после того, как вы с Гитиасом вытащили женщин в физическом мире. Маркс терпеливо дожидался, пока командоры осмыслят происходящее, лениво скользя взглядом по нам, иногда качая головой. То ли он слышал, как скрипит подвижный такелаж в головах командоров, то ли он просто видел, что для них законы магии сродни изучению африканского наречия. Эрмид первый очнулся от потока информации. Уксакос был более привычен к магии, чем молодые командоры. Да и вид живой легенды — капитана был для него сильно воодушевляющим. В конце концов, встретить сообщника в чужом мире — это сильное облегчение. — То есть вудуисты спутаны? Мы успеем по-быстрому вытащить женщин с острова, —  лаконично вывел теорию Эрмид, немного сдвигая брови к переносице и усиленно соображая над планом. А тут Лета уже прыснула со смеху и, покачав головой, опустила взгляд, немного качаясь и сама. После, оперевшись на носок, встала со стола и обошла его. — Ну это ты загнул, Укс, — она пересела к мужу на колени, тот с довольством обнял жену за талию, — за по-быстрому — это ты в бордель. Вам надо сначала в порт попасть, оттуда пешком до пещеры и обратно к зоне высадки. — Чего? — уже Маркс сам вскинул брови и сделал активно вид, что удивлен, а сам посмеивался. — Это значит, что нам надо будет обратно попасть в зону, откуда мы пришли, чтобы закрыть магический портал и не угробить систему мира духов… — пробурчала я, с тоской и усталостью посмотрев на кровать на которой сидели три командора. Как птицы на ветке, ну вот ей-богу. — Вудуистическая хрень, — отмахнулся мёртвый мужчина, — но да. И чтобы было всё ровненько… Мы поможем вам пробраться в порт и из порта, а вы за это для нас украдёте у вудуистов коробку с нашей печатью. Без неё мы не можем далеко уходить от острова. А эти рожи уже надоели, торговать не с кем. Эскардио прыснул менее звучно, чем Лета. Мужчина сам по себе был запальчивый, а попадая в непонятную ситуацию, так вообще ершился, как морской ёж. — Торговать? С кем это торгуют призраки? Вам же впору нападать и захватывать, раз теперь не умрёте. Фантэнхал рассмеялся. И стало как-то жутко от добродушного смеха моряка. Все движения Маркса говорили о том, что он расслаблен и понимает, что делает, хоть и специально нагоняет нерва в ситуацию, третируя командоров неизвестностью и мутными речами. — Бойни с теми, кто тоже неубиваемый? — Он расхохотался. — Мы же между собой торгуем, производим разное. Вот, проклятые нити, чтоб содействовать миру живых в наложении проклятий, контракты с живыми заключаем, чтобы быстро всё проделать и было чин-чинарём, — Маркс пустился в объяснения мертвой жизни. — Защитников ментальных убиваем, чтобы магия прошла. Мы выполняем ментальную часть работы для того, чтобы живые могли колдовать эффективней. За это мы получаем часть энергии от них, которую можем обменивать на нужные вещи. — У них тут свои светские рауты, — улыбнулась я. — И кто ж упустит возможность получить контракт на вспугивание живого человека? Он умывается, значится, а ты у него за спиной появляешься и что-нибудь шепчешь из песни русалок. Человек думает, что у него наваждение сильное, воля ломается после третьего такого появления. И всё, теперь живой может получить от жертвы практически всё, что угодно. В кубрике повисло молчание. Командоры явно не прониклись атмосферой призрачных развлечений и что ценного в этом для капитанов. Конечно, для исполнения цели этого не нужно, но Марксу, судя по его взгляду, хотелось пояснить мотивацию своей просьбы. Эскардио сломал молчание лёгким кашлем, только потом осознав, насколько это нелепо выглядит в мире духов. — Так и какой у нас план? Ну, чтобы не повыносить духов. Лагерта улыбнулась. — Их можно нейтрализовать на время, — она опёрлась локтями о стол, — план такой: заходим в порт, вы сгружаетесь и, как в жопы ужаленные, бежите к пещере с пленницами. Там отхватываете пиздюлины от местной твари, потом даёте ей поджопника и, вытащив своих красных девиц, возвращаетесь на борт. Про печать тоже не забудьте, без неё мы не сможем совсем далеко уйти, если все пойдёт не по плану. Печать должна быть у твари около пещеры либо у вудуиста там же. Ну это как повезёт. Уксакоса немного перекосило: для него план напоминал браваду молодых пиратов, которые были настолько уверены в успехе дела, что игнорировали расстановку сил и что желательно не потерять большую часть команды. Не фыркнул он только потому, что перед ним сидела семейная пара, которая выносила корабли адмирала. — А чем её бить-то? Может, ритуал нужен или знак какой нарисовать на сабле? — Ну, можно и нарисовать, — Лагерта совсем спокойно пожала плечами, — только половые органы не надо, неприлично, — немного скривилась. — Рыжая, ты чем её била прошлый раз? — Эм… — Я задумалась, пытаясь вспомнить, что же было, но памяти не было. — Я не помню. — Что, память на острове сидит? — мужчина-капитан хохотнул в свои усы. — Ладно-ладно, не смотри на меня, как на потенциальную еду. Ты говорила что-то про противовес. — А, — прикрыла глаза. — Ну да, противовес, замена в вуду. Черт! Наверное, что-то из противовеса сил. Если в море, то на сушу, если в тени, то на солнце. Рич был уверен, что не размышляет вслух, но его мысли вырвались наружу. Мир мёртвых не располагал к сложным мыслям, которые остаются в его голове. А ещё подшучивающие капитаны-мертвые не прибавляли спокойствия ситуации. — Нам его гладить, что ли, как котёнка? — Рич быстро закрыл рот и насупился. — Ну если только палкой с пальмы, — хохотнул Фантэнхал. — На месте разберётесь. А пока, думаю, вам надо переодеться в нормальную одежду. — И оружие раздать, а то мы пока пополнение в команде не потянем, вот когда отобьём линко-о-о-ор Роксфорда… — Лета мечтательно вздохнула и тут же шально улыбнулась. — Стреляйте сразу в сердце. Остановит духа на время. И запомните, что если умрёте здесь — здесь и останетесь. Командоры отреагировали по-разному, но с одной эмоцией. Все были ошарашены гениальным планом «разобраться на месте с неизвестным духом, для которого работает какое-то странное правило». Эскадрио нахмурился, Уксакос лишь приподнял бровь, а Рич откровенно крякнул. Эрмид, как наиболее опытный, встал с кровати первый и оправился. — Ну, тогда сделка, как я понимаю. Думаю, завалить одну тварь проще, чем целый порт вудуистов. Как хоть печать выглядит? А то вдруг не будет времени изучать её внимательно. — Наивно, — пробурчала я, припоминая ту хрень, что призвала при Гитиасе, — но да, завалим. А печать — это бутылка с кораблём. Ну, знаете, детям такие делают. — Ага, только корабль там живой, волны настоящие. Принесите эту бутылку — сделка совершится полностью, — спокойно ответил Маркс и, подождав, пока жена встанет, подошёл ко мне. — Значит, сделка. И, наклонившись, пожал мне руку. Всё так же крепко, сильно, но в то же время бережно и аккуратно. — Укс, Лета, разбейте. — Мужчина подождал, когда жена и командор приблизятся. Руки были разбиты, а на запястьях у нас появились метки — символы проклятья. — Рыж, ты знаешь, что может случиться, если договор не будет выполнен?  — Да куда уж, знаю, — я кивнула, вставая с пола, и, уперев руки в бёдра, повернулась к командорам. — Главное, не подохнуть и не лишиться конечностей. Эскадрио забеспокоился, услышав такие условия. Он хоть и был бойцом отличным, но всё-таки инстинкт самосохранения работал даже в потенциальной опасности. — Бутылка может быть у твари? А если разобьётся? И где она её будет держать? В сумке, что ли? — Эск, спокойно, — утихомирил его Уксакос. — Это мир духов, тут свои правила. Наверное, стекло из алмаза или заговорено. Обыщем тварь. Если не найдём — вырежем ей желудок и задницу. Где-нибудь да найдём. — Эск, мы духи, нам ваши законы логики не писаны. Ну вот вообще ни разу. — Лета ласково улыбнулась, подняв брови. — Тут даже снаряды иногда не могут голову человека прошибить, а ты про бутылки. — Неудивительно, что Гитиасу тут не нравится и его отпаивать надо… Тут любой крышей поедет, — покивала головой я. —  Хитрый ублюдок, — фыркнул Уксакос. — Хотя ему-то что тут делать? У него постоянной женщины никогда не было. Ну разве что мадам, которая его в вуду посвятила. Командор противно усмехнулся, будто только что украл чей-то кошелёк. Рич немного воспрянул духом, его торговый мозг легко составлял и сопоставлял данные, хоть и игнорировал условия. А вот Эскадрио только покосился на командора. — Значит, просто отвлечём духа, пока остальные вызволят женщин из крепости, — всё-таки приподнято сказал командор-торговец. А вот тут гадко ухмыльнулась уже я, что заметила Лагерта и понимающе улыбнулась. — Да, именно. Ну, вы мужчины крепкие, справитесь. — Женщина покивала и поправила воротник своей рубашки, смотря в зеркало напротив и прихорашиваясь. — Оружие найдёте в шкафу, одежду там же. Командоры не просекли личных шуточек между призраками и мной, поэтому сразу направились к шкафу. На их счастье, призрачная одежда ложилась как кожа, так как не была ограничена правилами физического мира. Уксакос не отказал себе в удовольствии напялить плащ, который, как ему показалось, хорошо бы выдержал пару порезов и даже выстрел. Эскадрио же, наоборот, надел только рубаху, которая удобно стянулась на руках и плечах, совершенно не мешая орудовать призрачной саблей. Рич также ограничился рубахой, но более вычурной, с кружевами на воротнике. Оружие командоры тоже взяли, как привыкли пользоваться. Три пистолета на Рича, две короткие рапиры для Эскадрио и шпага с тяжёлым пистолем для Уксакоса. Как-никак, а командоры не верили, что получится выбраться без боя. Я же выбрала рубаху со свободными рукавами и небольшим вырезом на груди. Из оружия взяла себе два скрытых клинка, саблю и, если совсем призраки одуреют, пистолет. — Раз все готовы, то можете отдыхать и обсуждать планы, — Маркс улыбнулся, — можете выйти на палубу, если хотите. Когда зайдём в порт, я сообщу. Эскадриос неловким цоканьем всё-таки выдавил из себя слова: — А у нас всё-таки есть план? Командоры повернулись к капитану Марксу. Тот, вскинув густые брови, уставился на Эскадрио с выражением: «Чё?» — Доходим до порта, — начал мягко Фантэнхал, — там ссаживаетесь, идёте до пещеры. Она не далеко, около двух километров, там проходите через стража, забираете женщин, печать и возвращаетесь сюда. Отплываем — вы домой, а мы в свободное плавание. — Отлично, — разрядил обстановку Рич. — Я пойду прямым шагом, стараясь не привлекать внимания. Думаю, страж, о котором знает только наша Маркс, пропустит нас за палку колбасы, которую мы украдём в порту. Командоры нервно усмехнулись глупой шутке. Уксакос махнул рукой. — Она забыла. Поэтому просто добираемся до сердца и колем. Единственное, что настораживает, — у кого бутылка. Хоть бы повезло, и она оказалась у кого-нибудь в кармане, а не была спрятана с другими бутылками. — А то ты никогда не… А точно, нет… — Лета хотела что-то вставить про «пьяными на абордаж», но вспомнила, что Рич только торговец. — Импровизация, Рич, импровизация. — Духи обычно обитают в определенных условиях и создают вокруг себя атмосферу определённую, чтобы она подпитывала их. Так что… догадаться, как её убить, будет легко. — Я вертелась перед зеркалом под скептическим взглядом женщины. — Ваша основная проблема — это путь обратно, — Фантэнхал серьёзно кивнул. — И безопасность ваших тел. Погибнете здесь — останетесь здесь. — А что, крики на латыни про чью-то мать и быстрые ноги уже не в моде? — Уксакос усмехнулся, глядя на Рича. Тот нахмурился. — То, что я не несусь в бой, как оголтелый, не значит, что я стрелять не умею. Лагерта снисходительно улыбнулась и, подойдя к Ричу, оправила его воротник и рубашку. — Твоя осторожность хороша, но не стоит забывать, что тут в основном бойцы, которым нечего терять, им ты ничего не сделаешь. Используй, пожалуйста, свою хитрость с умом. Лане ты нужен, она много натерпелась в клетке Роксфорда. Не нужно, чтобы она теряла брата, а Остров потерял умелого торговца. Женщина смотрела мужчине в глаза спокойно и расслабленно. Но увидев подозрительный взгляд Рича, продолжила: — Поэтому для тебя лучше будет смешаться с толпой и включить обаяние, если кто пристанет. У вас три бойца есть, отбиться сможете. Магия живых хоть и слабее, но вычурнее, поэтому вуду вас немного защитит. Рыжая об этом позаботилась, насколько могла. — Рыжая? — Эскадрио гадко улыбнулся. — Вы её зовёте «Рыжая»? — Эск. Не надо, — Уксакос покачал головой. — Только она знает, как нам отсюда выбраться. Поиздеваешься по поводу кличек позже, чарочка. Командор снова кашлянул. — Ну, тогда я в трюм. Хочу посмотреть, как в этом мире моё фехтование. — «Чарочка», посмеиваясь, ушёл из кубрика. — Может, мне его тут оставить? — спросила я в пустоту, как бы невзначай посматривая на Маркса. — Отобьёшь себе корабль — хоть Роксфорда нанимай, — капитан фыркнул, а Лагерта покачала головой, мол, встретились два барана. Я беззаботно скривилась и, схватив со шкафа свою шляпу, направилась на палубу. — Иди, отбивай капитанство, капитан Фантэнхал, у тебя конкурентка появилась, — послышался голос женщины, а потом недовольное ворчание Маркса: «Зелёная ещё, шляпу ветром сдует». Уксакос тоже выбрался следом из кубрика и последовал за Эском. Он рассчитывал на пробную дуэль, чтобы понять, насколько удобно орудовать призрачной шпагой. Рич же перед уходом за командорами прибрал несколько пуль и порох про запас. Пистолеты были знакомые, но всё же другие и проверить их тоже было нужно. На острове же он даже не думал, что получится перезарядить оружие: процесс долгий и опасный, потому и взял три пистолета. Два на бой, третий на пожар.