Белые паруса

Грейс

Пару раз я действительно бывал здесь. Место довольно страшное, но чем чаще заходишь, тем быстрее привыкаешь. Постоянно другая обстановка и другие обитатели — это всегда сбивает меня с толку. В последний раз моя учительница объясняла, как общаться с головоногими паразитами, любящими выпивать жизненную силу духов, а тут их уже не было. Вокруг меня, стоящего в лёгкой дымке, находилась поляна, окружённая высокими горами с трёх сторон. Четвёртая сторона сходилась с горизонтом, линию которого я никак не мог разглядеть: небо и земля были одного цвета и гармонировали настолько, что казалось, словно земля и есть небо, или наоборот. Я сделал шаг. Поляна вокруг меня сменилась на джунгли, а я оказался в самой середине чащи, окружённый лианами, змеями и кустарниками, некоторые из которых угрожающе шипели. От неожиданности я даже подпрыгнул и тут же упал спиной в воду. Тем не менее мне даже не пришлось закрывать глаза. Вода не давила на них; я плыл под водой, но мне дышалось нормально. Одежда, руки, ноги — все было сухое, как будто я летел, но водная гладь виделась чётко. Я осмотрел себя. Моё тело было тем же, хотя в этом мире оно могло измениться и должно иметь окраску под эмоции. Я часто задышал. Что этот чёртов командор со мной сделал? Почему я не свечусь? Я умер? Я без эмоций? Нет… Нет, я же боюсь. Страх — эмоция. Я чувствую эмоцию. Я жив. В голове шёл сумбур из мыслей и страха. Нужно ли постараться исправить всё? А как? Я не умею работать с миром мёртвых. Тут правят духи, и только они могут менять реальность. Снова вдохнул и выдохнул. Командор Марсел сказал не бояться. Осознание этого далось не сразу, но что-то во мне помогало принять эту мысль. И ведь в этом был смысл. Меня не утопить, нельзя увидеть, что я чувствую. Возможно, нельзя и заколдовать. Точно проделки командора. И почему я не спросил, что за зелья он мне дал? Доверил себя пирату, который вообще не посвящён в вуду. Хотя… видимо, посвящён. Тем временем окружение сменилось снова. Я стоял на островке посреди лавы. И судя по всему, внутри вулкана, которой вёл себя так, будто собирался извергнуться. Но это уже полная чушь. Я наступил ногой на лаву, веря, что она схватится и будет держать меня, как крепкий лёд из огня. Это сработало. Медленно наступая, держа в своём сознании крепость лавы и идею огненного льда, я добрался до скалы и начал по ней взбираться. Камни крошились под руками. Я несколько раз сорвался, но ни разу не упал. Ползти было тяжело, но я старался. Необходимо найти духа, который надо мной издевается. То, что это было так, достаточно очевидно. Снова сменилось окружение. Я на четвереньках ползал возле таверны. На меня показывали пальцами все мои друзья и знакомые. Кто-то вылил на меня помои из бочки, но ничего не прилипло ко мне. Снова не почувствовал ничего, словно был неуязвим к грязи и оскорблениям. Поднимаясь, я осмотрелся, выискивая хоть что-то, идущее не по правилам. И верно: моя мать, которая умерла от лихорадки, стояла тут и была шокирована тем, что я встал. Я выбросил руку вперёд и в рывке схватил её за горло. — А ну заканчивай потеху, ушлёпок! — гаркнул я неожиданно для себя. И это было приятно. — Я знаю, что всё это иллюзия. У меня дело! Вмиг люди перестали смеяться, и на их лицах выразилась скука. Моя мать тоже поскучнела. — Ну вот, — проговорила она. — Не мог подыграть ещё немного? Не часто к нам попадают такие крепкие новички. Кто тебя накачал зельями? Ты же не вудуист. Ты мелочь, слабак, глупыш, который только отцепился от юбки учительницы. Последовал удар. Настолько резкий и сильный, что я сам не понял, что ударил обитателя другого мира. Все вокруг даже выпрямились от неожиданности. — Где лоа, которые будут призваны на Остров? — гаркнул я, хотя хотел сказать спокойно. Эти духи-шутники начали раздражать. Своими подколками они как будто напрашивались на дополнительные удары. — Лоа? Зачем тебе эти идиоты? Мы поможем тебе. — Один из духов попытался зайти сбоку с намерением освободить своего собрата из моих рук. Я выпустил «мать» и повернулся к болтуну. — Мне плевать, кто вы. В скором времени будут призваны лоа. Мне нужно объяснить им, как их используют. Духи поутихли. Все тут же переглянулись и указали на дерево, которое находилось на площади за таверной. — Там они обитают, в облике птиц обычно. Мы их позовём. Когда они беснуются, тут тоже неспокойно. Только быстрее. Духи растворились в воздухе, а я пошёл к дереву. От успешного запугивания демонов мне стало легко и весело. Я смог преодолеть страх, и теперь они казались уже не такими страшными. Совсем как обычные люди: любят развлекаться, издеваться и тоже способны пугаться и опасаться. Неясно, почему они так боятся лоа, что согласны помочь незнакомцу из мира живых и решать проблему. Однако дойти до площади оказалось не так просто, как показалось сначала. Некоторое время я шёл вперёд, и казалось, что приближаюсь к дереву, но почему-то расстояние до него не уменьшалось. Я как будто шёл на месте, но здания сбоку перемещались с моей обычной скоростью. Некоторое время это бесило, но я быстро догадался, что делать. Тут явно была иллюзия, которая завязана на зрении. Учительница рассказывала об этом в наше первое путешествие довольно подробно на случай, если я потеряюсь. Тогда это знание мне не понадобилось. Я крепко закрыл глаза и пошёл вперёд, на всякий случай положив ладонь на веки, чтобы свет не попадал на них. По дороге не было никаких препятствий. Ни камня, ни ступеньки, однако всё равно оставалось опасение, что обо что-нибудь споткнусь. Сделав несколько десятков шагов, я открыл глаза. Это сработало: дерево переместилось ко мне поближе. Снова закрыл глаза и неспешно побрёл дальше. Очень неудобно идти, когда не видишь куда: приходится наугад подсчитывать шаги. А учитывая, что всё это имеет смысл, только пока глаза закрыты, это получалось не очень удобно. Пришлось ещё несколько раз открывать и закрывать глаза, чтобы оказаться рядом с деревом. Добравшись до него, я провёл рукой по коре. Дерево было плотным, на ощупь действительно как цельное живое дерево из нашего мира. Хорошенько выбрав место, чтобы бить без вреда для руки, я постучал по нему кулаком. — Лоа! Мне нужно рассказать о Унган Асогве. Он вас собирается призвать для убийства. — Мне даже неясно, надо ли это говорить. Может, стоит начать с самого начала и объяснить всю ситуацию? Как, вообще, правильно разговаривать с лоа? Пока я размышлял, прилетело несколько птиц. Они уселись на ветках и внимательно смотрели на меня, как будто внимательно слушали. Я снова крикнул, обращаясь к ним: — Унган Асогве призовёт вас на Остров и попросит навредить пиратам за то, что они притесняют вудуистов. Он не хочет ничего сделать сам для союза с ними. Его интересует только война вашими руками! — Чего ты тут орёшь? — Из дома вышел какой-то старик. Сгорбившийся, с плешивой головой и в задрипанной одежде, он посмотрел на меня светящимися золотым светом глазами. — Ты что, живой? А, понял. Он противно засмеялся и поманил за собой в дом. — Заходи, вудуист. Опять демоны развлекаются. Я последовал за дедом. Бояться мне совершенно не хотелось, и казалось, что и нечего. Если уж меня не берут ни вода, ни лава, ни насмешки, он меня не может убить. Тем более от деда не веяло ни магией, ни опасностью. Дом также выглядел обычным деревянным двухэтажным строением, которое ничем не отличалось от тех, которые встречались на Острове вне района вудуистов. Внутри самого дома дед уселся за стол и указал мне на стул, задвинутый с соседнего края. Не видя никакого подвоха, я сел, правда, совсем не понимая зачем. Неужели он поесть предложит? Или выпить? В любом случае лучше отказаться. Мало ли, вдруг даст зелье или яд, которые превратят меня в краба или в мышь, и придётся спасаться бегством. Хоть командор и обещал вытащить, как он узнает, что я в опасности? Старик начал разговор, пока я думал: — Ты вудуист, накаченный зельями, который ищет лоа? Я один из них. Что там происходит? — Он скучающе уставился на меня своими светящимися золотом глазами. — Вы лоа? А как вы исполняете при… просьбы вудуистов? — Я всё же прикусил себе язык, чтобы не оскорбить духа. — Это просто обмен, — Лоа произнёс всё одним голосом, вообще не проявляя реакции. — Вы что-то просите у нас, а мы выполняем просьб. Ваше подношение несёт в себе соразмерную плату нам. И если подношение нам не нравится, мы перестаём реагировать на просьбы. А теперь к делу. Что ты тут делаешь? Я прокашлялся. Действительно, вопрос был не в том, как лоа взаимодействуют с нашим миром. Хотя это могло помочь на случай, если не получится договориться. — Старейшина ведёт себя не так, как предписывают правила вуду. Он намерен развязать войну, хотя всё можно уже решить мирно. — Короче. Что не так? — Старик громко вздохнул. По его лицу трудно было догадаться, что это утомило, но я чувствовал, что ему плевать на людей. — Нужно, чтобы его убило ритуалом. — Я приготовился к сопротивлению. — Я всё объясню: будто вы были недовольны и покарали того, кто нарушил заповеди вуду. — А мне что с того? — Старик как будто не был заинтересован в этом. Я задумался на несколько секунд. — Подношение. — Я развёл руками. — Какое? — Мне нужно зелье, которое убирает свечение. То, которым накачан ты. — Он указал на меня. Я посмотрел на свою руку, после чего снова посмотрел на старика. — Зелье сделал не я. Есть альтернатива? — Нет, нету. Добавишь зелье в воду для подношения, и мы в расчёте. Больше ничего делать не надо. У тебя всё? — Он остался беспристрастным. Глаза продолжали гореть ровным, золотым светом. Похоже, это было его нормальное состояние. — Пялишься на мои глаза? Кто тебя вообще отправил в наш мир? Ты же не вудуист. — Я им стану совсем скоро, — прорычал я. — Я пойду, пожалуй. Ничего мне тут делать, раз мы договорились. Старик вяло махнул рукой в сторону двери, а я просто закрыл глаза, чтобы перенестись обратно в своё тело. Это получилось на удивление легко и быстро. То, что я в мире живых, стало ясно, едва я услышал голос командора. — О, вернулся. Ну как путешествие? — Я открыл глаза. Марсел внимательно смотрел на меня, держа в руке какую-то флягу. Я огляделся, пытаясь понять, где я. Вдруг опять демоны шалят. К счастью, нет. Командор внимательно посмотрел на меня с разных сторон, пока не убедился, что я в порядке, и протянул какую-то склянку. — Выпей. Очистное зелье. — Затем встал и, взяв швабру, начал вытирать круг и печати. Первым порывом было разбить ещё одну треклятую склянку, мало ли что на этот раз дал пират, но рассудок всё же пересилил. По крайней мере, теперь этот напыщенный хмырь удосужился пояснить, что это за смесь. Выдернув пробку, я залпом выпил желтоватую жидкость, даже не пытаясь разобрать вкус. Ведь большинство зелий всё равно на вкус редкая дрянь. После приёма понял, что стоило хотя бы принюхаться. Меня начало медленно скручивать. Водоворот медленно нарастал в моём животе. В какой-то момент сдерживаться стало невозможно. Рвотная масса начала давить на горло, и тут Командор резко поднял меня за плечо и наклонил над канализационной решёткой. Он успел вовремя. Меня крепко стошнило. Не знаю, сколько меня рвало, но казалось, что это никогда не кончится. Резкий позыв и снова рвота. Затишье. Затем всё по новой. Если бы не поручень, вбитый в стенку на уровне моих глаз, упал бы на решётку. Хоть я и старался не блевать на неё, но это оказалось крайне трудно: меня качало даже на четвереньках. Тело начало съёживаться. Оно дрожало и тряслось, как после хорошего урагана. Холод и жар окатили меня полностью и начали сменять друг друга. Сознание поплыло, я перестал понимать, где я нахожусь. Лишь ещё раз сблевал, но я уже не видел куда. В себя я пришёл только после того, как командор пощёлкал пальцами возле глаз. — Ну, всё, просыпайся. Ты молодец. — Он осмотрел мои глаза, раздвинув веки пальцами. — Для того, кто ещё не готов, ты отлично справился с путешествием в мир мёртвых. Попей воды, тебя сильно вытошнило. Он поставил бадью с водой возле кровати, на которой я лежал, укрытый одеялом. Жар прошёл, как и озноб. Судя по всему, Марсел умыл мне шею и лицо, так как спиной я чувствовал пот и прохладу. Черпаком я набрал воды и принялся пить. Хорошая, чистая вода после всех зелий казалась эликсиром жизни. С каждым глотком становилось легче. Я начал дышать уже не как спросонья, а полной грудью. Вкус воды почему-то перебил привкус блевотины. Наверное, командор опять что-то подмешал. Идеальный отравитель, честное слово. Когда голова стала немного соображать, я встал с кровати и, слегка шатаясь, вышел из гостевой комнаты. Видимо, эта комната выходила сразу в гостиную: я увидел командора, который читал какую-то книгу, сидя на диване. Услышав скрип двери, он поднял глаза и удовлетворённо кивнул. После чего закрыл томик и положил на стол. Название было написано курсивом на английском, и я не смог прочесть его. Пошатываясь, но стараясь держаться хоть немного прямо, сел на тот диван, на который сел, когда впервые пришёл к моему мучителю. Командор не спешил. Он просто смотрел на меня, ожидая чего-то. Стало неуютно под его взглядом, и я начал говорить, чтобы заполнить пустоту. — Командор, это было ужасно. Что-то страшное творилось со мной в мире мёртвых. — Я не знал, с чего начинать, и пытался хоть как-то объяснить своё состояние. Благо офицер кивнул. — Это нормально. Если бы ты знал, что с тобой произошло на самом деле, ты бы никогда не согласился отправиться. Давай начнём с самого начала. Что ты увидел первым, когда оказался там? Всё путешествие удалось рассказать минут за пять. Командор взял блокнот из кармана и сделал несколько пометок, пока я рассказывал. Когда я закончил, он дописал что-то и кивнул. — Я тебя поздравляю. Не забудь рассказать своей учительнице о своём опыте. Она будет ругать, скорее всего, но это необходимо, чтобы твоё обучение было правильным. — Он закрыл книжку. — Тогда тебе остаётся самое простое: вылить зелье в воду так, чтобы никто не заметил. — Но её зачарует брат. Нам надо его предупредить. — Я немного сжался. — Предупреди, если веришь, что он никому не разболтает, — безразлично отмахнулся пират. — Главное, чтобы ваш договор с Папой был соблюдён, а то он откажет в помощи. Я натурально осел на диване. Даже волосы на затылке поднялись. — С каким Папой? — Я знал, с каким, но надеялся, что командор не имел в виду того, о котором я подумал. — Ну, старик, с которым ты говорил, — пояснил Марсел. — Папа Легба*. Ты с ним разговаривал. Только он может решать вопросы о переменах в ритуале, поскольку именно он отвечает за обмен. А ты меня уже не слышишь, да? Пират усмехнулся и пощёлкал пальцами у меня перед глазами. Я не моргал. Не готовый, не знающий, не осознающий, я наткнулся на верховного лоа, с которым говорил, как с каким-то полусумасшедшим дураком. Я же даже нахамил ему и принялся торговаться. Руки сами поползли к голове и обхватили её. — Вы ошибаетесь. Как это может быть он? — я заикался, но командор меня понял. — Успокойся, парень. Радуйся, что ты воочию увидел его. Не всем оказана такая честь. Как и право заключить уникальную сделку. Зелье я тебе дам, сделка состоится. Вот только сделай всё, чтобы выполнились условия: Папа, когда заключает сделки, не принимает неустоек. — Откуда ты знаешь? — Я затрясся и сжался в спинке дивана. — Мне рассказывали о нём. В конце концов, ты обязан знать о нём всё, чтобы быть вудуистом. — Командор сделал паузу. — Да ты успокойся. Неужели тебе действительно нужно накачиваться зельями, чтобы снова быть уверенным колдуном? Марсел усмехнулся. Это немного привело меня в чувство. Злость на него, на его зелья и на тайные познания, которые выше моих, — всё вместе как будто тыкало в меня большим, костлявым, тонким пальцем, принижая меня как шамана. — Что это были за зелья? — Я нахмурился. Командора, судя по реакции, это повеселило: он расслабленнее сел в кресле. — Маскировка ауры, блокировка магического восприятия, тестостерон, усилитель воли, экстракт листьев коки, — командор загибал пальцы, пытаясь припомнить, что он дал мне.— Вроде всё. Потом, как ты очнулся, масло с солью, чтобы ты вытошнил всё, и вода с щепоткой соли на бадью и столько же сахара. В общем, действительно опасная смесь. Ближайшую неделю воздержись от алкоголя и зелий, чтобы не было осложнений. Ты молодой, выдержишь такой шок, если не будешь усугублять. У меня натурально отвисла челюсть. Я даже не представлял, что можно так рисковать жизнью человека, понадеявшись на его выносливость по молодости. Мне хотелось закричать на него, ударить, обвинить в попытке убийства, но наружу выходили только булькающие звуки, которые никак не выглядели угрожающе. — Злишься — это нормально. Но вспомни: твоя учительница не раз прибегала к обману и риску твоей жизнью, чтобы ты научился магии, так ведь? — Он наклонил голову и улыбнулся, как отец улыбается, когда поясняет очевидный факт ребёнку. Это взбесило ещё сильнее, но он был прав. В магию всегда влезают через обман. Либо ради обмана законов мира, как воскрешение мёртвых или приворот, либо будущего мага, обещая какие-то блага, опуская на первое время кучу ответственности, которая свалится на плечи посвященного. Тем не менее я выпалил: — Вы урод! Как так можно?! Я же мог сдохнуть, как собака под лавкой! — Меня передёргивало и трясло от возмущения. — Нет, не мог. Я нарисовал печать Мамы Бриджит*, — отмахнулся он одними лишь словами. — Но если ты не накричался — продолжай. Это нормально, что тебе хочется рвать и метать. Тебя немного протащили на новую ступеньку в обучении, и тебе будет непросто всё переварить. Но давай-ка вспомним, что именно у меня есть зелье для Папы, которое надо положить в подношение, чтобы он не рассердился на тебя. Это меня осадили. Конечно, хотелось ещё покричать на командора, но он был прав. Если я его слишком разозлю, он может не дать зелье, и тогда неизвестно, что будет с пиратами, а уж мне наверняка будет плохо. Я медленно сел на диван, а командор неспешно направился в коридор. Наверняка пошёл за зельем. Я глубоко вздохнул. Не представляю, как моя учительница на это среагирует. Она женщина очень сложная, и если ей что-то не нравится, приходится туго. Может побить или заставит выполнять все домашние дела за неё, включая обслуживание нескольких её престарелых родственников, которые всё никак не собирались умирать. Пару раз мне уже приходилось ухаживать за ними, когда не получалось своевременно приготовить простейшее, как считала наставница, зелье, и это было крайне неприятно. Капризные, ноющие, требующие и с таким скверным нравом, как будто весь мир им задолжал. Даже если бы им прислуживали лоа, старики не сменили бы своего дурного нрава. Пока я вспоминал, как неприятно будет возвращаться домой, вернулся командор с необходимым зельем. Полупрозрачная жидкость с лёгкой дымкой не могла никак всплыть в моей памяти. Ведь точно не было такого раствора среди тех, которые он сунул мне в руки перед отправкой. Я посмотрел зелье на свет. — Цвет я поменял, чтобы никто ничего не заподозрил. Обычно зелье имеет зелёный цвет, но я это исправил. Папа не будет против, так как состав не изменился. — Командор подошёл к двери и открыл её. — Тебе пора. Не огорчи своего делового партнёра. Кто знает, вдруг он тебе сделает подарок за смелость. Я положил склянку в сумку, которую командор положил под поручень дивана, пока я был без сознания и приходил в себя. Перебросив ремень через плечо, кивнув хозяину дома, покинул командора. Сегодня предстояла действительно весёлая ночь. Ритуал начнётся не скоро, поэтому времени много, но надо всё успеть. В первую очередь я направился к дому учительницы. Приятно оказаться дома. Наш район вудуистов — наиболее спокойное место на Острове. Тут не ходят пираты, не ограбят ночью и можно прямо на улице заниматься любой магией и никто не скажет ни слова. Даже не будет никаких вопросов или замечаний. Конечно, наш район выглядел хуже, дома требовали ремонта, а мостовым не помешали бы доски или камни, но всё это выглядело лишь лёгкими недостатками. По крайней мере, мы выбрасывали наш мусор в яму, а не расшвыривали по улицам. Даже не ясно, будет ли такой хорошей идеей открыть районы, ведь тогда пираты будут и здесь, а значит, будет гадко. Конечно, появится возможность селиться в других местах, что снизит помехи при создании магических предметов, но ведь и пираты начнут появляться и воровать вещи наших колдунов. Оставалось лишь надеяться, что плюсы перемен перевесят неудобства от необычных соседей. К тому же мне сейчас стоит беспокоиться вовсе не об этом. Зелье в сумке нужно вылить в чашу, но как это сделать? Подлить в чашу, пока брат не понесёт? А что будет, если он заметит? Поговорить с ним и рассказать всю ситуацию? Он мне может не поверить, и тогда всё будет плохо. Как я ему объясню, что пират смог загнать меня в мир мёртвых и дать столько зелий? От этих переживаний у меня начало сводить желудок и страшно захотелось поесть. Ведомый этим чувством, я направился к дому Сэнти. Она готовила самые вкусные пирожки из трав и рыбы. Сейчас как раз мне бы очень не помешало что-нибудь сытное и жирное, а Сэнти очень вкусно жарила свои блюда на ореховом масле. Однажды она даже пожарила ананас, и он был на удивление вкусным. Правда, она больше не делала его почему-то. Её лачуга была наполовину сделана из камня, доходящего до пояса. Всё остальное представляли собой доски, вероятно держащиеся за счёт камней у основания и подпорок изнутри. По крайней мере, крыша представляла собой глиняный скат, красиво оформленный соломой и узорами. Внутрь можно было зайти в любое время, если только на ручке не висела красная верёвка. Иногда Сэнти открывала окно, и можно было купить еду прямо на улице, но так происходило, только когда у неё было очень хорошее настроение. Деревянная дверь легко открылась и негромко скрипнула. Внутри кухарничала хозяйка дома. Она быстро посмотрела на меня и кивнула. — Привет, Грейс. Тебе сколько? — Она никогда не спрашивала, что приготовить. Каждый знал, что здесь не ресторан, и ты будешь есть то, что тебе принесут. — Пять. — Я принюхался, и улыбка сама поплыла по лицу. — Жареные пирожки с рыбой? — Верно, нюхач. — Она хрипло хохотнула. — Ну, тогда садись, будешь жрать. Нравятся жареные пироги? — У тебя получается приготовить вкусно. Жалко ты больше не жаришь ананасы. Было очень вкусно. — Я присел за небольшой стол, сделанный из нескольких досок, прибитых к бочкам. — Я его просто уронила на сковородку. — Женщина снова хрипло посмеялась. — Странно, что вы сожрали этот ужас и попросили ещё. — Ну… Получилось очень вкусно. Мы тоже думали, что это очень странный рецепт. Сладкий ананас, зажаренный с какао-бобами. — Я снова улыбнулся во всё лицо, но живот снова заныл. — Хотя сейчас лучше съем, что есть. — С тебя двадцать, как и обычно, — улыбнулась Сэнти и указала на шкатулку, в которую мы клали монеты. Я положил необходимую сумму. Конечно, можно было купить что-нибудь проще и дешевле, но хотелось именно жареного. Сэнти уже успела подготовить несколько пирожков. Заворачивала начинку в тесто, слегка обжаривала и оставляла в миске, закрывая выпечку водорослями, чтобы пирожки не успели перегреться. А на момент подачи она просто дожаривала еду, чтобы выпечка была горячая. Она открыла миску, и я заметил, что Сэнти подготовила семь пирожков. Началась готовка: зашипело масло и в доме запахло рыбой. — Ходил сегодня к пиратам? Не боишься, что однажды тебя прирежут? — Она по-доброму шутила, чтобы не сидеть в молчании. — Да что мне сделают? Я же вудуист, — отшутился и махнул рукой, хотя и догадывался, что её это не впечатлит. — Выпендриваешься, — фыркнула она. — Вот возьмут тебя за задницу трое алкашей и приставят нож к горлу, что будешь делать? Дашь им куколку? Сэнти никогда не принижала вуду, но была права. Во время драки от вуду нет никакой пользы. Ну, разве что плеснуть кислотой в лицо, но это уже алхимия. — Всегда можно напоить их зельями или обмануть. А потом убежать. — Повезло тебе родиться мужчиной. А то бы уже родил. — Она перевернула пирожки. — Ты в курсе, что тебя искал твой брат? Ему нужна помощь с зачарованием. — Я зайду к нему, когда поговорю с наставницей. Я обещал зайти к ней, когда вернусь. — Да, стоит. А то опять будет жаловаться, что ты ничего не можешь выучить. — Пекарка презрительно фыркнула. Это была правда. Учительница не скрывала от других своего отношения к другим. — А сейчас она в хорошем настроении? — Я очень надеялся на положительный ответ. — Нет. Она сейчас занималась родственниками. Сам знаешь, как они выматывают. — Сэнти сняла пирожки с огня. Они приобрели небольшую корочку и некоторый блеск. На глиняной посуде смотрелись особенно аппетитно. Масло в последний раз несколько раз брызнуло на пирожках. От них поднимался красивый пар, имеющий дурманящий запах. Скорее всего, это от голода: живот больно сжался, требуя немедленно начать трапезу. Я разломил пирожки, давая начинке время остыть. Внутри лежала не только рыба. Видно было, что сегодня дополнительная начинка — это яйца и гранат. Это показалось очень необычным. Помахав над блюдом, я взял одну половинку пирожка и откусил немного. Мягкое кукурузное тесто давало сладость, а корочка приятно хрустнула на зубах. Яйца с рыбой отлично дополнили друг друга, передавая свой вкус и сытность. Гранат же, несмотря на обжарку, почти не сварился. Слегка кислые зёрна приятно контрастировали со сладким тестом. Единственное, косточки то и дело попадали на зубы, но легко раскусывались. Я жадно съел три пирожка, принимаясь за четвёртый. Сэнти смотрела на меня с удивлением. — Не помню, чтобы ты так жадно ел. С тобой что-то случилось? — Она проявляла натуральную заботу. Несмотря на грубый язык и негатив, она была очень доброй женщиной. — Меня стошнило. — Пришлось отдалить момент укуса следующего пирожка. — Потребовалось провести один ритуал и принять несколько зелий. — Зачем? — Она наклонила голову. Я запнулся. Только сейчас стало понятно, что этого всего нельзя рассказывать. Если я расскажу хоть что-то ещё, это может узнать старейшина. А ведь тогда сделка с Папой Легбой не состоится. Я стал придумывать ложь. — Это… было нужно мне… Попросили вылечить кое-кого. — Я снова набросился на еду, а Сэнти покачала головой. — Ты если решил врать, то ври натурально. — Она натурально разозлилась. Даже нахмурилась, что делала редко. — Почему запинаешься? Говори уверенно. Я знаю, что ты не умеешь лечить, и что? Это неважно. Говори уверенно, как будто ты был свидетелем всего произошедшего. Если не верят — игнорируй. Ты же прав. Я бы не смогла остаться в живых, если бы не врала уверенно, что у меня есть зубы внизу. Я даже поперхнулся от такой внезапной информации и вспышки гнева. Кусок рыбы застрял в горле, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Я посмотрел на кухарку с некоторым испугом. — А обязательно это было мне говорить? Я не хотел бы узнать, что у тебя под юбкой. — Я попытался возобновить еду. — Правильно. А то сунешься, и откушу тебе что-нибудь любопытное. — Она хищно улыбнулась, а я потерял аппетит. Помявшись, я открыл сумку и завернул последние пирожки в бумаги. — Видишь, что такое настоящая ложь? Она способна менять ситуацию и людей. Пришёл голодный и дикий, а сказала пару слов — и ты уже уходишь, как будто наелся. Я покивал, закрыл сумку и вышел из-за стола. — Спасибо, Сэнти. Вкусные пирожки. — Я постарался, чтобы это прозвучало как можно дружелюбнее, без заминки в голосе. Увы, голос тянулся и немного прыгал по тональности.— Я постараюсь запомнить про ложь. Меня и правда сбила с толку твоя версия… тела… лжи… всего. И мигом покинул гостеприимный дом. Она всегда была тихой, но порой очень эмоциональной женщиной. Её слова вертелись в моей голове, и я всё пытался выкинуть мысль о зубах в женской промежности. Вот зачем она это всё сказала? Я же знаю, что так не бывает. Зачем там нужны зубы? А вдруг есть? Нет-нет, полный бред. Она же сказала, что это ложь. Значит, врёт. А если нет? Вдруг правда? Ну, она же не сказала, что это у всех. Только у неё. Я остановился и плюнул со злости. Да чего я вообще зациклился на этом? Я не собираюсь с ней трахаться, значит, нет смысла думать об этом. Даже если у неё там щупальца кальмара, это её дело, не моё. Убедив себя в том, что это не имеет никакого значения, я направился к наставнице. Настоящее её имя — Аксент Браипан. Я начал у неё учиться два года назад не по своей воле: родители очень хотели, чтобы я пошёл по стопам остальных членов семьи. Брат, например, оказался на редкость талантливым, и поэтому многие были уверены в моём природном таланте. Однако нельзя было учиться у одного учителя братьям. Поэтому меня направили к Аксент. Она тоже была не рада очередному ученику, так как очень устала от предыдущего, который оказался настолько бездарным, что потерялся в первом же походе с ней на перекрёстке. В итоге он так и не вернулся, а затем его тело растворилось. И вот появились мои родители с новым подопечным. Вздохнув, я положил руку на дверной косяк и произнёс: «Тихихоно». Пароль для входа. Таким образом можно было не оповещать наставницу обо мне. Я вошёл внутрь, закрывая за собой дверь. После пароля она не скрипела и чувствовалась как кусок шпона. Внутренняя обстановка не менялась годами: много бутылей и бочонков с компонентами. Несколько аквариумов с ящерицами и жучками, растения в горшках, в углу на присадке спал попугай, который обожал потрепаться, когда просыпался. Главное было не разбудить этот комок нервов. Поэтому я стал осторожно идти к комнате, где обычно занималась зельями Аксент. Мне повезло на этот раз: попугай не проснулся, я ничего не задел и не потревожил учительницу, которая занималась расслоением жидкостей. Она всё же повернулась ко мне и тут же вернула взгляд на склянку. — Долго ходишь! — Она начала с недовольного голоса. — Чего крадёшься? Где был? — Я ходил по поручению. Думаю, стоит рассказать, где я был. — Я начал перебирать слова, чтобы выражаться правильно и уверенно. Наставница обожала цепляться за слова и не спускала лжи. — Да начинай! Вступления сейчас пойдут на час, — пробурчала она, взбалтывая зелье и снова наблюдая за его расслоением. — Я был у командора Марсела. Он напоил меня зельями и отправил в мир мёртвых. Я там был и… — Что? — Она поставила колбу и повернулась ко мне. — Где ты был? Старуха угрожающе подошла ко мне и начала смотреть в глаза. — Мир мёртвых. Я там встретил нескольких духов и… Последовал удар по щеке. — Ты дурак?! Какой мир мёртвых? Каких духов?! — Попугай проснулся и пару раз взвизгнул. Щека начала наливаться огнём. — Чем он тебя поил?! Как ты выжил?! Я отошёл на шаг, но старуха вернула меня рывком. — В глаза смотри, уродец! Я пойму, если ты врёшь! — Она почти выжигала меня взглядом. — Маскировочные зелья… Кока… тестостерон… Я… Снова удар по лицу, но уже кулаком. Меня тряхнуло. — Кока? Ты просто наклюкался, идиотина! Нашёл учителя среди пиратов?! Я тебе покажу мир мёртвых. Подставляй спину! Она взяла палку. Я замер и повернулся. Последовал удар. Было больно и обидно. Я говорил правду, но она продолжала меня бить. Боль разливалась по спине к голове. Не знаю, как долго она меня била, но остановилась, только когда выдохлась. В этот момент она сорвала с моей горящей спины сумку и заглянула внутрь. — Это что?! — Она достала свёрток. — Ты ещё за пирожками зашёл?! Совсем из ума выжил?! Кто тебя надоумил идти за пирожками, а не сразу ко мне?! Она продолжила рыться и достала склянки. — Зелья ужасные. Почему вот это прозрачное? — Она открыла его. — Что это?! Почему оно так воняет?! Тут меня пробил озноб. Я подобрал палку и со всей дури ткнул Аксент по ноге. Та вскрикнула, отвлекаясь на боль, а я грубо вырвал склянку командора из её рук. Грубо закрыв её, я забрал сумку и положил её внутрь. Только затем я осознал, что мне сейчас влетит. Но старуха смотрела на меня испуганными глазами. Она была абсолютно устрашена. Мне показалось, что за мной стоит демон, но за мной никого не было. Я снова повернулся к ней. Наставница указала на меня пальцем. — Ты… ты… Ты был там. Демон! Как смог?! Ты же не готов! Что ты такое?! — Она кричала и дрожала. Я не нашёл ничего умнее, чем сбежать, пока у меня было преимущество. Рывком я добрался до двери и положил руку на косяк. — Рикотано! — Пароль для выхода. Вслед мне кричал попугай: — Ту-пица. Га-дёныш. — Ара раскачивался и посвистывал. А я лишь рванул дверь и выбежал быстрее пумы. Спина горела, лицо горело. Флакончик с зельем полярности остался у учительницы. Пирожок тоже. Я почувствовал, как злость выходит через слёзы, которые сами побежали по лицу. Ноги понесли меня к пляжу. За что она меня так? Почему она такая злая? Что я сделал не так? Что я должен был уяснить под этими ударами? Что теперь будет за это нападение? Теперь меня просто убьют. Будут бить, пока я не сдохну. Я плакал, пряча лицо от знакомых. Если добежать до моря, то можно будет нырнуть в воду, и тогда никто не поймёт, что я плачу. Нельзя плакать. Я же мужчина. И уже не маленький. Нужно быть сильным. Да, больно получать удары палкой, но я сам виноват, что повёл себя как идиот и позволил напоить меня дурманящими зельями. Я сам виноват во всём произошедшем. Больше никакие мысли не лезли в голову. Путешествие до моря заняло вечность, хотя, наверное, прошло всего пять минут. Мне хотелось умереть на месте, чтобы не чувствовать больше этой обиды и боли, которые сменяли друг друга. На пляже я оставил одежду, завернув в неё сумку и спрятав всё это под камнями. Как бы ни было больно, нельзя нарушить сделку с Папой Легбой. Я нырнул в воду. Солёная вода быстро омыла моё лицо и спину. Боль от соли пронзила до крика, но пока я был под водой, никто не мог услышать его. А я кричал. От боли, от обиды, от злости, от страха. Затем пришлось выплыть, чтобы вдохнуть воздух. Спину больно щипало. Видимо, старуха разбила мне кожу палкой. Вот бы сломать ей ногу и затолкать палку в её крикливое горло. Чтобы жестоко умирала и не смела больше орать на меня. Вдохнув и выдохнув, я перевернулся на спину и просто лёг на воду, позволяя волнам качать меня. Это немного успокаивало и позволяло почувствовать себя немного лучше. Что случилось со мной? Откуда эта внезапная сила, которая перечеркнула мою личность и помогла спастись? Что случилось в мире мёртвых? Лишь бы не стать одержимым злым духом. Тогда моим родным придётся убить меня, или я убью их, просто уснув. Может, не стоит пока спать? Или нужно поговорить с братом? Хируку же вудуист. Он мне поможет. Но я был ещё не готов. Слёзы уже не лились так сильно, но спину, погружённую в воду, всё ещё жгло. Стоит поплавать ещё, прежде чем идти домой.