Белые паруса

Гитиас Марсел

Когда Грейс перестал блевать, я обтёр его лицо и шею мокрой тряпкой, а после того, как я оттащил его из комнаты вуду в гостевую спальню, появилось время убрать беспорядок, оставшийся после него. В обычном случае можно было бы просто вызвать матроса, чтобы он отмыл блевотину и прибрал комнату, но я никого не собираюсь пускать в рабочую комнату. Чем меньше тут будет посторонних, тем чище она для магии. Единственное, что я себе позволил, — отправить одного из часовых за ведром морской воды, а сам набрал ведро пресной воды из колодца, стоящего за домом. Следовало сначала всё вымыть морской водой, а затем смыть соль, дабы она не разъедала решётку. Часть воды из колодца я перелил в небольшую бадью, добавив соли и сахара. После сна парню нужно будет вернуть крепость организма. Я мог бы снова дать ему зелье, но такое издевательство над организмом — серьёзное испытание, которое не принесёт никакого полезного опыта. Тем более я и так прилично потратил свои настойки на парня, которого вижу первый день. Часовой вернулся довольно быстро, благо до моря было не слишком далеко. Матрос был даже рад размять ноги, чем сторожить дом недалеко от отеля и кабаков, где расслаблялись наши богатые пленники. Благо ему оставалось недолго стоять: часовые сменялись каждые восемь часов. Мы выделили на охрану казны три группы пиратов, которые в ближайшее время не желали выходить в море. За каждого из них всё же отвечал капитан, поэтому кража золота вышла бы боком слишком многим людям. К тому же меня банально боялись. Забрав ведро у часового, я отправился в комнату вуду. Предстояла уборка, от которой я успел отвыкнуть. В нос ударил слабый запах рвоты, эфирного масла и спирта. Часть рвоты упала в дырку, но требовала смыва. Намочив швабру, я начал вымывать пол. Печати, круг, решётка, поручень — всё нужно было смыть, чтобы не оставить следов пребывания Грейса. Это, конечно, суеверие, но я предпочитал не отходить от правил, которые можно было соблюсти. Морская вода отлично смыла воск и рвоту. Выжав всё в ту же канализационную дырку, я опорожнил в неё ведро морской воды. Для уверенности принюхался: запах уже практически исчез, его заменил привычный запах морской воды, которой не хватало лишь лёгкого бриза, дующего на лицо. Теперь нужно вымыть всё пресной водой. Первым делом вымыл и несколько раз выжал швабру, затем вымыл весь пол в комнате и поручень. Оставшуюся воду просто слил на решётку. Нос почуял, как запах соли стал теряться из воздуха. Теперь тут пахло только влагой и деревом, как будто никто никогда тут не работал с зельями. Убрав швабру, я закрыл шкафы и закрыл стол алхимика полотном. Взял вёдра в руки и контрольно осмотрел комнату, которая снова выглядела как покинутая. Удовлетворившись видом, вышел, закрыл дверь в кабинет на ключ и поставил вёдра в стенной шкаф. Теперь нужно только дождаться, пока вудуист очнётся, и можно будет поговорить о произошедшем. Но просто ждать — скучно. Заниматься делами пока не хотелось: успел порядком подустать на собрании и пока работал с Грейсом, поэтому снял с полки книгу, которую мне дал Уксакос. Томас Мор, «Утопия». Этого несчастного идеалиста казнили не так давно за якобы измену Англии, хотя это были проблемы политического характера. Понятное дело, виноват был король, который не мог удержать своей член в штанах. В этом плане властные чины ничем не уступали нашим матросам. Устроившись в кресле и закинув ноги на стол, я погрузился в интереснейшее чтиво, основанное на трудах Платона. Грейс меня порядком напряг. Мало нам проблем с союзом пиратских капитанов против круга, так ещё и вудуисты ждут момента, дабы подгадить. Меньше всего хотелось, чтобы два события совпали, и мы были сначала в осаде жадных идиотов, а затем получить шило в спину от тех, кто живёт рядом. Единственное, что успокаивало, — благосклонность Папы Легбы. Теперь это было даже вне зависимости от парнишки. Верховный лоа точно на нашей стороне и не даст дурачкам чудить. Более того, я был уверен, что все эти подношения и задания от Папы — не более, чем банальный кураж над новичком. Полезное дело, чтобы Грейс испытывал благоговение перед вуду и почитал мир мёртвых. Сам же Папа уже всё решил для себя. Даже интересно, насколько бы всё стало плохо, если бы я дал какую-нибудь разбавленную водичку, а не полноценное зелье? Лоа не могут до меня добраться во сне, так как я выпиваю на ночь самогон и провожу простой мысленный ритуал. Может, он пытается до меня достучаться через Грейса? В любом случае можно вечность прятаться от духов вуду, но бросать им вызов — это серьёзная глупость, результат которой может быть нечто страшнее смерти. Придёт Барон и предложит сыграть в кости или захвораешь, и Бриджит будет злобно ухмыляться, делая вид, будто не знает, куда тебя отправить: к живым или к мёртвым. Закрыв дверь за свеженьким колдуном, я вернулся к книге. Отдых есть отдых. Кровать пусть приводит в порядок горничная, которая приходит по вечерам. Её мне навязал Укс, уверяя в надёжности. Я был против: чем меньше людей будут иметь доступ к дому, тем лучше, но пришлось сдаться. Ещё и Анна подключилась, уверяя, что девушка надёжная. Ну, а как сопротивляться Анне? Она же не мужлан, у которого девки на уме и установки наподобие «чем ты важнее, тем больше баб должно быть». Дочитать главу мне всё-таки не дали. Стук в дверь и голос часового: — Командор Эскадрио. Я закрыл книгу и тяжело вздохнул. Ну было же время на это во время собрания, что ему нужно? Положив чтиво на стол, поднялся из кресла. В гостиную вошёл командор в хорошем настроении и немного неряшливой и помятой одежде. Чуть больше, чем обычно: когда Эск трезвее, у него не расстёгнута рубаха. — Гитиас, ты чего тут английский клуб устроил? Пошли, повеселимся. — Он явно уже принял на грудь. От него пахло ромом и ананасом. — Эск, дела не ждут, — попытался я вразумить балагура. — Я только что разобрался с угрозой вудуистов. Они могли нам устроить… Но командор прервал меня: — Да нах этих пидоров с их куколками. Пусть себе плетут и шепчут: если я хоть что-то узнаю об их бунте, мы вырежем весь район. — Эск достал рапиру и направил острие на меня. — Вот ты скажи: мне это нужно сделать? Я улыбнулся. Всё же что ни говори, а обаянием Эск был наделён так же, как и умением сражаться. Его улыбчивая рожа с идеальной стойкой наизготовку контрастировала, как нож в клешне краба. И смешно, и страшно. Хотя, учитывая состояние командора, он стоял на удивление ровно. — Ладно, пошли. Умеешь ты вести переговоры. — Я махнул рукой и понёс книгу на полку. За моей спиной Эск вернул оружие на пояс. — Вот ты умный, Гит. — Гость уселся на диван. — А ты в курсе, что все уже знают, что у тебя спал мальчик? Я закатил глаза. Вот какое его дело? Некоторые из пиратов действительно были и насильниками, и педофилами, и даже зоофилами. Если сейчас придётся оправдываться от такой мелочи, он мне этого не забудет. Я поправил книги и, сделав несколько шагов в сторону, подобрал шляпу со стола. Смахнув пылинку, надел её. — И что из этого следует? — Я широко улыбнулся командору. — А то, что раз ты не трахаешься с женщинами, то… Я прервал его, немного наклонив голову набок: — А вот теперь осторожно, Эск. — Дабы выглядеть слегка угрожающим, улыбнулся ему шире, демонстрируя зубы. — Мне ничего не стоит сделать так, чтобы завтра утром ты проснулся с морской черепахой на члене. — И как же ты это сделаешь, хвастун? — Он по-дружески усмехнулся, всем видом показывая, что готов принять вызов. — Перепью твою толстую задницу. А пока ты будешь в отключке, нарисую на тебе голую женщину. — Я понимал, что говорю бессвязно и абсурдно, но этого требовала ситуация. Эск поднялся и вытянул в мою сторону ладонь, будто тормозит меня. — О-хо-хо, Гит, ну ты загнул. — Он издал смешок. — Мы идём в ресторацию, и веди себя прилично. Будут изысканные блюда, напитки, барышни и… — Мальчики. Спасибо, шутник. Посмотрим, насколько изысканные будут напитки в твоём бокале. — Я в шутку ткнул пальцем в его грудь. Пират хлопнул меня по плечу. — Вот умный ты мужик, Гит, а порой такая с-с-сука. — Он пошёл к выходу, придерживая меня за плечо. — Вот выпьем и посмотрим, как ты запоёшь, когда утром поймёшь, насколько было глупо бросать вызов моей печени. В таких странных объятиях мы неспешным шагом направились к отелю. Ресторация была недалеко от него: никто не хотел, чтобы выкупы шлялись по всему Острову и наткнулись на нож из-за угла. Ресторацией называлась чистая таверна. Конечно, она была украшена снаружи красивыми досками с узорами в европейском стиле, что очень контрастировало с архитектурой аборигенов, если её можно так назвать. Мастера даже постарались сделать красивые столбы, якобы державшие крышу ближе к углам здания, дабы закрыть недостатки древесины, провезённой через море. Получилось здорово. Снаружи современный итальянский стиль смотрелся не совсем уместно для оборванных кустарников и пальм, но придавал зданию важности и статуса, отчего входящий внутрь понимал, что попадает не в портовую забегаловку, а в единственный приличный дом, где подают еду на тарелках из цветной глины. К сожалению, внутри был вовсе не английский клуб. Стилистика ресторации создавала впечатление, что тут просто свежеоткрытая таверна. И хоть столы, стойка, посуда и декорации выглядели новее и чище, чем в тавернах, контингент присутствующих офицеров и капитанов, у которых были деньги на это заведение, загрязняли всю картину. Конечно, тут были и разбогатевшие матросы, но это половина беды. Практически каждый капитан приходил в своём парадном мундире, который за годы успевал облинять и затереться. Сказывались и посещение таверн, и трудности перевозки костюмов по морю. Тем не менее тут можно было хотя бы поесть и выпить не ром и кукурузную кашу с мясом черепахи, а полноценные блюда из завозных поставок. Свинина на углях, пшеничный хлеб, оформленные фрукты и даже овощи тут подавались не иначе, как жаркое в горшочке. Из напитков чаще всего присутствовали вина и его разновидности. Круг запретил подавать в этой ресторации всё крепче грога, дабы не унимать пьяных посетителей. В конце концов, должно же быть место, где к тебе не полезет пьяный матрос. Хотя сегодня зал был достаточно пуст, чтобы не опасаться пьяных дебошей. Лишь несколько выкупов в отутюженной одежде с удивлением смотрели на нас, провожая с презрением. Нам всегда было плевать, с каким лицом на нас смотрят выкупы: пока они жиреют в кредит, который обязательно окупится, могут хоть нагадить тут на столе: счёт за уборку пойдёт в выкуп. Их даже не били. Максимум связывали, если лезли драться или вооружиться. Эск провёл нас через помещение на второй этаж в отдельный зал, где собирались командоры и доверенные офицеры. Таким образом, не нужно было опасаться, что пьяный трёп услышат матросы или выкупы. Здесь уже собрались капитаны с наших кораблей, а также сидели Укс с Анной. Эск, видя их, не сдержался: — О! Укс! Анна! И вы здесь! — Он отошёл от меня и приблизился к их столику. Анна, сохраняя вежливую улыбку, немного придвинулась к Уксакосу. — Эск! Уже весёлый? И тоже пришёл с парой? — Командор харизматично посмотрел на меня. Этот взгляд, являющийся улыбкой со сведёнными бровями, мне был отлично знаком: «Уведи эту морду от меня». Мне не раз приходилось видеть это лицо. Но сейчас я лишь развёл руками, демонстрируя, что теперь я сам по себе. Эрмид зажмурился и выдохнул. Эск тем временем, смотря на нас по очереди, вернулся ко мне. — Переглядываетесь? Смотри, заревнует Анна… — Он погрозил мне пальцем, нависая над столом, в который упирался ладонью. — Милый, присядь. Мы с тобой планировали свой вечер, — сказал я настолько нежным голосом, насколько умел. Видимо, это сработало, потому что командор резко приосанился. Эск посерьёзнел и посмотрел мне в глаза. — Ну ты это, завязывай. Знаю я, что ты не из этих, французов. — Он сел за стол спиной к Уксу и Анне. Из-за угла на нас недовольно покосился Марын, но решил не вмешиваться. К нам подошла чёрная официантка. Оскалив свои беловатые из-за контраста с кожей зубы, она наклонилась к нам. — Что закажут господа? — У неё на удивление хорошо звучал английский. Как будто всю жизнь была англичанкой. — Господа желают вина. Итальянского. Креплёного. И жаркое в самом большом горшке. И вина сразу пять бутылок. Мы тут отдохнуть хотим. — Эск радушно улыбался, глядя на официантку, явно раздевая её взглядом. Та явно была немного напугана, но выбор оставался невелик. Одетая в довольно откровенное платье, она и так светила ножками и руками, побуждая к действиям, которые были запрещены Кругом. Эск это знал и мог лишь облизываться. Что он делал так явно, хоть и не по-настоящему, а то бы заляпал весь стол. Официанка кивнула и повернулась ко мне. — Мне свиную отбивную и французское вино. Самое молодое. Две бутылки. Я не упустил возможности рассмотреть девушку, хоть и с меньшим обожанием. Небольшие грудки второго размера, небольшие плечики, сухие ручки и маленькие ножки — всё в ней выдавало девочку лет пятнадцати, или просто была настолько худая. Красивая и привлекательная, но не на мой вкус. Я всегда любил именно крепких женщин и полных. Не сильно, но чтобы можно было дать ей в руки рапиру и она выглядела с ней внушительно, а не смешно или нелепо. Официантка, услышав и мой заказ, счастливо улыбнулась и спешно убежала вниз на кухню. Эск улыбался ей вслед. — Видел, какая попка у неё? — Он расплылся в улыбке. — Можно одной рукой взять. — Полноте, Эск. Она же совсем ребёнок. Ни сисек, ни жира. Как скелет трахаешь. — Я недовольно фыркнул. Командор с удивлением посмотрел на меня. — Ничего ты не понимаешь. Она уже взрослая женщина. Видел, как она на меня смотрела? — Он немного наклонился к столу и зачем-то зашептал: — Как дикая газель, которую вот-вот поймает властный и сильный лев. Только она лишь видом показывает, что не хочет, а на самом деле дай ей волю и она такое устроит — ходить не сможешь неделю. Знаешь, вообще, какие африканки выносливые? Трахаться могут часами. — Рад, что у тебя настолько глубокие познания о женщинах. — Я уменьшил улыбку до половины губ. — Тем не менее она официантка в ресторане. И у неё иммунитет от любых потуг и домогательств. Не хватало ещё, чтобы она залетела и обслуживала нас с пузом, как в пивной у порта. Эск покачал рукой и головой, понимая, что я прав, но не желая думать об этом сейчас. Он явно чувствовал себя недовольно, что наши вкусы на женщин не совпали и что ему нельзя после выпивки залезть к девочке под подол платья. Тем временем Анна снова вернулась на серединку своей части стола. Они с Уксом пили красное, закусывая мясом и фруктами. Явно отмечали что-то, потому что их взгляды были прикованы друг к другу. Счастливого Укса я не видел давно. Повезло, что Маркс попалась мне на корабль и не попалась Роксу. Как же всё меняет одна незаурядная личность, не сломавшаяся в долгом заключении. Пиратка покруче нас, ничего не скажешь. Тем временем Эску в голову пришла мысль. Он это продемонстрировал светлыми глазами, смотрящими на меня. — Гитиас. А давай на руках поборемся, пока не принесли вино? — Он с улыбкой закатал рукав. — А давай. А то неясно, ты из-за боевых навыков сильный или потому, что толстый как кабан. — Я засмеялся, призывая его ответить мне. Это сработало: командор внимательно уставился мне в глаза. — Но-но. Я сильнее тебя, любого из твоих капитанов и даже сильнее любой морской твари, которая есть в этом мире или в том. Я дал по мордасам призраку так, что он подняться не мог! Он поднял кулак в знак подтверждения своего превосходства. Я же молча выставил руку и ухватился за левый от меня край стола. Пират злобно улыбнулся и, поставив локоть на расстоянии от моего, взял мою руку. Мы сверили дистанции, и оба приготовились. На обоюдный счёт «три» мы начали давить на руки. Честно говоря, Эск оказался на удивление силён. Мы оба знали технику выкручивания кисти и как правильно удержать руку, поэтому всё решала выносливость. Буквально через пару секунд Эск начал мухлевать: мелко-мелко он начал разворачивать тело, давя уже не только рукой, но и торсом. Я не сдавался, заклинив свой сустав так, что нужно было бросить моё тело целиком вместе с рукой. Это дало время на то, чтобы измотать моего оппонента. Эск раскраснелся; недовольно глядя на меня, он выдохнул, продолжая давить. — Вуду небось используешь, чертяга. — Пират начал преуспевать: боль начала появляться в моей кисти и мешать игре. Я выдохнул, проворачивая действительно трюк из вуду: перенести боль на потом, давая себе время на противодействие. Тем не менее виду не подал. — Целюсь тебе ногой в колено, чтобы выиграть обманом, флигель ты. Эск вернулся в ровное положение. Выиграть через обман — это можно, если противник явно мухлюет. Боль отступила, а усталость командора сыграла против него. Я немного наклонил его руку, пытаясь вывернуть сустав, после которого победа гарантирована, но опытный моряк и абордажник не сдавался. — Хватит выкручивать, капитанчик. Я дольше тебя главный. — Он выпрямил наши руки. Что ни говори, а силой обделён он не был. — Поэтому ты размяк. — Я принялся ритмично дышать, как рекомендовал армейский наставник по фехтованию. Ровное дыхание даёт выносливость, а частое — скорость и силу. Этим уже воспользовался Эск. — Что, выдохся, крыса сухопутная? — Он задыхал коротко и часто. У меня начало сводить плечо. Я снова перенёс боль. Начала кружиться голова, но я впился в руку командора, как краб за водоросль, и не собирался проигрывать. Неясно, сколько мы боролись, но Эск всё-таки ударил моими костяшками о столешницу. Раздалось громкое «ха». — Вот так тебе, Гитиас. Никого нет сильнее меня на всём Острове. Я тут самый сильный и умелый боец. — Он победно повертелся во все стороны. Эрмиды посмотрели на нас, как на детей, и снова вернулись к трапезе. Капитаны же смотрели на Эска и с лёгкой усмешкой глядели на меня. Кто-то из них уже передавал деньги, явно поставленные на кон. Эск снова повернулся ко мне: — Неужели ты думал, что сможешь победить меня? Тебе нужен свежий воздух, устрицы на завтрак, чтобы мужскую силу поднять. Ну и перестань ты пить свою бурду. Вот если бы пил настоящий ром, а не свою херню, был бы хороший абордажник. Он выждал паузу, смотря в мою улыбающуюся харю. После чего заржал: — Естественно, после меня, китовый ус. — Он откинулся на спинку стула и загоготал. Я остался сидеть с руками на столе, как принято у джентльменов. Рука налилась болью, которую я отложил. Пока не выпью вина и не поем, она не уляжется. Даже самогон пить бесполезно: нужен покой и еда, иначе всё не впрок. Удивительно, насколько важна победа некоторым. С другой стороны, сила была его основной гордостью. Повезло мне, что удалось продержаться так долго и не сломать себе руку. Конечно, бывали моменты, когда практически был на грани этого, но я тогда срывался с мачты или выпадал из вороньего гнезда. Эск тем временем утих. — А ты заставил меня понервничать. Думал, сможешь пересилить. — Он пошёл на перемирие. Я его встретил с хитрой улыбкой. — Не стану же я забирать у тебя чемпионство в силе. Без неё ты сам не свой. Это прозвучало так, как я и хотел: грубо, но вежливо. Эск посерьёзнел, получая дозу сомнения: а не поддался ли я ему. Но самолюбие и вино победили. — Конечно, нет, Гит. Ты хорош в вуду. Я хорош в бою. И поэтому мы отличные командоры. — Он мягко ткнул меня кулаком в здоровое плечо. Я кивнул, а тем временем девушка уже принесла бутылки и еду. За едой мы отключились друг от друга и занялись чревоугодием. И это было хорошо. Сочная отбивная практически таяла во рту. Повар профессионально приготовил её как будто в меду. Он был нашим нанятым поваром из Франции. Не все могли переварить английскую кухню, поэтому патриотами быть не получилось. Но что было действительно уникальным — соусы. Французы говорят: «Ты можешь отказаться от мяса, но не от соуса», и это правильно. Соус в блюде придавал краски, которых нет в мясе или специях. Он давал тон, и сейчас свинина ощущалась сытным кусочком пирога, прожаренного до хрустящей корочки. А поданная с капустой, она становилась ещё вкуснее. Овощ хрустел, как будто был тоже прожарен, но это не так. Свежая и сырая капуста приятно дополняла свинину. Я налил себе вина. Белое молодое вино хорошо доводило вкус. Видимо, девушка сказала о моём заказе, и повар умело сочетал соус с мясом, ведь обычно белое вино берут под рыбу. Вот только это всё чушь, если повар настолько хорош, чтобы суметь сочетать несочетаемое. За трапезой я совсем забыл об Эске и нашем соревновании. Рука болела, но боль уходила с каждым глотком вина и куском еды. Мой взгляд устремился на украшение зала. Наш зал был выкрашен в белый цвет, создавая иллюзию камня. Мы сидели как будто в греческом зале: колонны, хоть и были из дерева, были оформлены согласно античной истории. Растения подбирались самые похожие на европейские аналоги, поэтому создавалось ощущение, что мы в Греции, а на улице веет морским бризом средиземного моря. Я был в Греции один раз во время командировки проездом. Не самое восхитительное место, но впечатление от другой культуры осталось на всю жизнь. И теперь, вкушая французское блюдо и сидя в греческих декорациях, можно было ощутить, что всё хорошо. Я старший офицер, который имеет большие деньги, дома, личных слуг, нескольких любовниц, богатые предприятия, и весь мир расстелил ковровую дорожку просто потому, что он хороший и гостеприимный. И он любит меня, а я люблю его. И ничто в мире не способно сломать это. Конец иллюзии наступил, когда я доел мясо и опустела бутылка вина. Я открыл вторую, просто напиваясь. Это всегда получалось плохо: самогон давал странную терпимость к алкоголю. Я могу пить хоть вечность и даже не пошатнусь. Поэтому со мной не любили пить на спор: всегда ставлю большие деньги и выигрываю. Не знаю, что мешает мадам в напиток, но чувство опьянения я могу только имитировать благодаря знаниям вуду. Здорово, конечно, но тогда алкоголь теряет смысл. Эск же тем временем уже прикончил три бутылки красного и выел своей горшок. Вытирая рот салфеткой, он добродушно откинулся на спинку стула и провёл пальцами по животу через камзол. — Вот это еда. Хорошо, что мы наняли этого француза. Что ни говори, а он профи. Такого бы кока на мою посудину… — Он закатил глаза в мечтах. — Тогда тебя захватит Уксакос. Он же его пригласил. — Я не упустил возможности подкусить командора. Тот отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. — Вечно ты со своей логикой. Выпил бы как нормальный человек, так нет. Загнался вуду, переводишь алкоголь и не напиваешься. Что ты за пират, Гитиас? — Он внезапно поднялся из-за стола. — Пойдём. Мне охота размяться и покидать ножи. Я кивнул, и мы покинули ресторан. Ели мы не бесплатно, но оплата не требовалась: мы и так получаем доход с ресторана в виде расписок, так чего лишний раз двигать монеты, если всё решится нашими экономистами в день общей получки? Обманывать никто не будет: мы не прощаем мошенников. На улице мы свернули за угол ресторана и, пройдя немного, пришли к небольшому закоулку с мишенью. Это было специальное место, где можно было пометать ножи. Обычно там стоят матросы и делают ставки, но сегодня не мы одни решили отдохнуть. Рич в компании четырёх капитанов делали ставки. Судя по его лицу, он точно знал, что выиграет. Мы подошли, и командор повернулся к нам. Расплывшись в улыбке, он развёл приветственно руки. — Командоры! Вот и вы. Давайте, делайте ставки, кто лучше метает ножи в новой игре. — Он отступил в сторону, показывая нам мишень. К большому круглому деревянному диску, разделённому на секторы, был приделан некий механизм, от которого шли трубки к ящикам, на котором сидел капитан Рича. Эск оценил устройство. — И что за правила? Попасть вслепую? — Он расправил плечи, разминая их. — Я сделал так, чтобы диск вращался после нажатия кнопки, и как он остановится — не ясно. Нет возможности приноровиться. Нужно хорошо метать. — Капитан нажал на кнопку возле ящика, и диск прокрутился. Внутри диска были метки. Центральный круг занимал половину диска, содержал римскую цифру один. Все части мишени вне центрального круга поровну делились на римские цифры от двух до пяти. Игра обещала быть интересной. Мы с Эском переглянулись и кивнули. — Ставка? — Эск потянулся за кошелём. — Сто. Мы с капитанами же играем. Зачем лишать их денег, ставя больше. — Рич хитро улыбнулся. Капитаны не отреагировали, заинтересованно глядя на нас. Молодой парень на ящиках поправил шляпу и встал на ноги. Он указал на половину ящика, в которой уже сложили свои ставку все. Мы с Эском с радостью пополнили ящик монетами. Рич вытащил пять ножей и положил на импровизированный барьер. Ножи были не метательные, а обычные, но заточенные надёжно. Расстояние до мишени было выбрано в пять метров. Достаточно далеко для новичка и нормально для опытного метателя. Сначала за дело взялись капитаны. По очереди, обмениваясь колкостями и шутками, они метали каждый пять ножей. Причём после каждого броска Рич нажимал на кнопку и мишень меняла секторы местами. На месте оставался только крупный сектор с единицей, но выбить пять очков можно и просто попав в пятёрку. Когда пришла моя очередь, сделал глоток из фляги. Это позволит немного расслабиться перед бросками и заглушить боль в руке: та всё ещё болела после армрестлинга. Метнуть нож на такое расстояние сложнее, чем кажется. Метнуть за лезвие — нужно пол-оборота ножа. За рукоять — полный. К тому же нужно точно рассчитать силу. Я взял за центр тяжести, который ушёл на рукоятку. Я умел метать ножи из-за армейской подготовки. Однако уже давно не практиковался. Я закрыл глаза, чтобы почувствовать нож. Память мышц медленно пробуждалась. Медитация длилась несколько секунд, прежде чем я открыл глаза, вообразил, как летит нож, и метнул его. Лезвие пролетело и воткнулось в единицу. По крайней мере, я попал в мишень. Рич нажал на кнопку. Диск сменил положение секторов. Пятёрка оказалась внизу. Я прицелился. Присесть не давал барьер, который требовал стоять в полный рост. Так можно было быть уверенным, что метатель не сжульничает. Бросок. Нож ударился почти в границу мишени, но всё-таки попал. Шесть очков. Снова поворот диска. Третий бросок. Десять очков. Тринадцать. Восемнадцать. Я отошёл от барьера. Капитаны нахально улыбались мне. — Что, командор. Не задалась пьянка? — Рич улыбался с довольной улыбкой. Я выпрямился и улыбнулся, как и он. — Да я уже успел устать. Бороться с Эском на руках — это дело непростое. — Ладно, пусти его. Посмотрим. — Рич дождался, пока командор Эскадрио соберёт ножи и выйдет к барьеру. Что касается Эска, он оказался подготовлен лучше. Броски прочти все легли в пятёрку, но один нож ударился рукояткой. Получилось двадцать. Больше меня, но всё же не рекорд. Когда за дело взялся Рич, мы уже знали, что проиграли. Командор не был бойцом. Его мастерство был язык и дальний бой. Неудивительно, что все пять ножей аккуратно легли в пятёрку чуть ли не на одинаковом расстоянии. Он, собственно, и забрал весь куш. Капитаны расстроились, а молодой даже ударил ладонью по ляжке. — Пошли пить. Все молодцы, — объявил Рич. Это успокоило окружающих, и мы весёлой гурьбой пошли в таверну попроще, где подавали ром, соленья и кукурузные лепёшки.