Белые паруса

***

Вечер наступил на удивление размеренно и приятно. Прохладный ветер мягко обдувал наш душный Остров, что было очень кстати: парадный китель был сшит больше декоративно, чем практично, поэтому в жаркую погоду я бы не надел его ни в коем случае. Наверное, не стоило надевать его и сейчас, но вудуистка наверняка попытается выглядеть роскошно, а значит не стоит унижать её повседневной одеждой, раз повёл в ресторацию. Забавно, что за столь огромное время вдалеке от короны я всё ещё не утратил привычки следовать базовому офицерскому этикету. За этими мыслями я неспешно приближался к входу в ресторацию. Вирджинию не пустят внутрь, если только она не обманет никого на входе, поэтому нельзя опоздать и заставлять себя ждать. Впрочем, Алаверо тоже не заставила ждать — проныра уже стояла около таверны, смотря на гладь моря сквозь прикрытые веки. Одетая в струящееся платье кремового цвета, подпоясанное довольно широким красным пояском, Вирджиния выделялась на фоне более пёстрых вудуисток, а высокая простенькая причёска пиратки с вплетёнными в яркие локоны красные ленты только подчёркивала и завершала образ канонирщицы. Заметив меня, Алаверо легко улыбнулась и сделала мягкий реверанс: — Добрый вечер, командор, — поприветствовала она меня, — прекрасно выглядишь. Я ответил учтивым коротким поклоном в английской манере. К сожалению, я не представлял, как правильно ответить по испанским правилам. — Добрый вечер, миледи, — поприветствовал я её, — неожиданно увидеть тебя в настолько аккуратном и традиционном наряде. Наверняка было непросто сохранить в превосходной форме такое платье. — Алхимия творит чудеса. — Ласково улыбнулась Вирджиния и чуть повернулась ко мне боком, ненавязчиво демонстрируя гордую осанку и размеренность движений. — Вечер обещает быть чудесным. — В самом деле. Идём. У нас будет приватный ужин.   Мы с пронырой приблизились к входу в ресторацию, который, в отличие от остальных, был украшен растениями и небольшими фонарями в виде танцующих фей. Охранники молча открыли двойные двери, впуская нас в скромный, но украшенный зал. На стенах висели картины, а на балках под потолком, образуя причудливую сеть, были протянуты цветные ленты, на которых держались фонари. В обычные дни мы всем Кругом размещались здесь, но на этот раз я повёл свою спутницу к столику у стены, который можно было закрыть от всех украшенным занавесом. Пока мы шли, пиратка с интересом рассматривала обстановку, останавливая взгляд на узелки под потолком, которые были отчётливо видны даже в полумраке. Сестра Эска, Дженни, настояла именно на таком плетении. Наше место на сегодняшний вечер будет прикрыто тёмно-бордовой бархатной тканью. — Здесь нам будет удобно и никто не осмелится мешать. — Пригласил я Вирджинию за стол. — Неожиданное сочетание скромности и изящества, — Вудуистка взглянула мне в глаза и села за стол, аккуратно расправляя юбку и грациозно выпрямляя спину. — У вас на Острове действительно удивительное сочетание просоленных моряков и светской роскоши. — Пираты только в большинстве своём отбившиеся представители экипажа. — Я повесил шляпу на вешалку и высвободил штору из держателя, чтобы, когда принесут заказ, нас никто не отвлекал. — А некоторые бывшие офицеры и образованные люди, не представляющие жизни без комфорта. Хотя бы иногда. Собственно, уверен, ты одна из таких. Я обаятельно улыбнулся, подкрепляя комплимент. Вирджиния чуть опустила взгляд, выразив лёгкое смущение: — И лишь те, кто знает, куда смотреть, способны это увидеть. — Ответила комплиментом на комплимент пушкарь, поднимая взгляд на меня и смотря с мягкой заинтересованностью. — Как ты пришёл к алхимии? — Как всегда сразу к делу? — ухмыльнулся ей, усаживаясь напротив. — Не закажем ничего, не поговорим о погоде или друзьях? Вудуистка вскинула брови, ехидно усмехнувшись: — Иногда реактивы нужно поставить на свет, чтобы они не детонировали, когда до них дойдёт очередь. — Проворковала испанка, взяв меню в руки. — Как тебе погода? На удивление приятная прохлада после знойного дня, не так ли? — Я бы поклялся, что ты намеренно изменила погоду на более прохладную, чтобы выглядеть статнее. — Принял я её приглашение расслабляясь. — Сестра не будет ревновать, что её не пригласили на ужин? Мне казалось, Эскадрио всё ещё заинтересован в её компании. — А уж подумала, что это твои проделки, чтобы можно было прогуляться вечером у моря и не беспокоиться о лишнем внимании. — Парировала меня испанка. — А вот Эскадрио, кажется, решил прислушаться к моему совету, и когда я уходила с корабля, он стоял около трапа со свёртком мяса и ждал Дэнни. Кстати о еде, что бы ты предложил из меню? — Тебе нужно приобрести свой линкор. — Тонко пошутил я. — Но я рад, что ты умеешь направлять нашего самого боевого командора. А из еды — рекомендую французские блюда. Они простые, но особый шарм в соусах. Как говорят те же французы: вы можете отказаться от мяса, но не от соуса. — Обязательно приобрету линкор, если у меня командором будет тот, кто прекрасно владеет алхимией и немного понимает вуду. — Сдержанно похихикала Вирджиния, рассматривая меню, но не упустив возможности бросить на меня взгляд, наполненный огоньком озорства. — Ты любишь французскую кухню?  — Я боюсь предлагать английскую кухню. — Сдержанно улыбнулся. — Некоторые наши блюда могут свернуть живот только одним видом. К ним нужно привыкнуть. Французы же обладают более континентальным выбором блюд. Да и к Испании ближе. К нам подошла официантка в скромном, но недешёвом платье и приятной внешностью. — Что желаете, командор? — она заигрывающе посмотрела на меня. — Розовое молодое вино, утка с грибным соусом и фруктовая нарезка. Я перевёл взгляд на спутницу. — Будешь то же самое, или что-то ещё? Спроси — тебе скажут, что есть на кухне. — Мне, пожалуйста, фруктовое вино и красную рыбу с ананасовым соусом. — Изящно улыбнулась пиратка официантке. — И фруктовую тарелку. Работница ресторации запомнила наш заказ и, коротко поклонившись, улизнула за занавес. — Тебе не нравятся рыбные чипсы с картофелем? — вернулась к разговору проныра. — Нравятся. — Мягко возразил ей. — Но это мой обычный обед. И если бы я предложил такое здесь, то мне не стоило надевать парадную форму. Я сделал лёгкую паузу, прежде чем начать говорить. — К алхимии я пришёл после того, как меня выгнала наставница по вуду. Периодически я у неё покупаю зелья, которые позволяют не контактировать с Перекрёстком. Я долгое время пытался воссоздать его, но, увы. Как я ни пытался, зелье не раскрывает свои секреты. А что насчёт тебя? Почему тебе так нравятся взрывы? Вирджиния удивлённо выгнула брови: — Из-за чего она тебя выгнала? — испанка была искренне шокирована моим откровением, но всё-таки переборола его и мягко изобразила взрыв ладонями, не отрывая рук от стола. — Взрыв похож на импульсы в наших головах. Примерно такие же процессы происходят и в жизни: ссоры, смех, радость, слёзы — всё это небольшие взрывы, которые раскрашивают нашу жизнь. В них сосредоточена большая энергия и сила. Да и магию всегда можно блокировать, но как усмирить землю, которая взрывается под ногами и приносит перевес в победе? — Скалой, мрамором, гранитом. — Сразу же начал с улыбкой перечислять я. — Ну и можно просто отойти от того места, где будет взрыв. — А откуда ты знаешь, где он будет, если ты его не видишь? — лукаво ухмыльнулась пушкарь. — И кто сказал, что взрыв будет именно под ногами, а не над головой или перед тобой. И ты, кстати, увильнул, почему тебя выгнала твоя учительница? Если тебе не хочется говорить на эту тему, скажи, пожалуйста, я пойму, есть всё-таки то, что не хочется показывать первой встречной женщине. — Я просто не люблю говорить на две темы одновременно. Мы же не письмо пишем, которое будет идти неделю. Официантка вернулась с вином и фруктами. Горячее, естественно, пока готовилось. Она наполнила наши бокалы и ушла. Только после этого я продолжил. — Я вышел на Перекрёсток без её ведома. Ей это не понравилось, и она меня выгнала. К тому же, из-за того, что я встретился с Коррефуром, у меня пропало желание взаимодействовать с Перекрёстком. — Понимаю, Каррефур такой, да. Своеобразный лоа. — Покачала головой Вирджиния и, осторожно взяв бокал, приподняла его над столом. — Предлагаю выпить за чудеса алхимии. — Да, великолепная наука. Даже мёртвого поднимет, как мы теперь знаем. — Осторожно и оттого очень звонко ударил краем бокала. — А что ты  создала? Уверен, ты не довольствуешься малым. Джин тихо посмеялась, сделав первый глоток и пробуя напиток: — Алхимические камни и украшения считаются за создание? — вудуистка немного отклонила голову и коснулась пальцем серёжек с тёмно-бордовым камнем. — Конечно. — Кивнул я ей. — Было что-то исключительное? — Каждое создание алхимии исключительно по своей природе. — Усмехнулась пиратка. — Гитиас, как ты стал пиратом? Ты непохож на того, кто в море искал наживы и пошёл по волнам из-за жадности. Ты обращаешь внимание на мелочи, которые обычно неинтересны сорвиголовам. — Я был пушкарём, когда покинул Британию. А позже стал помощником под командованием Уксакоса. А уж он и протащил меня в ранг капитана, когда мы ещё служили британской короне. А потом нам пришлось предать страну, чтобы никто на континенте не узнал про силу вуду. Мы оба решили, что это должно остаться сказкой для детей, поэтому уничтожили комиссию инквизиции, которую нужно было сопровождать. Я как можно кратко описал причины, опуская целые куски истории, но мне не хотелось на первой же встрече вываливать всю информацию Джин, которая всё-таки пришла приятно провести время, а не слушать мою жизнь. Однако от моего взгляда не ускользнуло то, что Алаверо слушала с нескрываемым интересом и даже несколько раз хмурилась и вскидывала брови, отмечая какие-то важные для себя детали. — Я слышал, тебе тоже пришлось несладко, когда ты стала вудуисткой.  — Знаешь, моя история не такая удивительная, как у тебя. Когда ты был в морях, я, скорее всего, училась у своего деда, Самута, как правильно варить зелье потери памяти и вытягивания души из тела. — Она улыбнулась, аккуратно взяв клубнику. — Не могу сказать, что было сложно, я всю жизнь провела около алхимии и вуду. А потом мы с Дэнни вышли в море, чтобы заработать денег на жизнь. Мы хотели большего, нежели старый дом на берегу моря и гнилая крыша над головой. — И как это отразилось на отношениях с дедушкой? — осторожно поинтересовался я, закусывая сладкое вино кусочком манго. — Отвратительно. — Легко и честно ответила моя собеседница, прожевав клубнику. — У него была реакция такая, словно мы с Дэнни не в море вышли, а предали его или сорвали ему какие-то грандиозные планы по общению с лоа. — Джин развела руками и. — Он нас, при любом удобном случае, пытался как-то заарканить. — Надеюсь, с ним не случится ничего плохого. — С лёгкостью ответил я. — В конце концов, если бы ты желала ему зла, он бы уже остался пылью на берегу. — А может и стоило… — мечтательно протянула вудуистка, взяв со своей тарелку кусочек ананаса, — тогда бы в мире стало на одного агрессивного старика поменьше, который с лёгкостью ломает чужие жизни. — Она словно спохватилась. — Дай лоа, у него будет приятная старость в окружении его любимых цветов и кукол. Нам, наконец-то, принесли наши основные блюда. Аромат от утки и рыбы исходил тонкий и изумительный, будоражащий нос и вызывающий журчание желудка. — А ты прав, запах у них великолепный. — Испанка осторожно наклонилась над рыбой и, помахав ладонью над ней, принюхалась — Ананасовый соус с орегано. Изумительно. Как ты проводишь своё свободное время? Понимаю, ты всё-таки командор, и у тебя много работы, но всё-таки. — На самом деле, свободного времени у меня достаточно. Обычно я просто ставлю опыты или провожу время с другими. Хоть мы и теперь практически привязаны к суше… Я задёрнул занавес, закрыв нас от остального зала как визуально, так и аудиально. — … мы не хотим терять навыков. Стрельба, метание ножей, обсуждение недавних событий. Впрочем, чуть веселее, чем у английских министров, которые больше треплются, чем являются лидерами. Я не смог удержаться, чтобы не плюнуть в корону. Половина из министров носили с собой оружие, но сейчас я знал, что их навыки обращения с ним такие, что даже в нынешнем состоянии Маркс зарубила бы двоих одновременно. — Какой ты суровый, однако, командор. Поддерживаешь в форме как свой ум, так и тело. — Алаверо расплылась в улыбке, распробовав рыбу и оставшись довольной. — А что за опыты? — Да так, попытки найти философский камень — Шутливо обозвал я своё занятие, пробуя утку. Вкус, как всегда, отменный. Интересно даже, как бы француз отреагировал на привычную для него кухню? — Недавно смог сделать хорошую группу растворителей, позволяющих бережно обрабатывать металл и конструкции. В сочетании с вытяжкой из угля и жиром получилась очень даже надёжная смазка для металлических изделий, которая не позволяет им ржаветь. Пушкарь чуть нахмурилась, прикрыла глаза, отведя взгляд в сторону, явно сопоставляя сказанное мной со своим опытом и потребностями. — Стоит закупить у тебя это чудо алхимического опыта. На корабле такая смесь будет незаменимой.  — Она улыбнулась мне, отпив вино и блаженно прикрывая глаза. — Я обычно использую смесь вуду и алхимии. Как-то я создала своего рода порошок, который меняет цвет, когда в помещении есть какие-то инфекции или газ. Если мы спускаемся в подвал или заходим в пустое помещение, то сначала проверяем на пространство болезни. — Ну, газ — это несложно. Достаточно использовать копьё с напылениями из серебра и индикаторов. — Тут же сообразил я, искренне улыбаясь теме разговора. — А вот болезни — это действительно здорово. Находит любые или есть критерии? А то ведь инфекции не все опасны. — Инфекция на то и инфекция, даже через время она даст о себе знать, а, значит, опасна. — Подхватила Вирджиния, глаза вудуистки заблестели. — Пока мы находили все болезни, которые бывали. Проблема, правда, бывает с грибками, не всегда они выделяют какие-то вещества в воздух, бывает, что только при контакте с кожей возникает реакция. Есть мысли, как это всё реализовать, но… формула не всегда работает… — Грибы — особая форма жизни. — Что иронично, я прямо сейчас жевал эту самую форму со вкусом сливок. — К тому же, некоторые из них отлично впитывают некоторые газы. Я даже думаю, что можно будет когда-нибудь сделать ящик, который будет выделять чистый воздух, поглощая выдыхаемый. Такая бы вещь могла бы помочь при изучении глубокого дна или для создания подводных кораблей. Я сделал паузу, наливая ещё вина. — Что-то такое возможно с помощью вуду? Джин задумчиво начала ковыряться в своей рыбе, медленно обмакивая её в соус и отправляя в рот. Прикусив губу, вудуистка немного нахмурилась, а потом, проглотив кусочек рыбы, расслабилась: — Можно, если суметь достать газ с Перекрёстка и сделать своего рода проводники, которые будут обменивать энергию Перекрёстка на нашу… Тут необходимо создать баланс между мирами. — Собеседница взяла бокал вина и откинулась на спинку кресла. Небрежным движением она прикусила краешек бокала губами, но отпустила, когда собралась с мыслями. — Фактически, если использовать смесь из мориона и алмаза, или кварца, то можно сделать удачный стабилизатор. А если использовать окислители для выделения газа, то это позволит брать больше, потому как наш воздух расходуется не только во время дыхания, но и во время движения или даже моргания. — Вот мне бы то же самое, но без Перекрёстка. — Посмеялся я. — Вуду — это здорово, но не для всех. — Как насчёт индивидуального фильтра? — оживилась вудуистка. — Можно попробовать сделать закрытую систему. — А я её и предлагал. Не из воды же делать воздух. — Я бы с удовольствием помогу тебе такое сделать. — Испанка допила своё вино. — Два мозга лучше, чем один, верно? — Конечно. Один контрольный, второй для опытов. — Посмеялся над своей же шуткой. Вирджиния рассмеялась и покачала головой. — Конечно, а как иначе? Нужна же среда для опытов и контрольная группа. Буду рада побыть средой для опытов с проходом в безопасную зону. —  Приятно, что ты это понимаешь. — Благожелательно похвалил пушкарку. — Один из моих наставников был уверен, что контрольные группы для идиотов, которые не знают, что делают. — Хорошо, что это бывший наставник, — Алаверо фыркнула, налив себе ещё вина. — А по каким тогда группам сравнивать результаты? По мифическим? Или надеяться, что он настолько прекрасен в анализе, что не нужно записывать свойства веществ или предметов? Сказочная глупость. — Ну, он помнил все результаты опытов, — покатал я вино по бокалу, — но, видимо, это не страхует от испарения. На моё счастье, я тогда отошёл за ингредиентами. Испанка округлила глаза, выдыхая и сдерживая насмешку: — Хуже идиотов только самоуверенные идиоты. — И приятно осознавать, что ты просто самоуверенная. — Я закончил с вином и фруктами. — И насколько ты планируешь остаться на Острове? Маркс же может отплыть сразу, как сможет сбежать из больницы. — Просто нахальная, как и многие пираты. — Оскалилась в широкой улыбке собеседница. — Но приятно, что ты это замечаешь, значит, ты видишь дальше остальных, а отсюда следует, что дальновиден и с тобой можно вести дела. — Вирджиния гордо приподняла голову. — И, раз всё складывается так удачно, то на Острове я бы хотела остаться подольше, может, если всё совсем будет хорошо, то и обосноваться тут. — Пожалуйста. — Согласился я. — Могу поспособствовать обоснованию. Конечно, ты мне кажешь немного тронутой умом, но свою опасность ты явно отлично контролируешь. — Кхем, — Джин явно не ожидала от меня такой характеристики. — Зато отпугивает глупцов, которые ведутся на яркую внешность и глубокое декольте. Она легонько поиграла плечиками, а потом со смешком съела последний кусочек рыбы с ананасом. — Да. Такие плохо кончают. — Грустно констатировал я. — Хотя, благодаря этому я отучил команду пытаться меня обкрадывать. Спрятал немного прессованной щёлочи и пирита в сундук. Они были уверены, что это деньги. — А коварства тебе не занимать. — Усмехнулась Алаверо. — Можешь не волноваться, напряжения я не создам на Острове своим присутствием. — Я знаю. — Искренне посмотрел ей в глаза. — Я чувствую твои мотивы. И не вижу в них ничего опасного для нас. — Значит, у меня все шансы остаться на Острове и не бояться создавать разные вещи и помогать в улучшении качества жизни. — Искренне заулыбалась испанка, смотря мне в глаза. — Сестра, думаю, будет рада, как и Каиф. — А что Каиф может? — я заканчивал доедать утку. — Она сейчас алхимию изучает, пока что освоила манипуляции с водой, анатомию. Она неплохо умеет контролировать жидкости в теле человека и состояние крови. — Бармен? — Усмехнулся я. — Понимаю ты полноценный алхимик, но у нас на острове очень много вудуисток и алхимичек. Придётся Каиф пока что пожить у кого-то из вас. — Будет жить со мной и Дэнни. Не оставлю я ее одну. Мы ее и так два года учили жить среди европейских людей, а тут совершенно другие нравы и люди, нежели на Хаяте. — А на Хаяте вы не учились жить среди персов? — Учились, конечно, — улыбнулась испанка, — это другие люди и культура. Нельзя войти в дом, в котором ходят босиком, в грязных сапогах и не получить недовольство хозяев. — Ну, в моём доме можешь не снимать сапог. — Я закончил с блюдом. — Хочешь прогуляться по берегу или ещё посидим? — Пойдём, — кивнула Джин, — сейчас как раз самое время для прогулок. Вирджинию я повёл подальше от порта и пиратов по направлению к общине коррефуреан. Этот участок пляжа посещали только вудуисты, так как пираты старались держаться как можно дальше от шутливых колдунов. Я был уверен, что моя спутница заметит какие-нибудь приманки-обманки или мины, но рядом со мной они бы ни за что не сработали. А значит это минное поле — самое спокойное место на Острове. — Чуть дальше находится жилище неортодоксов, — указал я на дальние деревья. — Думаю, тебе понравится их компания. Они шутники, но безобидные. — Все мы безобидные, пока в безопасности. — Парировала Алаверо, улыбнувшись. — Почему именно тебе доверили заниматься вудуистами на Острове? Я тихо посмеялся над вопросом Вирджинии. — Может, выскажешь пару предположений? — Ну, смотри: ты невосприимчив к магии, ты понимаешь алхимию и смог получить интерес вудуистов, ты хорошо стреляешь, ты смог поставить старейшину на место — вариантов тьма! — Джин вскинула брови и развела руками. — Ты умеешь найти подход или же просто от тебя все шарахаются. С улыбкой ростовщика я принялся отвечать. — Да, нет, да, да, да — Какой ты разносторонний мужчина, Гитиас, — рассмеялась Алаверо, — кратко, чётко и по делу. Но почему вудуисты игнорируют твои знания по части алхимии? Ты много знаешь, а вудуисты ценят знания.  — Ортодоксы не ценят алхимиков, которые не с вуду. — Начал размеренно рассказывать ситуацию. —  Неортодоксы больше ценят мои связи и лояльность к ним, так как крыса-Роксфорд тут всех держал за изгоев. Что касается ортодоксов — они меня ни во что не ставили, и тогда их старейшина наслал на нас проклятье, чтобы убить. Вот только мне хватило понимания вуду, чтобы выкинуть на Перекрёсток своего… ученика, наверное… И он, получив благословение Легбы, смог объяснить предкам, что их обманывают. После этого ортодоксы меня боятся как будто я — лоа. Так что… Договорился с одними, напугал вторых. А алхимия больше интересна целителям, которые  работают в моей лечебнице. Надеются перенять от меня мастерство. Они были ошарашены, что я пользуюсь пероксидом водорода для заживления ран, и это работает. Мы шли вдоль кромки воды, наслаждаясь приятным бризом и нежным шумом накатывающих волн. Шумный портовый город с батраками и выпивохами остался где-то там, позади, где всё ещё гуляла дневная духота и вечернее веселье. — Почему у вас так разрозненны вудуисты? — испанка сняла с ножек обувь и, приподняв подол платья, с наслаждением зарылась пальцами в прохладный песок. — Мы с Дэнни из разных школ вуду, но нам и в голову не приходило, что можем враждовать. А Каиф и вовсе инициирована через два ритуала… — Влияние крысы. Большинство выживало, держась близко к старейшине и выполняя его волю. Более хитрые смогли выжить без него. А теперь старые порядки неактуальны, а мышление осталось. Они привыкли верить старейшине как самому мудрому. Жалко, что он мухлевал в кости с помощью вуду. Когда я разрушил эту магию — он начал совершать ошибку за ошибкой, что чуть не погубило всех. — Один человек, а столько искалеченных жизней, — с сожалением пробормотала Вирджиния, — а сейчас кто старейшина? — Яргола. — У меня не получилось скрыть презрение. — Старуха, которая всегда сидит в доме, никого не впускает, кроме избранных вудуисток, и всё. Со мной на контакт не идёт — боится. Пока что она мне не создавала проблем, и я её не  трогаю. Алаверо округлила глаза, вышагивая вперёд и медленно моргая. — Какие чудные дела у вас тут творятся… — И не говори. В таком бардаке разобраться сложно. Повезло, что смерть старейшины от вуду была доказана, и мы выставили это как кару за обман. Теперь вудуисты несколько раз подумают, прежде чем повторять. Ну и инициировал по ходу дела юного вудуиста. Как оказалось, до того как я его выкинул туда, он не был на Перекрёстке. Так что у меня есть ещё и действующий рецепт как выпихнуть любого человека на Перекрёсток. Я довольно улыбался, говоря о своём достижении. Испанка улыбалась зеркально мне, посмеиваясь. — Поразительно, — она похлопала ладонью о запястье, — а ты не думал стать наставником? — В чём же мне быть наставником? — искренне удивился я. — Базовой алхимии я не хочу обучать. Тут много тех, кто справится лучше, а сложным аспектам — это уже вопрос желания. Пока ко мне никто не набивался в ученики. Есть тот парень, но он всё-таки вудуист, а не алхимик. Я могу считать его учеником просто потому что инициировал. — Как раз в той самой алхимии. Знания не стоят на месте, а ты много знаешь и умеешь. Даже опытным алхимикам нужны новые знания, чтобы что-то создавать. — Ухмыльнулась Алаверо, плавно разворачиваясь и подходя ко мне. — Похоже, нет. — Посмеялся я. — Вот чему тебя могу научить я, если ты пользуешься более сложной веткой алхимии, где участвуют реагенты с Перекрёстка? — Отправлять людей на Перекрёсток при помощи алхимии. — Невинно улыбнулась Вирджиния и немного приподняла плечо, кокетливо смотря мне в глаза. — Я использую другую ветку, это правда. Но и у меня есть пробелы в алхимии. — Например? — заинтересовано приблизился я так близко, что почти обнимал её рукой. — Например, создание реагентов для определения грибков в воздухе. — Напомнила мне испанка, нежно и заинтересованно выдыхая. — Индикатор органических соединений? — ласково улыбнулся я. — Можно сделать, но тут зависит всё от того, какие виды грибов ты хочешь находить. Иначе не будет гарантии. — Те, которые растут в организме человека, вызывая заболевания, допустим, лёгких. — Проворковала Алаверо и слегка коснулась моей руки костяшками пальцев. — Не получается создать соединение, которое не будет воспринимать самого себя, как угрозу. — А может, пойдём ко мне и обсудим это в более свободной атмосфере? — Я провёл пальцами по её волосам. — Пошли. — Легко согласилась вудуистка, переплетая наши пальцы. — У тебя есть готовые индикаторы? Или мне с корабля взять? — Пойдём на корабль — заберём. Я только сейчас почувствовал, что улыбаюсь до ушей. Это было странно, но я не стал показывать смятение. Испанка подхватила меня под руку и на секунду прижалась боком. — Пойдёмте, командор, взойдёте на корабль и посетите прекрасный трюм линкора. Соскучились, наверное, по морской качке и трюмному полумраку? — Звучит как предложение. — Спошлил я, зеркально прижимая её к себе.

***

Что удивительно, проснулся я до полудня, насколько я мог судить по солнечным часам во дворе. Вирджиния должна была уснуть в одной из свободных комнат, где была дополнительная кровать на случай пьяных гостей. Я протёр лицо и начал одеваться. За ночь мы не смогли создать полноценный индикатор, как мне казалось, но Джин могла бы всё это доработать с помощью вуду. Ополоснув лицо, я направился в лабораторию, краем глаза убедившись, что вудуистка действительно лежала в соседней комнате, замотанная в одеяло. Я догадывался, что мы засидимся допоздна, поэтому приказал кому-то из слуг приготовить гостевую кровать. Лаборатория была в небольшом беспорядке: вещи вудуистки, записи, реагенты — всё это лежало не на своих местах. Прототипы были запечатаны и сейчас находились на столе с грибами, подписанные римскими цифрами. Всего мы сделали три прототипа, но все три работали плохо. Я начал собирать записи, благодаря которым можно было восстановить логику создания индикатора. К сожалению, разбросанные бумаги были полны вариантов, которые мы отбросили. В основном я настаивал на обнаружении лишайников, являющихся частью гриба, но Джин настаивала на нахождении спор, которые постоянно летают в воздухе. Вопрос определения завёл нас в тупик, и мы сделали три индикатора. I — обнаруживал все споры и пыльцу в воздухе, что значит бесполезность. II — обнаруживал только споры нескольких семейств грибов, которые были съедобны. III — сигнализировал о плесени и паразитирующих грибах, но из-за того, что в принципе невозможно  не обнаружить плесень, особенно возле моря, индикатор работал как и первый. Накануне мы решили, что остальное надо доводить с вуду, но моя спутница уже клевала носом, поэтому мы пошли спать. Закончив разбор, я наскоро пронумеровал листы и направился на кухню, где меня должен был ждать незамысловатый завтрак. Я лишь надеялся, что у кока хватило ума приготовить ещё и завтрак для Вирджинии. Сама испанка вышла из комнаты в столовую примерно через минут пятнадцать после меня. Позёвывая и потягиваясь, Алаверо прошла к столу и, сонно сев на стул, лукаво взглянула на меня: — Доброго утра искусному алхимику и очаровательному собеседнику. — Доброе утро, Виджи. — Вырвалось у меня. — В смысле, Вирджиния. Надеюсь, тебе было удобно: у меня редко кто ночует. Завтрак, к счастью, был готов. Жареная рыба с кукурузной кашей и отдельно кусочки кокоса. Я пододвинул похожую порцию к вудуистке. — Как это мило, — сонно опустилась на руки испанка и понизила голос до нежного воркования, — называешь меня коротким именем, как дома. Алаверо шутливо улыбнулась и встала, взглянув на стол. Сначала на лице у Джин было написано непонимание, потом удивление, пока, наконец, не расцвело недоумение. — Сразу видно, холостяк. — Пушкарь откинулась на спинку стула. — А где у тебя кухня? — На корабле готовят лучше? — фыркнул я. — Вон там. Скажи коку, что ты вудуистка — не будет мешать. — Не на корабле готовят лучше, а я готовлю лучше. — Серьёзно сказала Джин. — Только коку не говори. Он гордится тем, что знает мои предпочтения в еде лучше всех. — Спокойно ответил, забирая её порцию себе. — Значит, на это утро у меня есть ценный собеседник. — Рассмеялась испанка и, встав, ушла на кухню. — Какая ветреная девушка. — Отшутился я. — По крайней мере, у меня есть рыбка. — А ты не ревнуй. — Раздался окрик из кухни. Я некоторое время молчал и завтракал, с усмешкой отметив про себя, что теперь и у меня в доме появилась хозяйственная женщина. Оставалось только убедиться, что это временное явление. Вскоре в столовой появилась и сама вудуистка, неся в руках небольшую плошку со своим завтраком и чашку с напитком. Когда Вирджиния села, я смог рассмотреть, что было у неё в тарелке: крупа киноа, смешанная с мелко порубленным тунцом и смешанным с овощами, а в кружке был налит чай со специями. — Приятного аппетита, Гит. Хочешь попробовать? — предложила гостья, указывая на свой завтрак. — Благодарю, но нет. — Улыбнулся ей. — А то ещё на перекрёсток выпаду. — Не переживай, я этого не допущу. — Отшутилась вудуистка и принялась за завтрак, довольно запивая еду чаем.

***

После завтрака Вирджиния покинула мой дом, чтобы переодеться перед посещением больницы. Честно говоря, я и забыл совсем, что она всю ночь проработала со мной в вечернем платье. Больше удивляло, с какой реактивностью и вниманием она умудрялась отслеживать побочные варианты создания и рассчитывать реакции. Собственно, только благодаря совместным усилиям у нас вышла сделать три плохоньких индикатора. В одиночку я бы сделал максимум два. Вчера она забрала несколько склянок с собой, чтобы заняться разработкой самостоятельно. В конце концов, идея её и нужда в таком зелье — тоже. Я довольно скоро переоделся в более привычный камзол и направился в больницу, где предстояло проверить Маркс и состояние её мозга. Вудуистки успели провести ритуал и, вроде как, восстановили её память, хоть у меня и были сомнения относительно позитивных результатов. На половине пути меня окликнул Сэм, который почему светился ярче солнца. —  Гит, вот ты где! — радостно приблизился он. — Я вчера видел тебя с той симпатяжкой на пляже. А сегодня мне сказали, что ты её в ресторацию водил. Он заговорщицки  понизил тон и наклонился в мою сторону. — Ну как она? Дикая и дерзкая, как и в жизни? — Сэм. — Строго посмотрел на него. — Тебе не кажется, что не к лицу обсуждать женщину, на которую у тебя нет претензий? — Да ладно тебе. — Почти взмолился он. — Ты же не водишь никогда домой женщин. Ну что? Он снова перешёл на заговорщический тон, наклонившись. И, несмотря на то, что я пошёл дальше, он не отставал ни на дюйм. — Маленькие плечики, крепкие пальцы, пышные бёдра. Это же прям… Ух, какая баба. — Сэм, мы не сношались, — моментально остудил его, — помимо тела, у неё оказалось несколько интересных идей о медицине, и мы всё ночь разрабатывали лекарство от плесени и чахотки. Командор даже опешил от моих слов и выпрямился. — Не, ну, погоди. Ты привёл женщину в дом после ресторана и пляжа? А затем пошли в лабораторию? Ты болен? Это звучало как полновесная обида, словно секс обломался не мой, а его. — Она же наверняка хотела, чтобы ты ей вставил и… — Сэм, остановись. — Попросил я. — Я понимаю, что должно было быть, но у меня свои развлечения. И создание сложных алхимических составов для меня интереснее секса. Ты когда-нибудь пробовал что-то создать своими руками? — Конечно. — Оскорбился он. — Я своими руками сделал огромный факел в форме двух пальцев и зажёг, чтобы все знали, что Рокса тут нет. — Его было весело делать? — я помнил, как это произошло. Сэм тогда был лишь капитаном, но он лично натаскал деревьев и растопки, чтобы сделать этот странный костёр, который начал гореть с вершины. — Ну да. Присоединились ребята, мы отлично выпили, а уж как горело. — Командор до сих пор смаковал свою «гениальную задумку». — Вот и мы с Вирджинией делали огромные два пальца всем лоа с их вуду. Сэм несколько раз хлопнул глазами, прежде чем протянул: «О-о-о» — и отстал от меня, направляясь в порт. Я не стал его спрашивать зачем: откололся и ладно. У самой же больницы мне на глаза попала молодая парочка: Каиф и Грейс пристально наблюдали за водой в кастрюле, сидя на земле. И если парень просто наблюдал, то девочка колдовала, нанося знаки на поверхность воды, отчего та меняла то цвет, то форму. Выглядело это красиво и восхитительно, особенно для тех, кто не смыслил в вуду. Я лишь покачал головой, направляясь внутрь здания. Обычно парень бахвалится перед девушкой своим мастерством, а не наоборот. В странном же мире мы живём: всё не как у Короны. Дойдя до палаты Фантэнхал, я зашёл внутрь и застал странную картину: капитан сидела перед ростовым зеркалом, к которому были протянуты атласные широкие ленты, идущие к телу персиянки и обхватывающие её слабым коконом в области шеи, рук и торса. Шагнув чуть ближе, я рассмотрел, что каждая из лент была покрыта жемчужным порошком с вкраплениями трав и каменной пыли. По всей длине ленты были завязаны в узелки и покрыты воском. Одна из лент на моих глазах постепенно выцвела, впитав в себя и узел, и воск, после чего осталась белоснежной. Маркс вздрогнула. — С возвращением, Маркс. — Вежливо поздоровался я. — Уже учишься танцевать? — Нет, не учусь. — Спокойно ответила капитан, продолжая сидеть неподвижно и смотреть в одну точку перед собой, едва моргая. — Понятно. Продолжай. — Выдохнул я. Расслабленно я подошёл к ней и осмотрел места порезов. Маркс не возражала и как будто находилась не здесь. Состояние странное, но она была первым пациенткой, которую мне удалось оживить, а значит нужно позволить организму самостоятельно реабилитироваться. Я сменил питательные шприцы и снова поставил капельницы. — Не пугайся. Это питание, чтобы ты не голодала. Ты в безопасности. — Проговаривал я Маркс, надеясь, что она слышит и осознаёт происходящее хоть немного. Капитан медленно моргнула и на пару секунд закрыла глаза, словно не желая видеть перед собой. Но ничего, кроме странных разводов на поверхности зеркала я не заметил…