Белые паруса

Маркс Фантэнхал. Воспоминания.

Душа — странное явление. Она соткана из множества фрагментов, которые в конечном итоге складываются в единую картину и удивительный внутренний мир. Она чутко реагирует на то, что происходит вокруг, словно бы запоминая и потом напоминает обо всём в воспоминаниях и снах. Душа хранит в себе оттенки чувств и эмоций, раскрашивая события, которые остаются в мозгу последовательной цепочкой, в цвета и переживания. Удивительно, но с живой душой мир воспламеняется новыми впечатлениями: лёгкий бриз может всколыхнуть вдохновение; мягкая трава под ногами подарить спокойствие, а горячий чай может откликнуться в душе приятным и домашним уютом. Мне казалось, что когда душа вернётся, то это будет прекрасным и волшебным событием. Я вновь начну ощущать и свои амбиции, и свою силу, мне казалось, что когда вновь в груди появится огонёк счастья — мне станет спокойно. Но, когда это случилось, мне было страшно открывать глаза. Не так сложно жить без души. Как учиться вновь жить с душой. Заново чувствовать — практически невыносимо, до скрежета зубов и тихого воя. Кажется, что на оголённые нервные окончания выливается раскалённое железо, которое в тот же миг чувствуется ледяной толщей воды. В один миг голову затуманивает симфония чувств от вдохновения и дурманящего желания жить до леденящего желания смерти. И всё происходит в один миг, сливающийся в громкий гул, который перетекает в губительную тишину, перекрывающую сознание. Так душа возвращается в тело, вновь пробуждая давно забытые эмоции. От всей этой лавины мне хотелось забыться, но лишь краешком сознания мне удавалось заставить себя поймать ускользающий разум.  Витиеватые мысли, перемежающиеся вопросами: «кто я?», «где я?» — медленно восстанавливали картину произошедшего пару часов назад. Ритуал завершился, все выбрались живыми и относительно здоровыми, мы все устали, хотели спать. И Гитиас отнёс меня в дом Эрмидов, и всё проходило молча, словно на похоронах, и даже звуки портовой жизни ушли на второй план. Или это просто было искажение моего сознания, которое очень и очень хотело спать, чтобы вновь проснуться и понять, что всё закончилось. Мне удалось ответить для себя лишь на один вопрос: кто я? Меня зовут Маркс Фантэнхал, я бывший капитан барка «Лагерта», мне немногим больше двадцати лет. И это всё, что мне удалось вспомнить. Я с трудом открыла глаза, сфокусировав взгляд перед собой. Комната, куда меня перенёс Гитиас, была той, в которой поселил меня Укс. Уилл навёл порядок чисто поверхностный: смахнул пыль, убрал обрывки ниток после пошива мной одежды, аккуратно разложил катушки и иголки на тумбе, бережно сложил и обрывки ткани. Мне удалось встать только с третьей попытки, поскольку тело отказывалось слушаться, и мне хотелось рухнуть обратно. Горящее ощущение температуры и странной агонии давили на череп изнутри. Отёки рук и ног, перемежающиеся с постоянной тошнотой и головокружением, вынуждали хвататься за воздух в безнадёжных попытках встать. Логично было бы остаться дома и поспать, но внутри меня клокотал словно бы демон, требующий вырваться отсюда, рвануть в море. Или же рыдать где-нибудь в углу. Опустив стопы на пол, я ощутила, как сотни мелких иголок врезались в кожу, будто бы я отбила ноги. Но попривыкнув к этому ощущению, выпрямилась и не без рывка встала. Голова пошла кругом от первого же шага. Я ухватилась за шкаф и зажмурилась, стараясь игнорировать звёзды перед глазами. Возможно, в иной ситуации мне бы и в голову не пришло уходить из тёплого дома, который когда-то был для меня небольшим оплотом спокойствия, но сейчас всплывали обрывки воспоминаний о чужих руках и губах на коже, о чужих прикосновениях и словах. И спокойствие, подаренное домом Анны и Укса, разбивалось на сотни кусочков. Вот странное явление, помимо эмоций возвращается и память, связанная с ними, или, точнее, она пробуждалась, требуя внимания к себе. Мне удавалось вспомнить многое, что было на Острове до заточения. И то, что было там, в пещерах. Хотелось содрать с себя кожу и вырвать душу обратно, лишь бы сбежать. Перебарывая отвращение, мне удалось спуститься на первый этаж. Мир вокруг будто бы приобрёл ядовитые и кислотные оттенки, от которых слезились глаза. Но даже сквозь дурящие цвета проскальзывала статная и уверенная фигура дворецкого дома Эрмидов. Он выделялся на фоне этого ужаса спокойствием и сдержанностью цветов в одежде. Уилл уже проснулся и поливал цветы в коридоре, напевая под нос какую-то песню из английского репертуара. Услышав мои шаги, мужчина повернулся ко мне и вежливо улыбнулся: —  Капитан, доброе утро, — дворецкий отставил лейку, — чего-нибудь желаете? —  Нет, спасибо, — я сдержанно улыбнулась, но постаралась сделать это более или менее стойко. Мои сборы в коридоре занимали немного времени. Однако дворецкий всё-таки заметил свои копошения и учтиво взглянул на меня. —  Капитан, вы куда-то собираетесь? — в голосе мужчины читалась нотка удивления и непонимания, он всё-таки видел, что меня немного шатает, но предпочёл не вмешиваться. —  Да, Уилл, мне нужно идти. — Посмотрела прямо ему в глаза, выделяющиеся на фоне расплывчатого лица относительно яркими карими точками. Хоть очертания лица дворецкого и не были чёткими, мне удалось немного сфокусироваться.  —  Мне сообщить об этом командору или миссис Эрмид? — он даже сделал шаг к лестнице, но я, не удержав равновесия, шагнула к нему и сделала жест «стоп», останавливая его. Слова вырвались сами собой: —  Нет, Уилл, не стоит их беспокоить моим уходом. Спасибо, до встречи.  Не дожидаясь каких-либо слов, я, собрав силы в кулак, выскочила за дверь дома, ощутив, как сердце бешено бьётся в груди. Сильный озноб покалывал кончики пальцев, мешая думать. Но это и подстёгивало сбежать, как мне казалось, это поможет мне скрыться от всего, что навалилось в голове. И единственное место, где можно спрятаться — это море, открытое бескрайнее море, которое поглотило немало кораблей и историй, которое толщей солёной воды заглушало и смех, и слёзы. Там можно было найти как свою жизнь, так и смерть. И для того чтобы найти свой путь в море и место, мне нужны были карты и деньги, записи бортовых журналов и политические сводки. Отойдя от дома командора, я огляделась. Воровать не собиралась, во всяком случае, не в родном доме, но ресурсы были нужны. Для оплаты работы матросов, для стоянок в портах. На шхуне далеко не уйти, надо будет вести абордаж, а это тоже затратно: ядра, ружья, заточка сабель… Я щёлкнула пальцами, покачав головой. Зак погиб, на его имущество ещё никто не претендует, поэтому можно спокойно присвоить всё себе. Моральный облик моего действия, конечно, мог быть не очень хорошим, но меня это не волновало. И только ехидный голосок в голове шептал: «И опять не твоё. Имя не твоё, корабль не твой, ничего твоего нет. Всё живёшь чужой жизнью» Амбиции, вперемежку с паникой и тревогой, перекрывали разум настолько, что даже окружающий мир мерк по сравнению с тем штормом, что творился в голове. Лишь внутренний ориентир помогал мне двигаться по направлению к нужной улице. Мелькающие дома казались какими-то слишком большими, словно бы я маленьким ребёнком очутилась в незнакомом городе, потерялась и теперь, судорожно хватая воздух, стараюсь выйти из лабиринта переулков. Окружающий мир словно бы схлопывался у меня над головой, выбивая из лёгких воздух и вызывая ощущение, что следующий шаг станет фатальным. Так, наверное, чувствуют себя люди, идущие в тёмной пещере со змеями и обрывами. Но яркое солнце, греющее спину и припекающее голову, немного помогало сосредоточиться на том, что дорога под ногами мне видна, и что каждый свой шаг я вижу и могу контролировать. Сознательно переставляя ноги, я шла, стараясь осматриваться вокруг и вспоминая дорогу. За время многое изменилось: некоторые дома потеряли свежесть и превратились в скромные облупленные здания, когда-то ровные дорожки разбились, хоть и сохранили относительную целостность. А вот патрули, которые раньше были более редкие, стали попадаться на глаза чаще, и вместо двух или трёх человек — четверо с пистолетами и саблями. Цветы, растущие вдоль дорожек, были засыпаны обычной галькой, сквозь которую  пробивались какие-то редкие отростки, но их было практически невидно. И всё это наводило на грустные мысли, которые позволяли временно отвлечься от собственных переживаний. Сбегала. Как и обычно. Выйдя на просторную улицу, являющуюся центральной и ведущей сразу в разные районы Острова, я огляделась, вспоминая. Раньше я могла без опаски бегать здесь с другими детьми, не боясь наткнуться на патруль и укор со стороны других. Когда-то давно тут даже стоял фонтан, в который пираты кидали монетки наудачу и возвращение домой, а дети любили резвиться и плескаться в чистой, холодной воде. Беззаботное было время… А сейчас перед моими глазами было лобное место, на месте бывшего фонтана был небольшой постамент с плахой, рядом стояла небольшая корзина, пропитанная кровью, и в ней лежал топор палача. Камень под место казни был заляпан ещё и сажей, видимо, головы сжигали. И, вероятно, казни — обычное дело для Острова.  Я сделала шаг в сторону плахи, но остановилась от подступающей к горлу тошноты. Лучше бы мне как можно быстрее уйти в море, чтобы просто забыться. Круто развернувшись, я быстро направилась в северную часть города, где жили несколько командоров и адмирал. Дальние районы всё-таки были более спокойные и уединённые. Чванливые командоры, как правило, сами выбирали эти места за некую богемность, мнимую приватность и удобство размещения. Хоть и было дольше всего идти до порта и торговых рядов, зато было проще доходить до зала Круга или до дома адмирала. Неподалёку жили и выкупы, которых держали, как королей и баронов. Наверное, если бы меня поймали в доме в окружении прислуги, то, скорее всего, смерть настигла бы меня раньше. Удача долго сопутствовала мне, да и подыграла с Гитиасом. Было ли это стечение обстоятельств или же лоа меня так защитили — я не знаю. Эта мысль грела, что, вероятно, лоа не покинули меня, и Барон Самеди, маманБриджит и Папа Легба всё так же оберегают меня, невидимо наблюдая за мной и направляя. Но, а если нет? То у меня будет всего несколько выходов из всей ситуации… Я с тяжестью выдохнула, доходя до очередной развилки, и повернула в достаточно богатую часть, в которой было больше статуй на перекрёстках улиц, зато было меньше цветов и деревьев, которые были заменены на каменистые уголки с питьевыми фонтанчиками и мраморными скамейками рядом. Дом Зака я узнала практически сразу: перед самым парадным входом располагался фонтан с когда-то прекрасной девушкой в витых лианах, превращающуюся в морскую сирену: совместная работа Ланы и Дженни с Мирандой. Лана помогала с дизайном и расположением фонтана, Дженни с подбором нецветущих растений, а Мира — с самим созданием этой скульптуры. Во всем этом чувствовался дух каждой из них, и хоть девочки тогда были совсем молоденькие, они уже могли создавать что-то прекрасное, творить и бережно относится к созданному другими: любящие и любимые сёстры, любящая, но далеко не любимая дочь… И теперь каждая из них начинает новую жизнь, Лана и Дженни никогда прежде не будут такими же, какими их запомнили, а Мира, её дух, наверное, ходит где-то на Перекрёстке миров, скованная заклятием, и поёт песни Папе Легбе, скрашивая его вечный путь. Или же она, справившись с горем от предательства отца, шагнула за черту и ушла на кладбище к Самеди, чтобы тот проводил её в последний путь, после которого душа Миры обрела бы долгожданный покой. Медленно подходя к крыльцу, я отметила про себя, что мир словно бы замер вокруг. Обычно в саду кто-то работал, точил ножи или просто прибирался, но сейчас царила полная тишина, даже птицы, которых когда-то держал командор, были выпущены из клеток… Сам дом никто не охранял, известия о смерти быстро разлетаются среди матросов и служащих у командоров. И далеко не все хотели сталкиваться с оставшимися представителями Круга: у всех свои люди, способные защитить и уничтожить врагов. Зак никогда не был лояльным или смирным командором, он всегда полагался на грубую силу и авторитарность, но и эти качества помогали ему удерживать власть среди рабов и отстраивать на отдалённых островах какие-то необходимые объекты. Он просто не считал людей людьми, а только ресурсом. Один погиб — замени его другим. Видимо, так же он относился и к собственной смерти. Но… это слишком шаткое утверждение — дочь он всё-таки отдал, лишь бы удержать место подле адмирала.  Эта некоторая сдержанность, перемежающаяся с пышностью царила и дома: массивная дверь скрывала за собой вполне скромное жилище с приятным интерьером. Небольшие вещи, оформленные в простеньком стиле, спокойно перемежались с достаточно крепкими настенными украшениями: рядом совершенно спокойно мог стоять маленький столик на тоненьких ножках со стеклянной столешницей, а над ним, в массивной и крепкой раме, могла висеть большая картина с изображением абордажа. Иногда можно было встретить какие-то тоненькие веточки горшочных растений, и по соседству с ними — простенькую медную чеканку. И совершенно никакого упоминания о том, что здесь когда-то жила ещё и умершая жена или же дочь. По дороге в кабинет мне удалось отвлечься от своего состояния, изучая всё то, что было в доме, и то, что видела, меня не радовало. Но вот в основном рабочем месте буйным цветом расцветало пир красок и обилия роскоши: массивный стол из красного дерева, резной стул из сочетания стальной конструкции, деревянных отделок и бархатного сидения со спинкой. Тяжелые бархатные шторы терракотового цвета были перетянуты золотыми кисточками, на концах которых болтались золотые монисты; большой цветок папоротника, множество шкафов с документами и трофеями его капитанов, небольшой бар с дорогим алкоголем и экзотическими фруктами, явно купленными за несколько дней до смерти. Интересно, а он вообще думал о том, что когда-нибудь всё изменится, и он окажется сам на месте покойника? Как десятки тех, кого он сам убивал, не жалея пуль. Я положила руку на крышку стола и, смахнув со столешницы бумаги в сторону, увидела, что под крепким стеклом лежало два пистолета, сделанных Анной. Эти два образца, совершенно неработающих, были сделаны лишь для вида, запугивать окружающих мощным стволом, крепкой рамой и стальной рукояткой с золотыми накладками с орнаментом. В шутку Анна называла их когда-то посланниками гордыни и златолюбия. Мне ничего не оставалось, как, сев на стул, громко и нервно рассмеяться от какой-то неожиданной безысходности. И этот человек когда-то был командором? И этот человек когда-то уничтожал колонии и строительные объекты правящих государств? Протерев лицо руками, я подняла глаза, ощутив себя совсем маленькой и ничтожной в окружении этих всех дорогих и блестящих вещей. Мой взгляд упал на створку шкафа, на которой висела сумка через плечо с выжженным на ней кислотой рисунком розы ветров. Подобные работы когда-то делала одна из пропавших женщин, племянница Луриса, Кьяра, унаследовав от отца-пьяницы талант к выжиганию. Кьяра делала различные поделки и украшения, а сумки — её особая страсть. Я улыбнулась, встав со стула и подходя к сумке. Плотная, но мягкая и гибкая кожа приятно лежала в руках, вызывая теплые чувства. Лурис никогда не оставлял племянницу в опасности или ограничении: любил её больше родной матери и сестры. Не думаю, что он сам отдал Кьяру на растерзание. Но эта мысль меня отрезвила, вновь заставляя вспоминать, зачем я пришла и от чего хочу сбежать. Я, взяв сумку и повесив её через плечо, обошла комнату, пытаясь найти что-нибудь нужное мне, и ненужное командорам: деньги, карты, компасы, пару бортовых журналов погибших недавно капитанов. Но  вот оружия я не нашла на видном месте. Однако в дальнем углу комнаты приметила большой сундук. Плетёный корпус имел явно декоративную функцию, однако хорошую и добротную, на первый взгляд. Немного помявшись, я всё-таки решила подойти к сундуку. И чем ближе подходила, тем отчётливее видела, что на самом деле ветки, которые приняла по ошибке за декоративные накладки — вырезанные орнамент. Плавный, но реалистичный, с подчёркнутыми природными линиями дерева, с выделенной фактурой волокон и изгибами — он смотрела настолько натурально, что казалось, будто бы сундук растёт сам, и не является рукотворным. Так могла сделать только Жасмин, сестра Ганза. Она умела создавать великолепные вещи из дерева, вудуисты бы были от неё в восторге… Танцующая Йеманжа* или же Огун* в вихре стали и пламени. Но это всего лишь лирика, которая медленно заполняла голову, пока я открывала замок-узел, сделанный из канатов и шерстяных нитей. В конце концов, с магическим оберегом от вуду было покончено, и мне удалось открыть крышку сундука. В нём, на мягкой обивке их бархата, лежали пистолеты, пара топоров, томагавки, кортики и кривые кинжалы. Наклонившись, я взяла один из ножей, рассматривая его. Популярное оружие среди пиратов в абордажном бое, когда пистолеты все отстрелены и нет смысла больше устраивать шумиху. В ход шли ножи, сабли, руки, кулаки, гарроты и многое другое. Вплоть до песка в глаза.  Вновь тревога парализовала тело, вынуждая меня уронить кинжал в кучу оружия. Вслед за этим я присела и начала перебирать схронЗака, размышляя, что делать дальше.  Я вновь рассмеялась, но уже тихо и себе под нос, а что, собственно, собираюсь делать? Попытаться найти корабль новый? Поднять со дна старый? Влиться в ряды капитанов и ходить под парусами командоров? Или же бросить всё и осесть на берегу, найти себе какого-нибудь мужчину средних амбиций и характера, завести с ним семью и жить так, словно бы ничего не было? За размышлениями о том, что мне сделать, я не заметила, как острый клинок одного из ножей крепко прошёлся по коже ладони, разрезая её. Неприятная боль на секунды лишь дёрнула меня в реальный мир, но буквально через мгновение вновь оторвала от реальности. Я смотрела, как кровь начинает медленно капать на бордовый ковер под ногами, моментально впитываясь в него. И стало как-то спокойно и легко, словно бы какая-то частичка рвущих голову мыслей освободилась и нашла свой отклик в реальном мире. Уже относительно сознательным жестом я распорола кожу рядом с первым порезом. Не глубоко, поверхностно, чтобы можно было легко залечить и вступить в бой. И новая волна успокоения нашла свой выход, позволяя мне вздохнуть полной грудью и довольно улыбнуться. Тянущее чувство в груди и голове мягко сошло, и от шеи, вниз по позвоночнику и венам, к ногам и нервным окончаниям, потек поток неги и расслабления, словно бы наступило лёгкое опьянение и теперь можно было весело петь шанти; метать ножи или стрелять по тарелкам; можно было бы  пуститься в пляс или устроить шуточную драку. Однако моё тело остолбенело, и лишь немного покачивалось из стороны в сторону. Вздрогнув от внезапной рези в руке, мне всё-таки пришлось сорваться с места и, схватив с бара полотенце для бутылок, зажать им руку. Озноб неприятно кольнул голову, но я проигнорировала эту короткую вспышку. Перепроверив все необходимые предметы, я вышла из кабинета и осторожно прикрыла дверь, морально прощаясь с этим местом. А ведь когда-то, когда мы с Мирой были детьми, мы с ней бегали по этому дому, пока Маркс и Зак решали какие-то свои вопросы, иногда мы убегали в сад, иногда сидели в гостиной и играли в шахматы, подаренные РоксомМиранде на один из дней рождений. Глиняные фигурки приятно всегда лежали в руке и не скребли поверхность доски. Мира любила эти шахматы и всегда оставляла их около камина. Спустившись на первый этаж, я ненароком взглянула в гостиную — мои догадки подтвердились, шахматы стояли там, где Миранда оставила их последний раз: между каменным стеллажом и камином. Покрытые пылью и копотью… Их не доставали много лет. Печально это, когда тебя любят только до того момента, пока ты нужен и выполняешь свою роль.  Выдохнув от накатившего спокойствия и какого-то глухого одиночества, покинула дом Зака, направляясь в порт. Мне предстояло уговорить команду пойти под моим командованием в море. А по факту, что я могу им предложить? Тот человек, который убил их настоящего капитана, который разгромил их привычную жизнь, разворошил установленный порядок. Пока что я могу предложить им выбор: пойти со мной и попытать удачу, или же сойти на берег и найти другую команду. Но вот вопрос, много ли найдётся тех, кто захочет ходить под парусом с бывшим псом Роксфорда? Всем же людям не объяснишь, что ты понятия не имел, что ты участвуешь в похищении людей, а спрашивать будут. Я дошла до первой береговой линии торговых рядов. Некоторые торговцы, работающие на Рича, уже начали выкладывать свой товар, перекрикиваясь с соседями по торговому ряду и довольно улыбаясь этим дружеским перепалкам. Каждый хочет получить долю, каждый хочет продать больше, но каждый из другому не ненавистный враг и конкурент, а скорее друг. «Кто-то должен был сегодня выиграть, а кто-то проиграть» — таков принцип выживания на Острове. — Красавица, — окликнул меня один из торговцев, — не хочешь платочек? Чистый шёлк, самой красивой будешь, а если у Джузепо ещё и брошку возьмёшь, то сиять, как алмаз будешь! Мужчина, который меня окликнул, был явно латинского происхождения, добродушный мужчина с хорошим животиком, с обаятельной улыбкой и сытым лицом. — А фибулу, а не брошку. — Добродушно улыбнулся мне второй торговец, стоящий перед первым мужчиной. Джузепо был светлокожим, голубоглазым, но с определённой долей лукавства и хитрости во взгляде, улыбка была довольная и открытая, словно бы он каждый день любил просыпаться поутру и идти на работу. — Спасибо, господа, но я вынуждена временно отказаться. Но, — я улыбнулась каждому из них, проходя дальше по своему пути, — я попрошу вас передать привет Ричу и его сестричке Лане, уверена, она захочет взглянуть на чудесные цветочные брошки и нежные платки. Она любит это дело. Провожаемая одобряемым смехом двух торговцев я пошла к пристани, где уже началось некоторое оживление среди грузчиков и матросов. Сейчас порт мне казался совершенно другим, не таким, каким я его запомнила, когда уходила отсюда впервые, не такой, какой был при прибытии с Гитиасом оба раза. Теперь порт казался мне более живым и ярким, обилие людей сбивало столку, но удавалось ориентироваться в нём только благодаря памяти и тому, что пыталась вспомнить, как выглядит шхуна, на которой мы пришли на Остров. Воспоминания были слабые, и касались в большей части того, что происходило в трюме: недельные беременности у пленниц, у кого-то сильное истощение, у Дженни, кажется, был первый месяц беременности; уЛаны истощение и слабая реакция зрачков на свет… У Анны малокровие, у кого-то сильное переохлаждение и инфекции. Странно, что они все могли выжить в этом всём аду столько лет. На моей памяти были и роды, и замершие беременности, и инфекции, и попытки убить себя. Каждая из нас сопротивлялась, как могла. Кто-то рвался к мужу, кто-то к братьям, кто-то к любимому делу и месту. Я опустила взгляд на кровоточащую руку. Ткань полотенца пропиталась и теперь неприятно липла к коже, но не вызывала дискомфорта, только какое-то сожаление и усталость. — Капитан, я вами всё в порядке? — из задумчивости меня вывел Краулер, осторожно коснувшись плеча. — Вы уже несколько минут стоите бледная без движения и не реагируете. Всё в порядке? Вздрогнула и нервно моргнула, постаравшись сфокусировать взгляд на лице Крау. Квартирмейстер выглядел озадаченным и усталым. — Да, просто обдумываю, что делать дальше. — Мой голос звучал не очень убедительно, но достаточно чётко, чтобы Крау немного успокоился, но продолжал хмуриться. — А что дальше? Командор скажет. Будем ходить под его руководством, может, он даст нам корабль. — Краулер не понимал моего вопроса, но постарался донести свои мысли более чётко и логично. Я улыбнулась. — Нет, Крау, — я сделала паузу, — меня не устраивает такой расклад. Ты можешь, конечно, сойти на берег и вернуться на фрегат к Гиту, а можешь пойти со мной и получить больше. — Я добавила в голос больше строгости и уверенности, хотя внутри меня начала бушевать буря, которую удалось немного притупить, сжав кулак и ощутив боль от порезов. Ткань в ладони вновь начала пропитываться кровью. — И что вы можете обещать? Нет, я понимаю свергнуть адмирала, но у нас нету вообще ничего. А команде не очень захочется, чтобы какая-та женщина управляла ими. — Ресурсы добываются, Крау, — рука начала заметно ныть и тянуть, — как и люди. Эти люди сейчас находятся в ужасном положении: на корабли к себе их никто не возьмёт, кому нужен подельник крысы на боту? Вдруг ночью он решит всю команду отравить. В порту им оставаться не очень-то захочется — опять же, дурная слава. А вот деньги им нужны, а я знаю, где и как найти эти деньги. И, если половая принадлежность капитана как-то заботит, этих джентльменов то добро пожаловать на берег. Краулер фыркнул с поникшим настроением. — И для начала нужен корабль. — Напомнил он, окинув взглядом руку. — И в Вашем состоянии подготовка займёт время, за которое командоры ещё раз 20 вызовут Вас к себе. Это на случай, если Вы решили угнать корабль, кэп. — Угнать? Краулер, ты, кажется, забыл, что я забрала эту шхуну у её законного владельца, отрубив ему голову. И командор Гитиас мне великодушно разрешил оставить себе эту щепку с пушками. — Я перевела дыхание, перебарывая боль в руке. — А командорам совершенно не обязательно дёргать меня к себе, чтобы решить какие-то дела. Они большие пираты, которые могут решить вопросы самостоятельно, без участия капитана. Ты со мной согласен? — я немного наклонила голову к плечу, подавив в себе дрожь. — Ты имеешь полное право остаться на берегу и ходить под командованием Лансена, который, я уверена, в ближайшую неделю заберёт себе фрегат Гитиаса. Краулер выдохнул и почесал лоб. Опустевший взгляд перебирал камешки на мостовой, как будто среди них можно было найти кусок пирога, которым можно утолить свои печали. Но, естественно, не найдя его там, взгляд снова поднял на меня. — Дерьмовые шансы, конечно, но я думаю, что раз вы смогли опрокинуть адмирала, то риск выше одного к четырём. — К концу этого года под твоим командованием будет линкор. — Я протянула ему здоровую руку и слабо улыбнулась. — Клятву на крови, извини, не предложу. — Отдадите сами или я заберу сам? — усмехнулся Краулер, пожимая мою руку. — А на что у тебя борзости и силы хватит? — я улыбнулась мужчине и опустила руку. — Сесть с Вами на корабль и пообещать, чтобы единственным бунтовщиком на корабле буду я. — Значит, договорились. — Я улыбнулась, ощутив невнятный комок тошноты в животе, который медленно начинал давить на поясницу, и лёгкие, — иди к команде и выплати им их долю, обещанную Магуэро. В каюте капитана, в шкафу на верхней полке лежат деньги. Потом опроси команду, кто готов идти дальше с новым капитаном. Если кто хочет, пусть списывается на берег. Я приду немного позже, и мы тут же выйдем в море. — Значит, я квартирмейстер. — По-хозяйски отреагировал Краулер. — Спасибо, капитан. Ваша доля останется на полке. Довольный новоиспечённый офицер покинул меня достаточно быстро и направился к команде проводить перестановку кадров, улыбаясь как сытый кот. А я направилась в сторону портового смотрителя, через которого планировала нанять грузчиков и перенести тот сундук из дома Зака на шхуну. Однако стоило мне зайти за угол забора, который отделял зону швартовки от административного уголка, как тошнота, атаковавшая меня во время разговора, всё-таки напомнила о себе. Я привалилась спиной к забору, чувствуя головокружение и слабость в теле, которые сопровождались сильным жаром в голове и животе. Несколько сильных позывов всё-таки заставили меня склониться над травой, сблевав. Пенно-слизистая рвота повторилась ещё несколько раз, после чего волнения в желудке немного стихли, как и жар в животе, однако оставили после себя сильный спазмы. Не без труда, но мне удалось выпрямиться и даже продышаться, практически не чувствуя на языке привкус желудочного сока и рвотной массы. Постояв некоторое время в безопасности, я всё-таки стёрла чистым уголком полотенца пот с лица и, приведя себя в порядок, пошла к смотрителю. Сколько себя помню, всегда старшим в порту был неприметный старик с потрясающей памятью. Он отчитывался прямо перед Ричом относительно входящих и уходящих кораблей, сообщал и о товарах, которые доставлялись капитанами — некоторые из пиратов шли в обход своих командоров, но это быстро пресекалось. Старик управлял не только информационным потоком порта, но и теми, кто работал в нём, вплоть до посыльных. Я покачала головой своим воспоминаниям, которые лезли в голову без моего на то согласия, но контролировать поток было сложно. Перед глазами начали мелькать какие-то силуэты из прошлого, в которых мне легко угадывались Маркс и Лагерта, просящие присмотреть старика за мной, пока они будут у командора, а я — на пристани. В другой момент всплывали и воспоминания, в которых я сама приходила к смотрителю, чтобы разузнать, где можно найти тот или иной корабль по поручению моих офицеров или же Зака или Роксфорда. Но, так или иначе, я старалась держать в голове, что смотритель не любил юлить и не любил, когда юлят у него перед носом. Именно поэтому показа цель своего визита сразу: — Здравствуй, — я подошла к старику и вежливо улыбнулась, — я бы хотела нанять пару портовых грузчиков и узнать немного информации о торговых путях. — Грузчики по тарифу, капитан. — Малозаинтересованно отозвался старик, внимая моим словам. — Информация стоит в зависимости от вопросов. Я кивнула, запоминая, после чего продолжила: — В каких областях больше всего ходят наши торговые судна, и куда меньше всего направляются наши капитаны? Старик хитро улыбнулся, догадавшись, куда клонится разговор. — Маршрут испанской армады стоит 20. Смотритель мне всё больше и больше напоминал Рича, скорее своей манерой хитрить и мягко выведывать информацию. Я улыбнулась и, достав из сумки мешочек, положила вытащенные монетки на стол. — Хорошо, а помимо армады же есть маршруты, где наши капитаны охотятся самостоятельно, в нейтральных водах, так сказать… Старик рассмеялся, слегка отклонившись назад. — Капитан, ты пронырливая и жадная, как сам Роксфорд. Такие маршруты только для командоров и если ты ими воспользуешься — тебя пустят на корм рыбам. — Он сделал паузу, постепенно снижая звуки смеха. — Поэтому, как джентльмен, я сделаю всё, чтобы ты не попала туда дешевле, чем за 500. — Не обижай меня, сравнивая с Роксфордом. — Я натурально нахмурилась и скрестила руки на груди, однако ладонь с порезами сильно заныла, вынуждая меня поморщиться. — Я же не хочу перепутать пиратов и важные чины какой-нибудь короны, и о социальном успехе пиратов забочусь, между прочим. Но вытащила забранные деньги Зака и, взвесив на здоровой ладони мешочек, положила на стол рядом с монетами. — Отлично. Тогда вот эта область. — Старик молниеносно забрал деньги и вытащил сложенную в несколько раз и изрисованную карту примерной досягаемости владений Круга. — Здесь ничейные участки, так как там банально нет богатой добычи. Вот здесь постоянные шторма и никто пока не смог выстроить надёжный маршрут сквозь них. Смотритель выпрямился, убирая руки от карты. — Ну и естественно территории бывших командоров пока не чьи, так что если поспешишь — куш будет твоим. — А я-то думала, что владения побогаче…. — я запоминала маршруты и направления. Хотя мне важны были только области, куда можно лезть, а куда — нет. — И ещё пара вопросов. В какой таверне я могу найти вудуиста, торгующего амулетами? — Я не ходок по тавернам. Старый стал. На еду трачу только 30 золотых. Готовлю дома, в тесном бараке. — Запричитал смотритель вполне натурально. — Но при этом тратишь хорошую сумму на рубашку из хлопка с конопляной оторочкой и…. — я немного наклонилась к нему и, вытянув шею, слегка прищурилась, вернувшись на место, — из запахов предпочитаешь пачули с красными розами, цена которым переваливает за сотню, за пузырёк? — Мне делают подарки. И они как минимум покрывают мой обед. — Улыбнулся престарелый собеседник. — И чай пьёшь с синими цветками, — я улыбнулась, — вот смотри, в какой-то момент тебе вместо анчана могут предложить цветы аконита, они тоже синие и по вкусу чем-то напоминают анчан. И ты, конечно, примешь такой подарок от вудуиста, который дарит тебе такой изыск, и в какой же таверне ты его сможешь найти, когда закончится у тебя эта пачка? Старик сбавил эмоции и немного оскалился. — О, торгуешься. А я уж думал, что ты совсем выжила из ума. Плати десятку — расскажу. — Твоя десятка и последующие суммы входят в те пятьсот, которые я тебе уже отдала. — Смирно сказала я, наклоняя голову к плечу и улыбаясь, — информация о путях стоит около двухсот монет. Остаётся триста. Вычитаем тариф на грузчиков — остаётся двести сорок. — Вот ты ж коза… — Коварно улыбнулся смотритель. — Ладно, но это конечная сумма. Загляни в «Киноварь». Там найдёшь своего вудуиста. Он обедает блюдами без мяса. — Всегда рада хорошему торгу, — обаятельно улыбнулась я, на какой-то момент ощутив себя вновь сильной и настойчивой, но это ощущение быстро начало таять, — и я возьму у тебя двух грузчиков, — мой голос немного зазвенел от усталости, — кого разрешишь нанять? — Бери любых, кто не занят погрузкой. — Отмахнулся старик. — Вон те двое, например, что языками грузят друг друга. — Благодарю, удачного дня. — Я вежливо улыбнулась смотрителю и направилась в сторону двух достаточно взрослых мужчин, которые что-то оживлённо обсуждали неподалёку от ангаров. Со стороны грузчики не казались какими-то пронырами или пьяницами, скорее обычные мужчины, любящие хорошо поесть, немного поработать и отдохнуть. Одежда на них была хоть и рабочая, но чистая и приличная, да и сами они выглядели вполне дружелюбно. — Здравствуйте, господа, — поздоровалась я, приблизившись к ним, — окажите-ка услугу. Грузчики переглянулись и добродушно улыбнулись мне. — Без проблем, капитан. Что нужно? — тот, что постарше, открыл руки в лёгком жесте. — Принесите из дома погибшего командора Зака сундук, находящийся в его кабинете на втором этаже. Молодой мужчина нахмурился. — А разве можно брать что-то из дома командора? — он был в смятении. — Да, командоры разрешили мне забрать необходимое для путешествия. Поэтому, господа, пожалуйста, поторопитесь, я бы не хотела огорчать срывами сроков командора Гитиаса и Рича. Я оплатила работы вашему смотрителю. На шхуне, — я указала на посудину, — передайте его квартирмейстеру и скажите, что от капитана Фантэнхал. Грузчики помялись, но, покивав, направились в сторону дома Зака. Каждый на Острове знал, кто из командоров, где живёт. Ну не получится скрываться, если ты публичная личность, участвующая в жизни Острова больше, чем торговец или обычный отельер небольшой гостиницы. Я пошатнулась, но устояла на ногах и прикрыла глаза, ощущая новый приступ тошноты. Дело оставалось за самым малым. Достать парочку амулетов и, забрав припасы, выйти в море, на котором начинал медленно подниматься восточный ветер, вызывающий белые барашки на мягких волнах. Но в это же время мне становилось спокойнее, слыша шум волн. Казалось, будто бы там можно найти покой и умиротворение. Собравшись с духом, я всё-таки сдвинулась с места и направилась в «Киноварь». Забавно, что такое название дали портовой таверне*. Видимо, в этом заведении кровавые расправы — частое явление, которое никто не собирается пресекать. Либо же вудуист выбрал это место за говорящее название камня, но, так или иначе, определённый символизм в этом можно было разглядеть при необходимости. Путь до таверны был спокойным, насколько может быть пробежка, продиктованная резким наплывом тревоги. Мне повезло, что Роксфорд, поддавшийся на уговоры Эскадрио приказал отстроить небольшой комплекс в порту, благодаря которому не нужно было идти в городские таверны, а можно было разместиться в непосредственной близости от кораблей и верфи — это сильно экономило время на передвижение и решение вопросов. Убранство внутри таверны соответствовало общему настроению портового комплекса: много корабельной тематики. Под потолком я заметила натянутые канаты, на которых висели фонари с огарками свечей, среди светильников мелькали и амулеты от вуду, которые блокировали любые потоки магии — это нагоняло сонливость. На стенах была имитация канатной стены-лестницы, в образовавшихся «окошечках» висели картины с какими-то незамысловатыми пейзажами. И среди этих простеньких полотен я заметила только одну большую картину, которую обвили верёвками аккуратно по раме. И демонстрировала эта картина не что иное, как наш Остров будущего. Роксфорд хотел превратить его в роскошное место для пиратов и изгоев своих стран. Среди бушующего моря остров казался защищённой крепостью, в которой каждому будет место. Линии, на удивление, играли своими формами и цветом, создавая иллюзию, будто остров на картине всегда будет светиться золотистым оттенком. Я невольно вспомнила одну из женщин из подземелья. Она тоже умела видеть прекрасное в чём-то лютом и кровавом, но даже она не смогла уловить хоть каплю тепла и света в тех пещерах. Она смогла бы оправдать Роксфорда за его действия, но не стала бы… — Верда была талантливой художницей, — чей-то голос раздался у меня за спиной. Я обернулась на звук и взглянула на внезапную собеседницу. Ей оказалась крепкая, даже можно сказать, статная и пышная женщина лет тридцати. — Ты что-то хотела? — Да, мне нужно загрузить продовольствие на корабль, месячный запас, и найти одного человека. — Я улыбнулась собеседнице, которая скептически прищурилась, оценивая мою платёжёспособность по внешнему виду и пытаясь что-то сопоставить в голове. Через несколько мгновений её взгляд посветлел. — Так ты ж только пришла из моря. Опять в пучины? — она выгнула брови. Сплетни и новости разносятся по Острову со скоростью дикого ветра… — Командоры направили. — Для убедительности я развела руками. Женщина покачала головой, окинув зал коротким взглядом. Посетителей практически не было, если не считать мужчины, греющегося на солнышке под окном; женщины с тремя детьми; юный парнишка, который клянчил место у какого-то молодого, крепкого испанца-капитана. — Мужикии-и-и, — раздражённо протянула женщина и покачала головой, но через мгновение вновь твёрдо хохотнула, — ладно, что у тебя там? Месячный запас еды, что ещё? А, точно, искала кого-то. Кто нужен? — Мужчина, который обедает блюдами без мяса. Вудуист. — Так… — она нахмурилась и упёрла руки в бёдра, мне показалось, что она ревнует, — тебе нужен вон тот лентяй. Она указала на мужчину, греющегося на солнышке. И он даже не прятался? Роксфорд ненавидел же вудуистов… — Зовут Санто, — продолжила собеседница, — сколько не загоняли его в гетто к вудуистам, всё время выходил оттуда. По морю, что ли. Эйх, ленивец. Я посмеялась, ощутив, что желудок начинает сводить от голода. — Почему же сразу ленивец? Он просто греется на солнышке утром. — Да потому что какой нормальный, настоящий мужчина будет просто так пасьянсы раскладывать и кулончиком своим так мягенько водить по картам! Мог бы покрасить потолок, раз тут живёт. Её глаза возбужденно заблестели, а я вновь посмеялась, взглянув на вудуиста. Он чему-то довольно и сыто улыбнулся, немного расправляя плечи, будто бы он тут самый главный победитель. — Спасибо. Давайте я заполню заявку на продукты и заплачу, чтобы побыстрее погрузили на корабль. Женщина осеклась. — А ты откуда такая вежливая? На «Вы» ко мне. Я, между прочим, в самом рассвете сил и не такая и старая, чтобы меня оскорблять так. На «Вы» она. — Захорохорилась женщина. — Мини меня зови. — Прости, Мини, привычка. Ты красивая женщина, видная. Думаю, Санто тоже любуется тобой, когда ты не видишь. Вон, как улыбается, как кот от ласки. Она довольно улыбнулась и поправила прядь выбившихся из пучка светлых волос. — Спасибо. Ты давай, пиши, что тебе нужно, а я уж распоряжусь. — Мини была очень довольна собой и радостна от такого приятного начала дня, и это вызвало улыбку. Взяв со стойки расчерченный листик, я принялась выписывать всё необходимое, стараясь игнорировать подступающий приступ дикого голода и паники. Вскоре я дописала и, оплатив уже бармену закупку, направилась к самому вудуисту, который, кажется, наблюдал за мной всё это время через чуть приоткрытые ресницы. По мере подхода к нему возрастало ощущение, словно бы за его столом сидит ещё один вудуист, но невидимый миру. Трикстер, метр Каррефур. — Здравствуй, Санто, я могу присесть? У меня к тебе дело есть небольшое. — О, сегодня подфартило, и владычица морей приплыла лично. — Улыбнулся вудуист, немного оголив жёлтые зубы. — Глаза безумны, движения слаженные, а в чреве поселилась буря, которую слышно ещё на подходе к таверне. — Как приятно получить утренний комплимент от последователя Каррефуру. Весь день теперь радостная буду, — я ехидно улыбнулась одними губами и села за стол, однако как только пустилась на стул, ощутила холодок, прошедший по спине, лоаСанто коснулся моего плеча и исчез, беззвучно расхохотавшись, — мне нужны амулеты с нефрита, дымовые гранаты и перцовые смеси. — А ещё заказать себе пожрать, пока стол не надкусила. — Продолжил он слишком явные намёки. — Довольно глупо идти на диверсии на голодный желудок. Представь: проникаешь ты в крепость, пытаешься лишить жизни Роксфорда и тут совершенно неожиданно так урчишь животом, что я умудряюсь услышать, пока у нас тут проходит турнир в кости. Я выдохнула, чувствуя сначала желание вступить в словесное пикирование с мужчиной, которое потом сменилось на приступ испуга, подогретого тем, что теперь две тени сидели с нами за столом: Каррефур и Легба.  — Эх, обязательно, а то надкушу твой любимый стол, тебе сидеть будет неудобно и за своей любимой Мини наблюдать. — Я улыбнулась более широко и хитро. — Ладно-ладно. — Перестал смеяться Санто. — Сколько тебе нужно этих штук? —Два амулета с нефритом, один с горным хрусталём и один с морионом. И четыре дымовые гранаты. — Я невзначай взглянула в сторону Мини, за спиной которой замаячила фигурка моей лоа, маманБриджит, дух с интересом рассматривала женщину, но заметив мой взгляд, посмотрела на Санто и легко послала ему воздушный поцелуй. — Хорошо. Заберёшь через два часа. Пока свободна. — Мужчина закрыл глаза и чему-то облизнулся, расплываясь в довольной улыбке. — А побыстрее не можешь? — я наклонила голову к плечу. — Сорок минут. — Сорок минут? — Вудуист посерьёзнел. — Зачем мне так спешить? Твой корабль загрузят не скоро. — Шхуна не фрегат или баркас, её загрузить плевое дело в реалиях, когда всё уже оплачено и заказано. Максимум — час. — Я наблюдала, как наши лоа, кровные братья, начали общаться жестикуляцией между собой, и Каррефур в какой-то момент чуть приподнялся, нависая над столом. Забавно, что другие люди. Не вудуисты, не видят этих теней, но чётко ощущают их присутствие. — Тебе нет прямой выгоды, однако я могу сделать что-то для тебя либо, банально, доплатить. — Закажи себе еды и хватит дёргаться. Ты меня напрягаешь. — Максимально серьёзно отозвался собеседник. — Как только увижу, что ты ешь — пойду за амулетами. И, как будто не веря мне, сложил руки на груди и сладко зевнул. Санто со стороны напоминал мне жирного кота, которому давали еду на блюдце и максимум, когда он двигался, это побегать за бантиком. Я покачала головой и, встав из-за стола, подошла к стойке, где Мини командовала группой наёмных рабочих, сортирующих картошку. — Ну как поговорили? — она коротко взглянула на меня. — Сказал чего умного? — Ты с ним никогда не говорили, что ли? — я выгнула брови и протёрла глаза, стараясь стереть усталость. — Говорили, практически каждый вечер говорим, — призналась женщина, — да вот только смущает иногда он меня. Так… — она очнулась от влияния Бриджит, которая скользнула за стол к вудуисту и двум другим лоа, — чего хотела? — Чай чёрный, салат из фруктов. — Ты тоже вудуистка, что ли? У вас это общемагическое? — она хохотнула, начиная готовить мой заказ. — Санто обедает травой и фруктами, ты тут заказываешь траву! — А что, он вообще мясо не есть? — я решила поддержать её разговор о мужчине, который явно ей нравился. — Ест, как миленький. Исправно на завтрак и ужин. Но обедает обязательно травой всякой. Мне из-за него приходится чуть ли не самой ходить и закупать всё. — С долей наигранного возмущения выдала Мини, но в голосе всё равно осталось много симпатии к вудуисту и некоторого кокетства. Уверена, он всё это слышал. Через некоторое время, когда салат был готов, и Мини поставила его передо мной, а сама принялась наводить лёгкий порядок. Хозяйка таверны проворно выдернула сухие ветки цветов из вазы на барной стойке и ласково поправила оставшийся букет. Потом, вытащив из кармашка передника садовые ножнички, бойко направилась к горшочной вербене, стоящей на окошке, возле которого сидел вудуист. Я ощутила, как в нос ударил запах жжёного дерева, мокрой земли и сладкого красного мака, а возле Санто и Каррефура появилась тоненькая фигурка моей лоа, маман Бриджит. Дух, поклонившись двум мужчинам в элегантном реверансе, подхватила подол красно-чёрного платья и мягко села на край стола, наблюдая за Мини. В коротком жесте лоа коснулась плеча хозяйки таверны. Женщина, кажется, тоже ощутила присутствие духа, но это не вызвало у неё тревоги, скорее она сама довольно расплылась в улыбке, начав мурчать под нос песню. Но на этом шалости Бриджит не закончились, Мини, ведомая маман, срезала сине-фиолетовый цветок. А я, сидя за барной стойкой, усмехнулась, жуя салат и давя немного тошноту, понимая, что может быть дальше. Бриджит не любила останавливаться, коли у неё было игривое настроение. По её меркам игривое. Мини сначала посмотрела на вудуиста, потом на цветок и, наклонившись к мужчине, посмотрела ему прямо в глаза. — Тебе однозначно идёт этот цвет. — И заправила за ухо Санто цветок. Я подавила смех, заметив, как Бриджит поклонилась в реверансе и, довольная собой и своей выходкой, испарилась. Легба потёр глаза, не одобряя манипуляций Бриджит чужими чувственными желаниями, а вот Каррефур оказался более благосклонен и даже довольно кивнул. Санто прыснул со смехом: он тоже видел Бриджит и понимал, что происходит на самом деле. Мягким жестом он снял цветок из-за уха и продел в петлицу на рубахе, хитро улыбаясь женщине. — Нелепый комплимент, как по мне. Я с сочувствием наблюдала за тем, как Мини немного изменилась в лице, но постаралась сохранить серьёзность взгляда и поведения. Однако смущение на её щеках заиграло ярким румянцем. — Прости, мистер вудуист, — она старательно пыталась скрыть возрастающее смущение, — не умею я вам, шаманам, комплименты делать. Но могу компенсировать свою ма-а-а-а-аленькую оплошность тем, что приглашу тебя вечером поесть нормального мяса на углях моего личного приготовления. — А вот это уже лучше. — Улыбнулся корыстный Санто. — Твоё мясо самое сочное. Он сытно улыбался, рассматривая женщину от носков до макушки. Та зарделась и упёрла руки в бёдра. — Вот и замечательно, значит вечером приготовлю тебе самое лучшее, на что способна. — Она немного помолчала, а потом в шутку добавила, с интонацией, в которой я услышала ласку и доброту. — И если тебе это не понравится, то будешь неделю на обед, вместо салатов, говядину под соусом есть. — Постараюсь придти в хорошем настроении. — Злобно улыбнулся вудуист, вынул цветок из петлицы и положил на стол. — Я скоро. Лёгкой походкой, важно вышагивая, он исчез за дверью таверны. Мини, не без сердитых оттенков во взгляде, посмотрела на затылок вудуиста, и, взяв со столика цветок, заправила себе в петельку ажурного воротника платья. Я покачала головой, нехотя продолжая есть салат и пить чай. Короткая передышка с наблюдением за этими двумя помогла немного отвлечься от давящей тошноты в животе. На короткий промежуток времени в голове появилось спокойствие и лёгкий туман. Тошнота отступила на второй план, как и желание спрятаться в угол под одеялом, чтобы сбежать от своих собственных ощущений. В период просветления мне казалось, что то, что происходит сейчас — это самое правильное из того, что могло бы быть. Просторный светлый зал таверны, сонные и уставшие люди, заказывающие себе еду, рассказы моряков, короткие окрики Мини, руководящей новенькими официантками. Казалось, что жизнь на Острове ещё не совсем изменилась, но что-то всё-таки мелькало во всём этом, неуловимое, словно бы каждый из них сейчас был готов прирезать другого, коли тот встанет на сторону Роксфорда, но пока они все друзья-пираты, джентльмены удачи. Я прикрыла глаза, ощутив запах молний и плавленого металла. Передо мной, практически вплотную, стоял лоа Огун*. Молодой, крепкий мужчина-воин, держащий руку на рукоятке мачете, был собран и сосредоточен. Он даже не обратил особого внимания на то, что я отклонилась от него. Огун моргнул, обошёл меня, заходя за спину, и коснулся ладонью спины. По моему телу прошёлся горячий поток энергии и силы, из-за которого я ощутимо дёрнулась и чуть не пролила на ноги горячий чай. Я обернулась, чтобы посмотреть на духа, но его в сторону отвел уже Каррефур и что-то пояснял, на что Огун только улыбался и явно не слушал. В сторонке от них, царственно держа подол серебристо-голубого платья, сидела Йеманжа*. Лоа размеренно осматривала всех присутствующих в таверне, иногда щуря глаза, мелькающие из-под короны с бисерными ниточками. Поймав мой взгляд, Йеманжа коротко кивнула и плавно указала взглядом на Санто, который вновь оказался за столом, за которым и сидел. Спрыгнув со стула, я обогнула Каррефура и Огуна, проходя к столику вудуиста. — Какие неожиданные у тебя покровители. Настоя…– невольно прокомментировала я, но тут же себя одёрнула, ибо ощутила, как тепло, до этого текучее по венам, начало постепенно таять. Огун беззвучно расхохотался и убрал руку, заметив мой недобрый взгляд. — Лучше не будем об этом. — Серьёзно отозвался мужчина. — Вот, что заказывала. Проверяй. Он выложил на стол амулеты и несколько шашек, сделанных кустарно, но с виду качественно. Я села за стол, принимаясь изучать то, что принёс вудуист. Амулеты были без сколов, с чистым камнем, все они были холодными, что говорило о том, что их не заряжали. Отложив их, потянулась к шашкам, и только успела убрать руку, потому как Огун первым коснулся изделия и коварно улыбнулся, наблюдая за моей реакцией. Лоа войны и прогресса, кажется, хотел повеселиться. — Насколько я помню, Огун не такой задиристый, как Шанго*, чтобы не давать людям проверить оружие… — пробормотала под нос, чтобы никто из посторонних не слышал это. Подействовало. Огун убрал руки и, скрестив их на груди, прищурился. — Спасибо. Забавно, что даже лоа не лишены иногда человеческих реакций. Вспомни и сравни с давним кровным братом-врагом, так можешь отпугнуть от себя. Однако взгляд духа был крайне тяжелым и с легким намёком на свирепость. — Правила знаешь: между вудуистами вольная торговля. — Прокомментировал Санто, скучающе наблюдая за мной. — Спасибо, не знала. — Ответила я, изучая гранаты. На моём лице явно отразилось удивление, когда увидела нарисованные маленькие веве, точнее… это была смесь из нескольких веве в одно, которое можно было зарядить нужным потокам энергии. Огун вновь потянул руку ко мне, чтобы коснуться плеча и получить влияние на меня. Но на этот раз вмешалась Бриджит, ласково скользнув под вторую руку мужчины, и что-то ему промурлыкала, сладко улыбаясь. Хозяйка кладбищенских ворот положила одну руку на пояс воина, второй перехватила вытянутую и, очертив кончиками тонких пальцев запястье, проворно потянула к поясу мужчины, положив его ладонь на рукоять мачете. Они куда-то испарились. — Слушай, а почему в таверне так много лоа одновременно? У вас всегда так было? — всё-таки спросила я, наблюдая, как духи принялись за свои игры. Огун, встав между двумя мужчинами, протянул ладони и, схватив их за руки, спровоцировал конфликт — моряки начали рычать друг на друга. Йеманжа и Бриджит подсели к женщине с детьми, ласково разговаривая с последними и тем самым помогая матери успокоить разбушевавшихся малышей. Мать семейства слабо улыбалась, наблюдая за своими ребятами и укачивая на руках грудного младенца. Легба и Каррефур тихо сидели в сторонке и играли в солонку с перечницей, передвигая их, словно бы по шахматному полю. Посетители, видевшие двигающиеся баночки со специями, старались отойти подальше от странного столика. — Думаю, это как-то связано с грядущим праздником. — Предположил мужчина, повернув голову к Коррефу. — Появились буквально сегодня, но, похоже, что они тут уже хорошо обжились. Сама знаешь: они ходят среди нас, но не всегда позволяют видеть это. — По вашему району они тоже ходят? — я принялась изучать мешочки со специями, однако одна шашка всё-таки свалилась на пол, ведомая невидимой рукой Огуна, который решил привлечь внимание к оружию своеобразным способом. — Конечно. — С лёгким раздражением произнёс вудуист. — Для них что, есть ограничения? Где хотят — там и ходят. Я отчётливо услышала раздражение в голосе мужчины, вероятно, в распознавании эмоции мне помогла Йеманжа, легко наславшая на разгневанных Огуном мужчин спокойствие и миролюбие, успокоив потоки их крови и сердечный ритм. Вместе с этим лоа окутала таверну лёгким морским бризом и тихим шумом прибоя. Напряжение в помещении немного стихло. Успокоив удивление и наклонившись, я подняла гранату. — Третий раз в жизни их вижу. — Хоть среди духом и было спокойно, подобные выходки казались удивительными. Проводя большую часть жизни среди пиратов и в море, сложно замечать лоа, играющих с людьми, как им вздумается. Раздался короткий звук удара, и на пол полетела солонка, скинутая Каррефуром. Легба отправил тростью баночку под ноги Мини, вынуждая ту что-то буркнуть себе под нос и, наклонившись, поднять её. Появившийся из неоткуда Самеди* крючком своей трости подхватил подол платья женщины, на секунду оголяя её крепкие, стройные ножки в милых, аккуратных туфельках. — Эй! — Мини резко обернулась, но никого не увидела, зато Бриджит недовольно покачала головой, строго посмотрев на разгулявшегося мужа. — Хорошо выглядишь, Мини. — С хищной улыбкой оскалился Санто. — Дни на ногах сделали тебя краше. Хозяйка таверны с явным смущением и возмущением одёрнула подол платья, сверкнув в сторону Санто странным по выражению взглядом. Но в нём нашли своё отражение довольство, возмущение и кокетство. — Узнаю, что твои рук проделки — буду возмущаться. — Встрепенулась она, однако попала под лёгкое внимания Каррефура, который решил поправить подол платья Мини. — Может, диверсию устрою на твой любимый стол. — Плюнешь в суп что ли? — фыркнул он с насмешкой. За спиной вудуиста я заметила Самеди, который с радостной улыбкой положил разрисованные белилами руки на плечи мужчины. — Ножку стула подпилю и с радостью посмотрю, как ты упадёшь ко мне в ножки. — Не менее хищно оскалилась Мини. Парочка мужчин с интересом принялись наблюдать за мнимой перепалкой, но Йеманжа быстро отвела их глаза тем, что намеренно всплеснула пивом в их кружках, заставляя пиратов пролить жидкость на себя. — Предпочту упасть на тебя. — Скривил он игриво лицо. — На мягкие груди. Женщина, гордая и довольная собой, легко провела ладонями по грудям, скользнула к бёдрам и потом вернула мягкие ладони на талию и игриво встряхнула головой в лёгком жесте. Из-за её спины выскользнула Бриджит и, улыбнувшись, вернулась к матери с детьми. Мини же, весело и тепло улыбнувшись Санто, скрылась за дверью кухни, проигнорировав недовольные рыки пиратов, проливших пиво на себя. — Да об наш флирт можно огонь разжигать. — Прокомментировала я, ощутив на плечах лёгкое прикосновение Самеди. Но через пару секунд в таверне отчётливо послышался шум волн, и посреди комнаты вспыхнуло невидимое для других людей серебристое пламя, которое за мгновение стёрло всё влияние лоа на людей. Йеманжа с некоторым недовольством посмотрела на всех и вновь вернулась на своё место. Другие лоа, правда, на это не очень отреагировали и буквально тут же вернулись к своим играм. И пока духи вновь занялись делением влияния на людей, я достала из сумки мешочек с золотом и спокойно протянула его Санто. По весу можно было чётко понять, что там около пятисот монет — стандартная цена среди пиратов за подобные вещи. Некоторые, конечно, заламывали цены и больше, но сделала скидку на то, что Санто был приглашён Мини на свидание путём влияния моей лоа на смелость хозяйки таверны в выражении своих тайных чувственных желаний. Вудуист взвесил мешок на руке и спрятал его в своей поясной сумке. — Приятно, что не обидела. Надеюсь, ты ещё что-нибудь закажешь, когда вернёшься. — Англо-персидский словарь. — Я посмеялась, вставая со стула и собирая всё в сумку через плечо. Пришлось немного переложить вещи, чтобы всё уместилось, но оно того стоило. — А ты быстро, однако! — послышался из-за спины голос Мини. Женщина легко подошла к нам, держа в руках поднос, видимо с завтраком для Санто, и бумажку. А вот цветочек всё ещё был вдет в воротник её платья. Она начала ставить тарелки на стол. — Санто, я тебе скоро выделю отдельный кабинет! — Когда вудуистка платит много — стоит поторопиться. Я ей предлагал растянуть удовольствие на два часа. Санто потянулся. — Всё же не понимаю, чего она убегает. Как раз самое время выдохнуть и расслабиться. Мини тоже с интересом посмотрела на меня, а я, усмехнулась. — Вот я тоже не понимаю, как можно быть таким спокойным и тягучим, когда рядом такая женщина! — кажется, я начала понимать, какая муха, а точнее какой лоа, меня укусил. — Ну ты посмотри! Самая очаровательная в этой таверне. А характер, хоть флотом командовать может. Я видела, как Мини начала отчаянно краснеть, слушая мои комплименты и чутко ощущая, как в ней просыпаются горячие потоки лёгкого возбуждения. — Мини-то? Ну да, она такая. И лучше, если она об этом знать не будет, а то возьмёт корабль, снарядит его и уплывёт в заказ, наслаждаясь волнами и обожанием пятидесяти молодых и удалых матросов, прислуживающих ей. Санто злобно посмеялся, покосившись на хозяйку таверны. Та начала хватать ртом воздух, пытаясь понять, кого первым огреть словом: меня или её возлюбленного мужчину? — Мини, а он, по-моему, слегка заревновал, — обратилась к ней, легко поправляя прядь её волос, упавших на горящую шею, — ты же не уплывёшь? Ну как ты можешь оставить этого милого мужчину? Короля этой таверны, — в душе я понадеялась, что это было не оскорблением, потому как Самеди не стал бы оскорблять просто так, — его бы за ворот рубахи потянуть, да в поцелуй утянуть. Ну как тебе такое? Меня начало одолевать сильное смущение, а лоа продолжили развлекаться, балагуря в таверне, как только душе угодно. — Ага. Я капитан, а Санто квартирмейстер? — она смогла преодолеть смущение и вступить со мной в диалог. — Согласишься на такое, Санто? Она рассмеялась, сбросив с себя все оковы каких-то моральных норм приличия и правил поведения на Острове: не веселиться вместе с вудуистами и не сметь нарушать иерархию. — Я заказывал завтрак, и сейчас я его буду есть. — С некоторым недовольством отчеканил вудуист и целиком погрузился в потребление говядины. Мини рассмеялась и, проходя мимо Санто, наклонилась к нему и легко поцеловала в небритую щёку. Самеди, стоящий с другого бока от вудуиста, похлопал в ладони и одобрительно потрепал Санто по плечу, надев на голову тому свой цилиндр. — Извини, если что. — Я постаралась предать голосу сочувствия, но остаточное веселье от лоа не рассеивалось просто так. — Удачи. Всколыхнувшееся возбуждение в теле позволило мне легко, практически невесомо, протанцевать к выходу и выскользнуть за дверь, мурча песенку на родном языке. После таверны свежий, но уже нагретый солнцем воздух ударил в нос с особой силой. К горлу практически тут же подкатил комок рвоты. Я пошатнулась, стиснув зубы и постаравшись не сблевать на месте. Эффект от веяния лоа спал, стоило выйти из таверны. Место легкости вновь заняли тревога и страх, заполнившие душу. От этой жутковатой смеси свело бёдра и потянуло низ живота. С некоторым трудом мне удалось устоять на месте и лишь стиснуть на животе руки, чтобы удержать равновесие. Постояв несколько минут и слегка покачиваясь, я собралась с духом и направилась в сторону порта, где должен был дожидаться Краулер с новой командой. Когда время постепенно двигалось к рабочему, порт начал заполняться людьми: прибывшими командами, рабочими, просто ранними пташками, или же теми, кто намеревался немного подзаработать, утащив пару монеток у невезучих пиратов. Обогнув нескольких попрошаек, которые направились ко мне с молящими глазками и грустными причитаниями, я добралась до «Мёртвой медузы», мерно покачивающейся неподалёку от фрегата Гитиаса. Поднявшись на борт и осмотревшись, заметила трёх новых матросов вместо трёх пиратов из прошлого состава, остальные парни остались. Краулер стоял неподалёку от них. — Доброго утра, господа, — лаконично поприветствовала я их, — надеюсь, все из вас готовы направиться в море в столь чудесное утро? Команда вяло отреагировала на мои слова: кто-то собирался отдохнуть ещё немного, а кто-то не допил своё пиво. Пара пиратов всё же подняли по кулаку вверх. Краулер, стоявший неподалёку, кивнул им. — Хорошо, господа. — Я отметила тех, кто даже не рискнул проявить внимания, и, легко подойдя к одному из них коротким ударом скрытого клинка ударила в плечо, и второй рукой нанося крепкий удар кулака в лицо. Послышался короткий вой пирата, выронившего бутылку с пивом из руки. — Ещё раз спрашиваю, все ли готовы выйти в море? Команда несколько встрепенулась от этого действия. А некоторые сразу же выдали: — Да-да, капитан! Раненый упал, истекая кровью и вопя от боли. — Так вот, — я присела рядом с пострадавшим, и, убрав с руки полотенце, закрывавшее мою рану, прижала его к проколу пирата, — вам нужны деньги и нормальная репутация среди ваших братьев, а мне нужна команда, способная адекватно исполнять мои приказы. Вы вручаете мне свои задницы, а я гарантирую вам хороший доход и более лучшие условия по мере совместной работы. Если кто-то хочет сойти сейчас на берег — милости прошу. Если же решите остаться, то старайтесь не нарушать дисциплины и правил. Вытрясти ваши души я могу и без прямого контакта. И более того, с того света. Я улыбнулась пиратам. Несколько пиратов попятились назад, но тут же встретили злобный взгляд Краулера. Ситуация оказалась поистине патовая: сойти сейчас означало, что зря вообще пытались что-то поменять. Вуду их пугало, а я намекнула именно на него. Один из пиратов, впрочем, шагнул вперёд. — То есть мы все можем подохнуть просто от твоих месячных? — он приготовился атаковать на случай, если я попытаюсь ударить и его клинком. Я улыбнулась одной из самых ласковых и милых улыбок, которые выучила, сидя у Роксфорда. За спиной у пирата замаячила крепкая фигура Барона. Мужчина был невидим для остальных, а вот ощущение самой смерти, думаю, нагонял. — О, как тебе ощущение густой крови в своих венах? — промурлыкала, наблюдая, как Самеди плавно начал вытаскивать душу из тела пирата. Кожные покровы мужчины сначала резко побелели, а потом налились бордовым цветом. Стоящие ближе всех к нему товарищи просто отпрыгнули, а некоторые начали производить выученные защитные ритуалы. Кто крестился, кто выставил руки вперёд, а кто просто начал плеваться во все стороны, прыгая на одной ноге. Послышались голоса: «Проклятье, проклятье, проклятье». Сама же жертва задёргала головой, пытаясь дышать и унять панику. Он напоминал брошенного хозяином щенка на перекраске под копытами лошадей. В мгновение ока собранный и самоуверенный мужчина превратился в жалкое подобие человека. — Капитан, не надо. — Попросил Краулер. — Я сам им займусь. Не стоит пачкать пристань, выливая из него всю кровь, как вы делали в последнем плавании. Он врал уверенно и с долей испуга. Легко двинув рукой, я попросила Самеди отпустить несчастного и, начертав мысленно на пострадавшем вевемаман, призвала и её. Женщина, конечно, была недовольна моим поступком, но с другой стороны покровительница женщин радостно кивнула. Одёрнув подол платья, Бриджит легко провела над телом пирата рукой, возвращая его к нормальному состоянию. — Безусловно, Крау, — кивнула квартирмейстеру, — думаю, мы все друг друга поняли прекрасно. Двоих я заберу временно в трюм, подлечу немного и верну тебе. Пока что берём курс на восток, чуть позже я дам точные координаты. Поднять паруса. Я, придерживая шипящего от боли пирата и подтолкнув задиру по плечу в сторону трюма, направилась вниз, намереваясь залечить их раны и привести в сознание. — Ах, да, господа, насколько я понимаю, на борту врачей, кроме меня, нет. Поэтому постарайтесь относиться кдруг другу с пиететом во избежание недоразумений. Пираты предпочли хранить молчание. Парочка всё-таки под шумок убежали, считая, что такое плавание может быть только ко дну. Остальные же мнения разделились. Ходить под женщиной было довольно странно для них, но, тем не менее, я не была хуже других капитанов. Эфемерные обещания денег тоже не вселяли полной уверенности, но авторитет Краулера серьёзно подкупал. С чего бы такому опытному моряку доверять женщине? Да ещё и уступать роль капитана? Поверив ему, оставшиеся взошли на борт и принялись готовить корабль к отплытию.