Белые паруса

Порт Франциска был воплощением «беспризорника» среди портов, в котором наша «Бетти» казалась чудной диковинкой. Потрёпанные и обветшалые здания местами были разрушены, а те, что стояли, служили пристанищем для забулдыг. Издали было видно и то, что в самом городе царила атмосфера чуть лучше, чем в порту, но тоже удручающая и напоминающая о бедственном положении Франциска. Здание администрации острова больше напоминало избу лесной ведьмы, верфь была разбита. Даже яркое солнце, падающее на пристань, словно бы серело и лишалось любого цвета. По мере приближения нас замечали и немногочисленные дети, до этого ищущие пропитания у причала. И действительно, забавная цапля, украшающая нос корабля, была единственным ярким пятном на фоне унылого порта. — Крау, — я устало повернулась к квартирмейстеру, — всех наверх. — Есть, кэп, — откликнулся англичанин и громко свистнул один раз, что на борту означало начало собрания. И, пока все собирались, я поднялась с палубы на ют, молясь про себя лоа, чтобы наш путь сюда не был напрасным. Долго полагаться на благословение Бриджит, Самеди и Легбы, а ещё наудачу и счастливое стечение обстоятельств было глупо. Когда вся команда была на верхней палубе, я начала: — Итак, господа, мы с вами здесь, возможно, задержимся на день — это при плохих обстоятельствах. Если же всё пойдёт гладко, то мы отойдём через пять часов, — я сделала паузу, ловя внимание всех. — Поэтому попрошу вас через три часа вернуться на корабль и прослушать дальнейший план действий. Краулер, дабы пираты не начали показывать беспокойство или страх, перехватил внимание на себя. — Как прикажете, капитан, — сухо ответил он, после чего обратился к команде. — Сильно не пить. Если придётся отплывать так быстро в этот раз, значит, возможен бой. Так что по фляжке на карман и через три часа готовимся. Я щёлкнула пальцами, привлекая внимание опять к себе. — Несмотря на то, что порт потрёпанные, один из беглых командоров возил отсюда и сюда хорошие товары. Поэтому, мы реквизируем то, что найдём. Кто входит в абордажную группу? — Мы. — Отозвались четверо, помахав мне рукой. — Мало, — я чуть нахмурилась. — Могу попытаться найти ещё нескольких, капитан. — Отозвался Краулер. — Всё-таки каравелла требует больше людей. — Да, поищи. Я тоже пройдусь по старым знакомым. И ещё, господа… — сделала паузу, пытаясь подобрать слова, — на борту могут оказаться пиратки и морячки… Команда с улыбкой заулюлюкала и засвистела, и даже суровый взгляд Краулера не снижал звука. Я подождала пару секунд, а потом гаркнула: «Аваст!». Гвал стих не сразу. Просто громкость плавно сошла на нет, а у команды осталась широкая лыба на лицах. — Рада, что вы засияли, как начищенные галеоны, — я опёрлась руками о леер на юте, — и надеюсь, что вы проявите благоразумие. Пираты в ответ гаденько засмеялись. Ближний, естественно, высказался в голос. — Конечно, капитан. Будем благоразумнее испанца. — Пират засмеялся, и все подхватили его смех. — Надеюсь, что у вас хватит ума и воли сдерживать свои любвеобильные порывы. Вы же не хотите разговаривать лично со мной… Если что. Верно? — в ответ я улыбнулась. Это немного сбавило веселье пиратов, но лишь на вид. Команда постаралась выпрямиться и принять вид джентльменов. — Конечно, капитан. — Повторил с улыбкой всё тот же пират. — Свободны, — я махнула рукой, отпуская команду по местам. Мы причалили достаточно скоро, и первыми на берег спустились семеро канониров, а абордажники остались на местах, дабы подготовить оружие. Краулер последовал за большинством, направляясь к портовому смотрителю, чтобы зарегистрировать корабль и узнать о кандидатах. Я сошла на берег позже них. И тут же направилась в сторону хижины, стоящей за городом. Ещё давно, будучи молодым капитаном, мне доводилось бывать здесь. То травы найти, то товары перепродать, то просто отсидеться день-другой. Эти разрушенные места напоминали мне о времени, когда я отчаянно искала компромат на Роксфорда и командоров, когда видела угрозы в каждом, кто упоминал Остров. Именно тогда мне удалось познакомиться с двумя вудуитсками, живущими здесь. Обе когда-то ходили вместе с братьями по морям, да вот только пути разошлись: братья рванули куда-то на материк, а сёстры остались верными морю. И мне оставалось надеяться, что обе женщины сейчас по сей день живут здесь и сейчас находятся на суше, а не на палубе какого-нибудь корабля, который наводит ужас на очередной канвой с сокровищем. Идя по тропинке вдоль пляжа, я невольно начинала вспоминать детали, которые когда-то забыла: смех сестёр, их странную и абсурдную заботу друг о друге, и, конечно, того, кто был их дедом, пережившим родителей. Этого старика не любили многие. Самут, местный травник, славился крайне скверным характером, но его умение слышать травы становилось выше личного отношения. Самут не жил в городе, отдавая предпочтению близости к природе. Его хижина, ранее находящаяся на линии прилива, сейчас частично была утоплена в воде. — Ого, не помню такого, — я озадаченно почесала голову и на всякий случай осмотрелась, готовая атаковать. Но чутьё подсказывало, что всё тихо. Тем не менее, оголив лезвие скрытого клинка, аккуратно направилась дальше к жилищу старика. На крыше дома был прибит штурвал, смотрящийся крайне нелепо на ветхой крыше. Большую нелепость рулевому колесу придавали тонкие огрызки лент на ручках, монетки и куколки. Подобные украшения лишь оттеняли то, что стены выглядели обновлёнными и покрашенными совсем недавно. На солнце деревянная облицовка постройки переливалась разными оттенками зелёного на солнце, чем притягивала взгляд. Но вот дальше нельзя было заглянуть: стёкла на окнах были закрашены чем-то чёрным. И больше служили воздуховодом. — Что-то никогда не меняется. — Пробормотала я, вздохнув, стараясь отогнать мысли о том, что Самут задержался на этом свете и уже давно начал деградировать. И ещё я не понимала, как в таком месте могли жить сёстры, которые знали, что такое роскошные номера в тавернах и кубрик на всех матросов. Неужели, когда они возвращались домой, им не хотелось вернуться хотя бы к минимальному комфорту? Подойдя к двери, я увидела на потрескавшемся дереве нарисованные печати и веве. Это была работы Вирджинии, вудуистки, идущей по пути ортодоксальной магии. Видимо, она рисовала не только веве, но печати своих близких. Сверху двери были нарисованы веве Каррефура, Огуна и Ойяи — знаки её сестры, Дэниэллы. Различались и веве Самута, но имена его лоа, как назло, выветрились из памяти. А вот нижние рисунки, располагающиеся совсем в центре двери, я могла бы отнести больше к смеси ортодоксов и неортодоксов. Вместе со знаком Олокун виднелся целый круг призыва лоа… Более 100 веве. Я уверенно толкнула дверь, и мне в лицо моментально ударил сухой запах трав и нагретого дерева. В доме травника было немного света, чёрные окна изнутри, занавешенные дырявыми кусочками ткани, создавали мозаичный свет, который падал только в определённые области комнатушки. В полумраке я смогла разглядеть прилавки: несколько с горшочными цветами, несколько с отростками, пара с луковичными растениями, некоторые с просто семенами, а вот на самом солнечном месте стояли покрашенные в чёрное ящики, там, видимо, хранились сухие травы. — О, посетитель сам пришёл. На своих двоих. — Послышался несколько скрипучий мужской голос, и из темноты вышел совсем дряхлый старик, но он добродушно и легко улыбался, опираясь на старую трость. — Чем могу помочь в сей чудный час? — он лукаво посмотрел на солнце и улыбнулся блёклыми губами. –Солнце ныне яркое, пионы цветут и дарят чудесные цветы, но вот аконит немного подсыхает, ныне ветра южные, горячие. — Приветствую, Самут. — Улыбнулась я ему. Старик меня не узнавал. — Есть у меня к тебе пара вопросов. Травник странно ухмыльнулся и, выйдя на свет, прикрыл ладонью глаза, смотря куда-то поверх моей головы и как-то странно, криво улыбаясь. На руках у старца я заметила веве Осайе — лоа леса и трав, а так же рисунок лоа Агве — покровителя морских жителей, и веве Локо — покровителя целителей и травников. Точно, вот, как зовут его лоа. — Что-то конкретно интересует? — Самут хитро взглянул на меня, прищурив глаза. По комнатке прокатился лёгкий бриз. После чего я ощутила лёгкое покалывание в голове, но дискомфорт не прошёл, даже когда старик вздрогнул, отвёл взгляд и расправился. — Кудрявая крапива, аконит, полынь, просушенный красный перец, базилик и фенхель. — Я попыталась хоть немного улыбнуться через неприятные колючие волны тревоги, пробежавшей от кончиков пальцев до губ. — И ответы на несколько вопросов. Противная, но уже привычная тревожность начала окутывать меня плотным коконом. Я могла поклясться, что Самут чувствовал это, поскольку его улыбка становилась шире и довольнее: — Колдовать собралась? — непринуждённо спросил травник, ковыляя приближаясь к закрытым ящикам и принимаясь искать в них что-то. — Только не ври. — Создание отвара иллюзий и смерти считается колдовством? — откликнулась я, ощутив жжение и полное расслабление в спине. Мне пришлось расправить плечи, чтобы попытаться размять мышцы, но онемение не проходило. — Ну, девочка, ты не дёргайся, Локо чтит, когда в его владениях появляется дух самого Барона. — Посмеялся Самут. ¬– Легбу я тоже чувствую, но вот третьего не могу разобрать. Кто это? — Маман Бриджит, — неконтролируемо потёрла шею, разминая затекающие мышцы. Как только я ответила, колючки в теле исчезли, давая возможность свободно дышать. Наклонившись вперёд, мне пришлось опереться о колени ладонями. — Хм, брошенная вудуистка, значит. А это странно, что ты всё ещё стоишь на ногах и не умерла. А то мои вуду-покровители защищают травы, ведь с их помощью можно многое сделать. Неужели ты действительно понимаешь, зачем тебе такие серьёзные травы? — он вышел из угла с пакетом трав, — Аконит не рассыпался у меня в руках. Неужто лоа к тебе благосклонны? — Это могут знать только лоа, людям не под силу знать замыслы духов, — я усмехнулась и забрала травы у старика. Аконит действительно не развалился, сохраняя ярко-синий цвет, и даже в таком состоянии чувствовалось, что он может принести смерть. Остальные растения были завязаны в аккуратные мешочки. — Мне нужны твои внучки, Дэнни и Вирджиния. — А заплатишь ты мне за это золотом или интересной историей? — Самут сел на треногий табурет и внимательно посмотрел на меня пытливым несколько безумным взглядом. — Ты сам можешь назначить мне плату, но только после того, как ты ответишь, где я могу найти внучек твоих, — я присела напротив него на пол и внимательно посмотрела в глаза. — Так Джинни в таверне блядует, а Дэнни, наверное, клянчит милостыню, — с раздражением ответил травник и резко выпрямился, сплюнув себе под ноги. — Девки в свою проблядущую мать пошли. Одна ебётся за деньги, а другая всё ворует. Думает, что Каррефур милостив к ней, а он просто насмехается. Жалко, что не удавил их, когда была возможность. Я даже опешила от того, с какой ненавистью старик говорил о когда-то любимых внучках. — А раньше ты их любил… Мне невольно вспомнились картины того, как он провожал их в море и встречал, всегда приходя на пристань и спрашивая их об их путешествиях. Вспомнилось, как и то, как он с заботой готовил ужины и с радостью принимал от них в дар растения и камни. — Дурак был, вот и любил, — он криво и страшно улыбнулся, его глаза стали в истину дьявольскими. — Одна нагуляла ребёнка. Вторая решила, что может море покорить. С чего бабы вообще думают, что могут справиться с силой моря? — Самут презрительно фыркнул. — В моё время всё нормально всегда было. Баба дома, а мужик в море. И всем счастье было. — Море покоряется лучшим. Раз море покорилось Дэнни и Вирджии, значит, они лучшие, — мирно сказала я, доставая деньги из сумки. Разговаривать со стариком мне больше не хотелось. — И ты сам знаешь, что это так. Он расхохотался, а после с чувством и слюной сплюнул себе под ноги. — Учить она меня вздумала! Катись отсюда. От тебя даже маман отвернулась, ничтожество. Он безумно улыбнулся, и я почувствовала, как горло начинает схватывать комок удушья. Я слышала подобный хохот, отражающийся глухим эхо от сводов пещер на Дельфинах. В нос ударил мнимый запах ванили и тела Роксфорда, кожи коснулись руки беглого адмирала. Чарльз мягко провёл по моей спине ладонью и чуть надавил на область лопаток, прижимая ближе к себе. — Надеюсь, ты будешь спать спокойно, — мой сиплый голос был слишком глухим, чтобы прозвучать уверенно и дружелюбно. Под безумный хохот и проклятья я забрала травы и вышла на свежий воздух. Наваждение потихоньку начало отступать, давая возможность дышать чуть глубже, чем раньше. Постепенно мысли заняла усталость и некое бессилие. А вдруг всё напрасно? Идя вдоль кромки моря, я невольно засматривалась белоснежные барашки волн. Хотелось присесть, снять сапоги и, растрепав волосы из косички, просто насладиться ветром и теплом воды. С горизонта веяло каким-то умиротворением и спокойствием. Но в то же время из груди тянуло какой-то тоской и усталостью, которые с каждым шагом усиливались. Постепенно, лёгкими накатами, наступило опустошение, которое, впрочем, быстро сменилось на усталость. Практически не смотря себе под ноги, я зашла в город и дошла до предполагаемой таверны. Это здание выглядело чуть лучше, чем остальные, но даже скорый ремонт ставен и двери не добавляли ему дороговизны и надёжности. Аккуратно поднявшись на шаткое крыльцо, я толкнула дверь и тут же зажмурилась и втянула голову в плечи — раздался мерзкий скрипучий звук, который, как мне показалось, было отлично слышно на другом конце моря. Но от ещё большего отвращения меня скривило внутреннее убранство таверны: стульев практически не было, поэтому моя команда расположилась на столах, попивая пиво и поедая с удовольствием очищенные креветки. Несколько мужчин из экипажа посмотрели в мою сторону и тут же потеряли всякий интерес. Одним из столов служила разбитая бочка с дырками в стенках, а стальные кольца были заменены на лианы. Большинство столов было сделано из странных спилов деревьев, и, судя по всему, плотник во время сборки мебели был крайне пьян — гвозди торчали в разные стороны. И они, собственно, служили «украшением» вместо цветов или скатерти. Я села за относительно целый стол, однако стул под моим весом угрожающе скрипнул, поэтому мне пришлось последовать примеру своих пиратов и запрыгнуть на стол. Он жалобно щёлкнул, но устоял на месте, не отправив меня на пол. Ещё один из посетителей, пришедших практически за мной, решил повторить трюк моей команды. Мужчина-босяк примерился, опёрся руками о стол, повернувшись к нему спиной, и подпрыгнул. Раздался короткий звук «бам!». Стол решил отомстить постояльцу за столь хамское поведение тем, что упал и огрел мужчину доской из столешницы по затылку. Таверна наполнилась смехом, а один из моих парней даже от чувства ударил кулаком по стене, хохоча. Канделябр под потолком угрожающе покачнулся и скрипнул. Я посмеялась и опасливо заёрзала на столе, закинув ногу на ногу. Пока что Вирджи или Дэнни не было видно, как, собственно, кого-то ещё. Серость места подчёркивалась и тем, что здесь было слишком много свободного пространства, которое ничем не было занято, если не считать доски с нарисованными на ней рунами. Не рискуя вставать со своего места, я замерла, смотря перед собой и покачивая мыском ноги. Голоса моряков и просто посетителей становились всё тише и тише, пока не сошли на «нет». В такой несмелой гнетущей тишине прошло достаточно много времени. Но вот дверь жалобно скрипнула, и в зал таверны вошла яркая, белокожая женщина с пышными ярко-рыжими волосами, убранными в две косы. Пёстрые широкие брюки подчёркивали причудливую белую рубашку с алым воротником и оторочкой на месте пуговиц. Появление настолько яркой женщины оживили присутствующих мужчин. У них как у бакланов, заметивших добычу, вытянулись шеи, а взгляд стал блёкло-глуповатым. Тем не менее, мой экипаж ограничился только разглядываниями, так как некоторые посмотрели в мою сторону с явным сожалением, что веселье явно будет прервано. В ней едва угадывалась знакомая мне Вирджи, лучистыми глазами смотрящая на мир вокруг себя. Сейчас взгляд вудуистки был направлен в никуда, словно она так пряталась в себе. Но было понятно, что Вирджиния же давно привыкла к такому вниманию и без особого энтузиазма прошла в дальний угол таверны. Она не сразу заметила меня, да и вообще не заметила, но с непониманием подняла голову от меню, когда я спрыгнула со стола и направилась к ней, слегка улыбаясь. Челюсти постояльцев заметно отвисли. Один, особенно огорчённый мужчина, даже встал и намеревался вступить с нами в какую-то беседу, но на полпути его остановили двое из моего экипажа. Беседа была не слишком оживлённая, так как последовали: возмущение, злость, удивление, смех и обморок. Постоялец быстро переутомился от общения с пиратами и спокойно уснул между столами на спине. Парни сели на место допивать то, что хозяин называл пивом. Я элегантно приблизилась к вудуистке и поклонилась: — Донья Вирджиния, вы не откажете мне в танце? — шаловливо улыбалась ей, смотря в карие глаза. Сначала в них отразилось непонимание, потом удивление, а потом и искренняя радость. — Как я могу отказать такой обворожительной красавице? Только музыку создам. Джинни соскочила со стула и лёгкой походкой подошла к доске с нарисованными рунами. Парочка манипуляций с символами, произведёнными моей подругой, оживили символами, и из них полилась приятная, танцевальная музыка. А пока испанка колдовала над «музыкальными инструментами», я положила на стол своё оружие, сняла клинки с рук, китель и всё то, что могло мешать движениям. Вудуистка встряхнула рыжими косичками и задорно улыбнулась. Я неспешно поклонилась, имитируя «мужской» поклон, а Вирджи сделала короткий реверанс и приняла моё приглашение на танец. Узкая светлая ладошка вудуистки казалась практически невесомой, и только мозоли на руках указывали на то, что она не только работала с травами, но и с чем-то более тяжёлым. Приподнявшись на мыски, я обхватила Джинни за талию и мягко повела в танце, придерживая испанку и с улыбкой смотря ей в глаза. И даже ритмичные переходы от быстрых поворотов к тягучим не сбивали наших улыбок. Задорная музыка заполняла всю таверну, лилась на улицу, а мы продолжали кружиться в танце, перескакивая с мыска на полную стопу. Заигрывая с ритмом, мы с Вирджинией сливались в единый организм, который движется и крепко, и надёжно, но в то же время элегантно и красиво. После последних аккордов музыки, после которых Вирджиния рассмеялась, а я улыбнулась, обнимая её. — У меня для тебя предложение, от которого ты можешь отказаться. Но не станешь, — я уткнулась в плечо Джинни и ощутила, как хочется ей всё рассказать и, наверное, найти поддержку, как когда-то давно. Но вместо этого чуть отодвинулась от неё и посмотрела в карие глаза с мягкой хитрецой. — Это ж какое. — Вирджи чуть провела пальцами по моему лицу, прихватила за подбородок и повертела мою голову, рассматривая изменения. — Предлагаешь что-нибудь взорвать и устроить пир в разгар шторма? — Предлагаю пойти со мной в море, повзрывать парочку другую кораблей и испанские задницы. — Да без проблем. Я согласна, — легко согласилась испанка и отпустила меня. — Дэнни только дождёмся, и мы смело можем идти в море. — Пошли тогда, познакомлю со своими, — я взяла её под локоть. — Это с теми бакланами? — вудуистка, а кивнула на экипаж «Бетти». — В точку, — шепнула ей и игриво подмигнула, после чего повела к парням знакомиться. Мы подошли к столу к пиратам, и я, держа Джинни уже за плечи, улыбнулась экипажу. Кажется, мой взгляд стал слишком строгим и хищным, раз несколько канонирщиков выпрямили спины и внимательно посмотрели на нас, выражая смирение. — Не хотела бы портить ваше пивопитие, но раз мы здесь удачно собрались, то представляю вам нашего нового канонира. Вирджиния Алаверо. Несколько парней возмущённо удивились. — Капитан, — осторожно поинтересовался старший канонир, — а в каком смысле канонир? — В прямом смысле канонир, пушкарь, как вам угодно, — я улыбнулась. — Вирджиния подрывник и стрелок, так что вы сработаетесь. — А, хорошо, — успокоился старший. — Мы тогда на корабле обсудим эту… как её… Пират сделал глоток и снова попытался вспомнить слово. — Квалификацию, — подсказал ему приятель. — О, точно, — улыбнулся старший. — Кстати, а ты знал, что если в пиво добавить пару капель настойки кварца и красной яшмы. То можно устроить взрыв? — Джинни попала в свою стезю — взрывы и хаос. Я строго взглянула на неё, на что она возмутилась. — Что? — Капитан… — посерьёзнел старший канонир. — Мы это… вуду не обучены, так что не надо, пожалуйста, это добавлять. Не хватало ещё корабль потопить по глупости. — Это алхимия! — Джинни возмутилась, но посмотрела на меня с немым вопросом. — Стив, будет только то, что ты сам одобришь во время захватов. За вуду не беспокойся, — успокоила я его. Испанка рассмеялась и отмахнулась. — Ладно, — добродушно сказала она и опёрлась руками о стол позади себя. — Ты ж на цапле пришла? — Да, на каравелле. — Ха-ра-шо. Стив главный, вуду особо не использовать, корабли без приказа не взрывать. Поняла. — Она обратилась к мужчинам. — Морячки, вас одних оставить или разрешите с вами провести время и познакомиться? Растерянный взгляд канониров так и скакал то на старшего, то на меня, то на Джинни. Заметив, что никто не возражает, они наперебой, но без шума согласились. — Да, конечно. — Давай. — Не уходи. — Идёт, — без страха согласилась Джин и, подвинув стол, на который опиралась руками, села к канонирам. — Дэнни найдёшь у кузнеца. — Она подалась в ремесленники? — я выгнула брови от удивления. — Неа, — ответила вудуистка и поправила воротник рубашки, — просто саблю свою закаляет. Ей её оружие в нашем крайнем плавании разломил пополам капитан. Не выдержал, сука, конкуренции оружейной. Теперь дамасскую сталь с примесями и благословением Огуна себе делает. — А Дэнни кто будет? — поинтересовался уже румяный матрос. — Абордажница. — Ответила я. — О, это уже не к нам. — Огорчился парнишка. — Зато на корабле ребята порадуются красотке-убийце. Он встал из-за стола. — Леди, вам что-нибудь принести? — он пытался быть галантным, но был слишком пьян, чтобы стоять ровно и не улыбаться на всё лицо. Джинни, привыкшая к такому обращению, расплылась в улыбке довольной кошки. — Ну, ребя-я-я-ят, вы чего, я ж могу и сама вас угостить. Курицу и раков все любят? — она широко улыбалась, а я с интересом наблюдала за командой. — Можно даже с ананасовой настойкой моего приготовления. — Опохмелять сама всех будешь. — Пф! Ле-е-е-егко! — О, дава-а-а-ай! — обрадовались все. — И кто сказал, что женщина на борту к несчастью? — развеселился один из канониров. — Тот, у кого она не в команде. — Пояснил ему товарищ. Пирата весело заржали, ожидая праздника. Джинни, широко улыбнувшись и прищурив глаза, легко спрыгнула со стола и направилась в сторону кухни отдавать распоряжение. — Ну, смотрю, она вам понравилась. Путь к сердцам канониров лежит через желудок? — Капитан, ну ты что? — отмахнулся словами матрос. — Конечно, капитан. — Воспротивился ему старший. — Если канонир не будет есть — он сразу отлетит от пушки. Потом соскребай его жопу от борта. Пираты оценили шутку довольно тучного старшего канонира. Я сдержанно улыбнулась и слегка похлопала шутке. — Ладно, отдыхайте, господа, не буду перебивать вам аппетит своим очарованием. Если останется еда, можете забрать её с собой. Джин разрешит. — Спасибо, капитан. — Поблагодарил старший. Тем временем, меж собой матросы принялись обсуждать внешность и поведение Джинни, явно находя её очень любопытной частью команды. А я, собрав все свои вещи и экипировавшись, направилась в город. Разбитая дорога, ведущая в город, рассыпалась под ногами, поэтому мне пришлось перейти на обочину, где, как оказалось, уже была протоптана тропинка. Петляя между домов, я вскоре вышла на ремесленную площадь, где расположились не только ткачихи, но и плотники и даже мясники, впрочем, посетителей у них не было, и торгаши говорили между собой. Осмотревшись вокруг, я смогла отыскать то, что мне нужно: большая, просторная постройка с деревянной наковальней стояла на железных сваях и имела стальные ставни и рамы. Каменная труба, отходящая в сторону, была украшена пиками и шипами. Остановившись на пороге здания, я с интересом рассматривалась кованые ставни и рамы. Видимо, дела у кузнеца шли крайне плохо. — Роджерс! — услышала я громкий голос Дэнни. — Ты свой чёртовый щит капитана Великобритании сделал через жопу осьминога! Зато на трубу приварил пики точёные, а где хуи дрочёные?! Осторожно приблизившись к двери в кузню и заглянув внутрь, увидела странную картину. Дэнни, женщина с прямыми, чёрными волосами и чёрными глазами, стояла над толстенным кузнецом и сурово рассматривала его работу и была недовольна. Чёрные брюки и жилетка, подчёркивающая крепкую фигурку, и белая рубашка с широкими рукавами и манжетами на запястьях выделяли абордажницу на фоне серой, закоптившейся кузни. От этого картина выглядела не столько забавно, сколько странной: откуда у вудуистки могут быть деньги на хорошие вещи в подобном порту? — Капитана Испании, — сухо поправил её Роджерс. — Стив! Ты хоть раз испанский флаг видел? Разуй яблоки свои глазные! — Дэнни повысила голос и, топнув ногой, упёрла руки в бёдра. — А то ты что-то смыслишь в политике! — Стив попытался отстоять свою честь. — Я тебе что, грамотей? — Простите, я не мешаю? — я осторожно постучалась в стальную дверь и привлекла их внимание. Испанка крепко и экономично развернулась на пятках и хищно посмотрела на ту особу, которая поспела вмешаться в диалог. — Прости, закрыто, — Стив обречённо опустил голову и показал на табличку, он, судя по лицу, с радостью провалился сквозь землю. — У нас этот… перерыв. Дэнни всё-таки поутихла и с изумлением смотрела на меня, взгляд чёрных глаз потеплел, а остренькие черты лица испанки чуть смягчились. — Да ладно? Ебите меня драконы. Маркс?! — вудуистка, бросив ругаться на кузнеца, рванула ко мне и порывисто обняла за шею. — Это ж ты какими ветрами тут? — Попутными. Дэнни, ты не против, если я тебя украду? — я поцеловала её в щёку. — Хочу пригласить тебя в команду к себе. — В свой курятник, да? — она немного убавила градус горячности и заметно подобрела. — Да, на каравелле, — я знала, что и Дэн, и Вирджи прекрасно знали название кораблей, но упрямо не хотят называть их нормально, предпочитая простецкие и разговорные описания. — Да без сопротивления, подруга. Пойду с тобой хоть в таверну бухать. — Она обняла меня за талию и потащила в порт, намеренно занимая позицию ведущей. — Джин уже нашла? За нашими спинами послышался облегчённый выдох кузнеца, и Роджерс предпочёл моментально закрыть дверь и ближайшее окно, щёлкнув с другой стороны ставнями. — Слава богу, — крикнул он в своей мастерской. Испанка со смешком повернула голову к кузне и покачала головой: — Какой ранимый, — Дэнни повела меня в порт, но не по той дороге, что я шла, а совершенно другой. Мы вышли на аллею небольших кустарников, которыми никто не занимался долгое время. — Да, даже к Самуту зашла, — я улыбнулась, позволяя испанке вести меня. — Что-то он какой-то странный… — А, ещё не подох… — Дэнни с чувством сожаления сплюнула. — Мразь старая. Джинни же тебе не рассказала, да? — Нет, — я покачала головой, созерцая сухие кусты ежевики, — Но Самут вас явно возненавидел. Произошло что-то серьёзное? Вы раньше были любящей семьёй. Дэнни воинственно сверкнула глазами и пнула лежащий у неё на пути камень. — С ума сошёл он. Окончательно. Его только смерть исправит. Мы с Джин пришли из плаванья около года назад, и всего пару месяцев, как жизнь немного наладилась… Вири в море познакомилась с одним мужчиной, внимательный муж, идеальный отец… Был бы. Да вот только Самут, как узнал о беременности Джинни, подсыпал ей в еду травы, вызвав выкидыш, а моряка того вообще заставил мучиться перед смертью на глазах Вирджи, — Алаверо проскрипела зубами и опять пнула камень, явно сожалея, что это не голова Самута. — Кости распадались внутри тела. Джинни чуть с ума не сошла, а я чуть не убила Самута. Остановило только то, что Джинни осталась бы совсем одна. Она неконтролируемым выбросом силы немного утопила его дом в море. Жаль, что не смыло. Мы и ребёнка, и его отца в море похоронили, как настоящих моряков. Я молчала, с трудом воспринимая тот ужас, который пережили Джинни и Дэнни. Глухота и ощущение тяжелой мягкости окутывали голову до состояния, когда всё тело потеряло чувствительность: — Кошмар какой. Сочувствую, Дэнни, — я чуть притормозила и взяла абордажницу за руку, пожимая теплые тонкие пальцы воительницы. — Слов нет. А Самут ещё что-то говорил о понимании своих действий и ответственности… В животе неприятно заныло. Повисло неловкое молчание, в котором отчётливо чувствовалось раздражение Дэнниэллы. Но она смогла взять себя в руки и продолжить, только губы поджала недовольно. — Слава лоа, но Джинни всё это пережила, и теперь снова готова быть счастливой и довольной… — она с мягкостью посмотрела на меня. — А вот ты изменилась. Потрепало тебя что-то. — Нет, просто набрала пару лет возраста, — я с улыбкой обняла испанку и положила голову ей на плечо, в ответ на это Алаверо опёрлась подбородком о мою макушку: — А что-то не меняется. Всё так же ходишь по морю и иногда пропадаешь где-то в водах. У тебя не Легба должен был быть, а Мэтр. Мне стало не по себе от воспоминаний о своём лоа. — Нет, Каррефур тебе идеально подходит, — парировала я и поспешила перевести тему, отпустив Дэнни и идя рядом с ней, пока женщина приводила себя в порядок. — Кстати… А что случилось с твоей саблей, что тебе новая понадобилась. — Мы с Джин рискнули выйти несколько недель с новеньким в этих краях. Рэкхем, может, ты слышала о таком моральном уроде. Он, падла, — на лице Дэннни проступила ярость, и вудуистка выплеснула её, ударив по стволу ближайшего дерева, — сломал мою саблю, когда я снесла голову вражескому капитану. Ну, чёрт! Абордаж же! Если можно снести голову, то я сношу голову! Бросил меня в трюм к матросне, хотел пустить по кругу, проучить, так сказать. — Она оскалилась. — Джинни стёрла в порошок не только дверь, но и нижнюю голову капитану и половине команде, которая решила проявить свою любвеобильность. Вирджи перетащила нас через портал на Франциско, а корабль взорвала. Вместе с остатками моей сабли. — Смешок и гордая спина. — Зато у меня теперь сабля ещё лучше. И ни одна мразь мне его не сломает. Иначе я сама хребет сломаю об колено. Я понимающе улыбнулась ей. — Значит, ты зла и готова сражаться? — мы вышли к прямой тропинке, ведущей в порт. Дэнни довольно кивнула. — А то. Но офицером не буду, — шутливо пригрозила рассмеялась вудуистка и довольно подставила лицо лучикам солнца. — Но за столом мы обязательно поговорим. Неужто ты не захочешь выпить со старыми подругами? — Выпьем. Но сначала мы ограбим корабль, — мирно пояснила я, выставляя приоритеты. — Безусловно, — согласилась она и тепло улыбнулась, успокаиваясь и переставая гневаться. Остаток пути мы прошли, обсуждая больше предстоящие планы. По словам Дэнни выходило, что здесь знать не знали о проблемах в Круге. Только около недели назад командор пришёл — обобрал всю казну и отплыл в неизвестном направлении. Порт был выкинут из торговых путей; пропали контракты, потому что никто им не занимался; обеспечение с Островов было прервано, да и многие моряки банально цеплялись за любую возможность сбежать отсюда. А вот это всё было на руку. Значит, можно найти моряков-пиратов, направить договора к Ричу. Может, это как-то способствует поимке Рокса и остальных. Когда мы поднялись на борт «Бетти», то я заметила, что абордажники были примерно там же, где и оставались при моём уходе. — Капитан, — поприветствовал меня старший абордажник. — Всё тихо. — Хорошо, — я улыбнулась мужчине, заметив, что Дэнни заинтересовалась кораблём и теперь рассматривала его вооружение, находящееся на палубе, — Краулер возвращался? — Да, капитан, — отчитался матрос. — Он в трюме проводит инструктаж. Нашёл пятерых дополнительных. — Крау! — я подошла к проходу к трюму и, не всматриваясь в темноту, окликнула квартирмейстера. — Свистать всех наверх! Квартирмейстер выбрался наверх с несколькими новыми матросами: глядя на них можно было поверить, что они повидали море и сменили не один корабль. Заветренные лица, суровые глаза и крепкие тела, заметные под одеждой — всё кричало об их принадлежности к морю. — Капитан, готовлю пополнение, — Крау провёл рукой в сторону мужчин. — Покинули свой корабль полгода назад и готовы снова выйти в море. — Замечательно, — я сдержанно кивнула словам англичанина. — Тогда заодно и для нашей новой сестры проведём небольшой инструктаж. Дэнни с интересом рассматривала Краулера, но остановила взгляд на оружии, соблюдая иерархию. — Её зовут Дэнни, является абордажницей, владеет вуду. Будет под твоим командованием. А вы, господа, у нас кто? — Абордажники, капитан, — довольно улыбнулся Краулер и повернулся к новеньким. — Представьтесь капитану, ребят. — Раньше служили под командованием Альпагуса. Итальянский капитан, который ушёл в каперы, — довольно вежливо и на удивление мягко проговорил центральный мужчина. — А чего с ним не ушли? — я с интересом наблюдала за реакцией мужчин. Но заметила, что Дэнни повернула голову в сторону таверны, из которой весёлой гурьбой вывалились канониры, среди которых затесалась Вирджиния. — Год в море, половина на суше. — Пояснил абордажник. — Иначе скучно становится — Хорошо, учту это, — кивнула я и тактично подождала, пока вся группа пиратов поднимется на борт, возглавляемая старшим канониром. Вирджи спокойно слилась с ними и, казалось бы, совсем не испытывает дискомфорта от того, что один из мужчин облокачивался о её плечо. Рыжая испанка, доведя нового товарища до бочки, легко провернула его, слегка заломив руку и плавно опустила на палубу, давя ему возможность сесть на задницу ровно, издав короткое: «У!», и довольно засопеть. Новые абордажники с интересом отметили это, но не сказали ни слова. Видимо, Краулер не забыл упомянуть про женщин в команде. — Про опохмел помню, — без напоминания сказала Вирджиния. — Хорошо, раз все в сборе, то поясню дальнейший план действий. Поскольку чёткой информации пока что нет, то, Дэнни, — обратилась к одной из сестёр, она выпрямилась, — ты идёшь собирать данные о контрактах и ближайших поставках, оплаченные командором Рузвельтом и узнай, что за корабль идёт. Вирджи, — вторая сестра наклонила голову, слушая меня, — ты достань всё, что потребуется для печатей, травы, глина, амулеты, — она кивнула. — Остальные расчистите палубу от всего, что может помешать наносить печати. Кивнув, абордажники принялись наводить порядок на палубе, а пушкари же спустились в трюм готовить орудия и боеприпасы к бою. Обе сестры сбежали с каравеллы, направляясь каждая к своему пункту назначения, а я, протерев лицо, жестом позвала Краулера за собой в каюту. Отперев дверь своей комнаты и войдя в неё, села за стол. — Крау, — мне пришлось подобрать побольше понятных слов, — во время абордажа разделим группы. Одна часть будет на реях, вторая отправиться в трюм. Я планирую не устраивать штыковую атаку, а сделать всё по принципу ловушки, но тихо и с минимальными усилиями с нашей стороны. — Хорошо, — кивнул квартирмейстер. — Если нас не увидят, и надо будет перебегать по реям, то новичков лучше отправить в трюм. Всё же давно не были в море. — Это разумно. Мы разыграем представление и приманим их к себе, заставив стыковать корабли. Это отдам в распоряжение Вирджинии и Дэнни, — я откинулась на спинку стула. — Вирджи нанесёт на палубу и на команду знаки невидимости. Атаковать будем сверху, поэтому на реях будут самые лёгкие и проворные. Когда команда от страха рванёт в стороны и в трюмы, чтобы спрятаться — вторая часть команды устроит засаду. Оставив их в меньшинстве, перетащим всё к себе. Нужна слаженная работа вуду и парней. — Ну, мы пока не очень-то слажены, но почему нет. — Краулер почесал затылок. — Надеюсь, мы нападём на не шибко подготовленных противников? — Если что, у нас есть Дэнни, которая владеет смертоносной магией. Краулер недовольно поморщился. — Мне не нравится уповать на лоа, капитан. Это всё не поддаётся расчётам. — Вуду является не больше, чем поддержкой, Крау. А из оружия у нас есть и дымовые гранаты, и пистолеты, и пушки, и я подготовлю отравленные дротики. — Я не возражаю, кэп. — Краулер даже приподнял ладони, показывая свою открытость. — Просто весь план атаки выглядит не проработанным. Тем не менее, я принимаю Ваш приказ и пойду, сообщу остальным детали. Свободен? — Свободен. При приближении атаки я чётче распишу обязанности каждого из команды. Все должны будут быть на своих местах. — Я улыбнулась мужчине и сняла с головы шляпу, растрепав волосы. Кивнув, Краулер покинул каюту, потирая лицо ладонью. Я понимала волнение Краулера: он не был знаком и близок к вуду, как Дэнни и Вирджиния; он не сталкивался с абордажём при участии маги или каких-то знаков. Сомневаюсь, что и остальные как-то были в контакте с лоа или веве. Но иного варианта сейчас мне не представлялось, кроме как прибегнуть к помощи Каррефура.