Белые паруса

Ночной воздух приятно щекотал шею, остужая разгорячённую кожу. В теле нарастало чувство эйфории и беспокойства. Плечи сковывало от ожидания неизвестного, что не добавляло приятных чувств. Я понятия не имела, как сработают заклинания Дэнни и Джин на корабле Спуна, как всё это отразиться на его команде, и подойдут ли она вообще к нашему паруснику с авральными парусами. Их может насторожить то, что никого нет, кильватер валяется на палубе, всё тихо и мирно. Команда тоже была не в очень большом восторге от происходящего, но пока что молчала. Для них, как и для меня — этот абордаж своего рода проверка. Если всё провалится — меня могут запросто сбросить за борт, и авторитет Краулера тут не сыграет особой роли. — Ну, скоро? — один из абордажников выражал сильное нетерпение, вертя в руках кортик и то и дело кидая взгляд на вперёдсмотрящего. Дэнни слегка скривила лицо. — Терпение. Ветер слабый, непопутный, а у них паруса прямого вооружения, естественно, что дольше будут идти. — Алаверо парировала тревогу мужчины, попытавшись успокоить его. В своей манере. — Да успеешь ты ещё по лицу получить, Джон, — подключилась к разговору Вирджиния, похлопав собеседника по плечу, — ты дай им время. Всё будет. Пусть люди ещё поживут. Абордажник покривился, но всё-таки немного успокоился. Ночью в море практически ничего не видно дальше своего носа, что порождало ещё больше тревогу команды. Да и новички могли чувствовать себя неуверенно. И это беспокойство витало в воздухе, пропитывая всё своим заманчивым флёром. Я поправила пучок на голове и оправила воротник рубашки, ощущая, как прохлада медленно пробирается под ткань. — Уважаемые, — придав голосу уверенности, начала я, — спокойствие и терпение. Мы покинули порт за пять часов до их выхода, поэтому времени на подготовку у нас больше. И мы потратим время не на страх и дрожь, а на подготовку. Пираты несколько недовольно поморщились, но согласились, не рискуя вступать в перепалку со мной на носу абордажа. — Пройдёмся ещё раз по плану. Вирджиния, пойдёшь с канонирами из второй группой на «Теплую медузу», нанесёшь все знаки, которые тебе нужны. Дэнни, ты в трюме с командой абордажников. Крау, ты со мной на реях. Канониры, без отмашки Вирджинии не начинайте действовать, нам не нужны лишние трупы. Абордажники, не использовать оружие раньше времени и сигнала от канониров. Знаки на своих телах постарайтесь не нарушать. Вы можете их намочить, испачкать, но не нарушайте целостность рисунка. — А то помимо тумаков от команды Спуна получите от меня за нарушение знаков. — Дэнни всегда трепетно относилась к символам Каррефура. — Вы остаётесь невидимыми для врага, но для нас вы видимые. — Поэтому, как бы сложно не было, придётся следить, кто где, чтобы не возникло неразберихи и толпы. Тупо мясорубку не получится устроить. — Добавила я, снимая с себя китель и закатывая рукава рубашки и оголяя наручи с клинками. — Если кто помрёт, обращаться ко мне, воскрешу в момент. Перепроверив манжеты на наручах, я подняла голову к вперёдсмотрящему, который начал спешно спускаться. — Подходят. Ветер поймали. Через минут пятнадцать поравняются с нами. Нас заметили. Эм… печать на палубе вспыхнула и потухал. — Коротко и сбивчиво начал отчитываться он, пока спускался с мечты на палубу. — Все по местам. — Отдала я приказ, пряча китель между ящиков. Сестры Алаверо, отойдя в сторонку, что-то быстро начали говорить друг друга, а потом обнялись, словно бы наудачу. Подобный ритуал мне был знаком, хоть и не использовался долгое время. В груди расцвел огонёк тревоги и страха. Мне хотелось сбросить это напряжение, и чтобы это сделать, повернула голову к Краулеру, расположившемуся неподалёку от меня. Но слова застряли в горле, и мне пришлось перебороть это желание. Опустив голову к груди, я на секунду прикрыла глаза и выдохнула, успокаиваясь. Несмотря на моё состояние и массивность некоторых ребят, на реи удалось забраться без проблем и рассредоточиться по ним, чтобы не мешать друг другу. Джини с большей частью команды подготовились перебраться на нашу жертву, расположившись вдоль борта. Однако пираты в неуверенности переминались с ноги на ногу, ожидая, что наша атака пойдёт не по плану, но выражали они это только взглядами между собой. Неудивительно: большинство из моряков не сталкивались с подобной силой вуду — им была знакома лишь мелочь вроде приворотов или транса. Эти метания заметили не только я и Краулер, но и Вирджинии. Женщина окинула свою группу одним строгим взглядом и чуть дольше задержала взор на старшем канонире. Впрочем, уже их двух взглядов хватило, чтобы переминания и лишние шумы прекратились. Джин сделала пару жестов, демонстрируя переделанную банку с порохом пивную кружку, и плавными движениями указала, что всё безопасно, мелко встряхнув посудину и доказав, что порох закрыт. Это сработало, но мне показалось, что все просто боялись, что взрыв бахнет от любого дуновения ветерка. Я продолжила осматривать палубу, фиксируя расположение моряков. В проёме, ведущем в трюм, я заметила Дэнни, которая тоже с некоторой опаской покосилась на бочонок пороха в руках сестрицы. За спиной у черненькой Алаверо я заметила старшегоабордажника. Мужчина высунулся поверх плеча женщины и обменялся с вудуисткой парой взглядов, явно молча спрашивая, всё ли в порядке. Дэнни, что-то пробормотав одними губами старшему, юркнула в темноту трюма; абордажник отдал руками приказы своим парням около другого проёма и тоже скрылся в темноте. Подняв голову, я осмотрела тех, кто сидел на реях. Несколько пиратов переминались и были напряжены, ожидая разворота событий. Все они стойко переносили качку высоко над палубой, но всё равно цеплялись за канаты и свободные участки дерева. И лишь Краулер их всех остальных, как мне показалось, сохранял дисциплинарное спокойствие и собранность. Интересно, он подобному умиротворению научился на корабле у Гитиаса, или же у него это природное? Ветер заметно усилился. Я пошатнулась, сидя на рее, и ухватилась за дерево рядом, ощутив, как от выплеска адреналина сердце забилось быстрее. Примерно так же отреагировала ещё пара матросов, но достаточно быстро пришли в норму. Через несколько сильных порывов дуновение стихло, вновь возвращая нас в привычное и мерно покачивание. По палубе под нами расползся мягкий, мелодичный звук, с которым обычно играет капель по тонкой стали. Он аккуратно перешёл с потрескивание огня и мирное журчание высокогорного ручейка. Через короткую минуту мелодия стихла. Корабль, освещённый несколькими факелами, приблизился к нам. На борту «Медузы» уже было оживление. Кто-то из пиратов обсуждал, что можно вынести с этого корабля, кто-то уже лелеял надежду найти на борту бочонки с ромом или что-то ещё. Но их прервал голос капитана. — Бросайте крюки. Осмотримся. — Спун, высокий, крепкий и моложавый мужчина, одетый в дорогой китель с зелёными узорами, с дорогими запонками, стоял на капитанском мостике и вальяжно очищал пистолет от видимой только ему грязи. — Есть, кэп. — Старший абордажник, если это был он, сделала пару жестов своим людям. Вскоре раздались удары крюков в борт «Бетти». Чуть опустив веки и сосредоточившись на магии, я осмотрела палубу: печать слабо вспыхнула, бережно распространяя вокруг себя молочную дымку. Моргнув пару раз, я вновь смогла смотреть нормальным зрением. Команда Спуна профессионально стыковалась с пустым кораблём, успокоенная заклинанием, которое постепенно начало проникать в умы. Никто не видел диверсантов, а, значит, Каррефур не обманул. Вирджи выпрямилась, ожидая продолжения. Крюк рядом с нашим абордажником чуть не соскользнул, но тот ловко ударом сапога перевернул кошку, благодаря чему зацеп вошёл в дерево надёжнее. Дать бы ему по голове за это, но, к счастью, пират Спуна ничего не заметил. Из трюма вновь показался старший абордажной группы, но, заметив жертв, юркнул обратно. Поравнявшись с нашим бортом, абордажники Спуна начали перепрыгивать на «Бетти», используя вместо трапа обычные канаты и просто собственную ловкость и прыть. Пять человек, если верить освещению их факелов, двое сразу забрались в трюм, под присмотром третьего, который скрылся в темноте достаточно быстро. Ещё двое внимательно обошли палубу и только после этого развели руками. — Никого нет. — Крикнул один из пиратов. Спун дождался, пока ему подготовят трап, не желая уподобляться другим морякам. Вместе с капитаном на борт зашёл и его помощник, что было понятно по отсутствию оружия и хлопковой рубашке. Едва они взошли, Вирджиния махнула рукой, и её группа из девяти человек бесшумно перебралась на «Медузу», огибая осторожно часовых. Первый этап прошёл практически по плану. Я лишь не рассчитывала, что они так быстро заберутся внутрь корабля, но из трюма не было и звука. Вирджиния хлопнула одного из своих по плечу, и тот направился к носу, готовя пивную кружку. Сама же вудуистка побежала к штурвалу, чтобы обложить своей смесью вуду и нанести нужные знаки. Спун подал голос, было и видно, что в экипаже нарастает паника. Моряки послушались своего капитана, но начали читать под нос молитвы. Пираты живо ощущали присутствие чего-то непонятного, но их тревогу успокаивало веве, которого они не видели. — И что тут?! Выясните, что тут произошло! Не могла команда просто раствориться в воздухе! — он с чувством выругался и поднял глаза, ожидая увидеть хотя бы вперёдсмотрящего. — Поднимитесь и посмотрите, что в вороньем гнезде! Я сжала зубы. Время поджимало. Один из матросов начал подниматься, зажав в руке оберег-пустышку, который даже не был чувствителен к магии. Нас никто не видел, но этот спектакль слишком затягивался. Мой взгляд бегал по расположениям противника и по моим пиратам. Вирджиния спешно колдовала над штурвалом, пока второй подрывник отошёл от бочонка и направил на него пистолет. Половина группы рыжей Алаверо спустилась в трюм утихомирить остатки команды на каравелле-роденде. Я перебралась ближе к точке, под которой стоял капитан «Медузы». В этот момент матрос Спуна поравнялся с Краулером, который ловко переставил руки, чтобы пират не схватил его за пальцы. Ощущение напряжения в теле требовало выхода, создавая желание сорваться с места, чтобы быстрее начать реализацию плана, но вместо этого вцепилась в канат у себя под рукой и лишь подпружинилась. Через мгновение Вирджиния с узнаваемым звуком спрыгнула с капитанского мостика «Медузы». — Спасаем наши души! — не выдержал рулевой, который оказался ближе всех к источнику звука. Все повернулись на это хлопок, а Краулер вытащил нож и вонзил его в тело вторженца, сбрасывая на палубу и сшибая с ног тех, кто подвернулся под труп. Вперёдсмотрящего Краулер убил метким броском ножа, угодив несчастному моряку прямо в глаз. Даже не ясно восхищаться его меткостью или посочувствовать, что он выучился этому на корабле у Гитиаса. — Спасайтесь! — гаркнул квартирмейстер «Медузы». — Все обратно на борт! Раздался выстрел из пистолета — пират подорвал бочонок Джини, который дал яркую вспышку. Раздались крики и вопли ужаса. Тут же взорвался штурвал, раздался оглушительный вопль страха от одного из моряков. Этот сигнал стал спасением, хотя был лишь началом. Верхняя палуба второй каравеллы был захвачен нашими пиратами меньше, чем за минуту: кто-то повис на противниках, кто-то пустил в ход клинки, а кто-то использовал грязные приёмы. Я же прыгнула на Спуна, который очень удобно запаниковал и замотал головой, хватаясь за пистолет и мечась на одном месте, пока остальной экипаж находится не в лучшем состоянии. Моя группа повторила манёвр. Помощник Спуна успел только вскрикнуть, но было уже поздно — падающий пират вонзил ему клинок между шеей и ключицей. Остальные получили повреждения более красочные: сломанная нога, свёрнутая шея. Спун же отделался травмой ноги, но не умер, так как этот подонок был слишком важен, чтобы умирать так сразу. Мне хватило защемить его нерв с такой силой, чтобы произошёл болевой шок, от которого капитан просто выключился. Даже если бы он попытался сбежать, то не вышло бы — в его спине оказался зажат нерв. Из трюма показались абордажники, ведущие и скрутившие своих пленных. Никто даже не поранился, Дэнни в трюме не стала убивать вторженцев, выбрав самый разумный способ. Она банально приставила к каждому из «гостей» пирата с ножом. Если бы их окликнули, они бы откликнулись или лишись бы горла. Всех пленных мы перетащили на палубу «Медузы», подбадриваемые шутками и бахвальством матросов. В общей сложности мы справились хорошо. А вот пленные, кажется, всё ещё были в ужасе. Но постепенно их шок начал спадать, когда я дала короткий сигнал, что можно разрушать печати на своих телах и показывать лица. — Ну, дамы, — вставил своё мнение Краулер, стирая с ладони краску и нарушая контур веве, — я, конечно, рад этой победе, но с вуду ощущения не те. Мужчины шутку поняли и громко рассмеялись. Обе Алаверо выпрямились, готовые огрызнуться на принижение их мастерства, но мой голос немного успокоил их. — В следующий раз пойдёшь без него и в первых рядах. — Сострила я, успокаивая эго квартирника, но Крау не растерялся. — Отлично, капитан. Люблю быть первым. — Пират снова получил одобрительный ржач команды, которая перешла на улюлюканья, кто-то даже картинно засвистел. — В чём первым, квартирмейстер? За порцией на камбуз? — спровоцировала его, ожидая любой глупости и вскидывая брови в выражении: «ну давай-давай». Тем не менее, Краулер как будто проглотил язык. Команда сменила улюлюканья на сдержанный смех и протяжное «о-о-о-о». Большинство не ожидало, что я смогу уделать их авторитета. Понятно, что Краулер нашёлся бы, что ответить, но он оставался умелым квартирмейстером, подчёркивающим превосходство капитана на корабле. Тем не менее, он всё-таки оставил последнее слово за собой, которое уже не относилось к предмету нашей лёгкой пикировки. — Испанцы… — он плюнул на палубу, обращаясь уже куда-то в пустоту. — Быки, дерьмо и отвратная еда. Как они вообще корабли построили? Уроженцы Испании с непониманием посмотрели на него, но ничего не сказали, осознавая нелепость защиты Родины после убийства своих сородичей по рождению. Я ухмыльнулась и довольно покачала головой. — Все молодцы, отлично справились с задачей, но на этом не всё. Перетаскиваем весь товар с «Медузы» на «Бетти». Капитана связать получше и посадите на мостик. Крау, проследи за погрузкой. Отдав приказ, я отправилась в каюту капитана, откуда недавно ещё вышли мои парни, заверив жестами, что всё чисто. Причин не доверять им у меня не было. Покои Спуна располагались за резной дверью с позолотой, который была оттенена королевская лилия. Зайдя в помещение, я с удивлением для себя отметила, что обстановка была достаточно скромной и сдержанной. По стенам висели только карты и пара трофеев в виде сабель и пистолетов. Около стола ещё виднелся горшок с фикусом в нём. — А недурно. — Оценила я и прошла к столу, намереваясь приняться за работу, но буквально через секунду замерла на месте. Между столом и шкафом притаилась совсем молоденькая африканская девочка лет пятнадцати. Она с удивлением смотрела на меня, хлопая большими ореховыми глазами и придерживаясь тоненькой ладошкой с длинными пальцами за край стола, чтобы не упасть. — О, привет, зверёк, а ты тут что делаешь такая удивленная? — вырвалось у меня до того, как я успела что-то сообразить. Девочка лишь сильнее попыталась спрятаться. — Да ты не бойся, я тебя не трону. — Я не зверёк. — Буркнула она, хмурясь и дуясь на меня, явно не зная, как реагировать. — Нет, — подтвердила я, — но выглядишь, как напуганный котёнок. Тебя как зовут? — Каиф. — Ответила африканка. — Будем знакомы, Каиф. Меня зовут Маркс Фантэнхал. Я, улыбнувшись Каиф, прошла к столу с противоположенной от девушки стороны. Африканка опасливо наблюдала за мной, пока в какой-то момент не прикрыла глаза, а у меня по телу не прошла судорога, от которой чуть не упала, но удержалась. — Каиф, не колдуй, пожалуйста, я сама вудуистка, и, судя по всему, опытнее тебя. Поэтому, милая, давай мы не будем ссориться сейчас. Давление в нервной системе спало после моих слов. — Я плохо контролирую магию, меня инициировали только вчера. — Призналась она, стараясь взять себя в руки. — Понимаю, — улыбнулась, — а ты вообще что тут делаешь? Корабль, пираты… — Меня к Роксфорду везли, — ответила Каиф, — мой брат меня продал ему за три коровы и персидский ковёр. — А инициировали зачем? — я выгнула брови, оценивая слова вудуистки. В душе, как мне показалось, что-то резко оборвалось, и перед глазами явно представилось, как Каиф сидит в такой же камере, где-нибудь на дальнем берегу и покачивается от испуга. — Роксфорду нужна была вудуистка… — ответила она, садясь на пол и смотря на меня. — Ты меня убьёшь? Я вздохнула, понимая, что только что и спасла жизнь ребёнка, но могу её и испортить неверным решением. — Нет, Каиф, я не буду тебя убивать, как и не дам в обиду. Но вот и тебе придётся что-то делать, чтобы не быть просто балластом. Ты готова что-то предложить мне? Может, умеешь что-то? Вудуистка смотрела на меня, а потом робко кивнула. — Я медицину знаю, умею туши разделывать, охотиться, готовить. У нас так инициация происходит, чтобы доказать, что ты что-то стоишь в этом мире и для племени ты полезен. — Хорошо, значит, пока что освоишься на корабле, а потом постепенно будем вводить тебя в абордажную группу. Канониром тебе не быть, как я чувствую. Ладно, пошли. Я встала из-за стола, проследив, чтобы и Каиф встала с пола, и мы направились к выходу из каюты. Около двери, ведущей на палубу, остановилась и жестом притормозила девушку. — Подойдёшь, когда я тебя позову, поняла? Это нужно было для двух вещей: способна ли Каиф выполнять приказы, и как отреагируют мои абордажники, когда узнают, что прошляпили девочку. На верхней палубе уже всех выстроили в ряд и связали. Капитан был всё ещё без сознания. — Господа, можно минутку вашего чуткого и пристального внимания? — обратилась я к экипажу, ловя их внимание. Команда, постепенно привыкающая к моему необычному лексикону, приблизилась. Каждый постарался найти точку обзора получше. — Господа, — я сохраняла непринуждённость, — вы хорошие бойцы, но вот, скажите, пожалуйста, вам капитан ваш не дорог? Что же вы пропустили при осмотре одного человека? Дэнни нахмурилась. — Да ты чего, Маркс, они ж не пропустили никого. Не могли. — Вудуистка похлопала по плечу старшего абордажника. — Каиф, подойди, пожалуйста. — Позвала я африканку, которая вышла к нам, стараясь стать, как можно меньше. — Вот эту чудесную девочку я нашла в каюте. — Не-е-е, Маркс, они б девочку точно не пропустили, особенно такую! — черненькая Алаверо даже рассмеялась. — От неё ж кровью тянет на милю. — Дэнни, ты б сначала свою морду от крови вытерла, а потом принюхивалась. — Прыснула вторая вудуистка. Прошаривавшие каюту абордажники лишь развели руками. — Капитан, ну нет. Мы же всё осмотрели. Под кроватью, на шкафу, в шкафу, под столом и в сундуке. Никого не было. — Пытался объяснить более старший пират. — А между шкафом и столом? — мягко промурлыкала я, с ехидным выражением смотря на оправдывающихся пиратов. — Да… — Пират запнулся, резко опустив голову. — Там… Не было… вроде. Его поддержал второй пират. — Да мы бы заметили, шарили же, вдруг бутылку найдём или мину. А там… — Он также резко опустил голову. — Не было никого… вроде. — Ладно, можете не посыпать свои души пеплом провала. — Пощадила я их. — Каиф, ты ничего не колдовала на уважаемых джентльменов? Вудуистка покачала головой, с сочувствием смотря на мужчин. — Нет. Вроде. Я их видела, они действительно осмотрели. Но меня не увидели. — Что же, можете поприветствовать новую единицу нашей команды. Дэнни и Вирджиния синхронно уставились на меня, выгнув брови в немой фразе: «Что?». Краулер нахмурился, осматривая Каиф. — И в качестве кого? Её бы откормить сначала, да научить под парусом ходить. По рукам же видно, что не морячка. — Я охотница, — пробурчала девчонка, — и просто не люблю быть неотёсанной. — В абордаже будет. — Ответила я Крау и перевела взгляд на Каиф. — Так, у тебя какие лоа? — Йеманжа, Ошун, а третьей ещё нет. — Пойдёт. Как раз лоа вод и морей, нам не помешают твоилоа во время штормов. — Я приобняла Каиф за плечи. Краулер мелко пожал плечами, демонстрируя, что разговор точно окончен. — Вот и чудесно, Вирджи, Дэнни, отведите ребёнка на корабль. Женщины покивали мне и, забрав девочку, направились на каравеллу. Я же, подождав, пока они удалятся, внимательно осмотрела команду, всё ещё стоящую около меня. Наклонив голову к плечу, вкрадчиво произнесла: — Все помнят, что свою любвеобильность следует держать при себе и проявлять аккуратно? — А аккуратно — это как, капитан? — поинтересовался ближайший, пытаясь угадать правильные реплики, чтобы не получить ножом. — Не пытаться затащить в глубинный трюм на потрахаться, если вас по морде уже раза три огрели пощёчиной. — Привела я пример. Пираты переглянулись несколько раз. — Поняли, капитан. — Возвращаетесь к работе. Отпустила я экипаж, а сама вернулась в каюту. Открыв все шкафы и вытащив оттуда всё содержимое, мелко осмотрела всё. Среди предметов быта нашёлся мешочек с золотом, кинжал, неработающие часы и проеденный молью шерстяной шарф, так же обнаружились и контурные карты, исчерченные кривыми линиями. К сожалению, бортовые журналы были только те, что и нужны были, дополнительных не наблюдалось, как и, собственно, чего-то полезного ещё. Но и это было неплохо. В столе я обнаружила списки с поставками и названием островов, которые были на территории Руза, а так же кратенькую бухгалтерию, но и она не давала каких-то дополнительных сведений. Единственное, что могло быть полезно — это контурные карты, по которым можно восстановить путь движения каравеллы. А это бы помогло воссоздать карту, где могли бы скрываться беглые командоры и Роксфорд. А нужно ли мне это? Однозначного ответа на этот вопрос у меня не было. Осмотрев всё ещё раз в каюте, я сложила всю добычу в сумку и повесила её на плечо, после чего вышла на палубу. Одна часть команды занималась погрузкой, а вторая — охраной пиратов. Кто-то из пленных с сомнением озирался на происходящее, слабо понимая, что происходит. Кто-то выжидал момента, чтобы попытаться нанести удар, но к этом моряки тоже были готовы. Я взглянула на капитана, Спун уже пришёл в себя, и уже даже опасливо озирался, смотря на невозмутимого Краулера. — С прибытием на нашу грешную землю, Спун, — я подошла к мужчинам, улыбнувшись, — у меня к тебе пара унизительных вопросов, на которые хочу получить нормальные, честные ответы. Капитан повернул голову ко мне и с каким-то смешанным чувством непонимания, усталости и обречённости посмотрел в глаза. — Ты от Роксфорда? — в его голосе прочиталось явное опасение. А вот тут теперь я даже затормозила, выпрямилась и немного расправила плечи. Кажется, на моём лице отразилось удивление. — Нет, капитан, я не от Роксфорда. Мне показалось, что он даже выдохнул от облегчения, настолько сильно расслабились его плечи. Спун попытался улыбнуться. — Это хорошо, капитан. Но ты же не просто так напала, верно? — он серьёзно посмотрел мне в глаза. Я медленно кивнула. — Роксфорд бежал. Отныне он не адмирал Острова. — Я сделала паузу, в которой дала мужчине время переварить информацию. — Спун, обстоятельства такие: в Круге произошел переворот, командоры некоторые сбежали, среди них был и твой, Рузвельт. Он был причастен к махинациям Роксфорда, который сейчас объявлен оставшимися командорами в розыск. Поскольку мы нашли доказательства того, что Руз проворачивал дела под носом у Рича и использовал тебя в качестве рабочей силы, то… Вопрос такой: ты знал, что ты участвуешь в нарушении Кодекса? По мере моих слов лицо Спуна бледнело, перекашивалось от удивления, потом на нём застыл ужас. — Я всего лишь пару раз перевёз товары для Рокса от Рузвельта. В один из заброшенных фортов на востоке. И однажды просил перевести корабль из грота в порт на территории Зака. И всё… Командор присылал мне контракты, я их выполнял. — Стойко ответил мужчина, хотя и было видно, что он сильно напуган и ещё не совсем осознаёт происходящее. — Получается, — я взглянула на Краулера, — Роксфорд всегда готовил себе пути отступления, если всё провалится. Не думаю, что командоры знали о дополнительных кораблях. Да и о фортах, вероятно, не знали. Краулер уверенно кивнул пару раз, молча соглашаясь со мной. Всем видом он показывал почтительность и безошибочность моих суждений. Во всяком случае, сейчас мужчина понимал, что при пленных стоит держать репутацию капитана высоко и не открывать рот без команды. Я вновь обратила взгляд на Спуна, после чего приказала жестом матросу развязать капитана. Тот подчинился без вопросов. — Хорошо. Ты покажешь, где именно были грот и форт, а потом мы решим, что делать дальше. Он кивнул и, приняв у меня из рук одну из карт и угольный карандаш. Вскоре испанец нанёс на карту несколько пометок, отмечая точки. Отдав мне карту, он устало взглянул на паруса над головой. — Ты нас убьёшь, капитан? — он уверенно посмотрел мне в глаза. — Этого не входило в мои планы. — Честно ответила я. — Но и оставлять всё вот так ты не станешь. — Нет. Но ты ещё не готовься умирать. Зачем Роксфорду нужна была девчонка, и с какого она острова? — мои слова звучали обыденно, будто бы спрашиваю о погоде на ближайший час. Это немного расслабило Спуна. — Не знаю, капитан, зачем она ему нужна была. Мы забрали её с острова Пангу. Из храма. В приказе говорилось, чтобы мы инициировали её у Самута, а потом, забрав с собой, отвезли на остров Кирье. А там передать девочку доверенному лицу Руза. — Странный приказ, надо заметить, переворот произошёл достаточно давно, чтобы они не отдавали таких нелепых приказов. — Я даже удивилась. Спун покачал головой. — Он приказ нам отдал давно, больше месяца назад, но приказал, чтобы после полнолуния забирали её. Мол, нельзя иначе по традиции местных жрецов. Вуду-шмуду, всё в этом духе. — Покачал головой мужчина. Я нахмурилась, потирая глаза. — Ладно. Отведите их пока что всех в трюм. Моряки подчинились без разговоров, как мои, так и чужие. Подобные новости не каждый раз всплывают, что твой командор, благодаря которому можно разбойничать спокойно, бросает всё и сбегает. Я прижала пальцы к переносице, соображая, что же делать со Спуном и его командой. Каждый последующий вариант другого краше. Один из путей решений конфликта было банальное стирание памяти, чтобы не убивать. Другой же пути: убить всех и взорвать корабль. Ещё один вариант отпустить и направить на Остров под страхом проклятья. Их пустышки всё равно не работали так, как надо, потому как кристаллы банально не вмещали в себя столько силы от печати Дэнни и Вирджинии. Алаверо смогли создать тонкую, аккуратную работу, которая переводила природные потоки энергии в физический мир и заставляла всё вокруг себя жить иначе. Если бы не работа сестёр, то провалилось бы всё ещё в зародыше. Я перевела взгляд на наш корабль, улавливая то, что Каиф с нескрываемым интересом наблюдает за происходящим и кутается в большой цветастый платок, прикрывающий тоненькие плечи. А вообще даже на фоне яркой Вирджи, чья энергия так и фонтанировала, красное платье африканки выделялось сдержанно и гармонично на фоне корабля. Мне пришлось приложить усилия, чтобы оторвать взгляд от созерцания трёх женщин и вернуться к насущным мыслям. — Крау, как думаешь, что стоит сделать: отпустить, убить или стереть память Спуну и его команде? Он не выглядит шутом или профессиональным вруном. Хотя то, что он не потребовал доказательств проблем тоже показательно… — я повернулась к англичанину, хмурясь. — Решать тебе, капитан. — Ответил дежурно квартирмейстер. — Естественно просто отпускать — большой риск, ведь он может сохранить лояльность Роксфорду. Англичанин покосился на спуск в трюм тяжёлым взглядом. — Он очень рационален и понимает, что он сейчас не в том положении, чтобы требовать даже стакан воды. Можно отправить на остров в распоряжение Уксакоса. Стирать память не стоит: он должен помнить, что оказался в данном положении из-за крысы. Думаю, ему стоит рассказать, в какой схеме он участвовал. Скорее всего он снова упрётся на рациональности, предпочтёт отрицать причастность и доказать, что он не с крысой. Краулерсделал паузу, тяжёло выдыхая. — Но надёжнее просто всех вырезать, чтобы не оглядываться. Я покачала головой, принимая во внимание слова квартирмейстера. Фактически можно было бы и убить, но вот осадок после того массового сожжения людей всё ещё давал о себе знать. Можно было просто отпустить, но тогда он может рвануть к Роксу. Лишнюю кровь на руки мне не хотелось крапать, и это, пожалуй, сыграло свою роль. — Позови с корабля Вирджинию. — Коротко приказала я, оглянувшись на Крау. И после этого направилась в трюм к Спуну. Моряков уже рассадили вдоль переборок и просто охраняли, даже не наставляя оружий. Все пойманные пираты выглядели подавленными и в смятении, кто-то из них с обречённым видом смотрел прямо перед собой, кто-то упёрся взглядом в пол. Спун же старался сохранять спокойствие и лидерский вид, хоть и получалось это плохо. Он с некоторой опаской поглядывал на моихабордажников, стараясь не выдавать своего беспокойства. Но оно было видно по его напряженным плечам и шее. — Капитан, — обратила на себя его внимание, подходя ближе к пленному, — дело вот в чём, ты был причастен к большой махинации мимо командора РичаФеллиса. Документы, по которым ты работал, были поддельные. Твой командор платил тебе в несколько раз меньше, чем полагалось, обманывал своих братьев по оружию и вдобавок ко всему был причастен к заключению родственниц командоров. Спун напрягся. — Ты можешь это как-то подтвердить, откуда ты знаешь, что документы поддельные? — и, судя по его лицу, до него стало доходить, что он пропустил важную часть о похищении дорогих людей. — Что? Как? Мужчина начал задыхаться от возмущения и шока, но через пару «немых открываний рта» всё-таки взял себя в руки. — Документы определяются легко: они заколдованные и переписаны чернилами с Перекрёстка, это может увидеть любой вудуист или алхимик. Феллис никогда не пользовался такими, ему это не нужно. Он торговец, а не предатель Кодекса. Вдобавок, Феллис не скрепляет свои контракты сургучной печатью с двойным золотым слитком на капельном щите — только один и тонкий слиток. Так же он не будет нечётко писать название товара, заменяя обиходными словами. Спун фыркнул. — С чего ты это взяла? Ты можешь мне врать. — Могут, Спун, могу. Но вот эти особенности оформления контрактов у Рича легко наблюдаются, если внимательно рассматривать его документы. Капитан, начавший это дело, погиб при трагических обстоятельствах, но он успел сделать заметки с теми доказательствами, которые я привела. Подобные мелкие детали возможно увидеть, если ты будешь внимательно всматриваться в каждую закорючку на бумаге. Либо же ты уже изначально знаешь, на что смотреть. Плюс, Рич может знать о контракте, он может получать доход от исполнения заказа, но вудуист или алхимик может исправить контракт так, что не будет заметно подделки. В основном, это, конечно, алхимия. Что касается похищения людей, то Роксфорд создал связь между теми, к кому командоры испытывают сильные чувства или являются кровными родственниками, что позволяло уменьшать их бдительность и тревожность. Банальная возможность скрывать свои ошибки за своеобразным гипнозом. — Это бред, — Спун выдохнул, — Феллис не пропустил бы, судя по твоим словам, такую оплошность с печатью и чернилами. Любой секретарь может это раскрыть, только присмотревшись к печатке и почерку. Я кивнула словам собеседника. — Верно, Роксфорд мог на все 100% вложиться в реализацию этой махинации, а мог и опустить качество подделки печатей и почерка Рича. Потому что Рокс знал, что командор под влиянием магии, а, значит, может не заметить даже кляксы вместо своей печатки — банально не увидит из-за магии. И как ты рассмотришь внимательно на печатке один слиток на другом, если расстояние между двумя верхними кромками в пару миллиметров? — Тот, кто начал это делать — увидел. — Парировал Спун. — Да, он занимался ювелирным делом и у него был отличный глазомер, потому что он бывший канонир. Сам понимаешь, что такие мелочи надо видеть в пылу боя. Один миллиметр может всё изменить. Спун покачал головой, нахмурившись. Он, видимо, понимал, что всё упиралось в проворство Рокса, а так же эта афёра строилась на том, что он отгородил ото всего мира всех вудуистов. — Значит, наш Кодекс для Роксфорда — это пустой звук? И он заставлял нас жить по законам, когда сам не был в состоянии ничего соблюдать. — Он хмыкнул. — Логично, стадом проще управлять. И проще быть пастухом овец, которые приносят добычу в зубках, да ещё и рады. — Я кивнула, а мужчина продолжил выстраивать свою логическую цепочку: — Значит, своих вудуистов с Острова загнал в гетто, но продолжал пользоваться их услугами. И блокировался от магии при помощи магии? Чёрт, а логично же, — пират выдохнул, — спрятать на видном месте, чтобы никто не увидел. Пират, берущий от жизни всё. Капитан замолчал, опустив голову к груди и странно усмехаясь. В очертаниях его лица вместо остроты проскользнули нотки отчаянья и усталости, перешедшие в обречённость. Понаблюдав за моряком ещё некоторое время, я вышла на палубу, где как раз замаячила Вирджиния. Женщина шустро и ловко проскользнула ко мне, не забыв одарить весёлой и кокетливой улыбкой старшего канонира, который, кажется, уже успел очароваться рыжей бестией. — Звала? — Алаверо подпорхнула ко мне и легко заложила руки за спину. — Мы там Каиф рассказываем о правилах на корабле. Дэнни считает, что девочка легко может влиться в команду. — Ну хорошо, раз последовательница Каррефура так считает, то у меня нет основания ей не верить. — Я улыбнулась. — Так, теперь к делу. Мне нужно, чтобы ты заколдовала Спуна и его команду… Испанка оживилась. — Оп-па-опа. На что? — Мы их отпустим, но… Сделай так, чтобы если они решились на предательство — их разнесло на клочки. Отправим их к Уксу, и, если всё будет нормально, то они выживут. А нет, то акулы будут рады приятным сочным жареным кусочкам плоти. Пиратка по мере моих слов выгибала брови и, кажется, оценивала моё психическое состояние. — Ты… Уверена? — Да, дадим выбор. Сами выберут что-то. — Спокойно ответила я и, указав головой на трюм, улыбнулась. — Их, конечно, попросим не предавать Остров и не связываться с крысой. Вирджи покривилась, но выдохнула. — Ладно. Ты им сообщила решение? — Нет. Трое из абордажников, подойдите. — Окликнула я команду. Несколько мужчин отделились от грузчиков и подошли ко мне, внимательно смотря мне в глаза. — Останетесь с Вирджинией, будете защищать при необходимости. Когда закончите работу — на корабль. — Принято, кэп. — Откликнулись они. Кивнув своим собеседникам, я вернулась в трюм с командой. Спун к этому времени уже успел придти в себя и даже немного вернуть былой боевой настрой. Теперь он не был похож на понурую морскую звезду. Заслышав наше приближение, пират поднял голову и внимательно стал сверлить нас взглядом. — Отличный взрыв был. — Он попытался улыбнулся Вирджи, но морячка только коротко кивнула, сохранив каменное выражение лица. — Спун, решение такое: ты отправишься на Остров под командование Уксакоса, расскажешь им полностью всё, что знаешь. И не пытайся связаться с Роксфордом или своим командором, чтобы предупредить о планах твоих братьев по Кодексу. — Я сделала паузу. — Не опускайся на один уровень с крысой. Вирджиния нанесёт на тебя и твоих людей знаки, которые будут сопровождать тебя. Уберегут от предательства. Спун кивнул. — А ты уверена, капитан, что Укс будет новым адмиралом? — Конечно, у него больше всех опыта, хватки, знаний тактики и стратегии. Для Острова нужен именно грамотный управляющий, который имеет настоящий авторитет, а не выстраданный чужими слезами. — Я согласен. Мы не пойдём на предательство. Выгоды не очень-то и много от этого всего. — Хорошее решение, капитан. Надеюсь, мы больше не увидимся при таких обстоятельствах. Произнеся последнюю фразу, я вышла из трюма, оставив своих моряков с другой командой. Погрузка шла полным ходом, контролируемая Краулером. На моём корабле маячила Дэнни и Каиф, которые, судя по жестам Алаверо, рассуждали о работе парусов. Вудуистка указывала на полотна парусины и что-то показывала руками — вероятно направление потоков ветра. Африканка слушала это, нахмурившись и серьёзно запоминая всё. Приятно было наблюдать за этим мирным общением, было что-то правильное во всём этом, гармоничное и природное. Краулер, стоящий на капитанском мостике; команда, занимающаяся погрузкой; женщины на борту, рассуждающие по море — всё это вызывало бы прилив счастья. Но… я почему-то не могла ощутить этого чувства. Внутри словно бы разрослась пустота, которая могла затянуть с головой в свои пучины. Со стороны мне казалось, что я сейчас выгляжу нелепо и неловко: капитан, стоящая около борта, рассматривающая каравеллу, изучающая обстановку, и всё это с поплывшим, мутным взглядом, полного растерянности и непонимание. Но в реальности же всё могло быть иначе. Мне пришлось приложить усилия, чтобы отодвинуться от своего места и перейти на наш борт. К этому времени Дэнни осталась одна на палубе и что-то задумчиво расковыривала кинжалом в обшивке «Бетти». Заметив моё приближение, женщина только надула губы и, подперев голову рукой, выдохнула звук «П». — Представляешь, у Каиф на острове принято, что женщины с рождения должны пройти инициацию у местной богини, по нашему у лоа, которая благословит их на занятие служением… По нашему проституцией. Ритуальная проституция. — Глаза вудуистки округлились от удивления. — Они и понятия не имеют, что можно иначе. Там нет семей, мальчиков отдают сразу к мужчинам, а девочек забирают в храм. Если лоа не приняли, то их отправляют к мужчинам, чтобы учились охоте и добыванию пропитания. Нет отцов, матерей, нет братьев и сестёр в нашем понимании — все друг другу родственники. Я выгнула брови от удивления, а Дэнни продолжила. — Приплывают команды — их обслужат пополной, обласкают, накормят, а взамен просят переспать с ними и дать новые ресурсы… — пиратка сделала паузу, выдыхая, — свои мужики, конечно, тоже трахаются с местными, но только в нужные дни и не известно, кто с кем. Хоть брат с сестрой, хоть мамаша с сынком! А ещё я узнала, что Каиф занималась алхимией, что позволяло создавать новые ткани и всякие украшения. Краски добавлять. А всё благодаря тому, что какой-то чужак притащил на остров книги по алхимии, и их отдали в общину. Ты себе хоть представляешь?! Мужики и бабы раздельно живут. Натуральным обменом тела на еду живут, умудряются не иметь привязанностей и при этом отдавать своих «не подходящих» детей в руки к чужакам. Испанка с размаху села на палубу и вытянула ноги. — Вот же живут люди, да? — я улыбнулась краешками губ и облокотилась о борт. — Ага, — Алаверо откинулась на спину, — я начинаю радоваться, что Каиф подвернулась нам под руку. Ты себе только представь, что могло бы быть. Она вот охотница, которую не очень-то приняли лоа охоты или растений. Отдали Роксфорду за ковёр, а что потом? Дэнниэлла покачала головой, а я промолчала, пожав плечами. Морячка протёрла глаза и поёжилась, но продолжила, переводя тему на более приятную, нежели жизнь Каиф до корабля. — Я сейчас уложила Каиф спать, а то девчонка после инициации вообще не спала практически сутки, крови из неё Самут вытянул много. — Инициация через кровь? — у меня было не очень-то много свежих знаний о Перекрестке, однако их всё-таки хватало, чтобы понять одну простую вещь — инициировать неортодоксального вудуиста можно через мольбу к лоа, но не через кровопускание. — Ага-м, — Алаверо кивнула, — делаются надрезы на коже, в основном около жизненно важных органов, а потом туда закладываются смеси трав для лоа. — Инициация через алхимию? — я даже опешила. Испанка кивнула. — Ага, затратное дело, нужно заранее знать, что за человек, какая у него кровь, какие особенности характера и прочее, и прочее, и прочее. Чтобы услышать травы и выбрать нужные. — Дэнниэлла сделала паузу, но продолжила уже более живым голосом. — Что не говори, а Самут был хорошим травником. — Предпочла бы не иметь с ним больше дел. На мои слова абордажница кивнула и встала. Оправив одежду, испанка ушла в трюм, оставив меня на палубе в одиночестве. Я облокотилась о борт и посмотрела на сине-зелёную воду, плещущуюся между кораблями. Солнце, падающее на гладь, создавало приятный искристый налёт, подначивающий коснуться его и уплыть далеко-далеко, барахтаясь на волнах и подставляя лицо под теплые лучи. А потом, вечером, наблюдать с очарованием, как гладь воды постепенно превращается в нежно-розовую, потом в алую, и темнеет, пока совсем не станет чёрной. Опустив руку, я прижала ладонь к теплому дереву обшивки каравеллы, ощущая её шероховатость и надежность. Голова немного закружилась, побуждая меня прикрыть глаза и задышать чуть медленнее и глубже. Теплый ветерок забирался за шиворот рубахи, но особо не тревожил, хоть и возвращал в реальность. — Капитан, мы всё. — Раздался голос старшего абордажника, за спиной у которого появилась та самая тройка, что отправлялась в трюм с Вирджи. — Хорошо. — Кивнула я и повернулась к палубе. Вся команда собралась на каравелле, выжидая дальнейших приказов. — Вирджи, люди без сознания? — Спят, как миленькие. Я им ещё немного пояснила о предательстве. Так что попытаются отправиться к Роксфорду на поклон и верную службу, то взлетят на воздух вместе с кораблём. — Отчиталась вудуистка. Я кивнула и осмотрела команду и нашла взглядом Краулера. Мужчина стоял чинно и спокойно около моряком и ожидал приказаний. И тут мне резко захотелось спрятаться от изучающих взглядов, мне показалось, словно бы меня выбирают, оценивают. Но ощущение быстро прошло, как только я выпрямилась и, оттолкнувшись от борта, вышла к пиратам. — Мы отлично все справились, дамы и господа, — я улыбнулась, — каравеллу мы оставим, не будем их убивать, а дадим выбор: выжить или умереть. Ну, а нам остаются трофеи, деньги и немного удачи. Поднять паруса. Команда выражала свою радость улюлюканьем и смехом, но приказ выполнять отправились, разбившись на группы. Я же, подождав, когда все разбредутся на свои места, направилась к коку, около которого уже кружили обе Алаверо и Каиф. Мужчина, кажется, был рад такому вниманию со стороны вудуисток, а они, довольные, что-то ему вещали. Но, завидев меня, немного сбавили напор на повара. — Капитан, а мы тут упрашиваем Джимбо приготовить что-нибудь по нашим рецептам, — неожиданно для меня оживилась Каиф, чем заслужи удивление и от других пиратов, — а он не хочет. — Капитан на корабле закон. — Отчеканил моряк и скрестил руки на груди. Весь его вид говорил, что он опытный мясник. И не только кок. — Каиф, Джимбо прав — капитан на корабле закон и порядок. — Подтвердила я. — Поэтому он не слушает, что ему говорят равные ему люди. Африканка, кажется, не поняла, что именно я сказала, но предпочла начать слушать. — А квартирмейстер? — Краулер у нас душа и сердце корабля и команды. Все на борту занимают нужное место и обязанности. Нет такого, чтобы кто-то был не нужен. Вот сейчас, допустим, ты можешь помочь на камбузе. Ты же, вроде, любишь алхимию, а сестры любят готовить на большую компанию, верно? — А то! — Дэнниэлла. — Всегда за! — Вирджиния встряхнула рыжей гривой. — Ну конечно. — Джимбо приятно оскалился и, обняв двух сестёр за плечи, не без искорки довольства и надменности взглянул на абордажников и канониров. — Ну вот. Поэтому доверяю камбуз и вечерний ужин вам. — Я улыбнулась, а кок хищно оскалился, предвкушая отличный вечер. — Есть, кэп. — Ответила вся четвёрка и чуть ли не бегом направилась на камбуз, а я пошла к Краулеру, который как раз оставался неподалёку от капитанского мостика и переписывал всё награбленное и разделял по цене. А на борту у Спуна было достаточно приятных вещиц: одежда, ткани, картины, травы, несколько коробок с украшениями. — Капитан на корабле закон. — Отчеканил моряк и скрестил руки на груди. Весь его вид говорил, что он опытный мясник. И не только кок. — Каиф, Джимбо прав — капитан на корабле закон и порядок. — Подтвердила я. — Поэтому он не слушает, что ему говорят равные ему люди. Африканка, кажется, не поняла, что именно я сказала, но предпочла начать слушать. — А квартирмейстер? — Краулер у нас душа и сердце корабля и команды. Все на борту занимают нужное место и обязанности. Нет такого, чтобы кто-то был не нужен. Вот сейчас, допустим, ты можешь помочь на камбузе. Ты же, вроде, любишь алхимию, а сестры любят готовить на большую компанию, верно? — А то! — Дэнниэлла не без хищных ноток в голосе потёрла ладони. — Всегда за! — Вирджиния радостно и возбужденной встряхнула головой. — Всё будет в лучшем виде. — Сыто улыбнулся Джимбо. — Ну вот. Поэтому доверяю камбуз и вечерний ужин вам. — Я улыбнулась, а кок хищно оскалился, предвкушая отличный вечер. — Есть, кэп. — Ответила вся четвёрка и чуть ли не бегом направилась на камбуз, а я пошла к Краулеру, который как раз оставался неподалёку от капитанского мостика и переписывал всё награбленное и разделял по цене. А на борту у Спуна было достаточно приятных вещиц: одежда, ткани, картины, травы, несколько коробок с украшениями. — Крау, — я подошла к мужчине и присела рядом с ним, беря в руки шелковый ярко-оранжевый с желтыми пятнами шарф, связанный с бордовым, но уже из другого мягкого материала, — вечером мы устроим небольшой пир. Отпразднуем победу. Я развязала шарфы и растянула их на руках, изучая ткани. — Хорошо, капитан. — Ответил расслабленный квартирмейстер. — Как всё будет проходить? Что сказать команде? — Зайдём в гавань вечером, тут неподалёку, в часах пяти на полных парусах. Объявление сделаю сама ближе к вечеру. — Я сделала паузу, рассматривая шарфы. — Вещи можно раздать как раз перед отдыхом, чтобы порадовались больше. Как думаешь, Дэнни и Вирджинии это подойдёт? Красный шарф приподняла на имени Дэниэллы, а цветастый при упоминании Вирджи. А вот для Каиф ничего подходящего пока что не было. — Да, вполне. — С лёгким сомнением ответил Краулер. — Что-то ещё, капитан? — Да, вечером проследи за новой троицей, в особенности за Каиф. Девочка никогда не была в обществе людей вне своего острова, и проследи, чтобы к ней никто не лез с попытками затащить в койку. Ты не знаешь, зачем Роксфорду могла понадобиться девочка-алхимичка? — Не-а. — Покачал он головой. — На Острове и так полно алхимиков доморощенных. Думаю, группа таких ценнее какой-то девчонки, которая ещё… — Краулер проглотил слова, которые чуть не сорвались с губ. — В общем, понятия не имею. Я покачала головой, понимая относительно, что он имел ввиду. Однако Крау смог удержать слова, то ли из уважения, то ли из понимания грубости слов в адрес африканки. — Жаль, что не известно. Было бы приятно подгадить Роксу. — Я хотела было встать на ноги, но мой взгляд упал на небольшую коробочку. Подняв её с палубы и открыв крышку, вытащила на свет серьги и небольшую заколку для волос в виде огненных цветов в окружении россыпи сине-фиолетовых камешков. Повертев украшения в руках, я ловко продела серьги в уши, а волосы, распустив из косы, заколола в высокую причёску. Пару прядей выбилось из причёски, падая на открытые участки шеи, но в целом волосы держались крепко на затылке. Во время пребывания у Дорриана мне бы такие заколки пригодились, чтобы не приходилось держать голову постоянно прямо и ровно. Повертевшись и рассматривая себя в зеркало, я не могла решить, идёт мне такое или нет. Однако краем глаза я заметила, как несколько матросов с интересом смотрят на меня, отвлекаясь от дел. — Парни, ракушки на обшивке корабля будут ждать вашего внимания, если вы сейчас же не вернётесь к своей основной работе. — Строго сказала я, не отрываясь от изучения своего отражения. Пираты достаточно быстро принялись исполнять приказ, не желая нарываться на работу за бортом каравеллы. Посидев ещё некоторое время за разбором украшений по стоимости и внешнему виду, я забрала шарфы и встала с места. Тот разговор в каюте всплывал у меня при малейшем взгляде на украшения. — Крау, — медленно обратилась я к квартирмейстеру, который тоже заканчивал перепись и оценку украшений, — проследи, чтобы ни Каиф, ни сёстры, ни новоприбывшие матросы не узнали о том, что было на Дельфинах. Ничего из прошлого: ни Роксфорд, ни пещеры. Не до и не после. Вообще. — Не вопрос. Пьяные бредни бывалых моряков для желторотых. — Легко кивнул квартирник. Я кивнула Краулеру и, ещё раз окинув взглядом палубу, направилась в свою каюту. Мне следовало заполнить журнал, внести сводки по бухгалтерии и составить дальнейший план действий. Сменить корабль, набрать людей. Найти место для хранения добычи. «Остров, шхуна »Дохлая медуза» — испанский порт »Лусес де эсперанса», каравелла «Горячая Бетти» «Испанский порт »Лусес де эсперанса», каравелла «Горячая Бетти» — Остров Дельфинов». «Остров Дельфинов, каравелла «Горячая Бетти» — «порт Франциск» «Порт Франциск, каравелла «Горячая Бетти» — «Порт…» Я откинулась на спинку стула, сидя за столом, и, прикрыв глаза, опустила руки на подлокотники. Тело шатало даже в сидячем положении. Перед глазами, под веками, плясали цветные искорки, заставляя жмуриться, однако от этого дискомфорта отвлекало жжение в горле и животе. — Когда же это закончится. — Моё бормотание, как мне показалось, заполнило всю каюту или весь корабль. Шумным эхо, слышим даже за пределами каравеллы, утопающим в морской пене. Но это всего лишь иллюзия, навеянная некоторым отуплением, нападающим на моё сознание. — Когда наконец-таки затормозишь и встанешь на кильватер. — Раздался голос Бриджит. — Ты сбежала, оставив своих близких в положении не лучше твоего. Хорошо, Маркс, ты отказываешь думать о себе, может, хотя бы подумаешь о женщинах, которых ты обре… — Хватит, маман, — раздражённо сказала я, — ты стараешься надавить на чувство вины. Воззвать к моей ответственности, но… — от содрогнувшегося ощущения в моём теле, мне пришлось прикусить губу, — но… Я выполнила условия. Тот договор с Анной… Я выполнила его, спасла, помогла. Что тебе ещё от меня нужно? — Себя ты забыла спасти, дорогая. — Ответила лоа. — Ты всё ещё в тех пещерах, ты всё ещё в доме Дорриана и таверне. Ты всё ещё в бегах. От всего. Ото всех. И ты не сможешь собрать себя по кускам, пока не остановишься. Я смотрела сквозь хранительницу кладбища и не могла понять, что это за состояние окутало моё сознание. Тупое, холодное, душное и какое-то блёклое, безразличное. — Ты отказалась от меня, маман. — Неожиданно для себя спокойно произнесла я, совершенно перестав что-либо испытывать. — Что ты хочешь? Лоа приблизилась ко мне и, уперев руки в стол, нависла надо мной. — А где я сказала, что я отказываю тебе в своём покровительстве? — она насмешливо ухмыльнулась. — Я лишь сказала, что ты не переступишь черту смерти, а я в свою очередь заставлю тебя затормозить. Я смотрела в её бездонные глаза и не понимала, что происходит. От самого живота к горлу поднимался странный ком тревоги и страха. Медленно расползаясь на уровне груди, этот клубок растекался по рукам, уходя к самым кончикам, парализуя их. Горло постепенно начало отекать, словно бы давя на гортань. А челюсть просто онемела. Спина неестественно замерла и напряглась, из-за чего ноги ощущались ватными… А Бриджит всё смотрела на меня. Не моргая и не спуская пытливого взгляда. Лишь зрачки немного сузились. Сейчас покровительница женщин была похожа на большую, рыжую кошку, готовую к прыжку. Яркие пряди женщины спадали на белые плечики, прикрытые тканью чёрно-фиолетового платья. Темно-изумрудные глаза казались непроницаемыми. Я отвела взгляд от маман. — Со мной всё будет в порядке. — Мой голос был странным: срывающимся, хриплым и слишком громким для меня самой. Лоа усмехнулась и, выпрямившись, исчезла из поля моего зрения. А я устало выдохнула, ощутив некоторое облегчение. Однако оно было каким-то вялым, усталым и слишком холодным. Эмоции словно бы замерли в один момент, превратившись в камень, занимающий место сердца и мешающий дышать полной грудью. Я попыталась сделать вздох и закашлялась, ощутив давление на рёбра изнутри. Спину больно закололо, как и солнечное сплетение. — Чёрт. — Хрип сорвался с моих губ слишком резко и быстро, царапая горло и язык. Привкус крови неприятно начал заполнять рот, оставляя после себя вязкое, стальное послевкусие. Мне пришлось приложить усилия, чтобы заставить себя не обращать внимания на эту симфонию ощущений и вернуться к работе.