Танец Дикого Ветра

— Кэролайн, – голос старика был немного скрипучим, но таким родным. Я услышала мягкие шаги своего опекуна, друга, соратника. Хотя в его возрасте уже не положено ходить поступью юноши, но звездочёт был полон сюрпризов. — Да, Энзо? – Я соскочила с подоконника, на котором сидела, и устремила взгляд на старика. Звездочёт нахмурился, из-за чего на секунду стал похож на лесного отшельника, во всяком случае на того, чей образ передают из уст в уста в деревнях: сутулый, с прищуренным взглядом, бородатый и с посохом. Но люди не видели того, что скрывается за внешним уродством: мудрость веков, понимание законов Мира, нежелание играть с людьми в их игры, которые так часто затягивают в свои путы. Энзо было плевать, что говорят люди, он верил в слова звезд, бормотание карт и шепот Мира. Он не верил в иллюзии. И учил этому меня. — Собирайся, мы едем в город, – спокойно просипел он и, махнув полами своего плаща, стукнул посохом по полу три раза. Это у него ритуал такой: раз три, то дело не требует отлагательств. — Хорошо, – я лучезарно улыбнулась и побежала во двор впрягать лошадь в повозку. Ветер нежно шептал мне свои тайны, рассказывая о великолепных образах, что живут за морями. Он ведал о своём танце в волнах морей и океанов, где на седых берегах жемчуга не стоят и медяка. Ветер шептал об облаках, что парят над землёй. Тихий шелест доносил до меня чудные сказки восточных королей, в чьих замках женщины танцуют под ритмы барабанов, где рахат-лукум стоит в изящных вазах на столах. Он шептал о раскалённом песке пустыни, где заблудился человек. Ветер шептал мне о скорой смерти... И мне на миг стало страшно. Смерть ходит так близко от нас, она словно стоит у нас за плечом и мерно дышит на ухо свои страшные сказки. Но на самом деле... Смерть наш союзник, мы рождаемся и умираем, чтобы родиться вновь. Наши имена пишутся на древних свитках бересты, что хранятся в самых недрах мира. Смерть страшит, но стоит взглянуть ей в глаза, как всё встаёт на свои места. И страх проходит, оставляя нас наедине со старостью. Тем врагом, что так сложно победить. Я вздрогнула, когда прохладная ладонь старика легла мне на плечо: — Не слушай часто мир, Кэролайн. – Энзо посмотрел мне в глаза. Я, улыбнувшись, кивнула, стараясь взять себя в руки. – Иначе Мир не ответит на твои слова. Ты слишком увлеклась изучением чужих жизней. Ты так и свою потеряешь. Старик хмыкнул и ловко забрался в повозку, я последовала за ним. Мне было не по себе, от звездочёта веяло смертью и могильным холодком. — Ты читал по звёздам? – Я прильнула к его боку, с наслаждением расслабляясь и чувствуя себя в безопасности. В такие моменты, когда ветер стихал, когда ураган внутри меня успокаивался, я могла поистине познать покой. И он был бесценен. Тут до моих ушей донеслась громкая серия хлопков, а в нос ударил едкий запах желудочных газов. Старик же, похлопав себя по животу и улыбнувшись довольной улыбкой, медленно произнёс: — Раз тело пердит – значит живёт, – ответил старик, заметив мой изумлённый взгляд. Мне пришлось уткнуться носом в свой платок, чтобы не дышать его газами. — Это было мерзко, Энзо, – пробурчала я, игнорируя запах. Вместо ответа старик рассмеялся и стегнул лошадь поводьями. Мы двинулись в город.

***

В городе всегда было душно, здесь было слишком много людей, здесь ветер не мог играть вволю наперегонки с жизнью. Дома, расположенные в хаотичном порядке, лабиринтом сплетались между собой. Мне казалось, что если побежать, то можно с лёгкостью удариться о какую-то стену, выросшую перед носом буквально за секунду. — Здесь душно, – напряжённо прошептала я, прижимаясь к плечу старика. Тот покивал: — Ты не замечала раньше? – в его голосе проскользнули нотки недоумения. Мне почудилось, что звездочёт как-то обречённо вздохнул, но, когда я подняла на него взгляд, его лицо выражало только лёгкое удивление. — Не обращала внимания. – Покачав головой, села ровно и осмотрелась: люди куда-то бежали, даже не желая поднять глаза и хоть на секунду, хоть на мгновение взглянуть на голубое небо, заволоченное перышками облаков. Я тяжело вздохнула. Жизнь в городе никогда мне не нравилась: меня прельщало бежать среди деревьев, играть наперегонки с ветром, догоняя листву и капли росы. Ловить свет радуги после дождя и купаться в лучах солнца, ощущая единство, так трепетно мной охраняемое. — Здесь нет свободы, Кэролайн. – Энзо потянул меня к себе и поцеловал в макушку, словно стараясь успокоить. – Если ты будешь когда-нибудь бегать по городу, помни – ветер всегда найдёт лазейку, чтобы вырваться из лабиринта. Я кивнула, затянув песню: Ищи меня в шуме ветра, Ищи меня в листьях мяты, Ищи меня, верь, что где-то Я есть и вернусь обратно. — Ты, Кэрри, за свободой не беги, душу свою сбереги. Не позволяй оковам затянуть свой дух. Ведь не знаешь, что окажется оковами, – Энзо говорил спокойно и размеренно. – Даже свобода может оказаться оковами. Я же, запрокинув голову и смотря на небо, протянула куплет песни: Вот только ладонь не режет, Вот только слеза не светит... — Где же ты, где же, где же?.. — А разве я есть на свете? — Энзо, – я откинулась на сено, которое лежало в повозке, – а бывает так, что человек хочет ограничить другого человека? Мне показалось, что старик несколько опешил от моего вопроса, но, почесав бородку, ответил: — Конечно, но это что-то из травмы духа. А что такое? – Он мягко повернул поводья, заставляя лошадь вывернуть повозку ближе к сводам замка. Наш путь всегда пролегал под дворцовыми сводами. По поверьям горожан, отсюда начинался путь торговца и мага: с ворот этого великого каменного дворца, за стенами которых правит Король Огня, Никлаус. Поглотитель стихий, друг смерти и соратник дьявола. Его мать, Эстер, говорят, была ведьмой сильной и верной своему делу. Её, как говорят люди, отец Короля сразу же убил, как только наследник был оторван от материнской груди. Отец же, Энсель, похищал силы ведьм и колдунов, планируя покорить весь мир. Но, как слепа судьба, Король умер, а его место занял Никлаус. — Ко мне на днях приходил один мужчина, в его раскладе было послание, что он захочет ограничить кого-то другого, чужеродного... Мне показалось, что старик на секунду задумался, словно ища ответ, но после только пожал плечами: — Не лезь в чужую жизнь. – Энзо покачал головой. – Чужая жизнь не должна тебя касаться, ты ведьма, Кэролайн, ты сама себе хозяйка и госпожа. — Мне женщина с площади сказала, что женщина не может иметь своей души и жизни… Не может принадлежать себе. – Я припомнила несчастную, живущую с нелюбимым супругом. — Беги от таких людей как можно дальше, – сухо отрезал звездочёт. Я закрыла глаза, слушая голоса вдалеке: на рыночной площади уже разбили базар, играли флейты и бубны, раздавались тихие щелчки кастаньет. Улыбнувшись звукам, погрузилась в мир, лежащий далеко за пределами обыденной жизни. В мир танца и звука, где руки, подобные гибким веточкам ивы, плавно очерчивают овал лица, строптиво подхватывают подол платья, прижимая его к бёдрам. Где тело пускается в дикий пляс. Где нет границ и запретов, там всегда царит свобода чувств и эмоций. Мне невольно вспомнились томные взгляды девушек, чьи бёдра были опоясаны платками со звонкими монетами. Их плавные покачивания, возбуждающие и мягкие линии груди и живота. Они стараются пародировать огонь, но не становятся огнём. Я не хочу быть такой. Мне льстит природа, когда тело летит, но лихорадка придаёт тяжесть шагам. В такие моменты мне кажется, что мир кричит: «Танцуй, ведьма, танцуй! Танцуй, Кэролайн, свой танец Дикого Ветра». — Звездочёт Энзо? – меня из раздумий вывел басистый голос стражника, который возник прямо перед нашей повозкой. — Да, это я. – Старик нахмурился, потянув за поводья и останавливая лошадь. — Король приказал привести вас и вашу подопечную в замок, – строго ответил стражник. А я заметила, что в карих глазах, что виднелись из-под густой чёлки мужчины, отразилось сочувствие. Я почувствовала, как руки похолодели, а губы онемели от подкатившего страха. Энзо же, судя по его хмурому профилю, был спокоен, хоть и озадачен. — Зачем мы понадобились королю? – сухо спросил старик. Стражник пожал плечами: — Моё дело – исполнять приказы, а не думать, зачем нужно это королю, – он постарался говорить холодно и строго, но произносил всё медленно, словно старался оттянуть время. — Вы врете, вы знаете, зачем он нас позвал, – ответил старик. – Но раз он так хочет, то мы пойдём. — Энзо… – мне показалось, что мой шёпот был слишком тихий. Однако звездочёт только прикрыл глаза и слабо кивнул. — Так распорядились звёзды, Кэролайн. Стражник взял поводья из рук Энзо и повёл нас к главным воротам. Мне казалось, что за моей спиной захлопывается клетка. Страх, парализующий всё тело и нутро, паника, окутывающая сознание. И слёзы беспомощности, подкатывающие к глазам, душили меня… — Я не пойду! – я не узнала собственного крика. Он рвался из груди диким ужасом. Соскочив с повозки, рванула в сторону леса. Но сильные руки, спрятанные в латы, схватили меня за талию, не давая рвануть дальше. — Кэролайн! – оклик Энзо не остановил меня, только придавая сил бороться. Мне казалось, что мир плывёт перед глазами, лишая рассудка. Ветер повсюду стих, будто не желая прикасаться ко мне. А я не могла воззвать к силам своего законного супруга. Мной правил ужас. Я заметила, что повозку окружили со всех сторон, Энзо стащили с его места и посадили на лошадь к какому-то рыцарю. Уже теряя сознание, уловила тихий шёпот, доносящийся откуда-то издалека. Голос был до боли знаком, от него защемило сердце: Ты тянешь руки в небеса, ты вдруг услышишь голоса: «Потерпи еще чуть-чуть, мы тебе укажем путь». Старуха?

***

«Власть – его оружие, убийство – его конёк, смерть – его отличительная черта. Он – богатый властелин этого мира», – сквозь дремоту и толщу головной боли слышала я. Голоса принадлежали девушкам и женщинам. Эхо слов отскакивало, как мне казалось, от каменных стен, украшенных картинами. Слишком уж звук был глухой. Тело окутал озноб, но даже через него я почувствовала горячую ладонь старика, сжавшую моё плечо. — Король! – голос стражника, который нас с Энзо остановил, был очень глухой. – Мы привели их! — Почему девушка без сознания? – мужской голос был низок и бархатист, от него веяло опасностью и силой. Мне казалось, что его обладателю подвластна огромная сила, которая может уничтожить всё. Даже весь мир, если потребуется ради достижения цели. Стражник замешкался, судя по звуку голоса, но взял себя в руки: — Она сказала, что не хочет никуда идти, потом начала вырываться. Девушка потеряла сознание, а мы попали в страшный ураган, ветер поднялся смертельный, – он говорил медленно и чинно, как и полагается офицеру королевской стражи. — Потеряла сознание?.. – Кажется, король был недоволен. Вдруг меня окутала волна прохлады, но она была словно ночная, будто после сильного грозового дождя… — Такое бывает, Клаус, когда ведьма выпускает много силы, которая не имеет направления. – Тихий шорох подола платья подсказал мне, что в комнату вошла женщина, от которой и веяло ночным воздухом. — Аиса, я знаю, что такое обессиливание, – хмуро заметил король. Мне показалось, что он потёр переносицу, чуть прищуривая глаза. Ему явно не нравилось, что вошедшая говорит что-то поучающее. — Тогда дай ей отдохнуть, – сухо заметила женщина, осторожно подходя ко мне и касаясь пальцами моего лба. Её голос был полон энергии и силы, говорила женщина чётко, но без давления. Как опытная ведьма, которой безразличны чужие жизни. Обычно, такие ставили условие: либо жизнь, либо смерть. На секунду моё тело парализовало, но тут же отпустило. Из-за этого я разразилась сильным кашлем, распахивая глаза, но всё ещё ничего не видя перед собой. Аиса, женщина со смольными волосами, помогла мне сесть, придерживая за плечи. — Тихо, девочка, дыши, – зашептала она мне на ухо, на этот раз тональность напоминала мне материнские напевы, такие же тихие и заботливые. Когда я всё-таки сфокусировала взгляд, то увидела, что стражник всё ещё стоит, а рядом с ним на коленях сидел Энзо, с запястий старика свисали тяжёлые кандалы. А на высоком троне же сидел тот самый мужчина, который заходил ко мне в шатёр. Его лицо казалось чертовски красивым в мягком свете свечей. Но в то же время в нём читалась опасность, смешанная с желанием, которое невозможно было скрыть. Желание обладать, получать и быть единственным. — Где мы? Энзо, с тобой всё нормально? – Как только оцепенение прошло, я хотела рвануть к старику, но руки Аисы меня удержали. Женщина, мягко придерживая меня, посадила на место на носилки. Король с огоньком забавы в глазах наблюдал за мной, молча потирая подбородок. Его забавляла моя растерянность. — Всё хорошо, Кэролайн, – прошептал звездочёт, скупо улыбаясь. – Верь миру, всё будет хорошо. — Раз ты, Кэролайн, очнулась, – вновь заговорил Клаус, улыбаясь обезоруживающей улыбкой, – то мы можем познакомиться. Меня зовут Никлаус. Он встал со своего трона и, подойдя к нам, окинул меня оценивающим взглядом: — Теперь ты принадлежишь мне, Кэролайн, – как обыденную вещь произнёс мужчина, с интересом смотря на мою реакцию, которая не заставила себя ждать. Внутри у меня взыграла волна ярости. Меня, жену и любовницу Дикого Ветра? Меня, вольную птицу, посадить в клетку? — Нет! – прошипела я, чувствуя, как тело наливается яростью, пальцы холодеют. Моё сердце будто замерло в предвкушении. – Ты не сможешь покорить меня. Мужчина рассмеялся, чуть запрокинув голову. — Кто же мне помешает? – Король наклонился ко мне, с холодной лаской смотря мне в глаза. Руки женщины напряглись, словно она стремилась защитить меня. — Я, – неожиданно сказал Энзо, звякнув кандалами. — Ты? – Клаус медленно распрямился, внимательно смотря на старика. Всё его тело выражало готовность уничтожить противника. На лице замерла маска снисхождения. – Как? — Я не позволю тебе одурманить её, – просипел Энзо, кривя рот в презрительной ухмылке. — Да? Посмотрим. – Клаус повернулся к нам спиной и сделал пару шагов в сторону трона. Неожиданно он развернулся и, вскинув руку, сжал её. По телу старика прошла сильная судорога, а тонкая струя пламени обожгла кожу на горле звездочёта. И буквально через мгновение Энзо замертво упал, а из его рта потекла чёрная, запёкшаяся кровь. Стражник шарахнулся в сторону, с ужасом смотря на своего короля. Клаус же совершенно спокойно наблюдал за всем этим со стороны. С достоинством самого хладнокровного аристократа. Он поджал на секунду губы, ухмыльнувшись: — Печально, но у смерти были свои планы, Энзо. – А в голосе Клауса не было и тени сожаления за отнятую жизнь. — Нет! – мой крик сотряс залу. Смерть… Вновь от огня. Как тогда, в детстве. – Нет! Я хотела было рвануть к телу старика, но Аиса меня удержала, прижав к себе и что-то шепча на ухо. Как тогда удержал меня Энзо. От опрометчивого шага, который свёл бы меня в могилу. — Поздно, милая, я не люблю, когда кто-то встаёт у меня на пути, – пояснил мужчина. – Он хотел помешать мне, а я такого не прощаю. Я хотела убить мага огня, разорвать на части, изничтожить, сжечь и принести дань Ветру. Пустить по миру того, кто убивает просто так. Жгучая ненависть охватила меня с головой, но в то же время тело отказывалось выражать гнев. Искра за искрой он медленно тлел внутри меня, оставляя после себя едкий дым одиночества и печали. Отчаяния и страха. Беспомощность окутала меня. — Я станцую ещё на твоей могиле Танец Дикого Ветра, – прошипела я, с ненавистью смотря на мужчину передо мной. Его красивое лицо исказила маска усталости, будто ему такое говорили много раз. Я и не удивлюсь, если так оно и было. — Добро пожаловать домой, птичка. Отныне это твоя клетка, – с довольной ухмылкой сказал Никлаус и вновь направился на свой трон. – Многие хотели меня уничтожить, но не получалось. — У меня, будь уверен, получится, - я не узнала своего голоса, низкого, хриплого, пропитанного ненавистью и болью. — Аиса, размести её и дай успокоительное, пусть она немного успокоится. Птичек же нельзя выпускать сразу из клетки. Нужно, чтобы они привыкли. А ты, – он обратился к стражнику, – убери тело. — Пошли, Кэролайн, пошли, родная. – Брюнетка помогла мне встать, позволяя опираться на себя. – Сделаем так, как он хочет. Женщина повела меня прочь из зала, где осталось тело Энзо.