Синица

Костя разглядывает мешки под глазами. В силу вчерашних событий они еще ничего выглядят. Прекрашев похож на вымирающую панду. Его занятие прерывает вибрация телефона – тот едва не падает в раковину, прямо под струю воды, когда Костик вздрагивает. «Хорошо погулял?» Музыкант фыркает и возвращается к своему занятию. Можно подумать он сучка терьера, которой разрешили погулять. Вконтактная вкладка сообщений все также мигает. Он кривит губы и, подумав, берет сотовый обратно. «Заебись погулял. Раз вести до Екатеринбурга дошли». На этот раз он просто полощет лицо водой и быстро выходит из ванной. От него пахнет, мягко говоря, вчерашним днем. Богема все еще валяется в разных углах. Кто-то лежит прямо на полу в прихожей, замотавшись в коврик. Константин сидит на более-менее чистом участке квартиры – на стуле, гипнотизирует телефон и чешет колено через прорезь в джинсах. «Вести нет. Фотографии – да.» Прекрашев с момента, когда выдал: «сегодня мы будем тусить, как мрази», не помнит вообще нихера. В его голове события разбавлены прямо как то пойло в «Имейджн». Хорошее кстати пиво там было. Но после этого вписка с амнезией. Все потому что Денис постоянно рядом маячил счастливый и пьяный. И всегда с двумя стаканами – для него и для Кости. «-За дэдкор! -За дэдко-о-р!». Можно подумать, если бы они выпили меньше с этим музыкальным жанром что-то плохое бы случилось. Он морщит нос и чешет его. А потом вскакивает и переворачивает стул. Две красные рубашки. Денис в кепке. Заебись погуляли, конечно. Морозов успел куда-то съебаться. Тут, блять, фотография где они сосутся. «ТНН» Он нажимает «отправить». Почему Руслану это интересно в девять утра. Почему это вообще кому-то интересно. Он покупает шипучку от головной боли в аптеке за сто двадцать рублей. По сути его жизнь – это бурда от похмелья и стоит сто двадцать рублей. Ни больше, ни меньше. «С каким из Денисов время хорошо проводишь тут?» Прекрашев кидает ключи на стол. Он трет затекшую шею и подыскивает хороший ответ. Слабость накатывает в тепле и тишине своей квартиры и стучит ебучим молотком по нервам с двойной силой, как в рекламе. «Не разобрался еще» Лечь в кровать. Спать до вечера. Потом спать дальше. Проходит пять минут. А затем раздается «Sorry you’re not a winner» и Прекрашев подскакивает с криком «Блять!». - Разбудил? Прекрашев замирает. - У тебя есть мой номер? - Да, недавно им обзавелся. - Ты меня пугаешь. - Сильнее, чем твои друзья мало, кто способен испугать. - Акуратнее. Могут отпиздеть. - Переживу как-нибудь расправу представителей дэдкора. - В том числе и изнасилование? - Суровые ребята. - Из Тюмени. Хочется еще немного вот так поговорить. Потому что Прекрашев, «блядью будет», если они не перешли на какой-то другой уровень. На тот самый, когда болтают о всякой еботе. Голос Соколовского более хриплый, чем в скайпе. У Кости голова вот-вот разорвется, нахуй. Костя просит его перезвонить, но тот настаивает, чтобы разговор продолжался. «Я сам вырублю, как только ты заснешь». - Как пидор какой-то, - Прекрашев уже вырубается и растягивает по-смешному слова. Ему Соколовский что-то отвечает и кажется среди этого потока слов звучит «…почему какой-то? вполне определенный...» *** - Прекрашев – ты идиот. - И тебе не хворать, - Константин вытаскивает неоткрытый пакет с кефиром и прикладывает к глазу, затем вытаскивает пиво, ногой захлопывая дверцу холодильника. В левое ухо орет Соколовский. - Тут же все элементарно! Шутишь про Тимати – изволь не светить свой адрес во всех соцсетях! Это же гопота – восемьдесят процентов России, которым делать нехуй. Ты им можно сказать смысл жизни подкинул. - Ага. Сам значит нарвался, - Прекрашев кивает своим словам. И отпивает с горла. - Вот только не надо это отрицать. - Все? Все сказал? - Прекрашев, не смей сбрасывать. - Дела есть. Пошел вдохновлять оставшиеся двадцать процентов. Завершение вызова. Короткие гудки. «Блять» Костя сплевывает кровавый сгусток в раковину с пустыми бутылками из-под пива. Когда заходит к себе в комнату и слушать брингов по десятому кругу становится уж совсем невыносимым – отвечает на вызов. - Прости, я облажался. Костя сидит в кресле и трет висок, прикрыв глаза. Век бы так втыкал в стену, слушая этого задрота. Когда включается «нормальный Руслан», все приходит в норму. Они снова в порядке и все стоит на своих местах. - С этого можно было начать. - Кто спасет тебя, долбоеба? Для начала от себя? - Неужели ты. Мессия из тебя – конечно, так себе. *** - Вписки – это работа такая? - Жизнь такая. Иногда люди выходят из дома. Не пробовал? - Что-то не сильно тянет, судя по фотографиям – они все заканчиваются одинаково. - Почему мне начинает казаться, что тебе прям вот не терпится оказаться на одной из таких фотографий. Где я «с собратьями по несчастью сосусь». Разубеди меня. Прекрашев улыбается и ждет. Проверяет не прервался ли вызов, когда на том конце молчат. Соколовский все еще висит на линии – слышно его дыхание. Костя нажимает завершение. Он подходит к окну, вздохнув тянет ручку стеклопакета. Зима уже ближе некуда. И что-то подсказывает, что в этом году она обернется полным пиздецом.