Под крылом Малассы, в кольцах Ургаша

Калейдоскоп разрозненных цветных витражей – обрывочные, почти бессмысленные картинки первых лет жизни. Понять, что есть что, здесь бывает очень трудно. Зелень сочной листвы под летним солнцем и шелест древесных крон. Сумрак ночной прохлады, напоённой запахами и звуками леса. Лёгкий ветерок, ворвавшийся в раскрытое окно и ласкающий щеки. Колыбельная на монлине [3], выводимая чистым высоким женским голосом – мелодия, неторопливо бегущая, как вода мелкой равнинной речушки, средь гальки, камышей и кувшинок. Дни чередуются с ночами. Мелькают лица эльфов, зелёные, жёлтые, коричневые одежды, вьющаяся лоза узоров. Взрослые что-то говорят, но младенцу их слова не интересны – и речи, и лица остаются размытыми в восприятии. Слова, черты лиц и детали окружения сохранились в памяти, но чтобы отчетливо разобрать их, требуется замедлить, придержать воспоминание на конкретном моменте, а это сложно. Аметистового цвета глаза на тонком, чуть удлиненном лице эльфийской красавицы. - Ну же, Раилаг, не вертись! Посмотри на своего дядю… Взгляд ребёнка лишь мазнул по лицу мужчины, не зафиксировав черт, и устремился к бархатно-лиловой бабочке, только что присевшей на край колыбели и шевелящей усиками. - У него твои глаза, Туидхана… И отцовский цвет волос… - Да, - в певучем голосе женщины звонкая гордость, - мой первенец вырастет настоящим красавцем! Младенец тянется к лиловой бабочке, чуть похныкивая, пытаясь приподняться. - Смотри, смотри! Он пытается сесть! Астрала выдернуло из воспоминания, как пробку из бутылки, штопором собственного потрясения и желания немедленно поделиться полученной информацией. - Уже что-то узнал? – удивился Файдаэн, на которого маг наткнулся взглядом в первую очередь. – Так быстро? - Я же говорил, что он мастер своего дела, - одобрительно заметил Зехир. Астрал перевел взгляд на Первого в Круге. - Еще не так много, господин, но я счёл, что должен сообщить сразу… Оба героя Войн Шестого Затмения насторожились, отметив взволнованность старика. - Что такое? – поторопил Зехир. - Вы знаете, кто он? - Астрал кивнул на спящего тёмного эльфа. Присутствующий в шатре светлый эльф чуть скривился, не понимая вопроса, но отвечая: - Малассит, вождь клана Заклеймённых Тенью, а затем и всех кланов Игг-Шайла по праву завоевания. Это все знают. - И бывший Повелитель Демонов Аграил, определённую часть своей жизни служивший Кха-Белеху, но раскаявшийся в этом и очищенный от демонической скверны, – дополнил Первый в Круге. - Нет, - потряс головой Астрал и устремился к походному столику, чтобы налить себе вина из початой бутылки; налить и поспешно выпить. – Я спрашиваю, знаете ли вы, кем он был до всего этого? Зехир и Файдаэн переглянулись. Первый только развёл руками, второй покачал головой. - Первенец королевы Туидханы, - выдохнул Астрал, чуть трясущейся рукой отставив бокал на столик. Брови главы Серебряной Лиги на приятном, моложавом, пусть и тронутом уже первыми признаками старения лице удивлённо взлетели вверх. Глаза бывшего эльфийского дипломата округлились. «Невозможно!» и «Я бы знал!» вырвалось у них почти одновременно. Зехир кивнул Файдаэну, предлагая высказаться первым. - У мятёжной королевы Туидханы было трое детей, - сообщил эльф. – Двое мальчиков-близнецов и девочка. Это абсолютно точно. - Так говорится во всех известных исторических текстах о том периоде, - поддержал Первый в Круге. – И ни в одном из них мне не встречалось имя «Раилаг»… Его звали иначе? Оба вопросительно посмотрели на старика. Тот покачал головой в отрицании, вернулся к спящему пленнику и сел возле него на подушки в привычную магам позу. - Тогда, может быть, воспоминания подложные? – поинтересовался Файдаэн. – Такое возможно? - Нет, - Астрал снова мотнул головой, отвергая и эти предположения. – Детские воспоминания невозможно подделать… Во всяком случае, подделать так, чтобы это осталось незаметным для мастера. Поверьте специалисту: воспоминания настоящие. - Но тогда… остаётся ещё более абсурдное предположение, - медленно выговорил Зехир. - Что кто-то стер всю память об этом тёмном из памяти и текстов народов Асхана, - закончил его мысль напряжённый, натянутый, словно тетива лука, Файдаэн. Мастер ментальных практик подтверждающе кивнул головой. Вот теперь и они поняли, что так испугало его. - Ты можешь каким-либо образом показать нам эти воспоминания, Астрал? – перешёл от размышлений к действиям Первый в Круге. - Да. Мне нужен будет соответствующим образом зачарованный магический шар. Лиловые бабочки – любимицы маленького наследника королевы Туидханы. За ними едва научившийся ходить Раилаг готов гоняться в любую погоду по дому, саду и городу, забыв про игры, еду или сказки нянек. Но год за годом погони бесплодны. В назидательных историях, которые любит рассказывать старшая из нянь, часто упоминаются демоны Дракона Хаоса, заточённые в подземной тюрьме возле ядра Асхана, и к пяти годам Раилаг практически уверен, что вёрткие лиловые красавицы, ни одну из которых никак не удаётся поймать – это и есть демоны Ургаша, сумевшие просочиться между прутьев решёток Шио, потому что очень маленькие. Уверен, потому что не могут – не могут, не могут! – творения богов-драконов быть такими зловредными! Незадолго до своего семилетия в погоне за очередной лиловой бабочкой, оставив далеко позади себя нянек, заплутавших на улицах города, Раилаг впервые оказывается за городскими стенами. Дозорный надвратной башни успевает лишь окликнуть его, как мальчик, промчавшись по зелёной лужайке, скрывается среди могучих стволов деревьев, под кронами леса. Лиловая бабочка мечется, петляет впереди, но высоко не взлетает, не пытается спрятаться в кустарнике или траве. У маленького эльфа уже колет в боку, и он начинает задыхаться от долгого бега, однако упрямство характера не позволяет ему бросить преследование. Прогалина впереди раскрывается перед мальчиком цветущей поляной, словно спящей в мареве летнего полдня. Не слышно ни ветра, ни треска насекомых – лишь звук падающей воды, исходящий от небольшого фонтана в центре поляны. Каменное изваяние полуобнаженной эльфийки, расчёсывающей волосы над маленьким бассейном фонтана и всматривающейся в воду, словно в зеркало. Водную гладь спереди фонтана ничто не тревожит, лишь по увитому плющом осколку скалы за спиной каменной фигуры размеренно и неторопливо стекает вода. Лиловая бабочка села статуе на нос. Раилаг широко распахнул глаза и застыл на месте, боясь пошевелиться. Прижал ладошку к груди, попытался дышать глубоко, чтобы восстановить сбитое дыхание. Потом начал осторожно подкрадываться. Добыча была совсем рядом. Ну же, один бросок!.. Ушла, проклятая! - Нет, ты точно ургашев демон, - осуждающе уставившись на перепорхнувшую на макушку статуи бабочку, вслух высказал своё огорчение мальчик. До места, где теперь сидела бабочка, ему было никак не дотянуться. - Но я хочу, хочу! – эльфёнок в раздражении топнул ногой. Бабочка пошевелила усиками – явно насмехаясь над ним, как показалось уставшему и до крайности расстроенному ребёнку. «Хочу-хочу-хочу» билось в сознании Раилага в такт участившемуся стуку сердца, взгляд застлала багровая дымка, а в ушах зазвенело. - Хочу! – с кончиков пальцев протянутых к бабочке в безуспешной попытке дотянуться детских ладошек сорвались десятки искр – сгустков чистой магии. Голову каменной эльфийки шквалом магических стрел снесло начисто. От неожиданности шлёпнувшийся на попу мальчик только изумлённо хлопал глазами на каменное крошево, усыпавшее бортик бассейна и траву вокруг. Взгляд фиалковых глаз вдруг наткнулся на лиловый блик в траве. Раилаг вскарабкался на четвереньки, подполз ближе… Бабочка лежала раздавленная осколком статуи – не особо даже крупным осколком; можно сказать, камешком. Её усики больше не топорщились, из-под камня было видно лишь одно лиловое в замысловатых тёмно-синих узорах крыло, а сам камень был слегка испачкан возле тельца чем-то зеленовато-желтым. Раилаг не завизжал только потому, что зажал себе рот ладошками. - Нет… нет, нет! Я не хотел… Я не этого хотел… Мама… мамочка! – из глаз хлынули слёзы. Насколько всеобъемлющим было недавнее желание ребёнка, настолько же и беспросветным сейчас стало его отчаяние. Вода в бассейне вдруг вскипела, словно пробуждённая от сна применённой рядом магией. Над зеркальной гладью соткалась полупрозрачная фигура невысокого, тонкокостного, изящно сложенного мужчины, или, возможно даже, юноши, примечательной особенностью внешности которого были ярко-алые волосы, казалось, окутывавшие хрупкую фигуру пламенным плащом. - А вот, кажется, и обещанное мне чудо, - прошептал фантом еле слышно, но слух у Раилага, как и у всех эльфов, был отменным, и мальчик, прервав плач, вскинул голову. - Ты кто? – спросил он незнакомца. В первый момент, казалось, вопрос аловолосого озадачил. По крайней мере, ему потребовалась пауза, чтобы подобрать ответ. - Зови меня Мэл [4], - предложил он, наконец. – Я маг. А тебя как зовут, ребёнок? Раилаг вытер мокрые глаза, встал, оправил зелёную курточку, отряхнул того же цвета штанишки, принял серьезный вид и старательно поклонился, копируя манеры взрослых. - Принц Раилаг, наследник королевы Туидханы. Мне очень приятно с тобой познакомиться. - Ра-ил-аг, значит?.. – повторил аловолосый задумчиво, улыбаясь каким-то своим мыслям. – Это слишком длинное и сложное имя для такого симпатичного маленького эльфёнка, как ты. Что если я буду называть тебя… м-м-м… Аги [5]? Мальчик несколько раз недоумённо моргнул на разговорчивое видение. Раилаг не считал, что у него длинное или трудно произносимое имя, и пока ещё никому в голову не приходило сокращать его. - Тебе не нравится? – чуть наклонился к ребёнку аловолосый, но не сделал и попытки сдвинуться с того места, на котором появился. - Не знаю, - честно ответил маленький эльф. - Это имя подходит тому, кто наделён столь неукротимой магией, - пояснил фантом, - магией, позвавшей меня сюда… - Так ты не призрак, - сделал вывод мальчик. - Нет, конечно, - в негромком приятном смехе аловолосого звенело праздничное золото. – То, что ты видишь – это моя магическая проекция, а сам я нахожусь очень далеко отсюда… - Где? – мгновенно заинтересовался Раилаг. – Я могу пройти к тебе? А ты можешь ко мне из фонтана выйти? И тут же мысленно ойкнул, осадив себя: нельзя быть таким доверчивым к незнакомцам! Но мужчина ему… нравился. Было в нём что-то очень знакомое, созвучное. - Нет, Аги. Фонтан – это не портал, а только зеркало для связи… Понимаешь, о чём я? Ребёнок покусал нижнюю губу и неуверенно кивнул. Взгляд, опущенный к земле, наткнулся на мертвую бабочку, и аметистового цвета глаза мгновенно снова набухли слезами. - Восхитительно гибкая психика, - сам себе пробормотал аловолосый. – Эмоции пересыпаются, как стекляшки в калейдоскопе… Почему ты плачешь, Аги? - Я… бабочку, - мальчик всхлипнул, ткнул пальцем себе под ноги, - убил! - Не специально, я так полагаю? – мужчина бросил равнодушный взгляд на раздавленное насекомое. - Я хотел её только в ручки взять… потрогать, - захлёбываясь слезами, пожаловался Раилаг. – А каменная тетка вдруг взорвалась… и вот! - Сама взорвалась? – в голосе аловолосого лукавая интонация. - Ну… нет, - ответил ребёнок, помявшись. – Это от меня такие… искры… капли… полетели, какими следопыты стрелы заколдовывают. Поэтому и говорю, - он тяжело вздохнул, но уже без всхлипов, - что это я убил… - В тебе открылся талант к магии, а ты плачешь? – искренне удивился мужчина; он потоптался на месте, меняя позу: ему явно хотелось подойти к ребёнку, прикоснуться к нему, но фантом этого сделать не мог. – Нужно учиться отделять важное от несущественного, дитя. Твой талант к магии – это великий дар, божественное благословение. Тебе понравилось колдовать? Раилаг поднял на собеседника неуверенный, ищущий одобрения и поддержки взгляд, и сделал шаг ближе к бассейну. - Да. Но ведь она же… - он снова указал на бабочку пальцем, но взгляд на это раз не перевёл вслед за движением руки, продолжая вглядываться в черты лица мужчины. - Умерла? Случайность. И потом, её жизнь столь коротка, что тебе не стоит об этом плакать. Всё в этом мире конечно, таков порядок Асхи. - Но… она была такая красивая, - чувство неуверенности, подспудной вины постепенно стиралось с лица Раилага; слёзы окончательно высохли. - Значит, тебе нужно учиться управлять своей магией, чтобы она не причиняла вреда тем, кому ты не хочешь его причинить… - Нужно, - согласился ребёнок, - но нельзя. Мне ещё рано, таких маленьких в храме Силанны не учат! В разговоре возникла длительная пауза. Раилаг думал о том, что же ему теперь делать, как укрощать неожиданный дар неизвестно какого Дракона, чтобы не убивать больше бабочек, и стоит ли рассказывать о случившемся матери. О чем думал аловолосый маг, было неизвестно, но лёгкое напряжение в его теле, сменившее прежде расслабленную позу, сообщало о том, что думы его были тревожными. - Аги, - окликнул, наконец, мальчика фантом; тот отреагировал не сразу, но и протеста против уже несколько раз использованного обращения не выказал, - не стоит просить жрецов Силанны учить тебя раньше времени… Аловолосый ждал вопроса, но его не последовало. Маленький эльф только сжал губы, сильно нахмурился и быстро кивнул. Губы мужчины чуть дрогнули, словно с них так и рвался вопрос о том, как мальчик пришел к такому же выводу, что и он сам, но маг сдержал любопытство, потому что знал, что ребёнок такого возраста вряд ли сможет пересказать всю причинно-следственную цепочку своих выводов, даже если делал их, а не руководствовался интуицией. - И маме говорить не стоит, - прошептал Раилаг; его взгляд потеряно обежал пространство поляны, скользнул по траве, стволам деревьев, листве, перистым облачкам, окрашенным в малиновые цвета приближающимся закатом. - Но как-то же мне надо учиться… Вселенная словно на долю мгновения замерла кристаллизованным мигом узелка в паутине Асхи… - Я мог бы учить тебя. …и бег времени снова устремился вперёд, вслед отчётливо вспыхнувшей огненной нити плетения на полотне. - Правда? – восторг в фиолетовых глазах золотыми искорками.- Правда, Мэл? – впервые произнесено имя. – Правда-правда? – сомнение, осознание, сожаление на грани горькой обиды: - Но… как? Я ведь здесь, а ты где-то там! Зачем ты предлагаешь, если не можешь выполнить?! - Тс-с-с! Спокойно, - фантом присаживается на корточки, потом садится боком так, что кажется, будто бы он сидит на бортике бассейна фонтана. – Не кричи, не спеши. Иди сюда… Я тебе всё сейчас объясню, если ты согласен. Доверие ребёнка завоёвано уже полностью. Раилаг без колебаний подходит к мужчине, присаживается на траву напротив него и даже рискует протянуть руку в попытке прикоснуться к собеседнику. Конечно же, его ладонь проходит через фантом, как сквозь пустое место. Мужчина наклоняется вперед и невесомо-ласкающе гладит ребёнка по голове. Прикосновение не ощущается, но мальчику всё равно приятно. Растущий без отца, в окружении лишь женщин он практически не знает мужской ласки, да и женской, честно сказать, ему достаётся не много: мать почти постоянно занята взрослыми непонятными делами и редко находит время для сына. - Мы не сможем с тобой видеться в реальности, Аги, - негромко говорит аловолосый маг, - не скажу, что никогда, но ещё очень долго, это точно. Но мы можем встречаться с тобой в мире духов, во снах. Засыпая, тебе нужно будет думать обо мне, желать со мной встречи так сильно, как сильно ты хотел поймать бабочку… - А тебе не будет от этого вреда, Мэл? – перебивает, тревожась, мальчик. - Нет, мой хороший, - мужчина смеётся. – Твоё желание просто задаст магический вектор, по которому я твою душу буду искать… Просто зови меня перед сном, и тогда в ночных грёзах мы встретимся, - секундное колебание, и слова: - А ещё, если ты найдёшь когда-нибудь магические зеркала или нечто им подобное, как этот фонтан, ты сможешь позвать меня, используя… - Принц Раилаг! Ах вы, негодник! – несётся от кромки леса. – Мы же вас обыскались! Весь город на ноги поставили! Мальчик всполошено оглядывается на голоса. В закатном сумраке между деревьев мелькают тени эльфийских воинов. Обе нянюшки, подобрав юбки, спешат через поляну. Когда ребёнок поворачивается обратно к своему таинственному знакомому, того уже нет рядом. Астрал вместе с Зехиром и Файдаэном повторно просматривает последнее извлеченное из памяти тёмного эльфа воспоминание в магическом шаре, а потом, прежде чем вернуться к работе, принимает участие в обсуждении. - Не нравится мне всё это, - высказывается следопыт. – Очень странный фонтан. Очень странная встреча. Очень странный маг… Он из ваших? – бросает взгляд на Зехира. Тот явно обдумывает такую возможность. Неуверенно кивает несколько минут спустя. - Возможно. Одет он по моде Семи Городов того времени, но… эти красные волосы, и одежда в тон… Конечно, в этом нет ничего преступного… Возможно, он просто тяготеет к строгости стиля, но… - Красный цвет предпочитают демонопоклонники, - заканчивает, скривившись, Файдаэн. - Да. Хотя основываясь только на цвете, вывод делать опасно. - Зато можно сделать вывод на том, как умело он заговаривал ребёнку зубы! Светлый эльф искренне возмущен. Ему тяжело даются просмотр и обсуждение эпизодов детства Раилага – события многовековой давности, осколки живой истории народа Ироллана и завораживают, и смущают поэта. Файдаэн то и дело косится на спящего тёмного эльфа – ещё светлого в детских своих воспоминаниях – с недоумением, со смятением, почти с сочувствием. Следопыт не может понять, как из маленького весёлого эльфёнка, плаксы и непоседы, любящего создания Силанны, мог вырасти самоуверенный, хладнокровный и надменный последователь Малассы, а тем более циничный, жестокий и расчётливый демон. Вероятно, только что они видели первый шаг на пути такого изменения… Вероятно, впереди их ждут подробности, которые объяснят всё детально, и всё-таки Файдаэн чувствует почти непроизвольную злость, когда пытается представить себе, каким мог бы быть Раилаг, останься он на стороне Света – злость на пока не открывшиеся обстоятельства… и на аловолосого мага, задавшего, сознательно или нет, формированию личности первенца Туидханы деструктивное направление. - Он не сказал ничего действительно подозрительного, - не соглашается Зехир. – Да, он поставил магию выше любви к природе, и я понимаю, что тебе это не нравится, Файдаэн, но такой приоритет ценностей был характерен для магов Семи Городов в те времена, также как и сейчас для моих подданных… Эльф собирается что-то ответить, но Астрал опережает его своим замечанием: - Магию Хаоса. - Что? – нахмурившись, бросает взгляд на своего подчинённого Зехир. - Этот аловолосый поставил выше любви к природе Магию Хаоса, - разворачивает свой комментарий старик. - Возможно, это не так важно… - Но подозрительно, - кивает Первый в Круге и, откинувшись на подушки, тянется за кальяном. – Вы, кстати, разглядели его лицо? Файдаэн отрицательно качает головой. - Какая-то странная дымка. Черты лица, вроде бы и видны, но… неразличимы, незапоминаемы. Непонятно, как удаётся рассмотреть мимику… - Его и в не извлечённом воспоминании рассмотреть невозможно, - подтверждает Астрал. - Это не моя ошибка. Раилаг, видимо, не запомнил его лица отчётливо. - Сомневаюсь, - хмыкает Файдаэн. – Остальные-то лица этого периода времени не кажутся смазанными пятнами! - Пока это единственное моё предположение, - пожимает плечами седой маг. - Посмотрю, что будет дальше, прежде чем делать выводы. Зехир, затянувшись кальяном, выпускает к пологу шатра одинокое колечко дыма и созерцательно наблюдает за тем, как оно постепенно рассеивается. В тот ясный солнечный день середины осени Туидхана впервые взялась за розги, и причиной этого недостойного срыва стал страх – всепоглощающий страх за своего маленького сына, не ведавшего, что творит… но, следовало признаться хотя бы себе: страх не только за него, а и за себя саму. Еще в юные годы открыв в себе талант к неодобряемой среди народа Силанны Магии Тьмы, Туидхана научилась тщательно скрывать его, применяя порицаемые умения лишь скрытно и в крайних случаях. Её первенец также имел талант к Магии Тьмы, и, возможно, даже более сильный, чем у матери, однако словно в каком-то интуитивном понимании бытия, свойственном порой детской мудрости, он никогда не применял заклятий Тьмы прилюдно, делая исключение лишь для матери. Порадовавшись подобной предусмотрительности ребёнка, однако, на всякий случай, всё же проинструктировав его продолжать скрывать свои таланты, Туидхана успокоилась. Как оказалось – зря, потому что её маленький черноволосый демонёнок оказался… воистину демонёнком! А как иначе можно назвать дитя, которое ещё не учили даже зачаровывать стрелы, когда оно шарахает «Кольцом холода» вокруг себя и превращает в глыбы льда двух безуспешно пытавшихся дать ребёнку немного прохлады в жаркий день нянек? Удастся ли этих нянек безопасно для их жизни разморозить? Что они будут помнить о случившемся?.. Какой компенсации могут потребовать пострадавшие? Какие по столице пойдут слухи о королеве и её отпрыске?.. - Мамочка, пусти, мне больно! – Раилаг безуспешно пытался выкрутить руку из захвата женщины, но та крепко держала узкое детское запястье в обхвате ладони и продолжала тащить сына в нижние помещения дома, быстро перебирая ногами по ступеням лестницы и едва не спотыкаясь о полы юбки. Туидхана втащила сына в ремесленную мастерскую дома, поскольку только здесь могла найти искомое, и одним резким «Все вон!» очистила помещение. С королевой в ярости никто не осмелился спорить. Берёзовые розги нашлись в дальнем углу помещения. Хотя у детей Силанны и не принято было телесно наказывать слуг, ремесленники телесные наказания к ученикам применяли. Считалось всё же, что детский разум ещё недостаточно крепок, чтобы усвоить некоторые уроки без образования устойчивой связи между запретом и болью. Раньше Туидхана считала подобное суждение глупостью, но испытанный сегодня страх изменил её мнение. - Мамочка, что ты?.. – голос ребёнка упал. Сын смотрел на мать широко распахнутыми фиолетовыми глазами, и Туидхана впервые подумала, что сам цвет этот, нехарактерный для эльфов, уже почти признание его преступления. Как и её собственного. Она стащила с него штанишки, спустив их ниже колен, задрала на нём курточку и пригнула коленями к дощатому полу, заставляя локтями опуститься на лавку. От шока ли или по какой-то иной причине сын молчал, только дышал загнанно. Голос вернулся к нему с первым ударом. Но Туидхана не слушала оправдания, звучащие всхлипы и ор, лишь после пятнадцатого удара, дала себе и сыну передышку, позволив ему говорить. - За что? – кажется, мальчик сорвал голос, потому что бессильное бормотание прозвучало шепотом. – За что, мама? Что я сделал такого?.. - Чуть не убил своих нянек! – не хуже змеи прошипела Туидхана. – А, возможно, и убил, это еще надо проверить! Этого мало?! Тогда вспомни, что я тебе говорила не раз: никогда… никогда-никогда не применять запретную магию при посторонних! - Но это не та магия, о которой ты говорила! – Раилаг настолько удивился, что даже попытался повысить голос, и тот засипел. – Эта дикая, как весенняя буря, звонкая и искристая, а та, что ты запрещала показывать, прохладная и тихая, как шелест в ночном сумраке! Если бы страху Туидханы было куда расти, после этих слов сына женщина испугалась бы ещё больше, чем прежде. Лишь мастера-маги, истинные жрецы своих Драконов, могли чувствовать и описывать магии, являющиеся материальным воплощением их божеств, столь интимно – лишь они слышали звуки, видели цвета, ощущали запахи эгрегоров своих Драконов. Туидхана при всем её таланте к Магии Тьмы, эгрегора Малассы не осязала. А её сын, как оказалось, безо всякого обучения, задолго до профессионального самоопределения и выбора жизненного пути, слышал силу не только Малассы, но и Ургаша. А раз слышал силу, то и становился проводником их воли… Жрец Малассы – Туидхана бы это ещё поняла и смогла бы принять, ведь и сама была не без греха перед Силанной. Но… жрец Ургаша?! До сих пор высшие жрецы Ургаша встречались лишь среди демонов. Даже волшебники Семи Городов, изучавшие Магию Хаоса, не рисковали, как правило, углубляться в её тайны, и даже, по слухам, придумывали способ использования высших разрушительных заклинаний без подключения к эгрегору Дракона Хаоса. И у королевы эльфов просто не укладывалось сейчас в голове, как её собственный сын мог оказаться адептом Ургаша… в столь юном возрасте. Если сейчас он в раздражении швыряет в нянек «Кольцом холода», то что будет через пару десятков лет?.. Станет цепные молнии в нерадивых слуг метать?!.. Почти непроизвольно Туидхана схватилась за новую розгу. Заплаканные фиолетовые глаза проследили за её движением, и Раилаг шарахнулся от матери к стене, лавка ударила его под колени, мальчик упал на неё и заскулил от боли. Пришлось подойти и перевернуть его в прежнюю коленопреклонённую позу. В продолжение экзекуции мальчик уже не кричал, только сначала постанывал, а потом и вовсе затих, только вздрагивало в такт ударам хрупкое маленькое тельце. - Никогда… никто… не должен узнать… об этой твоей… «звонкой и искристой»… магии! – Туидхана словно пыталась вколотить запрет в сына ударами. – «Прохладную и тихую» Тьму можешь использовать, но таясь… «Звонкий и искристый»... - эльфийка задохнулась ужасом и в следующий удар вложила удвоенную силу: - Хаос… нигде и никогда! Чтобы не случилось! Не смей применять даже простейших заклинаний! – Туидхана боялась, что даже слабые заклинания будут талантом Раилага зримо усилены; в этот момент она поняла, что путь в лучники её сыну заказан – ну, что ж, значит, станет танцующим с клинками. – Нигде! Никогда! Ни при каких обстоятельствах! Не смей! Не смей даже думать! Мой сын не станет адептом разрушения!.. Королева остановила руку, перевела сбившееся дыхание. Взглянула на сына. Тот лежал неподвижно. Исполосованная в кровь спина, попа и бедра маслянисто поблёскивали в неверном свете лампад по стенам. Туидхана нанесла много больше ещё пятнадцати ударов, которые планировала. Сын потерял сознание?.. Возможно, но жалость к нему она не могла позволить себе испытывать. Он должен был понять и запомнить: Магия Хаоса – не для него, он должен был забыть её. Это был вопрос выживания. Отбросив последнюю измочаленную розгу, женщина подошла к лавке, на которой грудью распластался мальчик, натянула на него обратно штанишки и курточку и подхватила даже не дернувшегося ребёнка на руки, ощущая, как увлажнились рукава её платья. Закусила губу, всё же задавшись вопросом, не слишком ли была жестока с не ведавшим, что творит, сыном. Но… нет. Урок должен был быть усвоен накрепко. А раны она исцелит, через пару дней, когда убедится, что добилась поставленной цели. Туидхана направилась к выходу из мастерских, намериваясь отнести сына в его спальню, расположенную на верхнем этаже башни. Астрал потёр виски, вырвавшись из очередного воспоминания пленника. Что-то в увиденном магу не нравилось, но он никак не мог сообразить, что именно. Безусловно, зная, чьё это воспоминание, можно было сделать вывод, что Туидхана в своих методах воспитания сына не преуспела: он не только не отказался от использования Магии Хаоса, но и перевёл способ её понимания у тёмных эльфов на новую ступень. Впрочем, возможно, какое-то время он и не практиковал её или делал это в полной тайне – дальнейшее зондирование памяти покажет. Но что же всё-таки кажется в этом воспоминании не правильным?.. Уже почти собравшись погрузиться обратно в спящий разум пленника, Астрал вдруг сообразил, что было странным: вместо боли, ужаса и непонимания ребёнка, которым был в то время его объект изучения, воспоминание показывало гнев, страх, размышления и выводы его матери. Как такое было возможно?.. Как будто бы кто-то считал мысли и переживания Туидханы, а потом вложил их в голову её сына, заменив ими его собственное воспоминание о той экзекуции… Или дополнив его. Кто мог это сделать? И зачем? Астрал укрепил стены собственного разума. Следовало соблюдать предельную осторожность. Кажется, он вступил в тенёта интриг Дракона Тьмы, и лишь развитая наблюдательность позволила ему заметить это. Маленький черноволосый эльфёнок, бледный, как полотно, недвижимо лежал в постели третьи сутки. Все следы наказания, учинённого матерью, были с его тела давно устранены. Он не был без сознания, но так глубоко спал, что добудиться его не удавалось. Туидхана не отходила от постели сына, и сама побледневшая и осунувшаяся. Как корила она себя сейчас, что не сдержала собственного страха, что выместила его на ребёнке! - Раилаг, маленький мой, проснись! – женщина, в очередной раз подавшись вперед, прижала узкую ладонь к холодной щеке сына, и, не получив никакой реакции в ответ, бессильно заплакала. …Рывок. Что-то изменилось в ракурсе показа воспоминания. Тонкое лицо эльфийки с закушенными губами и тихо катящимися по щекам из-под длинных ресниц слезами словно подёрнулось алой маревой дымкой, потом ещё удалилось и оказалось заключённым в золотую помпезную оплетку рамы то ли картины, то ли зеркала. - Вернёшься? – спросил красивый многогранными оттенками голос. - Ещё нет. Пусть помучается! – отозвался мальчишеский. Лёгкий одобрительный смех. - А ты оказывается жесток, мой мальчик! Двое сидели рядышком на мягком удобном диванчике в большой комнате, оформленной в алых и оранжевых тонах, изобилующей золотыми арабесками по стенам. Черноволосый мальчик доверчиво прижимался боком к аловолосому мужчине, черты лица которого, как и в предыдущих воспоминаниях с его участием, были неразличимы, словно подёрнутые некой дымкой неопределённости, похожей на марево над языками пламени. - Это я-то жесток, а не она?! – возмущенно вскинулся Раилаг, но после успокаивающего поглаживания по голове, вернулся к расслабленной позе и ткнулся собеседнику носом куда-то подмышку; шмыгнул носом. – Даже ты, Мэл, меня не жалеешь… Длинные пальцы красивой узкой ладони вплелись в иссиня-чёрные пряди волос маленького эльфа, чуть покопались там ласково, а потом резко дернули за одну прядь. - Ай! - Не жалею и никогда не буду жалеть, могу пообещать тебе это. Ты сильный, Аги, и станешь ещё сильнее. А жалость нужна лишь слабым, она учит не бороться и преодолевать, а терпеть, покорствовать и вымаливать милости… Понимаешь? Не меняя позы, после долгой паузы, но мальчик всё-таки кивнул. - Вот и хорошо, - продолжил мужчина. – Давай разберёмся, за что тебя мать наказала, и что с этим делать… Ну-ка, садись ровно! Голос говорившего стал строгим. Мужчина отстранил от себя эльфёнка, встал с дивана и прошёлся по комнате. Стало заметно, что он бос, когда ступни его утонули в мягком ворсе многоцветного всеми оттенками алого ковра. Одет был человек в легкие свободные брюки и тунику, распахнутую у горла, поверх которых была накинута то ли мантия без рукавов, то ли халат, сродни тем, что носили некогда маги Семи Городов. Вся одежда была выдержана в тёмно-красных цветах. - Итак, первый вопрос: за что? – аловолосый маг прекратил ходьбу и, повернувшись к ребёнку, пристально всмотрелся в его глаза. - За вред нянькам? – спросил Раилаг, сидевший теперь прямо, устремив взгляд на свои сложенные на коленях руки, а, может быть – внутрь себя. - Очень поверхностный ответ. Когда ты бросил «Чуму» в мальчишку-конюшенного, который смеялся над твоей посадкой в седле, мать ведь на тебя так не сердилась? - Ну… провела воспитательную беседу… долгую. Сказала, что вылечит этого гадёныша, но на будущее велела запомнить, что такие опасные заклинания можно применять только к врагам, а слугу, обидчика или соперника можно проклясть и обычной слабостью… Этого будет достаточно. И делать это надо непременно исподтишка, чтоб никто не заметил. - Она сердилась при этом? - Да! То есть… нет, наверное, если в сравнении… Похоже, нет! – мальчик вскинул на собеседника удивлённые фиалковые глаза, и тот залюбовался переливами необычного цвета радужки. - Нет, Аги, - одобрительно кивнул мужчина, – не сердилась. Она даже поощряла тебя, подсказывая, как использовать Магию Тьмы незаметно, коварно – так, как угодно Малассе. Маленький эльф задумчиво покивал, всё ещё выглядя удивлённым. - Таким образом, ты понял сам, что твой первый ответ был неправильным. И я снова спрошу тебя: за что мать наказала тебя на этот раз? Фиолетовый взгляд был опущен к полу, а голос, раздавшийся несколько мгновений спустя, звучал почти шёпотом: - За лёд вместо яда… и за то, что ударил так сильно. - Правильно, - подтвердил мужчина. – За использование сильного заклятия не Тьмы, а Хаоса – заклятия, недоступного адептам Силанны или Эльрата. - Но почему Тьму она велит лишь скрывать, а Хаос совсем запрещает использовать? – ребёнок был в искреннем недоумении. - Этот вопрос адресуй Хозяйке Тайн, - мягко улыбнулся аловолосый. – А теперь все же возвращайся в своё тело, к матери… - А урок? – хорошенькое личико эльфёнка приняло обиженное выражение. – Ты обещал мне показать «Шок земли»! - При следующей встрече. …Словно порыв ветра ударил в грудь, словно нежданно налетевший вихрь подхватил и закружил в смерче – алые и золотые цвета смазались, а потом и вовсе исчезли за шквалом. Сумрак, перетекание теней и шорохов. Плотная, густая, почти осязаемая темнота. И шелест драконьего крыла, дымкой забвения затмившего воспоминание о страхе, которого ещё не приходилось знать, о боли, какой ещё не приходилось испытывать – об унижении, непонимании, желании сбежать, спрятаться и никогда не возвращаться туда, где было так плохо. Поверх притуплённых собственных чувств и блекнущих ощущений ложится вязь гнева и ужаса Туидханы, увидевшей в своём сыне исчадие Дракона Хаоса. Ответ на заданный ранее вопрос получен. Маласса благоволит к тем, кто ищет ответов, но лишь порой и избранным сама дарит их. Это тот самый редкий случай, потому что дитя ещё слишком мало, чтобы найти ответ самостоятельно, а дух его может быть сломлен незнанием. Хозяйка Тайн дает ответ, но узнанное запечатывает неразглашением. Ему позволено знать – но не показывать знание. Ему позволено помнить – два взгляда на одно и то же событие. Ему позволено осмысливать информацию – и выбирать между прощением и пониманием. Ему позволено решать – как взрослому – покорствовать ли воле матери или отринуть её страхи и самому выбирать своих Драконов… Тёмный вихрь опадает, и чёрноволосый мальчик, долго лежавший без движения, вдруг резко садится в кровати, обводит чуть дезориентированным взглядом знакомую светлую комнату с высокими потолками, резными ставнями на окнах, останавливает взгляд на заплаканном, но счастливом сейчас лице матери. - Мамочка, а когда мне можно будет начать тренироваться с клинками? Туидхана без слов хватает сына в объятия, прижимает себе. «Маласса изменила… вернее, дополнила, его память! – потрясенно думает Астрал, пытливо вглядываясь в расслабленное во сне лицо тёмного эльфа – рельефное красивое лицо с волевым подбородком, чувственным ртом, резко очертанными скулами, высоким лбом, тяжёлыми веками, прикрывающими сейчас аметистового цвета глаза, с бледной кожей, казалось, никогда не знавшей солнца. – Дракон Тьмы вмешивалась в его сознание… сама! Когда он был ещё ребёнком… и не служил ей! Защитила от боли, исцелила сознание… Самая равнодушная, безжалостная из стихийных Драконов!.. Почему?.. Мне становится поистине страшно читать эту память дальше… Что ещё я могу тут найти?..» Полог палатки оказался резко отдёрнут. - Есть новости? – сумрачно спросил заглянувший внутрь шатра Файдаэн. Астрал перелил считанные воспоминания в магический шар и указал на него светлому эльфу. Поворот, замах и ускользание. Перетечь вправо, уходя от клинка учителя. Краем глаза поймать весёлые мордашки перешёптывающихся близнецов, засевших за оградой ристалища. Высоко завязанный «конский хвост» вьется за спиной, ластясь к плечам, вслед за движениями тонкой, гибкой, но мускулистой фигуры. Раилаг знает, что братишки восхищаются им, и это тешит самолюбие юноши. Подсечка, разворот. Звон металла о металл. Уход из захвата. Ещё не сегодня, но уже близок тот день, когда первенец Туидханы победит своего наставника в бое на мечах. В сплетении ветвей зеленеющего храма Дракона Земли юный эльф покорно слушает попрёки жреца, обвиняющего его в нерадивости. - Твой «Рой ос» испугает, разве что, корову! – сердится жрец, и Раилаг ниже склоняет черноволосую голову. Жрец не знает, что сказать ещё такого, чего не говорил раньше. Все задатки к владению волшебством у юного эльфа имеются, но ни Магия Призыва, ни Магия Света не даются ему. Чем это можно объяснить, кроме отсутствия усидчивости, жрец не может понять. - Наставник, может, магия – это совсем не моё? – довольно робко спрашивает юноша, не поднимая на старшего эльфа своих пугающих ненормальным цветом глаз. - Глупости! – осаживает тот. – Ты просто ленив сверх всякой меры! Держи-ка вот, - свиток «Карающего удара» оказывается вложен в руки Раилага. – Я решил изменить с тобой тактику, отрок! Твою нерадивость мы победим зубрёжкой. Хоть пятьдесят лет потребуется, хоть сто, но это заклинание ты выучишь у меня так, что оно будет от зубов отскакивать! Юноша только вздыхает, рассматривая свиток с символом Дракона Света на печати. Бушующее пламя поджигает портьеры, плавит золотые арабески, обнажая тёмное дерево обивки стен, а когда и то прогорает – каменную кладку под ним. Раилага не смущает творимое им разрушение – он знает, что в его следующий визит комната будет выглядеть, как обычно. Однажды разгромленная обстановка стала восстанавливаться прямо у него на глазах, но это было… очень странно, и юношу тогда сильно замутило. Сейчас Раилага волнует отнюдь не бушующий вокруг него пожар, а то, что под его магией так и не начал плавиться камень. - Ты должен пылать сам, чтобы желанием своим зажечь то, чему гореть не назначено природой, - мягко шепчет на ухо бархатный голос, а сильные руки обнимают за талию, притискивают ближе к горячему телу за спиной. – Ты должен четко представлять результат, который хочешь получить… Желать… даже вожделеть его, - горячее дыхание опаляет ложбинку за левым ухом. – Камень – лишь растекшаяся лава, пыль, пепел! Разрушь! Уничтожь его! Ну же! И снова срывается с рук сгусток пламени, бьёт в стену – и исчезает где-то в необъятной тьме, проплавив в толще камня аккуратную круглую дыру, ведущую в неизвестность. - Умничка. Лёгкий поцелуй в щёку – лишь чуть ощутимое касание сухих губ. Руки, державшие в замке торс юноши, расцеплены и убраны. Раилаг оборачивается всем корпусом к аловолосому наставнику – тайному другу из дрём за гранью реальности, вглядывается в его лицо, ищет его взгляд и улыбается уголком губ довольно, хотя и чуть неуверенно. - Я запомню это ощущение, - обещает он. Шелестят переворачиваемые одна за другой страницы книги. Королева Туидхана, подперев голову рукой, сидит за читальным столиком библиотеки, просматривая в очередной раз знакомые письмена заклятий, ища ответ и не находя его. Распущенные белоснежные волосы, лишь придерживаемые у висков двумя тоненькими косичками, свободно рассыпались по спине женщины и спинке стула, плащом окутывая ее фигуру. - Мама, - не столько окликает, сколько обозначает своё присутствие негромкий голос. – Снова не удалось? Раилаг подходит, присаживается у её ног на корточки, берет её ладони в свои. Эта поза стала в последние пару лет привычной. Её первенец, ещё только стоящий на пороге взрослости, уже набрал свой полный рост, и вряд ли вырастет выше – так и будет чуть ниже среднего по меркам их народа, но миниатюрной Туидханы он уже выше на полголовы, и знает, что мать не любит ситуаций, в которых ей приходится смотреть на кого-либо снизу вверх. - Даже модифицированное заклятие не помогло? Эльфийка кивает в ответ на вопрос сына. - Тогда помолись Малассе, чтобы она вложила в него больше силы. - Ты так легко говоришь об этом, словно это безделица! - качает головой королева. – Практиковать Магию Тьмы для представителей нашего народа – само по себе преступно, но молиться Дракону Тьмы… Раилаг пожимает плечами. - Сделав первый шаг, нужно делать и второй, и следующие, иначе зачем было ступать на эту тропу? Женщина освобождает правую руку и лохматит ею шелковистые, гладко струящиеся волосы первенца. - Ты ещё такой ребёнок, Раилаг, – с улыбкой говорит она, - раз не видишь разницы между практикой магии и поклонением божеству… Гномы используют огненные заклятия Магии Хаоса, но поклоняются Аркату, - как и всегда при упоминании Магии Хаоса между матерью и сыном возникает легкая, еле ощутимая атмосфера напряженности. – Наш народ искони поклоняется Силанне, хотя и использует Магию Света наравне с Магией Призыва… Юный эльф хмурится и отворачивается. В его голове крутится вопрос: «Если «гномы используют», что ж ты запретила использовать мне? Если практика – ещё не поклонение!» Видя, что сын её не слушает, а ушёл в свои мысли, Туидхана прерывает начатую речь, подводя ей итог: - Я найду способ без смены веры достичь желаемого. Не забивай себе этим голову, сын, это не твоя забота. Раилаг поднимается на ноги, коротко кланяется матери и покидает библиотеку. Прокручивая только что просмотренные воспоминания в голове, Астрал задерживает внимание на том изучающем, вопрошающем, словно бы ищущем поддержки и одобрения взгляде, которым в давнем воспоминании вождь Игг-Шайла обшаривал лицо аловолосого мага. «А ведь он, очевидно, видел его черты, когда это происходило, - отмечает маг. – Почему же в таком случае они не сохранились в воспоминаниях?..» Загадка. Тревожащая. Даже – пугающая, потому что два мага и светлый эльф до сих пор не могут понять, кто такой этот аловолосый, хотя просмотрели уже несколько десятков воспоминаний с его участием. - …Раилаг! От неожиданного вопля над ухом молодой черноволосый эльф подскочил на стуле и выронил перо цапли, служившее закладкой в книге, которую он читал. - Принц Раилаг, там принцы Силсай и Менан на заднем дворе дерутся! – настойчиво сообщил маячивший рядом пастырь единорогов. «А матери, как всегда в такие моменты, нет дома, - досадливо подумал молодой эльф, захлопнул и отбросил на стоявшей у стены стол книгу. – Границы своего нового королевства объезжает… Как будто от одного названия что-то у нас поменялось!» Раздражение копилось, росло, приливной волной поднималось в душе всю дорогу вниз из библиотеки по лестнице, вкруг дома, через сад, к конюшням. Здесь в пыли, по щебню подъездной дорожки и травке лужайки единорогов, вцепившись друг в друга, катались двое мальчишек и мутузили друг друга, что есть сил. Раздражение переплавилось в злость. Один порыв воздуха подхватил близнецов, приподнял, стукнул о землю и расшвырял в разные стороны. Бросив взгляд через плечо на застывшего с округлившимися глазами пастуха, Раилаг беззвучно, одним движением пальцев выплел заклинание рассеянности, а затем забвения, наведя их на нежеланного свидетеля своего срыва, а потом снова повернулся к братьям. Те уже успели подняться на ноги и теперь отряхивали одежду, сердито косясь то друг на друга, то на старшего брата. Во всяком случае, Силсай сверкал глазами весьма агрессивно. Менан стрельнул взглядом лишь пару раз, а потом потупился, пытаясь изобразить послушного и прилежного эльфёнка, не дравшегося только что в пыли. - Из-за чего сцепились? – гнев ещё не ушёл полностью, отчего голос звучал ниже обычного. - Не лезь, Раилаг! – взвинчено огрызнулся Силсай. – Иди к своим книгам, без тебя разберёмся! Менан попытался отступить за его спину, к чахлому, обглоданному единорогами кустику. В отличие от взрывного близнеца, у которого часто слова опережали мысли, он четко знал, когда можно грубить старшему брату, а когда – явно не стоит. Раилаг мог быть большую часть времени эльфом спокойным и то ребячливо весёлым, то странно задумчивым, вечно витающим в своих мыслях, покладистым, не ведущимся на подначки, не дающим отпор шутникам, но порой на него как будто что-то накатывало, и тогда черты лица застывали в ледяном совершенстве, и на неподвижном лице жили только глаза – глаза того же цвета, что и у матери, - они начинали сиять ярко и… страшно. С таким Раилагом не стоило связываться – Менан это отлично знал, и потому, заметив, в каком состоянии сейчас находится старший брат, попытался отступить, спрятаться, до того как Силсай нарвётся на взбучку... Не успел. Стремительное, почти не различимое для глаз движение. Пара оплеух. Вывернутые сильными пальцами мечника уши. Силсай взвыл, рванулся, пытаясь освободиться, получил подсечку и свалился в траву, скуля и зажимая кончики горевших как в огне ушей ладонями. Менан не дергался, только покосился на Раилага и слабо хныкнул. Конечно, за уши хватать – это было со стороны старшего брата очень жестоко, но Силсай сглупил, пытаясь вырваться и тем самым делая себе ещё больнее. Менан повторил хнык. Риалаг его сразу же выпустил. Шагнул ближе к сжавшемуся в траве Силсаю. - Итак, спрашиваю повторно, - голос звучал крошевом льда: - из-за чего вы, два поганца, сцепились на этот раз? Менан снова подумал о кустиках. И не зря. Потому что Силсай нажаловался: - Этот урод говорит, что мама всё неправильно сделала! Что ей кланяться надо было чванливому ублюдку Арниэлю, чтобы жить со всеми в мире, дружбе и любви… Тьфу на тебя, Менан! - Не плюйся мне тут, - велел Раилаг и перевел сумрачный взгляд на второго из близнецов. – А ты что скажешь? Менан хотел бы ответить тактично и осторожно, но проблема была в том, что он понятия не имел, какова точка зрения старшего брата на решение матери сделать своё маленькое королевство государством отдельным от остальных эльфийских земель, централизовавшихся под властью самопровозглашенного Верховного Короля. - Ну? – поторопил Раилаг, и в голосе его накалилась молниями предгрозовая духота. - Суверенный Тарлад – это ошибка, - поспешно высказал свою точку зрения Менан, предпочтя опасность честного признания затягиванию разговора, явно злившего старшего брата, а в ледяном бешенстве Раилаг был совершенно непредсказуем. – Вокруг же ничего не изменилось, правда? Разве нам стало лучше жить, когда мы стали считаться отдельным королевством? Зато Верховный Король и сородичи, которые остались за границей, теперь на нас сердятся! Это… опасно. Они могут что-нибудь не то сделать… Или не помогут нам, если потребуется помощь… Менан потупился и замолчал. Чуть погодя всё же снова поднял взгляд на Раилага. Силсай тоже смотрел на него. Оба близнеца ожидали реакции наследного принца, разрешения их спора. «Даже подросток понимает, что к чему! – виски Раилага покалывало предчувствием головной боли. - Но что за дело до этого королеве Туидхане с её амбициями? Кого и когда она слушала?.. Можно подумать, что книги в нашей библиотеке читаю только я… Ни одна централизованная монархия не начиналась без узурпации власти, хотя бы частичной, без отмены старых законов. Если не смогла сесть на главный трон, зачем дробить страну на провинции? Ох, мама, неужели из одной только гордости? И чем это в будущем обернётся для нас, твоих детей, для всех подданных твоего королевства?.. Не лучше ли было оставаться королевой родного края, подчинённой Верховному Королю? Пусть бы Арниэль наслаждался своим новым титулом, много ли он бы от тебя потребовал, кроме присяги?.. Не знаю. Но теперь конфликт неизбежен. Как скоро нам теперь ждать войны, вторжения? Со стороны кого? Ведь Тарлад – всего лишь крохотная область, зажатая между большими государствами… И найдётся ли у нас хоть один союзник после всех твоих интриг?.. Зачем ты всё это делаешь, мама? Тебе скучно жить, а борьба за власть и вечные интриги развлекают тебя, в этом дело? То есть… ты слышишь зов Малассы, на который никак не решаешься полноценно ответить?.. Если так, то я даже понимаю тебя. Возможно, я вёл бы себя также на твоем месте… Но я – не на твоем. И с моего места кажется, что суверенный Тарлад – это шаг в пропасть, самоубийственный шаг, ведущий к гибели всего нашего рода…» Аметистовый взгляд потух, черты застывшего лица смягчились. - Я не знаю, кто из вас прав, - прозвучало глухо; старший принц, повесив голову и чуть ссутулившись, двинулся прочь со двора; лишь не дойдя до угла здания, он остановился, обернулся и велел, но не уверенно и подавляюще властно, как в начале разговора, а мягко, почти просительно: - Только не деритесь больше, решайте спор на словах, договорились? Силсай сплюнул. - Вот клянусь тебе, Менан, я не вырасту таким слабаком, как наш старший братец! Раилаг, никак не показавший, что слышал слова брата, ушел какой-то усталой, вялой, почти старчески шаркающей походкой. Файдаэн в очередной раз разъярился – Астрал отметил, как желваки играют на скулах светловолосого эльфа. Не составляло труда понять, что молодого поэта так расстроило – все эмоции были написаны у него на лице. После десятков просмотренных воспоминаний Файдаэн прикипел душой к образу юного Раилага – душевно хрупкого, ранимого и беззащитного, которого хотелось оградить от бед, которого, как мнилось светлому эльфу, еще можно было спасти, но которого кто-то намеренно подталкивал на тёмный путь – и этого кого-то Файдаэну очень хотелось утыкать стрелами. Только вот найти этого кого-то никак не представлялось возможным. На подозрении оставались аловолосый маг и королева Туидхана, но первому до сих пор в упрёк можно было поставить только то, что он учил эльфа Магии Хаоса, что по нынешним временам считалось далеко не таким страшным грехом, как несколько столетий назад, а вторая и вовсе не имела влияния на сына, пусть он и демонстрировал ей всегда полную покорность в словах и действиях. Объекта, на который можно было бы выплеснуть свой праведный гнев, никак не находилось, и Файдаэн бессильно ярился. Астрал перевел взгляд на Первого в Круге. Зехир не показывал своих эмоций явно. Он был задумчив и молчалив, как и всю последнюю неделю своеобразного допроса пленника. Возрастные морщины резче обозначились на его лице. Астрал неплохо разбирался в настроениях своего господина и подозревал, что тот сильно подавлен. Старый маг немало часов провёл в компании Нархиза и знал, насколько правитель Серебряной Лиги восхищался когда-то вождём кланов Игг-Шайла, знал, что лишь с одним только тёмным эльфом Зехир и был по-настоящему близок изо всех героев Войн Шестого Затмения и последовавшей чуть позднее смуты в Священной Империи Грифона, знал, как сын Сайруса ждал приезда Раилага, как наделся на его совет и помощь – знал и понимал теперь, как тяжело даётся Первому в Круге переоценка личности того, кого он считал другом. Самого же Астрала волновали более рациональные мысли – он анализировал детали очередного просмотренного воспоминания. Стороннему наблюдателю в последнем сюжете были слышны не только чувства и мысли Раилага, но и его брата Менана, и даже немножко Силсая, хотя лишь краем и менее отчётливо. Возникало странное ощущение не просмотра чужих воспоминаний, а чтения… какой-то мистической книги из призрачной библиотеки – книги, у которой был главный герой, но и другим персонажам внимание порой уделялось. Это напоминало ракурс взгляда со стороны Туидханы, как в истории с поркой, но… не могла Маласса так часто вмешиваться в сознание своего адепта! Да и зачем? Что, у Дракона Тьмы других дел нет? Похоже, сделанный недавно вывод был неправильным. Или не достаточным. Тут было что-то другое… Или что-то большее. Может оказаться так, что Раилаг в результате какого-то события оказался настолько подключён к эгрегору Тьмы, настолько погружен в него, что почерпнул из него случайно или произвольно часть знаний о мыслях и чувствах своего окружения?.. Это была интересная идея. И Астрал решил сохранить ее на будущее. Он страшно устал, но в горячке боя не замечал этого. Мышцы рук и ног болели так, что казалось – их сводит судорогой. Лёгкий кожаный доспех, рассеченный во многих местах, напоминал лохмотья. Он потерял один из своих парных клинков, и его пришлось заменить подобранным стандартным мечом мертвого танцующего с клинками, который был слегка не привычен и неудобен, что не стало бы проблемой на тренировке, но создавало лишние сложности в смертельном бою. Он рубил, колол, резал, но физические силы заканчивались. Восприятие мира сузилось до малого просвета перед собой – когда видишь лишь своего противника, которого должен убить во что бы то ни стало. Иначе – он убьет тебя. Оборачиваться, смотреть по сторонам времени не было, и только чуткий слух и какая-то почти звериная интуиция помогали Раилагу ускользать от мечей, булав и стрел, бьющих с боков, сверху, сзади. Как прорваться в легкой броне сквозь строй ощетинившейся копьями, сомкнувшей щиты людской пехоты? Какая акробатика потребуется для смертельного танца вокруг рыцаря в тяжелых доспехах в поиске неплотно пригнанного шва, сочленения пластин, в который можно вогнать тонкий изогнутый клинок, чтобы он, наконец, нашел живое тело? Куда отступать от бронированной конницы, мчащей галопом, вытаптывая цветник перед храмом Силанны?.. Упасть. Откатиться. Понять, что жив, лишь услышав крики агонии тех, кто не был столь ловок. Поднять взгляд к вечернему тёмно-синему небу, затмённому пламенем пожара прогорающих крыш. И понять, что это конец – уже не бой, а бойня. Тарлад пал. Священная Империя Сокола раздавила маленькое королевство, не имевшее союзников, одним ударом латной перчатки. Он поднял взгляд к пылающей кроне Лоталь [6] – дерева, подобного Бриттиге – дерева, бывшего его домом, резиденцией его матери, – поднял взгляд и не вспомнил ни лица давшей ему жизнь женщины, ни лиц братьев, других родственников, только прошептал «Как жаль, что мы больше не увидимся, Мэл...», а потом на него снизошло нездешнее спокойствие. Несмотря на физическое истощение, он истратил ещё далеко не весь свой магический резерв, так как рефлекторно таился даже в бою и применял лишь заклятия Тьмы малой или средней сложности. На «Армагеддон» сил ему хватит – пусть даже это станет последним, что он сделает в своей жизни. Он только начал плести вязь заклинания, когда… - Безликие! – разнесся на полем боя вопль ужаса. – Безликие идут! Перегруппироваться! Непроглядная тьма обрушилась на гибнущий Тарлад, словно оправдывая его название. Даже пламя горящих домов не способно было рассеять темноту, а лишь, казалось, сгущало тени. - Во славу Малассы! – зазвенел во внезапно наступившей тишине призыв Туидханы, и ей ответил нестройный хор голосов. А его тело охватило холодное фиолетовое пламя, несущее забвенье усталости, вливающее новые силы. Мгновение, два… И он понял, что видит сквозь мрак, и нагнулся, чтобы подобрать с истоптанной травы отброшенные перед началом заклинания клинки. Усмехнулся. Их следовало напоить кровью. Во славу Малассы. Все молчали. Увиденное не предполагало многозначных трактовок, как прежде, и обсуждать его никому не хотелось. Даже по лицу светлого эльфа было видно, что он не может искренне винить ни Туидхану, обратившуюся ко Тьме, чтобы спасти свой народ, ни Раилага, едва не уничтожившего этот народ в стремлении побеждённого забрать и победителей вслед за собой в смерть. - Стоунхельм захвачен некромантами, - наконец, заговорил Зехир и протянул Файдаэну принесенный с собой свиток, которому двое не успели уделить внимания до просмотра воспоминания в магическом шаре. - Стоунхельм? – следопыт свиток взял, но не спешил его разворачивать. – Под чьим он крылом? - Это Вольный Город, там почитают Драконов Воздуха и Света. - И, ты думаешь, к нападению причастен Арантир? - Практически уверен в этом. - Значит, и Тёмный Мессия где-то там рядом... Что будем делать? Астрал заметил тоскливый взгляд Первого в Круге, брошенный тем на спящего пленника. - Раилаг, помнится, в одном из старых писем, предлагал выждать и понаблюдать, но, конечно, это было давно, и сейчас многое изменилось… И все же мне нравится его идея. Арантир ищет Тёмного Мессию, чтобы его уничтожить, и если справится, то выполнит за нас нашу задачу… - Тактика маласситов, - презрительно фыркнул следопыт. – Да и, кроме того, можем ли мы сейчас полагаться на предложения Раилага? Теперь на спящего тёмного эльфа уставились уже двое. - Так мы пока и не получили ни опровержений, ни доказательств! - сокрушенно пробормотал Зехир. - А времени это занимает изрядно… Нам надо что-то решать. - Я знаю. Долгая тишина, нарушаемая лишь звуками из-за полога шатра. Еще в её начале Астрал негромким покашливанием привлёк к себе внимание Первого в Круге и попросил позволения пойти отдохнуть, что, конечно же, было ему немедленно разрешено. И вот теперь двое молчат, и ни один не решается заговорить первым. - Ну, а что ты предлагаешь? – наконец, нарушает тишину Зехир, переведя взгляд с лица тёмного эльфа на эльфа светлого. - Если бы у меня были достойные предложения, я бы их уже озвучил, - почти огрызается бывший эльфийский дипломат. - Несомненно, в стихах, - подтрунивает маг, но как-то вяло; вздыхает. – Я все-таки думаю, что стоит продолжать следовать предложению Раилага. Доказательств, подтверждающих его предательство, мы пока не нашли, хотя и многое в его воспоминаниях выглядит подозрительно… Но это сейчас не имеет отношения к делу. Главное в том, что у нас не много альтернативных решений. Мы уже искали ребёнка, как только могли, и это оказалось безрезультатно. Остается только ждать, когда он проявит себя своими действиями, и тогда ударить! - Как бы не опоздать, - хмурится Файдаэн. - Арантир тоже ищет его и оставляет за собой заметный след… Не опоздаем, думаю, если будем следовать по нему. - А если попытаться опередить? Если Арантир зашевелился, значит, демонёнок успел сделать что-то заметное, и мы теперь сами сможем его выследить… - Для этого надо знать, что искать, - Зехир снова в отрешенности уставился на спящего. – Но, предположим, даже найдём… Становиться между Верховным лордом Эриша и его добычей, - маг цокнул языком. - Думаешь, что не справимся? – возмутился следопыт, вскочил на ноги и начал мерить шагами палатку. – Да ты вспомни Шестое Затмение! Мы справились с самим Кха-Белехом! - Вчетвером, - уточнил Зехир. - И порой я думаю… Первый в Круге не договорил и спрятал взгляд, но светлый эльф, всё еще довольно молодой по меркам своего народа, хотя и утомленный почти бесконечными войнами, пришедшимися на его юность, не захотел оставлять недосказанности. - Что именно думаешь? - Что нам позволили победить, - четко произнес маг, твердо встретив изумлённый взгляд Файдаэна, и, прежде еще чем следопыт взорвался протестами, пресек его возмущение взмахом руки. – Не будем об этом. Возможно, это лишь мои страхи. В любом случае, становиться между Верховным лордом Эриша и его добычей не только опасно, но и чревато тем, что и он, и мы в ходе взаимной свары эту самую добычу упустим. Сейчас сила Тёмного Мессии в том, что он один. - Один против армий. - С которыми он не станет сражаться, а просто проскользнёт сквозь сеть… Я пошутил бы, что тактику выживания для него писали тёмные эльфы, если бы искал способ усугубить свои опасения. Двое, не сговариваясь, снова уставились на спящего вождя кланов Игг-Шайла. - Значит, всё-таки ждём? – чуть погодя уточнил Файдаэн. - Ждём, - подтвердил Зехир. – И продолжаем начатое. Раилаг подправлял плетение теней в сумрачном куполе над столицей Тарлада, когда к нему подошёл отчим. - Лорд Сальвин. Юноша потряс правой ладонью, сбрасывая остаточные искры тёмной магии с пальцев. - Раилаг. Нам нужно поговорить. - Как скажешь. Свою работу первенец Туидханы уже закончил и не видел причин отказывать отчиму, с которым поддерживал вполне дружеские внешне, хотя и эмоционально холодные отношения. В целом, нынешний консорт матери не вызывал у него неприятия. Двое тёмных эльфов по полупустым улицам направились от городских стен к Лоталь. - Я уезжаю к себе и забираю Эрин, - сообщил старший эльф спустя десяток шагов. Раилаг просто кивнул, не зная, как можно это заявление прокомментировать. Он никогда не был настолько бестактен, чтобы совать нос в личные дела матери, да и не интересовался он ими по большей части. А даже если бы и заинтересовался, разве мог что-то изменить в решениях королевы?.. - Туидхана с трудом балансирует на остро заточенном лезвии, и когда-нибудь сорвётся, - спокойно, размеренно, почти равнодушно говорил эльфийский лорд пасынку, продолжая свой путь по столице бок о бок с ним. – Моя дочь не станет жертвой очередной Войны Горького Пепла!.. Ты ведь понимаешь, что нас ненавидят? На минуту двое остановились. Встретились взгляды двух фиолетовых пар глаз, только оттенок их был чуть разным. Глаза Сальвина, изменившие свой природный цвет вследствие присяги Малассе, были более светлого оттенка, чем глаза Раилага, и хотя и те, и другие можно было сравнить и с фиалкой, и с аметистом, как и глаза Туидханы, глаза старшего эльфа сверкали ярче, в них было больше жизни и страсти, чем в тёмно-фиолетовых глазах Раилага. Наследный принц снова кивнул. - Нам нужно уходить отсюда, - продолжил путь и речь Сальвин, - искать для себя новые земли, создавать новое государство. Здесь мы как бельмо на глазу для всех соседей, как постоянное напоминание, как оскорбление их Драконов… Чем дольше мы здесь остаёмся, тем вероятнее нас уничтожат. - Я согласен, - подал, наконец, Раилаг голос. - Да, вот только твоя мать не согласна, - горько усмехнулся консорт. – Она не готова покинуть свой трон и отправиться в неизвестность, в которой, возможно, лишится власти… Я устал её переубеждать. У меня есть маленькая дочь, о которой я должен позаботиться. За тебя я ответственности не несу, да и Менан с Силсаем уже почти взрослые… Уходя, хочу только дать совет… потому что мне не безразлично, что станет дальше с нашим народом… совет задуматься об обязанностях, налагаемых благородной кровью. Ты – первенец правящей королевы, Раилаг, и если… когда она оступится, - было видно, что говорить лорду Сальвину становилось всё труднее с каждым произнесённым словом, - кому-то нужно будет подхватить падающую корону… Ты понимаешь меня? Раилаг, поджав губы, смотрел в сторону. Однако, после паузы, всё же кивнул. Старший эльф замедлил шаг, а потом вовсе остановился. С сожалением оглядел пасынка. - Надеюсь, ты не будешь бежать от ответственности, наложенной на тебя первородством, - подвёл он итог негромко. – Прощай, Раилаг, надеюсь, мы ещё встретимся в лучшие годы. Слегка хлопнув принца по плечу, последний консорт королевы Туидханы ускоренным шагом направился ко дворцу. Раилаг остался стоять на дороге, хмурясь и тыкая носком сапога землю. С первой же фразы старик понял, что Первый в Круге не выдержал, и его, наконец, прорвало на откровенность. - Если бы Астрал не доставал эти воспоминания прямо при нас из его головы, - Зехир указал рукой на спящего Раилага, - я бы подумал, что это воспоминания какого-то совсем другого эльфа! Он, сколько мы его помним, всегда вел себя так, словно был рожден править… - И оказалось, что это действительно так, - заметил Файдаэн. - Да, но в этих воспоминаниях он не только не хочет власти, он и ведёт себя не как лидер, не как правитель. Скорее, как какой-то отшельник, который только и ищет шанса спрятаться от всего мира… Он здесь совершенно не уверен в себе, а мы разве видели когда-нибудь у него сомнения или колебания? Золотистые косы скакнули вдоль щек, когда следопыт потряс головой. - Он всегда был холодным, как горный лёд… - Если не считать вспышек гнева, - возразил поэт, не впечатлённый сравнением. - Да, но и гнев его мне всегда казался совершенно рассудочным. Боги, он же всегда на всех окружающих смотрел, как на насекомых, даже не с презрением, а… с брезгливостью, что ли? Абсолютная самоуверенность и зашкаливающее все мыслимые пределы высокомерие. Надо было очень расстараться, чтобы он начал на тебя смотреть хотя бы с равнодушием, не говоря уже о чём-то большем… А уж чтобы начал к тебе прислушиваться, считаться с твоим мнением!.. И что мы видим в его прошлом?.. Это просто какое-то другое существо! Файдаэн, я не понимаю! - Я тоже, - кивнул эльф. – И мне это совершенно не нравится. Я начинаю думать, что Тиеру ошибся. Сейчас мы видим, каким был Раилаг, до того как предался Ургашу, и, по логике, он должен был стать таким же, пройдя Обряд Истиной Природы, но… - Под личиной тёмного эльфа он остался демоном, - тяжело закончил Зехир и закрыл глаза ладонями. – Я начинаю этого страшиться, друг мой. - Теперь уже ты спешишь с выводами, - безвозрастное лицо Файдаэна застыло, словно при звуке какой-то мучительной ноты. Астрал налил и принёс Зехиру кубок вина. Тот пригубил, невнятно поблагодарил и погрузился в молчание. Трое сыновей Туидханы уводили свой народ всё дальше по подземным туннелям. Ссоры, неуверенность, страхи среди изгнанников множились с каждым днём пути, и Раилаг всё чаще раздражался, вынужденный заниматься непривычными, неинтересными обязанностями. Одно было благом – братья с воодушевлением на первых порах помогали ему, а потом и вовсе стали забирать на себя часть хлопот, споря за каждую толику власти. «Истинные сыновья своей матери!» - с недовольством, ставшим ключевой мелодией его бытия в последние недели, подумал старший принц… или уже король? Раилаг не позволил себе надолго задуматься над этим, но сделал заметку на память: на следующем привале установить походный алтарь Дракона Тьмы и спросить у Малассы, жива ли его мать или уже казнена, а то и растерзана разъярённой толпой в отместку за День Огненных Слёз, к которому была непричастна… Не думать об этом! Не думать, не думать, не думать… Только бесконечно тянущийся подземный лабиринт, заселённый безымянными монстрами. Только стенания сородичей, холод, голод и необходимость принимать судьбоносные решения. Только гложущая душу тоска от не проходящего ощущения собственной никчёмности. Двое героев Войн Шестого Затмения спали прямо в главном шатре, не ушли на этот раз в свои палатки. Файдаэн спал, откинувшись в кресле. Зехир закопался в подушки. Астрал, слив очередное воспоминание в магический шар, осторожно прошёл к выходу из шатра, расшнуровал и откинул клапан, выглянул наружу, глотнул прохладного ночного воздуха. Стало немного легче. Маг не так чувствительно, как его работодатели, переживал перипетии жизни своего подопытного, но и его угнетала безысходность душевных терзаний первенца Туидханы, потерявшего мать, дом и привычный быт, свою родину, многих соплеменников, и пытавшегося построить всё заново, на новом месте, но без веры в себя, без понимания своей конечной цели – жившего в это период словно по инерции и не скатившегося окончательно в отчаяние только из-за возможности изредка, на длительных стоянках видеть сны об аловолосом маге, всегда ждущем его и готовом хотя бы выслушать, если не помочь. Астрал с удивлением отметил, что в последних воспоминаниях Раилаг на привалах, а порой и в седле начал практиковать технику глубокой медитации, сначала – в дающих магическую подпитку молитвах Малассе, потом – в попытках дотянуться не спящим сознанием до своего аловолосого друга, и первое ему уже удавалось вполне, так что успехов и во втором можно было ожидать вскоре. «Ну, вот я уже и рассуждаю о давно случившимся так, словно это происходит сейчас!» - укорил себя старик. Нет, следовало всё-таки признать, что он увлёкся подглядыванием за чужой жизнью не меньше Зехира и Файдаэна. Астрал вздохнул и окинул взглядом сонное царство. Да-да, самому себе необходимо было признаться, что ещё ни одно изученное им сознание, ещё ни один рой чужих воспоминаний не манил его и не затягивал в себя так, как память вождя кланов Игг-Шайла!.. Следовало возвращаться к работе. Маг опустил клапан шатра, тщательно зашнуровал его во избежание проникновения насекомых, и вернулся к пленнику. Уютная большая комната без окон. Две стены, расположенные друг напротив друга, закрыты сплошными ткаными гобеленами с непонятными абстрактными узорами. Две другие стены облицованы панелями тёмного дерева, украшены золотыми арабесками и частично задрапированы алыми шторами с бархатными кистями. Небольшой мягкий диванчик, порой оказывающийся в центре комнаты, сейчас стоит у стены, а двое собеседников устроились в россыпи подушек, разнообразных по форме, размеру и цвету, на пушистом, с длинным ворсом ковре, закрывающем почти весь пол помещения; только по периметру комнаты оставлена полоса пустого пространства над решётками обогрева. Раилаг рассеяно покачивает в раскрытой ладони низкий широкий кубок из легкого светлого металла с руническим орнаментом, зажав его короткую ножку между средним и безымянным пальцами. Хозяин комнаты любит разнообразие, и хотя его вкус к переменам годами никак не отражается на обстановке комнаты, мелкие детали интерьера в каждый визит эльфа сюда оказываются новыми. Как, например, кубки. Сегодняшние похожи на изделия гномской работы, хотя и не идентичны им – во всяком случае, именно таких кубков вождю клана Суровых Сердец видеть за всё время Подгорных Войн не приходилось. Рунический орнамент вдоль ободка вызывает навязчивые мысли о реальности, оставленной по ту сторону сна. Аловолосый маг молчит, вырисовывая пальцем по поверхности красного вина в своем кубке какие-то замысловатые, но, кажется, совершенно бессмысленные узоры. Зная своего гостя с его раннего детства, он не торопит того начинать беседу, даёт собраться с мыслями. Раилаг одним глотком допивает остававшееся вино и отбрасывает кубок в сторону, не испытывая по этому поводу ни колебаний, ни смущения. Здесь он четко знает, что можно, а что нельзя. Нельзя здесь очень немногое. По степени чувства комфорта, уюта и защищённости только это место тёмный эльф может назвать своим домом. Сейчас он откидывается на подушки, устремляет взгляд в потолок. - Силсай, наконец, признался, откуда у него взялась безумная идея обратиться за поддержкой в Шио. Через него со мной связались демонологи, изгнанные из Семи Городов, Мэл. Они обещают, что помогут нам переломить ход войны, усилив магию всех представителей моего народа при помощи специальных обрядов, закреплённых в камне наших городов… Но усилить так можно будет только Магию Хаоса, а не Магию Тьмы. - И что тебя в этом смущает? Лёгкая улыбка трогает губы Раилага, но взгляд фиолетовых глаз, по-прежнему, устремлённых в потолок, становится тревожным. - В этом – ничего. Мне это даже нравится. Проблема в том, что для того чтобы такое нововведение сказалось существенно на ходе войны, большинство моих соплеменников должны начать практиковать Магию Хаоса. - Что можно тебе, остальным ни-ни? – насмешливо вздёргивает бровь аловолосый мужчина. - Нет, конечно, - коротко смеётся Раилаг и почти сразу снова хмурится. – Нас всё меньше. Мы проигрываем войну. Проклятые гномы захватывают наши недавно основанные поселения одно за другим, оттесняя от своих границ. Скоро нам некуда будет отступать. Кланы обескровлены… Мы готовы сейчас ухватиться за любую спасительную соломинку. Да и Маласса никогда не порицала использование чуждых ей магий… - Так что же тебя тогда смущает? Тёмный эльф садится, распутывает завязку сбившегося хвоста волос, начинает его перетягивать заново. С длинными тяжёлыми тёмными прядями управляться сложно. Аловолосый маг со вздохом отставляет кубок, отходит куда-то вглубь слабо меблированной комнаты и вскоре возвращается с расчёской в руках, протягивает её своему гостю. - Тебе помочь или сам справишься? Смущенная полуулыбка трогает уголок губ тёмного эльфа, но он отрицательно качает головой. После нескольких расчесываний и недолгих манипуляций с волосами он затягивает новый хвост и возвращается к незаконченному диалогу. - Меня смущает только одно: если все у нас начнут использовать Магию Хаоса, значит, и мне можно будет делать это открыто? - Ты спрашиваешь меня? – удивляется маг. – Разве это не должно быть твоё решение?.. Сам-то ты этого хочешь? - Конечно! Я мечтал об этом с детства! Ты сомневаешься во мне? - Порой, - аловолосый с грустной улыбкой рассматривает своего гостя. – Ты боишься, Аги. Ты боишься показать себя настоящего кому-либо, кроме меня – кому-либо в реальности, кому-либо из своего окружения. Ты так привык скрывать свою сущность ото всех, что и не представляешь, как тебе показать сородичам, подданным ту силу Хаоса, которая от рождения есть в тебе. Порой мне даже кажется, что ты отрицаешь… хотел бы отрицать её наличие… - Неправда! – возмущение плеснуло из фиолетовых глаз. - Значит опять-таки, признаешь её лишь наедине со мной. Правильно? Черноволосый эльф потупился. - Я боюсь, что когда… если я начну открыто использовать Магию Хаоса, все поймут, что невозможно достичь её вершин в одночасье – поймут, что я давно её практиковал и всех обманывал… - Боишься, что сородичи отвернуться от тебя? Кивок. - А разве не ты говорил мне неоднократно, что не хочешь ответственности за чужие жизни, что не ищешь власти, что обязанности лидера тебе тягостны, что настойчивое внимание соплеменников тебе претит? Новый кивок. Раилаг ниже склоняет голову, прячет глаза от собеседника. - Так чего ты тогда боишься? – аловолосый мужчина хмурит брови, голос его становится почти сердитым. – Отвернутся – и хорошо! Избавишься от навязанной тебе власти и ответственности за чужие судьбы. Останешься в уединении, которого так долго жаждал. - В одиночестве, ты хочешь сказать, - тихо возражает тёмный эльф, не поднимая глаз; подтягивает к себе одну из маленьких подушек с кистями, прижимает её к животу, обнимает, стискивает обеими руками. – Я не жаждал одиночества, я искал покоя. - Покоя?! – голос мага взлетает высокой нотой, а потом падает на пару октав – в вибрации его слышан подавленный рык; человек взвивается на ноги, начинает мерить шагами комнату. – Покой – это смерть для отмеченных Ургашем! – от обличающего тона Раилаг чуть сжимается, зажмуривает глаза. – Не веди себя, как ребёнок, Аги! Ты давно уже взрослый мужчина. Пора уже разобраться в себе – в своих желаниях, ценностях, намерениях, целях… Но, прежде всего – в желаниях! Потому что с них всё начинается. А ты не знаешь, чего хочешь! И, по-моему, никогда не знал. Раилаг не отвечает, только теребит пальцами бахрому подушки. Гнев аловолосого мага постепенно идет на убыль. Ещё немного пометавшись по комнате, он подходит к тёмному эльфу со спины, опускает ладонь на его склонённую голову, пару раз гладит. - Прости, что сорвался и накричал, - говорит он уже почти спокойно, с ноткой сожаления. – Но сути дела это не меняет… Тебе нужно разобраться в себе, Аги. В своих желаниях. В своих страхах. В своих страстях. Сейчас ты придумал себе, что боишься одиночества. Это неправда. Ты всю жизнь был один. Раилаг расцепляет руки, отпускает подушку, откидывается головой к торсу стоящего за его спиной мужчины, умиротворённо закрывает глаза. - У меня всегда был ты, - шепчет он чуть слышно. - Чепуха! – маг чуть дергает за не забранную в хвост и лежащую вдоль лица прядь волос эльфа. – Я лишь твой повторяющийся сон, фантом в твоём сознании. Меня никогда не было рядом. - Мне достаточно и того, что есть, - возражает Раилаг. – Если бы тебя не было в моих дрёмах, я, наверное, давно бы сошел с ума… - Глупости, - ладонь аловолосого ложится на горло тёмного эльфа, фиксирует. – Прекрати их говорить, Аги, иначе я сделаю тебе больно. С рваным вздохом Раилаг прикрывает глаза. - А что если я – всего лишь плод твоей детской фантазии? – склонившись, провокационно шепчет прямо в ухо эльфу человек; бархатисто-мягкий покров его волос окутывает двоих алым плащом. – Что если я – твоя выдумка, а это место – всего лишь иллюзия, твой способ сбежать от реальности? - Нет, - шепчет Раилаг сквозь чуть спертое, пусть пока и не болезненно сжатое горло. – Я знаю, что это место реально, хотя и изменчиво. Я знаю, что ты где-то да существуешь… После стольких лет общения, я так и не знаю, кто ты… - Но думаешь, что догадался, - смешок в ухо. – Предполагаешь. - Да. И поэтому готов принять предложение… твоих коллег. Маг отпускает тёмного эльфа и отходит от него так внезапно, что тот не падает на спину только из-за отменной реакции – успевает выставить назад руки. Уже через мгновение слышен звук льющейся из сосуда в сосуд жидкости. - Тебе подлить вина? – звучит спокойно, даже холодно из глубины помещения. - Да, пожалуйста. Вскоре аловолосый возвращается к гостю с двумя наполненными кубками – другими, не теми, что были в начале разговора. Эти – высокие, узкие: растительный узор на чернёном серебре. Куда исчезли предыдущие кубки, Раилаг не заметил. Впрочем, возможно, они и не исчезали никуда, а были преобразованы хозяином комнаты в новую форму. Ведь это всё-таки сон. Человек садится напротив тёмного эльфа в любимую южными магами позу, отхлебывает из кубка и продолжает, как ни в чём не бывало: - Итак, мы выясняли, что мешает тебе принять предложение моих… - вздернутые брови, усмешка на лице, - коллег. Ты ведь пришел ко мне за подтверждением правильности твоего решения заключить союз с ними, правда? Мы выяснили, что первое, чего ты боишься – это то, что твой народ отвернётся от тебя. Но есть и второй страх, не так ли? - Да, - Раилаг тоже пригуляет густое, терпкое вино. – Я боюсь… не сдержать… разрушительной силы Хаоса. Боюсь причинить вред тем, кому его не желаю. Вопросительно смотрит на собеседника. Маг недовольно, почти сокрушенно качает головой. - Разве ты ребёнок, чтобы не уметь сдерживать свои эмоции? Разве я плохо учил тебя? - Ты выучил меня идеально, но… здесь иллюзорное пространство, грёза, мир духов. Все разрушения, которые я учинял, ты всегда восстанавливал. - И теперь тебе сложно перейти от игры к реальности, применить Магию Хаоса не во сне, а наяву?.. Ох, Аги! Сколько же ещё сомнений в твоей красивой глупенькой головке?.. Ну, не обижайся! Я просто уже не знаю, что с тобой делать… Похоже что, я кое-чего не учёл в твоём воспитании. События твоего детства: то случайное убийство бабочки, а потом наказание от матери – всё это сломало тебя, - аловолосый ощутимо расстроен, это слышно в его голосе, видно в рваных, чуть более резких, чем обычно, движениях. – Я долго надеялся, что это не так… оказывается, самообманывался! – горький смешок. – Ты сломан, Раилаг. Ты духовно сломлен с самого детства. Не обстоятельства, а ты сам не позволяешь себе быть свободным и сильным – не позволяешь себе ощущать себя таковым. Ты сам держишь себя в тюрьме из страхов и запретов. И внутренний хаос поэтому терзает тебя – потому что Хаос никогда не смиряется с несвободой. Тёмный эльф слушает и не возражает. Он с детства привык, что если чего-то не понимает в себе, это ему разъяснит его аловолосый друг, бывший наставник. - Наверное, зря я укутывал тебя заботой и лаской, - сожалеюще продолжает маг. – Похоже, их было избыточно. Я перестарался. Вероятно, зря я дал тебе возможность приходить ко мне всегда, когда пожелается… Если бы ты рос без меня, стал бы более самостоятельным. Но сделанного не исправишь? – последний вопрос мужчина задает как будто бы сам себе. – Или все-таки… - Нет, Мэл! – пугается Раилаг. - Да, Аги, - улыбается ему собеседник грустно, приняв решение. – Хватит бегать ко мне и днём, и ночью, при каждом удобном случае. Теперь будешь приходить раз в неделю, чаще – не впущу. Скажем, по… шальдам [7]. Живи реальной жизнью, а не снами и медитациями. Быть может, это тебе поможет. Кубок вина выскальзывает из враз ослабевших пальцев. Тёмный эльф спохватывается, пытаетсяся его поймать, не преуспевает в этом, встаёт на колени, шарит рукой в груде подушек, пытаясь найти укатившийся предмет. Едва начав, бросает это занятие. Застывает на коленях, устремив смятенный, испуганный взор тёмных сейчас глаз на друга. - Мэл, пожалуйста, - губы плохо слушаются. – Я не смогу без тебя так долго… - Что значит «не смогу»? – сердито отзывается маг. – Как же мне надоели эти сопли! Должен смочь. А будешь мне тут унижаться, решу, что и раз в неделю – это слишком часто. Может быть, лучше раз в месяц? - Мэл… - просительно. - Хватит! Убирайся. И чтоб даже звать меня не смел раньше следующей шальды! Алое марево заволакивает сознание Раилага, пространство вокруг него схлопывается, и тёмный эльф проваливается в сон без сновидений. Астрал вырвался из воспоминания, отметил, что светлый эльф и Первый в Круге ещё спят, хотя за стенами палатки уже посветлело. Магический шар был не опустошен – переполнен, и маг счел, что может слить последнее воспоминание в него и позже, после просмотра предыдущих, или просто перескажет его. В конце концов, ничего сверх важного в новом эпизоде не было, всего лишь очередные душевные терзания пленника, которых трое исследователей его памяти уже навидались предостаточно. Демонологи давно закончили расчерчивать гигантскую гексаграмму и теперь выпевали заклинания, преобразуя её центр в Огненное Зеркало. Вождь клана Суровых Сердец стоял у нижних лучей гексаграммы спокойно, с отрешенным, почти отсутствующим выражением на лице. Внутренние трапеции и треугольники гексаграммы заволокла слюдянистая пленка. Ещё строфа заклинания – и матовая поверхность стала зеркальной. Часть голосов поющих упала до шепота, часть – возросла до ора и визга. Какофония громких звуков болезненно ударила по чутким эльфийским ушам. Раилаг сглотнул и непроизвольно поморщился, спросив себя, неужели демонологи не могли сделать ритуал более благозвучным? Или и они, поклоняющиеся Властелину Демонов, видят проявления Хаоса лишь в отвратительном?.. Внезапно всё смолкло. Тёмный эльф поднял взгляд от своих рук, сложенных на рукояти меча, к Огненному Зеркалу, в которое превратилась вся гексаграмма. Оно полыхало языками пламени высотой в средний рост человека, но пламя это доставало едва ли до середины бёдер огромной фигуре, закованной в ало-оранжевый доспех, который словно бы не просто был окутан огненными языками, но сам состоял из текучей, непрестанно горящий магмы. Удлиненный, вытянутый шлем напоминал многозубчатую корону. Яркое пламя в раскосых прорезях шлема - глаза существа казались колодцами к самому огненному сердцу Асхана. Демонологи слаженно, почти синхронно рухнули ниц. Раилаг и сам ощутил слабость в коленях. Пусть появился здесь и не сам Властелин Демонов, первый, единственный и бессменный Король Шио, пусть это был лишь его образ, переданный на дальнее расстояние, но Кха-Белех подавлял, внушал благоговение и ужас. И… восторг. Тёмный эльф, практиковавший Магию Хаоса с детства, чувствовал, как сейчас она поёт в нём, словно при встрече с источником, как тянется к Кха-Белеху, ластится к нему, словно ручное животное к хозяину. Никто из живущих не знал, кем был Властелин Демонов, заменивший шестерых демонических Владык, на заре времён созданных Ургашем в качестве аватар своих разрушительных желаний, названных позднее пороками; никто не знал, откуда Кха-Белех появился в Шио, однако любой маг школы разрушения чувствовал его, как олицетворение Дракона Хаоса, испытывал тягу склониться перед ним, как перед божеством. Раилаг слышал прежде об этом, но не вдумывался в услышанное, пока не ощутил эту тягу в себе. Тёмный эльф переступил на месте, выравнивая осанку, и чуть сильнее, чем следовало, налёг на навершие своего уткнутого остриём в землю меча. Кха-Белех был безоружен, хотя на гравюрах в книгах демонологов, которые Раилаг ранее просматривал, он почти всегда изображался с огромным мечом, стоящим именно в такой позе, как стоял сейчас тёмный эльф. - Раилаг, вождь клана Суровых Сердец, последователь Малассы, - тяжёлый низкий голос заполнил, казалось, не только помещение, но и всё пространство души, свободное от привязанностей. – Ты готов заключить со мной договор, предложенный тебе моими слугами? Тёмный эльф попытался ответить – горло перехватило, и тогда он просто кивнул. - Не слышу ответа, - в интонации Властелина Демонов появился легчайший оттенок насмешки, приправленной презрением. - Да, - выдохнул Раилаг и внезапно закашлялся. - Ты болен, я погляжу? – теперь насмешка в голосе стала отчётливо слышимой. – Кашляешь, не можешь стоять без поддержки… Быть может, тебе присесть? Не стесняйся! Раилагу пришло в голову, что над ним издеваются: видимо, это был намёк на то, что ему следовало, как и демонологам, встречать Кха-Белеха на коленях. Несмотря на душевную тягу так и поступить, это вызвало внутренний протест – впрочем, эльф, воспитанный на слухах и легендах о презрении демонов ко всем прочим расам Асхана, ожидал подобного обращения. - Я постою, - сухо отказался он, справившись с першением в горле. – Я готов заключить с тобой, Кха-Белех, Король Шио, личный договор в обмен на обретение моим народом чувствительности к Магии Хаоса. - Личный договор в обмен на услугу для общества? Как благородно! – теперь демон уже откровенно смеялся. – И глупо. Впрочем, меня всё устраивает, так что пусть будет так. Мои слуги закончат настройку алтарей, и твой народ получит своё преимущество перед врагами. Осталось обговорить то, что получу я… Вождь клана Суровых Сердец продолжал стоять прямо и твёрдо смотреть в зрячие озёра магмы Властелина Демонов, хотя от яркого свечения этих невозможных глаз, от перетекания бликов у него начинала кружиться голова, и виски сдавило болью. - Что ты хочешь? - Ну, раз это личный договор, то, конечно, тебя, - со смешком донеслось из-под шлема. – В Шио. Так быстро, как сможешь прибыть. Раилаг дрогнул. - Но я должен… - начал он, смешался и начал сначала: - Я не могу прийти сейчас. Идет война, я нужен своему народу… - Обойдутся! – оборвали его властно. – У тебя есть двое братьев. Кроме того, насколько мне известно, не такой уж ты хороший лидер, чтобы о твоём отсутствии стали сильно сожалеть… Тёмный эльф прикрыл глаза, пытаясь упорядочить лихорадочно скачущие мысли. Не этого, совсем не этого он ожидал, когда сообщал о своём предварительном согласии демонологам! Он убедил себя, что сможет стать агентом Властелина Демонов в Асхане, что нужен будет Кха-Белеху именно в таком качестве! Идти в Шио он не был готов. По слухам считалось, что ушедшие в демонический мир представители одной из шести старших рас Асхана оказывались изменены телесно или духовно Магией Хаоса возле огненного ядра мира, а то и полностью перерождались в его близи, становясь демонами и телом, и душой. Это перспектива была… пугающей. Кроме того, уходить куда-то в нынешние ужасные дни, когда его и без того немногочисленные собратья гибли, безуспешно пытаясь отстоять от атак народа Арката свой новый дом – сейчас, когда каждый воин был на счету – сейчас, когда появлялась маленькая, крохотная надежда на выживание?! Но эта надежда исчезнет, если он откажется от договора… А если он согласиться, то что его ждёт в Шио?.. Зачем он Кха-Белеху? Для каких развлечений, для каких игр?.. Пугающие фантазии понеслись в создании хороводом. Нет… нет, нет! Пусть это слабость, но на такое самоотречение он не способен! - Я отказываюсь! - выдохнул Раилаг, прежде чем утишил свои страхи. Тишина царила лишь мгновение. И по голосу отозвавшегося Владыки Демонов нельзя было понять, удивлён ли он, расстроен ли, или равнодушен. - Отказываешься и тем обрекаешь свой народ на гибель? - Я найду другие пути… Я обращусь к безликим! «И почему это раньше мне не пришло в голову?» - искрой мелькнуло в сознании Раилага. - Твоё право. Что ж… Я разочарован. И кто-то должен ответить за это. Кха-Белех даже не отдал приказа. Демонологи мгновенно оказались на ногах и атаковали вождя клана Суровых Сердец, прежде чем тот понял, что происходит. Пламя опалило броню, но запоздавшая лишь на миг вслед за огненным шаром молния ударила уже лишь в каменный пол пещеры. Рефлекс уклонения сработал без приказа разума. Двуручный церемониальный клинок был тяжеловат для рук Раилага и очень непривычен. Демонологи не стояли на месте – атакуя, перемещались по просторной пещере. Он великолепно уклонялся, но все же не успевал и ускользать, и догонять, и наносить удары. Слишком много было противников. Когда глыба льда пронзила правую икру, страх смерти заглушил въевшиеся в кровь и плоть запреты. Он ударил каменными шипами во все стороны от себя, настолько далеко, насколько мог достать – услышал крики боли, но не остановился. Захромал к ближайшей тройке демонологов, выставив за их спиной огненную стену. Выпустил меч, упал на спину, с разных рук посылая заклинания молнии и холода в заходивших сзади противников. Перекатился, подобрал меч и тремя точными ударами прикончил мечущиеся, вырвавшись из стены огня, фигуры. За эти секунды его окружили… Напрасно! Расширенное «Кольцо холода» сковало нападающих ледяными сталагмитами – оставалось лишь разбить. И новый разворот. Огненный шар, магические стрелы… Череда заклинаний, уклонений, взмахов мечом. Последнему демонологу он уже на пределе сил, в безрассудном броске, отрубил голову. Застыл, удерживая вес израненного тела на воткнутом в землю мече. Тяжело сполз на колени. Лязгающие аплодисменты вернули его в реальность. - Неплохо, - оценил Кха-Белех. - Но такой тяжёлый меч – это явно не твоё оружие. Тебе бы больше подошла пара лёгких клинков, или ещё лучше – посох… Да, именно посох. Ты ведь больше маг, чем воин. Зачем тебе оружие ближнего боя? Твоя разрушительная магия великолепна! Спасибо, что показал мне свои таланты. Это повысило твою ценность в моих глазах. - Убирайся… в Шио! – выдохнул Раилаг, и, поднявшись, проковыляв к одному из лучей гексаграммы, мечом, потом здоровой ногой попытался нарушить целостность узора. - Как грубо! – рассмеялся Кха-Белех. – Не бойся, я сейчас уйду. Мне тут больше делать нечего. Хотел только сказать тебе на прощание, что теперь ты по-настоящему заинтересовал меня. И поэтому мы рано или поздно с тобой встретимся… увидимся воочию, так сказать. Рано или поздно ты окажешься перед моим троном. - Никогда! – прошептал Раилаг сквозь зубы, предпринимая новые безуспешные попытки разрушить гексаграмму. По чувствительным к свету глазам резанул отблеск вспышки пламени. Тёмный эльф вскинул голову и взгляд от земли на движение, невольно прищурившись, и успел заметить, как образ Кха-Белеха исчезает, словно истаивая в клубах пламени Огненного Зеркала. А потом и само зеркало треснуло и брызнуло осколками в стороны. - У него были благие намерения, - вынес вердикт Файдаэн. – Его даже можно понять, хотя, конечно же, хорошо, что он остановился. - Не хватило самоотречения, жертвенности, - покивал Зехир. – Это парадоксально, не находишь? - По-моему, это страшно, - возразил поэт. – Никому бы не пожелал оказаться перед таким выбором. - Да… А ведь, что интересно, тёмные эльфы всё-таки получили особую чувствительность к стихийным элементам колдовства, - отметил маг, задумчиво. – Причём это произошло совсем недавно… Можем ли мы на этом основании предполагать, что Раилаг принёс эти знания из Шио?.. - Учитывая воспоминание, наверняка, - нахмурился Файдаэн. – Непонятно только, почему сами демоны чувствительность к стихиям не используют. - Или ею не обладают, - уточнил Зехир. – Тут есть над чем подумать. Возможно, это следствие какого-то противодействия со стороны богов-драконов, ведь каждая стихия по отдельности завязана на них, как на источник силы, хотя и является составляющей Магии Хаоса. Или, с другой стороны, это может быть следствием резистентности демонов к огню… Пассивная способность в константной фазе может подавлять чувствительность к магии. Кстати, это может быть одной из причин того, почему многие демоны используют Магию Тьмы вместо Магии Хаоса. Грубо говоря, для того чтобы породить огонь, надо гореть внутри, что вдвойне сложно для того, кто огнеупорен. Определённо интересная мысль! Нужно будет её подробнее обдумать… Астрал очистил магический шар от последнего воспоминания, убедившись, что повторного просмотра не будет, и началось обсуждение. Шаткое перемирие с гномами после десятилетий кровопролития. Кланы, погрязшие в междоусобицах. Потерявший веру в первенца Туидханы народ. С трудом скрывающие разочарование старшим принцем братья: презрение – Силсай, заменивший его на посту вождя клана Суровых Сердец, и сожаление – Менан, с самого изгнания из Тарлада возглавивший клан Осколков Тьмы. И ещё есть Соршан, лидер клана Заклеймённых Тенью – Соршан, абсолютный, пусть и тайный союзник Менана в непреходящем желании объединить три клана Игг-Шайла под одной рукой, под одним троном. В том, кто должен сидеть на этом троне, Соршан с Менаном тоже полностью солидарен. Раилагу порой кажется, что эти двое готовы насильно его короновать, стоит лишь Силсаю не доглядеть за ними хоть минуту. Но… нет, конечно же, это не так. Менан и Соршан ждут – терпеливо ждут, когда наследник Туидханы одумается – ждут и обрабатывают его, каждый в своей манере. …Как надоела эта возня!.. В стену летит глиняная кружка. Осколки стучат об пол. Черноволосый эльф отводит взгляд от мокрого пятна, оставшегося на стене. …Как же болит голова… От горьковатого грибного вина она всегда болит по пробуждении, если перед сном выпить слишком много. Он это знает, но пьёт, потому что иначе будет мучиться бессонницей. Лишь в ночь перед шальдой не пьёт никогда. Соршан приписывает себе первый успех в отучении принца от пьянства, но дело не в его назиданиях… Просто Раилаг однажды забылся и выпил-таки накануне шальды. Потом было… стыдно. Он попал-таки к Мэлу в ту ночь, хотя лучше бы было, если бы друг его не принял. Раилаг не помнит толком, какую чушь нёс в пьяном бормотании, но зато хорошо помнит, как тискал узкие ладони, вцеплялся в тонкие запястья, зарывался лицом в бархатистые волосы, обжигал дыханием гладкую кожу и ждал реакции, и желал, и надеялся; помнит, какая неодолимая сила была в кажущемся хрупким теле, в руках, оттолкнувших его, опрокинувших, прижавших к полу; помнит, как хлестнули по лицу алые пряди, как низко, шипяще звучал самый родной голос, выговаривая: «Ты этого хочешь, Аги? Этого?! Я давал тебе всё, что только мог, с самого детства, но тебе всё мало?!.. Найди себе реальную женщину. Или мужчину! От меня ты этого не получишь. Не достоин!» Он никогда больше не пил накануне шальды. А будучи трезвым неизменно мучился потаённым вопросом: не совершил ли он ошибки, сдавшись собственному страху и отказав Кха-Белеху?.. Работодатели в шатре отсутствовали. Магический шар не был заполнен еще и наполовину, но Астрал даже не потянулся к нему с намерением перелить очередное воспоминание. Увиденное только что было слишком личным. И не имело никакой ценности для поиска, который вели герои Войн Шестого Затмения. Старик просматривал всё в памяти пленника, но не считал себя обязанным переливать в магический шар информацию о мелких деталях быта тёмного эльфа, естественных процессах или постельных делах. Мало того, что просмотр воспоминаний в таком случае занял бы тот же период времени, что и проживание этих событий в реальности, так ведь и об этике не следовало забывать. Маг осторожно коснулся чёрной пряди, перечеркнувшей левую щёку пленника, убрал её к остальной массе рассыпанных по подушке волос и вернулся к работе. Собрание Триумвирата вождей кланов тёмных эльфов, на которое Раилаг пришёл по настоянию Соршана, хотя ему и нечего было там делать. Не хотелось отказывать тому единственному, кто терпел его в грибном дурмане и даже сделал почётным членом клана Заклеймённых Тенью, когда наследник Туидханы отрёкся ото всех своих титулов. Вероятность остаться в полном одиночестве всё ещё страшила. - Послушайте меня, прошу, - умоляет Соршан. – Наш народ разобщен. Мы влачим жалкое существование вдали от света, перемещаясь из одного тёмного угла в другой и ожидая, пока гномы нарушат перемирие и, наконец, покончат с нами. Мы словно кочевое племя орков… Нам нужна родина. - И ты хочешь, чтобы Невидимая Библиотека Безликих стала её сердцем? – спрашивает рыжеволосый вождь клана Осколков Тьмы. - И как ты планируешь её достать? Отрекшийся наследник Туидханы накануне обсуждал теперешнюю беседу с вождём клана Заклеймённых Тенью. Отобрать у ангелов Эльрата прах матери, а затем использовать его для поисков и возвращения Невидимой Библиотеки Безликих? Раилаг счел эту задачу приятным разнообразием в своей застоявшейся, скучной и бесцельной жизни, поэтому подыгрывает сейчас Соршану. - Нам нужна Слеза Асхи, - говорит он. – Чистейшая, достаточно сильная, чтобы вернуть Библиотеку из царства Хаоса… Наши безликие союзники помогут в этом. - У тебя опять видение было? Каких грибов ты наелся на сей раз? – насмехается Силсай, но под взглядами Менана и Соршана всё же смягчает агрессивный тон: – Ну, допустим, и как нам найти эту чудесную Слезу? - Безликие могут увидеть местонахождение Слезы в прахе… но прах должен быть особым, - начинает рассказывать Раилаг видения, принесённые дурманящим пеплом – только не ему, а Соршану; впрочем, взять на себя ответственность за высказываемое предложение, прикрыв стеснительного друга, старший сын Туидханы вполне готов. – Прах кого-то сильного, того, кто спрял много нитей и завязал много узлов в паутине судьбы. Хм. Кого-то решительного… Как мать. Её прах подойдёт. Давеча услышав об этой детали видения вождя клана Заклеймённых Тенью, Раилаг долго хохотал. Ирония судьбы, можно сказать! Мать, действия которой определили и строй его души, и его будущность, даже переступив порог смерти, не желала, казалось, оставлять его в покое. Ирония судьбы – но и определённая справедливость. Что ж, если прах его матери был артефактом, который мог дать её подданным дом, потерянный благодаря политической недальновидности королевы, Раилаг считал это только справедливым, и готов был добыть артефакт и отдать его безликим для каких-то обрядов. - Прах Туидханы! – радуется Соршан. – Он, действительно, подойдёт. Дайте взглянуть… Да, ангелы хранят его в крепости, которую называют Реликварием. Эраэль может показать нам путь! Маласса сейчас шепчет мне имя этого юного ангела… - С меня хватит, - обрывает Ткача Тени нынешний вождь клана Суровых Сердец. – Ваши фантазии зря отнимают наше время. А между тем мой клан нуждается во мне. - Как ни печально, я согласен с Силсаем, - кивает его близнец. – Всё это звучит как совершенно бесплодная затея. Извини, брат, клан Осколков Тьмы не поддержит эту идею. Раилаг чуть поджимает губы, задавшись вопросом, а не попался ли он сейчас в точно рассчитанную ловушку двух интриганов? Наверняка, Менан знал о видениях Соршана ещё до начала сегодняшнего собрания Триумвирата. Почему же тогда он не поддерживает предложение своего всегдашнего единомышленника?.. Ответ тут может быть только один: Менан и Соршан предпринимают очередную попытку посадить Раилага на трон тёмных эльфов помимо его воли. Близнецы удаляются, а беловолосый пророк поворачивается к старшему принцу. - Как они не понимают, что речь идёт о нашем общем будущем? Похоже, вся надежда на тебя, Раилаг. Ты не хочешь этого признавать, но старшему сыну королевы Туидханы не убежать от судьбы! Напутствие Соршана только укрепляет подозрения Раилага. Впрочем, положительной стороной всего дела можно счесть то, что он увидит родину и сможет лично оценить, как изменились земли Тарлада за более чем век, прошедший с момента изгнания. Астрал затеплил подвешенную на цепи в центре шатра лампаду. На улице смеркалось. - Арантир исчез в Нефритовом океане, - задумчиво произнёс Зехир. Файдаэн резко выдохнул, откинулся на спинку походного кресла, затеребил хвостик одной из своих кос. - Честно говоря, у меня уже заканчивается терпение, - признался он. - Пошёл уже четвёртый месяц, как мы занимаемся неизвестно чем. И до сих пор не знаем, правдой ли было то воспоминание Годрика… Мы даже до сих пор не узнали, как Раилаг стал Аграилом! - Должны скоро узнать, - выразил их общую надежду Зехир. – В любом случае, гнаться за Арантиром, метаться, искать теперь уже поздно. Остается только ждать… - Дайте боги, чтоб не гибели Асхана, - отозвался Файдаэн, нахмурившись. - Раилаг! – радостно бросается к прошедшему испытания безликих и пробудившему драконов Малассы тёмному эльфу Соршан. – Ты всё смог! Я так и знал. Я всегда знал, что тебе суждено величие. Я горжусь тем, что могу первым присягнуть тебе на верность, господин! Наследник Туидханы чуть заметно морщится в ответ на эти слова. Он определённо был прав в своих давешних подозрениях: его сейчас попытаются короновать без его согласия, сославшись на волю Дракона Тьмы. - Тебе не надо кланяться мне, Соршан, - быстро останавливает он восхваления. – Маласса избрала меня своим Воителем, а вовсе не правителем нашего народа. Надо сразу расставить все знаки препинания в предложении, чтобы не осталось возможности для различных трактовок. Менан ждёт старшего брата у выхода из Ониксового Круга, где десятилетиями спали ныне разбуженные драконы. И сюда же спешит Силсай. Триумвират снова собран, и отрекшийся вождь чувствует себя на этой встрече лишним, кто бы не хотел добиться обратного. - Это унизительно! – выкрикивает мужчина, не первое десятилетие носящий на голове вместо волос фиолетовые татуировки Тёмного Клинка. – Раилаг – Воитель Малассы? Он, покинувший свой клан?! - Эти злые слова позорят тебя, Силсай, - осаживает его рыжеволосый близнец. – Раилаг прошел испытание драконов. Осколки Тьмы примут выбор Малассы. «Кто бы сомневался! – устало думает черноволосый эльф. – А младшие братишки опять сцепились, как в детстве… Только теперь они дерутся не кулаками, а словами. По большей части.» - Ты можешь пресмыкаться перед ним сколько угодно. Я не подчинюсь ему. Никогда, - вызывающе заявляет Силсай. «Ты и в детстве мне не хотел подчиняться, – мысленно хмыкает старший принц. – Да я никогда и не требовал этого… И сейчас мне это не нужно. Как же мне вам всем это объяснить, наконец, болваны?!» - Моя задача – найти нам новый дом, Силсай, - пытается он вразумить вслух спорящих. – Ничего более. Я не собираюсь никем командовать. Нынешний вождь клана Суровых Сердец вцепляется малиновым взором в фиолетовые глаза старшего брата. - Помнишь леса Ироллана? – спрашивает он с не тухнущей агрессией. – Помнишь, как людишки вторглись в наши земли? Нет? Ах, ты ведь был слишком занят, ухаживая за их дочерьми… в то время как все трудные решения приходилось принимать мне! А теперь ты смеешь поучать меня? Раилаг мысленно фыркает: мимолётную платоническую влюблённость в юную Дейдру, позднее ставшую герцогиней Грифона и Драконьим Рыцарем, ему пытались припомнить все, кому не лень, как будто это было позором или каким-то преступлением. Оборотная сторона славы была неприятна: все норовили посудачить об отношениях известных личностей, а то, что человеческая женщина, бывшая возлюбленной старшего сына Туидханы, позднее обернулась Дочерью Малассы и героически погибла, пожертвовав собой, чтобы предотвратить новые Войны Древних, только подогревало интерес. Слухи и сплетни множились, как снежный ком, хотя на самом деле кратковременный роман Раилага с Дейдрой и полноценным-то романом назвать было нельзя – так, несколько встреч и бесед о жизни. Эльф сохранил о юной в ту пору девушке тёплые воспоминания, но сейчас уже был далеко не уверен, что то, что он чувствовал к ней, было именно любовью. Что же касалось трудных решений… их никто из детей Туидханы не принимал и не мог принимать – все решения принимала мать, пока была жива, и трудные, и простые, и как бы не хорохорился сейчас Силсай, с матерью-королевой он не осмеливался в юности спорить… Да что там! Не осмеливался даже высказывать то, что могло вызвать её недовольство. Все его протестующие вопли тогда приходилось выслушивать братьям, сестре и немного отчиму. Как же коротка у живущих память!.. Как соблазнителен самообман. - Я не поучаю тебя! – отвечает Раилаг более резко, чем ему хотелось бы. – Безликие помогут нам… - Безликие слабы, Раилаг! – не даёт ему договорить Силсай. - Шарады Малассы не спасут наш народ. Нам нужна другая сила, что-то, что действительно укрепит нас… Старшему принцу эти слова брата напоминают давний диалог, состоявшийся в присутствии демонологов, обещавших выгодный тёмным эльфам договор с Кха-Белехом. Раилаг тогда не думал отступаться от Малассы, но счёл, что лишний козырь в войне с гномами совсем не помешает. Встреча с Властелином Демонов изменила его мнение. И хотя он до сих пор испытывает тайные сомнения в том, не сделал ли ошибки, отказавшись от договора, на людях он всегда четко заявляет, что ошибался. А вот Силсай с тех пор всегда откровенно сожалеет, что договор с Шио так и не был заключён, и он неоднократно обвинял старшего брата в том, что тот отступился от совместно принятого решения. Только что прозвучало очередное напоминание этого. - Силсай! – осадил брата Раилаг, испытывая дурное предчувствие. - Что ты наделал? - Я устал от болтовни, - зло глянул тот в ответ. – Теперь приказываю я! Пока мы тут болтали, мои колдуны призвали демонов из Шио на службу. Сдавайтесь, и я буду милостив. - Глупец! – вскрикнул испуганный Менан, никогда не принимавший участия в заигрываниях с Хаосом. – Как ты не понимаешь? Ты не призвал демонов на службу – ты склонился перед Кха-Белехом! Раилаг мысленно согласился с ним: Властелин Демонов слыл интриганом, которому они все были не чета, и если он дал войска Силсаю просто так, безо всяких условий, значит, у него имелись далеко идущие планы – значит, ему выгодна была междоусобная война сыновей Туидханы. Сразу вспомнилось обещание Кха-Белеха: «Рано или поздно ты окажешься перед моим троном.», и стало очень тревожно на душе. - И всё же я здесь отдаю приказы, - не пожелал услышать увещевания близнеца вождь клана Суровых Сердец. – Скажем, приказ разрушить твою цитадель, Менан. Смотри, любезный братец, как горят твои дома! …Удаляясь вместе с Менаном и Соршаном от Ониксового Круга, Раилаг думал, что детское соперничество близнецов переросло все мыслимые пределы: Силсай всегда конфликтовал с Менаном, и они редко сходились во мнениях, но разрушать дом брата и убивать его подданных – это было уже чересчур для простой родственной распри. Силсай зарвался. Его придётся остановить. И наказать. И делать это, конечно, как всегда, придётся старшему брату. Жаль, что оплеухой, как в детстве, тут не обойтись!.. Так счёл и Менан, отказавшийся от надежды образумить Силсая, после того как чуть не был убит, попав в засаду демонов. - Ловушка! – возопил он. - Вот как ты хочешь играть, Силсай? Ты лишился всякой чести. Отныне я не считаю тебя братом! На счастье вождя клана Осколков Тьмы, Раилаг с армией был недалеко и спас его из ловушки. И тогда Менан окончательно отступился от близнеца: - Не могу поверить, что Силсай так низко пал. Какова беспощадность! Какова лживость. Когда-то мы были как две грани одного драгоценного камня. А теперь мы разные, как уголь и алмаз. …Порой Раилаг полагал, что Силсай именно такой, каким надлежало бы быть старшему принцу – цельный, целеустремлённый и бескомпромиссный. Раз приняв решение, тот много лет не оставлял надежд на союз с Кха-Белехом и искал новые способы заключить его так или иначе. Самому же наследному принцу всегда с трудом давались такие высокопарные фразы, как «Мы вернём своё место в мире, или я не Раилаг!», что уж говорить о поступках, их подкрепляющих. Он лишь носил порой маску ярости и неукротимости. А иногда он надевал другую – ту, что нравилась Менану и Соршану – маску любви к ближним и всепрощения. На самом деле, обе маски были ложью. Надежды Менана на воссоединение с эльфами Ироллана Раилаг презирал в той же степени, что и веру Силсая в то, что тотальное истребление врагов – это лучший способ решения любой проблемы. Если бы вкуса к интригам наследник Туидханы не потерял ещё в юности, наблюдая за действиями матери, то коктейль интриг, переплетённых с дипломатическими движениями и военными стычками, стал бы его натурой. Туидхана была увлечённым политическим игроком, но слишком слабым, чтобы победить, и старший сын никак не мог простить ей, что увлекшись процессом игры, она поставила на кон жизни своей семьи и своих подданных. Казалось бы, самому Раилагу нечего было терять, и он мог бы позволить себе с головой погрузиться в интриги, однако память о том, в какую трясину засосало мятежную королеву Тарлада это болото, не позволяло ему пойти её путём. Он просто испытывал непреодолимое отвращение к политическим и статусным играм – и ничего не мог поделать с собой. Однако его заставляли ввязываться в них раз за разом. Несколько месяцев военной компании против Силсая, сумевшего призвать к себе союзников из Шио, закончились поражением младшего брата и заключением его в тюрьму. - Нет, не может быть! – Силсай был столь удивлён своим поражением, что закрадывалось невольное подозрение в том, что у него были основания, помимо союза с демонами, рассчитывать на победу. – Ты… победил меня? - Один из нас благословлён богиней, Силсай, - бросил пробный камень Раилаг, и мгновенно, по лицу пленника, понял, что попал в точку: младший брат считал благословенным Малассой себя, а не первенца Туидханы. – Преклони колени. Тот подчинился, продолжая однако взывать к разуму старшего брата, уверенный в своей правоте: - Одержишь ты победу или нет, твои затеи не спасут нас. Только Кха-Белех поможет нам выжить. «Вот только Кха-Белеху, как и Малассе, нужен я, а не ты, братец, - подумал Раилаг почти с сочувствием. – Бедный глупец! Ты – всего лишь разменная монета в партии между Драконом Тьмы и Властелином Демонов.» - Хаос искушает нас обещанием великой силы… - осторожно признал он вслух то, что знал значительно лучше Силсая. – Но какова цена? Подумай об этом, пока мы исправляем нанесённый тобой урон. Раилаг с тоской думал, что будь он хоть трижды Воителем Малассы, и сам он остаётся просто фигурой, которую высшие силы двигают по игральной доске. Замыслы Дракона Тьмы ему недоступны. Безликие заявляли, что не будут участвовать в конфликте сыновей Туидханы, однако это оказалось неправдой: они воевали на стороне Силсая, ещё до того как заявили Раилагу: «Ты одержал победу. Ты поистине достоин быть нашим предводителем. Нас много, и все мы будем служить тебе, как один.» Едва ли первый народ Малассы держал сторону Силсая без её произволения. «Созидать и разрушать по своей прихоти… Силсай не последний, кто поддался искушению, - думал старший принц на протяжении всей военной компании против одного из своих младших братьев и заключал: - Никогда раньше Тьма не предлагала столь великой силы». Не Хаос – Тьма. Раилаг был практически уверен, что союз вождя клана Суровых Сердец с демонами был разрешён Малассой, вот только прямолинейный Силсай не понял, что это разрешение – всего лишь часть интриги, призванной привести его упрямящегося старшего брата к главенству над кланами. А что могло лучше доказать доблесть и достоинство наследника Туидханы в глазах сородичей, как не борьба с демонами и их союзником – отступником, обратившим один клан против двух других? Маласса просчитывала такие ходы наперёд. Кажется, лимит упрямства весь вышел. Если уж Дракон Тьмы решила сделать Раилага вождём всех кланов, она своего добьется, и её воле противиться опасно и даже глупо. Придётся покориться желанию своей богини, и лучше будет сделать это добровольно, не дожидаясь, когда к такому исходу принудят события выверенной интриги. Нужен лишь повод, который можно будет выдать за толчок к переосмыслению своих взглядов на власть. И вскоре такой повод подвернулся. - Судьба правителя связана с судьбой его народа, - сказал даймё Осиро, хранивший Слезу Асхи, необходимую для переноса Невидимой Библиотеки из Шио. – Как можно надеяться дать своему племени будущее, если ты не готов принять ответственность, которая с этим связана? Последний осколок мозаики лёг на положенное ему место, определяя необходимость принять судьбу, от которой наследник Туидханы так долго бегал. Он знал, что так и будет, и поэтому сразу объявил спутникам о своём решении. - Значит, ты сделал свой выбор, - обрадовался Соршан. - Да, - подтвердил Раилаг. – Осиро дал мне много пищи для размышлений. Как первенец Туидханы, я всегда был обязан вести свой народ. Я был глупцом, поверив, что смогу избежать этой ответственности. - Наконец-то! – заулыбалась разведчица Иррис. Радовались тёмные эльфы, безликие и минотавры армии Воителя Малассы - радовались все, кроме него самого. «Значит, этот наг тебя устыдил?» - скептически промурлыкал Мэл на встрече в шальду, и Раилаг пересказал другу всю цепочку своих размышлений, приведшую его к решению больше не отказываться от короны. Маг похвалил его логику и одобрил решение. А потом они обсудили запавшую в душу тёмному эльфу сентенцию кузнеца Норбу: «Одержать сотню побед в сотне битв не есть вершина мастерства. Подчинить врагов, не начиная боя – вот вершина мастерства.» Мэл улыбнулся и сказал, что всю жизнь руководствуется этим принципом, и будет очень рад, если ему начнёт следовать и Раилаг. Тому захотелось уточнить, какие битвы и где ведёт его друг, но он не решился это сделать, памятуя о том, как всегда маг уводил разговор от таких тем в прошлом. Невидимая Библиотека молитвами безликих и силой Малассы была возвращена в Подземье из Шио. Оставалось лишь очистить её от демонов, и тогда тёмные эльфы обретут новый дом. - Наши войска готовы, брат мой, - сообщил довольный Менан. – Или лучше сказать «господин»? - Менан, я… Раилаг уже создал и примерил новую маску вождя всех кланов, но пока что она сидела на нём криво, всё время норовила сползти, и чувствовал он себя в ней совсем неуютно. Вождь клана Осколков Тьмы прекрасно это видел: чтобы бы там старший брат не говорил об осознанной ответственности, дай ему только шанс, и он сразу сбежит обратно в уединение, к своим бутылкам и книгам. Значит, шанса давать не следовало. - Помолчи, господин, - не позволил Раилагу досказать протест Менан. – Побереги слова для своего народа. Я всегда знал, что когда-нибудь ты займешь своё законное место предводителя кланов. Теперь иди и вдохнови их. Они ждут! «Вот так я и буду править! – мысленно посмеялся над самим собой Раилаг с горечью. – По подсказке Менана и Соршана. Они будут говорить мне, что делать, и станут затыкать рот, если я выскажу что-нибудь, не подобающее статусу… О, Маласса, когда же я смогу, наконец, делать то, что хочу?! Дайте же мне хоть глоток свободы!» Он подошел к каменному парапету, оглядел народы кланов внизу, под полуразрушенным балконом, и произнес речь – вдохновляющую, конечно же. А потом пришло время военной компании по зачистке Невидимой Библиотеки от населявших её демонов, и уж здесь, по крайней мере, Раилаг чувствовал себя на своём месте – воевать он умел и любил. - Наслаждаешься, творя хаос направо и налево? – насмешливо улыбнулся Мэл на одной из еженедельных встреч. - Разве? – удивился Раилаг. – Мне казалось, что я упорядочиваю. - Конечно, - кивнул аловолосый маг, но улыбка его продолжала оставаться слегка ехидной на протяжении всего дальнейшего диалога. Этот диалог да злое напутствие ангела Эраэль, которая, умирая, пообещала: «История запомнит, что твоё королевство рождено из слёз невинных. Преступления, которые ты совершил, никогда не забудут. Их никогда не смоешь.», побудили быть осторожнее новоявленного вождя всех кланов тёмных эльфов. Слова ангелицы можно было списать на её мстительность, но уж если друг, не присутствующий на месте действий, понял, что Раилаг упивается разрушением, то и его войско могло это заметить, чего никак нельзя было допустить. Библиотечная табличка с напутствием: «Чтобы сохранить тайну, подели её надвое. Чтобы обезопасить, подели одну её половину вновь.» подсказала, что для сохранения своей тайны в поведении ему следует придерживаться тактики, выработанной ещё в детстве. Соплеменники хотели видеть в нём воина – военного вождя, а не много мудрствующего мага. Даже Менану с Соршаном не понравилось бы его поведение, пойми они, что он знает Магию Тьмы не хуже их, и, тем более, заподозри они, что он владеет Магией Хаоса. В боях следовало демонстрировать только свои командные и воинские навыки – навыки того, кто некогда был танцующим с клинками, под тенью Малассы став ассасином. Принц Хаоса, Кирилл из рода Грифона, сын давней возлюбленной Раилага, ставший демоном, одним своим существованием бросал вызов той маскировке своей истиной сути, под которой наследник Туидханы жил всю свою жизнь, и добавлял сомнений в правильности выбора такого пути словами. Сначала он сообщил вождю кланов Игг-Шайла, что Властелин Демонов видит в них некое сходство, а на вопрос: «Ты мог избрать любую судьбу. Зачем было сдаваться Хаосу?» ответил: «Во-первых, по необходимости. Во-вторых, из гордости. Наконец, по симпатии. Я выбрал быть всем, кем захочу. Но не думай, что я - игрушка Кха-Белеха. Свою судьбу я творю сам!» Это заявление вызвало в тёмном эльфе зависть – и злость. О себе он никогда не мог сказать, что творит свою судьбу сам, напротив – за него постоянно решали другие, и он позволял вести себя на поводу, веками скрывая собственные желания и устремления, бывшие сутью его души. Хотел бы он, как Кирилл, отпустить себя, наконец, на волю?.. Да, хотел бы. Но боялся сделать это не меньше, чем прежде. Злость помогла Раилагу сосредоточиться на стремлении к победе. - Ты решил, что можешь просто так забрать мою Библиотеку, а демоны Шио будут наблюдать, сложа руки? – насмешливо спросил Кирилл перед последним боем. - Твоя Библиотека? – возмутился Раилаг. – С каких пор Невидимая Библиотека Безликих стала твоей? - А кто, по-твоему, отправил её в Шио ровно сто лет назад? Да, твой покорный слуга. Тогда я думал, что так можно предотвратить новую Войну Древних. Без меня ангелы уничтожили бы это место и разбили бы безликих навсегда. Только благодаря мне у вашего народа вообще есть будущее. - Но сегодня именно ты стоишь между нами и нашим будущим. Принца Хаоса вождь кланов Игг-Шайла поверг с наслаждением, взяв его последний оплот в стенах Невидимой Библиотеки. - Ты хорошо сражался, Кирилл из рода Грифона… Но проиграл, - подвел итог противостоянию Раилаг. - Уж прости, что не аплодирую – клинок в груди чуть-чуть мешает, - с трудом отозвался проигравший. - Даже умирает с шуткой! – покачал головой тёмный эльф, не понимая, что в большей степени такое поведение вызывает в нём: раздражение или уважение. - Смерть для меня – ничто, - продолжил Кирилл. – Я даже не знаю, какой Дракон возьмёт мою душу. Я не склонялся ни перед одним из них. Наверное, перерожусь в Шио. - Может, ещё не поздно попросить прощения у Асхи? – вот теперь вождю кланов Игг-Шайла пришлось подавлять именно раздражение: заявлять, что не склонялся ни перед одним Драконом, было со стороны демона глупостью, а глупость Раилаг не любил – Кирилл служил когда-то Эльрату, будучи рыцарем Священной Империи Сокола, теперь же служил Ургашу, не важно поклоняясь ему или нет; не склоняться ни перед одним Драконом было невозможно в мире, где Драконы были Творцами, Силами, Стихиями и Богами – можно было лишь самообманываться, считая, что не служишь никому из них: даже преследующий лишь собственные цели сотворённый был игральной фигурой в партиях Драконов. - Ты шутишь? – посмеялся над абсурдным предложением Кирилл – абсурдным вдвойне, потому что Асха не поощряла поклонения себе и не слушала обращённых к ней молитв. – У меня там есть супруги, и они меня ждут. И мы все вместе будем ждать тебя… Кха-Белех умеет ждать, Раилаг. Он от тебя не отстанет. Так что, возможно, я тебе ещё пригожусь. Увидимся в Аду! Вслед за последними словами демона, вслед за его смертью, в висках возросла, забилась пульсацией боль, и словно бы и не в памяти, а в ушах прозвучал давний, почти позабытый выкрик матери: «Мой сын не станет адептом разрушения!». Раилаг потряс головой, пытаясь прогнать морок. Шатёр пронизан лучами заходящего солнца и предчувствием сумрака. - Не понимаю, как такие деяния могли быть забыты, - недоумевает Зехир, закончив просмотр воспоминания. – Ладно, нами, но самими тёмными эльфами? - В который раз могу лишь повторить: не знаю, - отзывается Файдаэн. – Такое ощущение, что кто-то стёр все упоминания о Раилаге из книг и памяти живущих. Но такое под силу лишь Драконам! - Или кому-то равному им по силе, - роняет маг. - Думаешь, это дело рук Кха-Белеха? - хмурится эльф. Первый в Круге пожимает плечами. - Не представляю, зачем это могло бы ему понадобиться… А Кха-Белех ничего не делает без причины. Кроме того, приравнивать силу Властелина Демонов к божественной я бы всё же не стал… Во всяком случае, без доказательств оного. - Тогда кто? - Возможно, не «кто», а «что», - предполагает Зехир. - Может быть, это стало следствием взаимодействия Раилага с Невидимой Библиотекой Безликих… Это загадочный реликт древних времён, и его свойств мы не знаем. - Но не он же один взаимодействовал с Библиотекой, - возражает Файдаэн. – Почему тогда память об остальных не была стёрта? Маг снова пожимает плечами. Астрал, краем уха прислушивавшийся к диалогу, не согласен с предположением Первого в Круге. Невидимая Библиотека Безликих могла стать инструментом стирания памяти о первом вожде кланов Игг-Шайла, но посыл к такому её действию исходил от каких-то высших сил. Первой приходила на ум Маласса, но Библиотека могла реализовать и желание Ургаша, ведь она долго находилась под властью Дракона Хаоса в Шио, и, возможно, тот сохранил с ней какую-то связь. Новые земли кланов – Игг-Шайл. Новое королевство тёмных эльфов, возведённое на руинах древнего города безликих, сердцем которого стала Невидимая Библиотека. Первенец Туидханы давно уже не находил себе места в порядке окружающего его мира: терялся, маялся неуверенностью или скукой в быту, чувствовал себя бесполезным на собраниях, ненужным – при встречах с родичами, неловким – в глазах возлюбленных, и лишь на поле боя не испытывал сомнений и колебаний, не ощущал себя лишним, неумелым. Возможно, так было всегда. Возможно, это началось с разочарования в нём матери, которая искала и не нашла в своём наследнике амбиций, созвучных её собственным, и отступилась от надежд выпестовать из него борца за трон Верховного Короля эльфов. Зато она нашла в нём разрушительное свободолюбие Хаоса, которое следовало искоренить. И он затаился – сначала от матери, потом – ото всех. Скрывая истинную свою страсть, жаждая и творчества, и разрушения в вольном полёте сиюминутных желаний, он ограничил душевный хаос предписанным распорядком быта. И лишь в бою ощущал себя свободным, выплёскивая накопленную агрессию так, как ему хотелось. Бегство из Тарлада, обустройство в Подземье, Подгорные Войны – пусть ему, скованному сотнями ненавистных ограничений, и не нравилось быть законодателем и судьей, регламентирующим волю других, но в опасном походе и столкновениях с противником его страсти реализовывались так или иначе, произвольно выплёскиваясь через край души, а умения были применимы на практике, пусть и не все, ведь он продолжал скрывать главное из них. В последние годы всё стало значительно хуже: условно мирные годы, расколы трёх основных кланов на более мелкие и их грызня между собой – борьба за влияние на землях Игг-Шайла, реализовывавшаяся не в гражданской войне, а в интригах, вкус к которым был отравлен для него памятью о матери-королеве, в тайных ударах исподтишка и в играх влияния, в которых он не хотел участвовать, потому что не мог даже мысленно раздробить единый для него народ на фракции, не держал ничьей стороны в противостоянии, не имел своих целей для политической борьбы. Не находящая выхода агрессия копилась в нём, замаскированная апатией. Ему казалось, что он медленно сходит с ума. Он был близок к срыву, и сам знал об этом. Марионеточный король – не имеющий реальной власти вождь, вместо которого правят его советники – как же ненавидел себя Раилаг в этой роли! Его высказывания не принимались всерьёз, его задумки подвергались сомнению, его знания считались минимальными по сравнению со жрецами и колдунами, и нельзя было показывать, что это не так. За ним ходили по пятам, почти каждый его шаг контролировался, ведь все и каждый беспрерывно подозревали его в попытках устраниться от государственных обязанностей и погрузиться в пьянство. То, что от работы он не отлынивал и пил теперь лишь на пирах, никого не убеждало – его продолжали подозревать в безответственности. Даже если бы он мог изменить себя и полюбить власть, даже если бы мог увлечься интригами, проявить себя на этом поприще ему бы не позволили – память о его прошлых поступках заставляла окружающих оценивать его определённым образом, и с этим он ничего не мог поделать. Как бы он хотел стереть память о себе, как бы он хотел начать жизнь с чистого листа, обновлённым, свободным!.. Положение усугублялось тем, что аловолосый друг из снов, с детства помогавший разрешать его душевные метения, последние годы перестал отзываться на мысленный призыв. Просто так. Вдруг. Ни с того, ни с сего. В одну шальду они спокойно беседовали, а на следующую – Мэл не ответил. И не отвечал с тех пор… Сколько лет? Раилаг не считал. Дни, недели, месяцы слились в единый поток тоскливой однообразности, под настом которой дремали подавленные страсти. Безумие подступило вплотную, когда исчезла возможность применять Магию Хаоса хотя бы в иллюзорном мире. Казалось, ещё день – и он сорвётся, ещё шаг – и он начнет убивать без разбора. …Потому что ненавидит затхлый мирок золотой клетки, в которую позволил посадить себя! Потому что знает выход – и боится решение принять. Потому что есть лишь одно место, в котором он будет полностью духовно свободен, пусть и окажется заключённым физически, как и его исконные обитатели… Проклятый парадокс! Половина законов Асхи построена на ургашевых парадоксах!.. Он зарычал, стиснув зубы, и потряс головой. …Лишь Мэл мог понять и утишить его страсти, его жажду Хаоса, мог приглушить её тренировками, мог помочь направить разрушительную энергию в созидательное русло, но Мэл… исчез, бросил его. Да и был ли он, вообще? Теперь Раилаг в этом сомневался. Может быть, многолетние сны об аловолосом маге были лишь началом безумия, первым признаком сумасшествия. Морок, видение, выдуманный друг. Самообман одиночки, чувствующего себя лишним на празднике жизни. Самообман, который перестал помогать, и потому развеялся… Но даже если это было и не так, даже если Мэл существовал реально, а не только в голове Раилага, сейчас его было никак не дозваться. Однако было и другое существо, способное помочь, насытить жажду перемен, свободы, силы, магии – способное помочь… если бы захотело. Живой источник Магии Хаоса, человекоподобное олицетворение Ургаша. Властелин Демонов – Кха-Белех… Смятённый горячечный шёпот – то ли моление, то ли исповедь: - Я не могу, я не могу, я больше не могу, Маласса! Если бы Кха-Белех спросил сейчас, я не побоялся бы уйти в Шио. Мэл был прав: я не знаю своих желаний… еще недавно не знал их, не понимал… Я не умею принимать правильные решения вовремя! А это единственно правильное решение, потому что помощь Мэла была лишь обезболивающим зельем, отсрочкой. И она кончилась. Но даже если бы я мог её продлить, где мне Мэла искать?.. Я этого не знаю. Я даже имени его не знаю, если задуматься… Кто он, назвавшийся мне именем твоей стихии, Маласса?.. Кто он, живущий столь долгий срок, какой не назначен людям? Ты знаешь?.. Ты всё тайны знаешь. Ответь!.. Меня сжигает, вымораживает, удушает Хаос, который свободно я мог применять лишь рядом с ним… Мне кажется, что я стою на краю бездны… Еще шаг вперед… даже полшага, и я сорвусь, без разбора уничтожая всё, что смогу разрушить! Я устал таить свой дар. Я устал от бесконечной череды масок, под которыми должен прятать свою истинную суть! Прости, Маласса, я знаю, ты любишь маски, но ведь позволяешь порой их снимать... перед теми, кто близок, кто достоин доверия, кто не предаст... по крайней мере, бесцельно. Я же даже наедине с собой не могу полностью избавиться ото лжи… Я настолько устал от всего этого, что и от себя-то скоро не смогу спрятаться в твоих тенях, куда же мне хорониться от других?.. Бессмысленная жизнь… Бесполезные начинания… Я словно пытаюсь разгадать какую-то загадку, хожу вокруг отгадки да около и никак не могу её нащупать! Ещё до Войны Горького Пепла я советовал матери обратиться к тебе, но она меня не послушала. А если бы послушала?.. Всё сложилось бы иначе? Или нет?.. Мать упрекнула меня, что то был совет ребёнка, и я начинаю понимать, что она была права. Зачем я, словно дитя, превыше всего ценящее одобрение взрослых, веками обманываю всех, начиная с себя? Зачем я отказал Кха-Белеху, если иного пути стать собой, освободиться от масок, у меня нет, и не могло его быть?.. Ургаш в моей душе, сколько я себя помню! Ургаш – в моём сердце! Твоя прохлада и тени твои, Маласса, скрывают это, но не могут изжить!.. Я не могу… Я больше не могу… Я больше не в силах таиться! И лишь шелест сумрака в сознании ли тёмного эльфа, или слышимый его слуху в ответ на все слова: «Значит, время пришло. Отринувший себя, как элемент системы матери, будет перерождён в кольцах отца. Ты выбрал.» Астрал вынырнул из воспоминания [8], протер заслезившиеся на солнечном свету глаза. Услышал набивший оскомину вопрос «Ну, что?» от Первого в Круге, привычно слил выловленное воспоминание в магический шар для просмотра и нырнул обратно. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Весь блок примечаний, относящихся к этой части, к сожалению, не влезает в поле "Комментарий к части", поэтому даю его ниже. Примечания: [3] Монлин – дословно: песнь земли; эльфийский язык. [4] Мэл – транскрипция, подразумевается: Мал – тьма (монлин). [5] Аг (-а, -и) – дикий, неукротимый (монлин). [6] Лоталь – составное название от Лот: лист и Аль (-a): вечный, бесконечный, вечно молодой (монлин). Сложила сама. Можете назвать лучше, исправьте – за название не держусь. Зачем оно мне понадобилось, не знаю. С мной иногда такое бывает. :) [7] Шальда (shalda) – пятый день недели в эльфийской традиции Асхана, назван в честь Дракона Воды Шалассы. [8] Итак, компании Heroes of Might & Magic 7 не оправдали ожиданий фанатов серии – мы так и не увидели, как неуверенный в себе, несерьёзный Раилаг превращается в великолепного в своей целеустремлённости и самоуверенности Аграила. Могут, конечно, ещё аддон сделать... Тогда моя версия станет AU. Ну, и ладно! Не могу же я бесконечно ждать у моря погоды?.. Хотя тема превращения Раилага в Аграила настолько психологически сложна, что я даже не уверена, что нынешним сценаристам игры стоит за неё браться. Боюсь, могут не справиться. Лучше уж пусть это событие останется загадкой, чем мы получим какую-нибудь недостоверную трактовку, с которой придётся считаться, поскольку уж она станет каноном. У меня самой, на самом деле, было несколько фантазий по поводу этого сюжета, и это стало одной из причин, почему я описала его так расплывчато. В данной трактовке я поставила во главу угла тягу к использованию Магии Хаоса, но в ранних фантазиях, когда была ещё только пятая игра, и мы не знали, что в юности Раилаг был неуверенным в себе, несерьёзным и опасающимся ответственности эльфом, мне его приход к Кха-Белеху виделся, признаться, совсем иначе... Одним из вариантов, конечно, был приход за властью и силой. Однако реалии шестой игры заставили по новому выстраивать у себя в голове образ любимого героя, вдумываться в его мотивы, искать иные психологические обоснования некоторым его поступкам. Раилаг шестых HM&M настолько сильно отличается от Аграила/Раилага пятых, что это отличие я теперь могу обосновать для себя самой только полным духовным перерождением. Впрочем, перерождение вполне органично вписывается, по-моему, в дальнейшие события и в мою трактовку их, скорее подкрепляя её, чем ей противореча.