Оружие корабля "Глада Миллениум"

Дзаарха ласково гладил спящую Каэду, вспоминая полную нежности ночь. Её мягкие тёмные волосы, совсем не такие, как у него самого, струились в его руках. Она проснулась и улыбнулась ему. — Привет, — сказала она, и близарий легко прикоснулся губами к её щеке. — Хочешь есть? Она сморщила лоб: — Не хочу идти в столовую. Твой народ… Они так смотрят на меня. — Им просто интересно, — попытался успокоить её Дзаарха. — Особенно женщины! — Здесь есть женщины? — удивился он. — Я видела двух. Каэда встала и начала одеваться. Дзаарха с сожалением наблюдал, как прекрасная нежно-розовая кожа скрывается одеждой. Инолийка заколола волосы и ушла умываться. Близарий сходил до столовой и вернулся назад с едой. Каэда сидела на постели и что-то читала на информе. — Сколько нам лететь до планеты соглашения? — спросила она. — Месяц или полтора, как сказал капитан. — Как у вас идёт время? Никак не могу привыкнуть к вашим суткам. Они что, длиннее наших? — Если переводить в стандартные космические, то они длятся двадцать семь часов. Десять дней в неделе, пять недель в месяце. — Какие огромные месяцы! Я думала, что мы будем на той планете уже скоро. И сколько таких месяцев в году? — Восемь. — Я и не думала, что это так тяжело — жить в чужом времени, — устало заключила она. Дзаарха ясно видел, что у неё отчего-то пропало настроение. Радость от спасения уже прошла, должно быть, мысли её занимало что-то иное. Он попытался смягчить общение: — Да, на вашей планете мне было не по себе. Цикл звезды коротковат. Она ела с неохотой, хотя ранее говорила, что пища ей нравится. Ночью Каэда впервые не ответила на его ласки, и он лёг спать, уверенный, что завтра всё будет по-другому. Но и на следующий день инолийка была хмурой, а вечером уснула, не дожидаясь, пока он присоединится к ней. Дзаарха не понимал, почему она становится такой отстранённой, что изменилось после того, как они покинули эту планету, на которой погибли бы оба. Через некоторое время Каэда вскользь упомянула о родственниках на какой-то планете, она переписывалась с ними через информ, когда они входили в зону трансляций космических станций или других кораблей. Дзаарха был угнетён, в его голове уже выстроилась картина того, как их союз продолжается и дальше, ведь они так хотели спастись и жить в мире, где нет теканов, и не нужно постоянно прятаться по углам, страшась смерти. Но теперь Каэда избегала его. Попытки поговорить она переводила в шутку или ссылалась на головную боль. Не выдержав, Дзаарха стал каждую ночь уходить в столовую в надежде найти в лице капитана собеседника, но, спустя целую неделю, так и не встретил его. Каэда становилась всё более холодной, их общение медленно сводилось на нет. Из отсека она практически не выходила. Дзаарха днём болтал о пустяках с Ормаком, но, возвращаясь к ней под вечер, не находил никаких признаков того, что инолийка скучала по нему. Происходящее убивало его. — Что-то ты угрюмый в последнее время, — сказал Ормак, наливая ему суррогат, — всё сидишь здесь и смотришь в информ. — Не могу отойти от Инолы, — соврал Дзаарха. — Слушай, Каэда говорила, что видела здесь женщин? — А ты их разве не заметил? — Ормак натирал столовые автоматы уже, наверное, целый час. — Всего две: жена доктора — Вана́би, она заведует складом, и Ге́влит — оператор систем жизнеобеспечения. — Вот как. Не думал, что на такие маленькие корабли нанимаются женщины. — Почему нет? Капитан неплохо платит. Я считаю, что мне повезло работать здесь. Дзаарха неопределённо хмыкнул. Не верилось в то, что на такой развалине можно получать достойные деньги. Недели шли, а ситуация только накалялась. Дзаарха старался как можно меньше времени проводить с Каэдой, ему тяжело было находиться в этой атмосфере отчуждённости. В одну из ночей он внезапно всё же встретился с капитаном в столовой и не смог смолчать. После стандартных любезностей он выложил всё про смену поведения инолийки просто ради того, чтобы сбросить с себя этот груз. Ацаха молча слушал его, подплетая концы своих кос. — У меня такое чувство, что я стал ей чужим. Будто связь с моим видом для неё оказалась настолько экзотична, что она предпочла всё забыть. Но ведь нам было хорошо вместе. Она жаждала меня. Что изменилось? У Дзаарха начали чуть подёргиваться концы тёмных кос, что свидетельствовало о глубоких эмоциональных переживаниях. «Какой стыд, — подумал он, — перед незнакомцем в таком виде!» Кажется, он впервые рассказывал что-то настолько личное. Но, с другой стороны, он правильно выбрал собеседника: кто бы ещё спокойно слушал о его связях с инораской, как не близарий, который забудет про него после окончания полёта? Друзья и родственники не поняли бы. И Ацаха не поймёт, и не нужно. Лишь бы выслушал. — Влечение партнёров друг к другу в экстремальной ситуации — это нормально. Потом всё меняется, — вдруг прокомментировал капитан. — Что вы можете понимать в этом. — Ничего, — Ацаха непринуждённо рассмеялся, — пей суррогат. И успокой свои косы.