Оружие корабля "Глада Миллениум"

Капитан был в ярости и хотел оторвать руки тому торгашу, который продал ему этот погодный датчик. «Кусок дерьма, замаскированный под рабочую станцию, — ругался он в мыслях, — зато сэкономил, ничего не скажешь! И сам виноват, мог бы внимательнее просмотреть информацию об этой планете. Наткнулся бы на упоминание о шквальных ветрах, которые поднимают в воздух частицы игольчатого поликорита, который составляет большую часть местной почвы». Так или иначе, буря продлилась пять часов. Через полчаса после её окончания Филлард послал за ними группу с носилками. Обнаружили два тела: капитана в отключке и Дзаарха в шоке от повышенной стимуляции нервных окончаний. Кто бы знал про эти песчаные вихри, никто бы без защиты не выходил. В итоге Ацаха очнулся вечером со спецпластырями на волосах, которых, конечно же, в корабельной аптечке было всего несколько, и их не хватило. Ещё бы, никто и подумать не мог, что может возникнуть ситуация, когда они понадобятся в таком количестве. — Иголки я мог убрать не все, если что будьте готовы к внезапным уколам, — этими словами встретил капитана корабельный врач, Ке́рбейн Дэлл, — у меня нет препаратов на поддерживающую терапию, нужно будет купить их, как только покинем эту планету. — Зачем терапия? Само всё заживёт со временем. Кербейн покачал головой: — Нервная ткань не любит жёсткого вмешательства. Судороги, тремор, головокружение — лишь некоторые из последствий недолеченных ранений такого типа. — Хорошо. Терапия так терапия, — Ацаха встал с койки медотсека. — И лучше бы постельный режим. — Спасибо, обойдусь. Что с Дзаарха? Врач указал в сторону второй постели за ширмой. — У него шоковое состояние. Очнётся через несколько часов, я думаю. Его будут мучить судороги. Наша аптечка маловата для того, чтобы обеспечить ему должный уход. Ему нужны более сильнодействующие препараты, а пока я сделал всё, что было в моих силах. — Я понял. У Дзаарха подрагивали мускулы, шевелились пальцы и кончики волос. Веки моргали, оставаясь закрытыми. Капитан уже видел такое: при нём однажды пленному солдату отстрелили косу. Тело Ацаха отказывалось шагать, но до капитанского мостика он обязан был добраться. — Капитан! Тот со стоном опустился в кресло. — Филлард, ну что там? Кто-нибудь кроме нас пострадал? Что с моей малышкой? — Капитана вдруг осенило: — Свадл! Что со Свадлом? — Всё нормально. Вы были единственными, кто остался на открытом пространстве. Свадл трудился внутри блока управления, собственно, в нём и проблема, от чрезмерной вибрации при работе там что-то случилось, Свадл вам вернее объяснит. Он просил не волноваться, всё необходимое для ремонта у нас есть. Ацаха помассировал виски. — Что там ещё… Запустить беспилотник наблюдать за погодой. Если будут замечены признаки бури — срочно сообщать всем на информы. Проверить корабль, не забился ли песок в механизмы. — Капитан, всё будет сделано, отдохните. — Спасибо, Филлард. Он был незаменимым помощником во всём, что касалось жизни на «Глада». Раздав приказы, Ацаха двинулся в свой отсек. Забираясь с ногами на постель, он ощутил несколько уколов под коленями, сразу заныли и зачесались ноги. Взглянув на свои руки, капитан был немного расстроен: везде виднелись точки от проколов с запёкшейся кровью. Кожа издалека смотрелась сероватой. Спать хотелось и не хотелось одновременно, а потому он долго вертелся с боку на бок, порой ощущая уколы то тут, то там, пока всё-таки не уснул. Наутро Ацаха проснулся от сигнала информа: получено сообщение. Очнулся Дзаарха, отправлено от Кербейна. Нужно было сходить к нему, чего капитану очень не хотелось по двум причинам. Во-первых, он потешил на нём свою роль спасителя, чем, несомненно, был горд, хотя от этой бури в песках Ацаха бы не умер, а лишь был бы травмирован, как и он сейчас. Во-вторых, со Свадлом всё нормально, как он и предполагал. А как у капитана болела шея! Побоявшись увидеть в зеркало два чётких отпечатка рук Дзаара, он двинулся проведать виновника этого безобразия. В медотсек Ацаха вошёл нахмуренным и сказал: — Дерьмово выглядишь, — не нужно было особо разглядывать его, чтобы сказать это. Дзаар усмехнулся. У него тряслись руки, и волосы жили своей жизнью. — Сам-то как? — Здоровее чем ты, великий спасатель, — не смог капитан удержаться от сарказма. — Один лежачий и один на ногах лучше, чем два лежачих. Как установка? Ацаха сел к нему на постель. — Беспокойся о себе, иначе проживёшь короткую жизнь. С малышкой разберётся Свадл, буря ей не навредила. — Значит, всё нормально. — Да. Он как-то криво покосился на капитана, а потом попытался сгладить это вопросом: — Как я здесь оказался? — Принесли на носилках. Тебя трясло в судорогах от шока, пока док не вколол тебе дозу успокоительного и обезболивающего. — Я предполагал. Ощущения так себе, знаешь. Дзаар поднял руку и показал её Ацахе. Она мелко тряслась. Хотел бы капитан врезать ему за то, что он ослушался прямого приказа. Но разве тронешь сейчас этого инвалида? А говорить об этом Ацаха и вовсе не желал, сам виноват, создал эту атмосферу непринуждённой дружбы. Поэтому, неловко распрощавшись, он вышел из медотсека. С постельным режимом Дзаарха у него появилась возможность отдохнуть от него и подумать. Уже потом капитан приходил посмотреть, как он спит. Тогда не приходилось наблюдать, как Дзаарха прячет от него свои глаза. Как трудно иметь с подобными ему дело. Как он всё усложнял. Через несколько дней Дзаарха встал на ноги, но куда он годился с такими руками? Кербейн успокоил его, что это ненадолго, случай не тяжёлый. После курса лекарств всё наладится, но когда они будут на корабле — хороший вопрос. Дзаарха пока что пытался по возможности избегать других близариев и ходить в столовую в одиночестве, чтобы никто не видел, как он проливает суррогаты и роняет тарелки на пол. Так ничтожно он чувствовал себя впервые. Хорошо, хоть у информа было голосовое управление. Капитана он не видел длительное время, неудивительно, Дзаарха сам к себе бы не подошёл после произошедшего, поэтому прекрасно понимал его. Он также слышал, что рядом с кораблём прошли ещё две бури. Развлекался он тем, что смотрел имеющиеся у него планы «Глада», которые Ацаха всё-таки прислал ему, как только он встал на ноги. Двигатель на корабле стоял не родной, а потому можно было проверить, правильно ли совершена установка и надстройка. И Дзаарха сел за кропотливые расчёты. Ему не важны были ни одиночество, ни звуки работающего бура, ни вибрации под ногами. Только подёргивание кос мешало сосредоточиться. К нему раз в день заходил Кербейн, иногда заглядывал Ормак, интересовался, как у него дела. — Гевлит тоже спрашивала о тебе. — Стоит заболеть — и сразу становишься объектом всеобщего внимания, — слабо улыбнулся Дзаар, — женщины падают ниц и умоляют меня уделить им своё время. Ормак рассмеялся. — Но она действительно часто о тебе говорит. Ты и с Ванаби познакомился, я слышал? — Да, она иногда сидела в медотсеке, заодно справлялась и о моём здоровье. — Ванаби у нас милашка. Долго тебе ещё бока отлёживать? Дзаарха вздохнул. Жаловаться ему не хотелось, как и говорить об истинном положении дел. — У Кербейна нет нужных лекарств. А без них моё состояние будет только ухудшаться. Ормак даже присвистнул. — Ничего себе. И Дзаару и вправду становилось хуже с каждым днём. Засыпать было всё сложнее, ощущая подёргивания мышц то там, то тут. Ацаха решил почтить его своим присутствием только затем, чтобы сообщить, что работы на этой планете они заканчивают. У шлюза он столкнулся с Ормаком, который уже занёс руку, чтобы постучать, но, завидев капитана, опустил её. — Чего это ты? — спросил Ацаха, прислоняя свой информ к панели. — Пожалуй, в другой раз зайду. Ормак ушёл, что немного задело Ацаха. В основном его команда относилась к нему и его причудам достаточно равнодушно, но находились и те, кто его откровенно не любил. «Наверняка ещё и слушки пускают», — подумал капитан. — Через пару дней вылетаем, — сказал он с порога. Дзаарха сидел к нему спиной. — Чудно. Ещё бы для меня изменилось хоть что-то. — Ты что, злишься? — С чего бы. Мне же так здорово здесь сидится. Ацаха обошёл его и сел напротив. Дзаарха сидел, сцепив пальцы на руках, но тремор всё равно был заметен. Уж дёрганья кос и вовсе не скрыть. — Не смотри так, я отвратительно выгляжу, благодаря твоей скудной аптечке. Почуяв ноты осуждения в его голосе, Ацаха разозлился: — Слушай, если бы у меня был лишний корабль, я бы сам слетал тебе за препаратами, но у меня его нет. А чтобы полёт «Глада» за лекарствами не оказался последним, нужно было забить грузовой отсек рудой под завязку. Иначе на что я дальше летать буду? Нельзя было покидать планету! Дзаар ответил, не поднимая взгляда: — Я не хотел тебя ни в чём обвинять. Нервы сдают, извини. Зря ты пришёл. Ацаха сразу остыл. Как ни крути, Дзаарха сейчас сложнее, чем ему. Он, фактически, инвалид, хоть и временно. — Эй, Дзаар. Всё будет нормально. Скоро долетим, купим этих проклятых лекарств и вылечим тебя. Слышишь? Не сходи с ума. Как только, так сразу, я обещаю. Слово капитана тебя устроит? — Я не просил ничего мне обещать, — глухо ответил тот. — Мне просто немного одиноко. — Почему не написал на информ? Ацаха мысленно начал упрекать себя в том, что держал расстояние после произошедшего. Всё же это было подло с его стороны. — Я не хотел навязываться. — Тогда я буду приходить сам, ничего? Дзаар кивнул. — Только если меня не будет в отсеке, не ищи. Я буду в столовой, а туда не ходи. Не хочу, чтобы кто-то видел. Ацаха согласился. Он уже как-то раз наблюдал за ним незамеченной тенью. И видел, как Дзаарха брал по полстакана суррогата, чтобы не пролить, а потом ронял его на пол. И слышал его тихое яростное рычание. Да, Дзаар не обрадовался бы выглядеть в чьих-либо глазах таким неуклюжим. Пару недель назад это был сильный близарий, готовый взяться за любую работу, а теперь он не мог сам себя обслужить нормально. Кому хочется выглядеть беспомощным? — Я думал, мы ещё на то озеро сходим. А теперь там вода мутная, вихрем нанесло. Так что, нам повезло, представляешь? — Да. Озеро неплохое. Сколько будешь ещё сидеть и жалеть меня? — Откуда в тебе взялось столько грубости? — спокойно ответил Ацаха. — Нажалуюсь Кербейну, он выпишет тебе антидепрессанты. Я ведь и обидеться могу. — Извини. — Ладно. Зайду, когда твоё настроение улучшится. Капитан и вправду стал чаще приходить к Дзаарха после вылета. В остальное время Ацаха сидел в кресле капитанского мостика, раздумывая о том, осядет ли он когда-нибудь на планете с синими реками, горными цепями и чистым воздухом? Нужна ли ему такая жизнь? Или всё, что ему нужно — «Глада Миллениум»? Близарии так давно стали космической расой, что жить на кораблях для них чуть ли не более естественно, чем на планетах. Образование близариев на четверть состоит из знаний о жизни вне родных планет. Армия даёт техническую базу и первые полёты в качестве членов экипажа. Типичная близерийская работа: перевозки, сопровождение грузов, обслуживание кораблей, патрулирование. Близариев мало интересует наземная работа, её в основном делают инорасы. Но является ли это доказательством того, что всё, что нужно обыкновенному близарию, — заниматься чем-то, связанным с полётами? Ацахе нравилось всё на «Глада», но порой он чувствовал нехватку чего-то неизвестного, отличного от всего происходящего. Впрочем, дурман травы лауни отгонял эти мысли, если становилось совсем невыносимо. На торговой станции, конечно же, нужных лекарств не оказалось. Зато груз продался по очень хорошей цене. Капитан был не рад тому, что им придётся лететь на ближайшую крупную базу из-за лекарств, от таких оживлённых мест потом придётся углубляться далеко в дикий космос за сокровищами, которые ещё не успели расхватать другие. Однако выбора не было, Ацаха и за собой замечал подёргивания конечностей. — Дзаарха стало хуже, — сказал ему Кербейн на полпути до базы. — Что? — Сами увидите. Конечно, Ацаха сразу пошёл проведать его. — Кербейн уже донёс, да? — безрадостно встретил его голос Дзаарха, доносившийся из-под одеяла. — Ты член команды, он обязан докладывать мне о твоём состоянии. Как ты? — Даже не знаю, что тебе сказать: откровенно дерьмово или хуже некуда? — Кончай бурчать себе в подушку и сядь нормально. Я что, с кроватью общаюсь? Дзаарха отбросил одеяло и повернулся к капитану. Косы Дзаара на треть расплелись и покрылись тёмными пятнами. Под нижними веками были синяки, а белки глаз покрылись сеткой сосудов. Ацаха вынес вердикт по результатам увиденного: — Пожалуй, оба твоих определения подойдут. Что за синяки, будто ты неделю не спал? — Трудно спать, когда части тела самопроизвольно дёргаются. Дзаарха сжал губы и улёгся удобнее. Ацаха не знал, о чём с ним говорить, когда он в таком состоянии. Это было невыносимо. Он присел рядом с «инвалидом» и тоже направил взгляд в потолок. Вздохнув, капитан сказал: — Твои косы в жутком беспорядке. Их нужно подплести. — Я пробовал. Лучше сдохну, чем прикоснусь к ним снова. Боль невыносимая. — Может, я попытаюсь? Я буду осторожен. Дзаар впервые за это время встретился с ним глазами. — Может, ещё и переспим сразу? — хмыкнул он. Ацаха издал яростный рык и вылетел из отсека со скоростью, наверное, целой звёздной полосы. Он был в бешенстве. Трогать чужие волосы — это, конечно, табу, это интимное действо, позволенное лишь родным и близким, но чтобы так ему ответил близарий, который только что жаловался на то, что сам подплести их не может? Ацаха хотел вернуться и переломать ему все кости. Чтобы ещё раз он предложил свою помощь! Да он даже не тронул Дзаара, только спросил! И что, это было расценено, как домогательство? Что за бред? «Чтобы я к нему зашёл после этого, да ни за что, совсем свихнулся, ублюдок. А ведь я его из лап теканов спас!» — думал он. За день Ацаха так и не смог настроиться на что-либо серьёзное и ушёл в свой отсек уничтожать запасы лауни. Когда он начал понемногу успокаиваться, трава закончилась, забыться ещё больше не получилось. «Пропади. Всё. Пропадом. Друг, тоже мне!» — злился он, не в силах опьянеть или уснуть. Через пару дней, когда уже вся команда заметила, что капитан не в духе, ему на информ пришло сообщение с извинениями. Дзаарха просил прощения за неудачную шутку, расписал, что понимает, какое он нанёс оскорбление. «Клянусь флагманом императрицы, ничего ты не понял, — думал Ацаха, пробегая по строчкам взглядом, — не знаю, чем ты сможешь вернуть моё к тебе расположение после такого». Он не стал отвечать на сообщение. Зайти к нему в отсек — об этом даже мысли не было. В мрачном настроении Ацаха просто ждал, когда они купят на базе эти проклятые лекарства, и Дзаарха постепенно встанет на ноги. А уж там и видно будет. Однако не прошло и недели, как ему пришло сообщение, в котором Дзаарха писал, что ему нужна именно его, Ацаха, помощь и просил прийти. Первой мыслью Ацаха было проигнорировать просьбу. Но после включилась совесть: Дзаарха болен. Мало ли что может ему потребоваться? К тому же он из тех, кто скорее будет мучиться до последнего, но делать сам, чем попросит о помощи. Вряд ли он позвал бы даже Кербейна, врача. Тогда капитан, напустив на себя самый хладнокровный вид, на который только был способен, всё-таки двинулся в сторону отсека Дзаарха. Войдя внутрь, он не стал проходить дальше дверного шлюза и спросил: — Что тебе нужно? Ацаха услышал, как Дзаарха свешивает ноги с постели, но самого его видеть с этого места не мог. — Не вставай, просто скажи, что тебе нужно, — начал терять терпение капитан. — Тогда подойди. Пока Ацаха стоял на месте, раздумывая, стоит ли ему это делать, Дзаарха продолжил: — Я хотел попросить тебя помочь мне с косами. Неслыханная наглость! Ацаха хотел в тот же миг уйти прочь. То есть, когда он предложил свою помощь, то получил клеймо извращенца. А теперь он просит того же самого, думая, что на этом конфликт закончится? Да кому это больше надо, в конце концов, ему самому, что ли? Но тут Дзаарха всё же встал и подошёл к нему ближе. — Помоги мне заплести их, — сказал он и склонил голову. Тогда Ацаха увидел, что все косички расплетены до самого основания. Так делают всего раз в два-три месяца, чтобы хорошо промыть все волосы, но заплетать косы полностью имеют право только родственники, партнёр по браку или дети. Ацахе никогда не доводилось заплетать кому-то косы именно так. — Ты с ума сошёл, — выдохнул он, — я тебе не родственник! — Я тебе доверяю. И плевать я хотел на традиции. Это твой корабль, кому какое дело, что здесь происходит. Ты мне поможешь? Ацаха в растерянности оперся о стенку: — А что, разве я могу оставить тебя здесь в таком виде? Дзаарха развернулся и ушёл к постели. Делать нечего — Ацаха шагнул вслед за ним. Капитан долго примерялся, откуда начать, а когда он прикоснулся к волосам Дзаарха, тот спросил: — То, что я наговорил, не повлияет на нашу дружбу? — Ты идиот. Дзаарха дёрнулся от очередного касания к волосам. — И ты умрёшь от боли, пока я закончу. — Извини, но я скорее от перевозбуждения умру. Ацаха фыркнул, но поспорить он не мог: это всё же волосы. Дзаарха было слишком хорошо, несмотря на некоторую боль. Перед глазами отчего-то ярко вспыхнуло воспоминание о том, как он сжимал шею капитана, а тот старался глотнуть хоть немного воздуха, но лишь хрипел в его руках. Сначала дело шло медленно, пока Ацаха приноровился, чтобы заплетать не слишком быстро и грубо. Потом его смутила тягостная тишина. — Почему молчишь? Мне не по себе. — Я сейчас не в состоянии обращать свои мысли в слова. — Почему? — Ты специально такие глупые вопросы задаёшь? — Дзаар издал низкий рокот, говоривший о том, что ему приятно. — Просто я не помню, каково это. Много лет расплетаюсь и заплетаюсь сам. — Я бы показал тебе на примере одной косы, но руки не позволят. Ацаха опешил: сомнений нет, Дзаар с ним заигрывает. Никакой нормальный близарий в своём уме не предложит другому такое. — У тебя не хватает одного волоса до косы? — спросил Ацаха, дойдя до места, где два волоса имели форму, отличную от других. — Да, скрутишь там два жгутом. — У меня так же, знаю. Он заплетал его около часа, временами слушая грудное рокотание Дзаара. Закончив, он провёл несколько раз рукой по косам, приглаживая их. — Готово. Дзаарха лёг на спину, счастливо выдохнув. «Даже выглядит здоровее», — позавидовал Ацаха. — Ещё раз я такого не переживу. — С чего вдруг? — Тебе хоть раз кто-нибудь волосы заплетал? Кроме родственников. — Никто, кроме матери. — Вот, тебе не понять. Хотя, возможно, «кто-нибудь» заплетал бы не так, как ты, — Дзаар сам не понял, почему произнёс это. Ацаха вспыхнул: — Прекрати. — Спасибо, слышишь? Я тебе благодарен. Ацаха отвернулся. Что с ним делать? Ну, пусть благодарит. Но без фанатизма. Через пару дней они достигли крупной торговой базы. Ацаха ходил по отделам, заказывая детали и продукты, а сам всё посматривал на информ: Кербейн должен был отчитаться, купил он препараты или нет. Наконец, он написал, что всё необходимое у него на руках. Ацаха весь день до хрипоты в голосе торговался с продавцами, поэтому вернулся на корабль уставшим. Кербейн зашёл к нему после ужина и занёс таблетки, объяснил, как их принимать. — Фармацевта я, конечно, удивил. Когда брал трубки для волос, штук пятьдесят взял — я же не могу знать, сколько точно их у Дзаарха. «Зато я знаю», — кисло подумал Ацаха. — …кажется, это вообще всё, что у них в пункте было. Плюсом таблетки, крем. Он ещё спросил, это я на целую палату взял или как. У них наверняка такие препараты раз в год максимум покупают. — Да, вряд ли он когда-нибудь видел волосы близария в иголках, — хмыкнул капитан. — С медицинской точки зрения, это совершенно не смешно, — сказал Кербейн. — Да и с любой другой тоже. — Можете посмотреть на Дзаарха, выглядит он сейчас специфически. Ацаха не слишком-то радовался тому, что практически весь корабль считал их не просто близкими друзьями. Тому способствовала дурная слава капитана, неудивительно, что команда посчитала Дзаара его очередным развлечением. Ацахе недавно посчастливилось услышать разговор, где Дзаарха был назван «любимчиком капитана-сквинша», поэтому в голове у Ацаха уже был список тех, кто первыми покинет его корабль при следующем наборе. Он никогда не опустится до того, чтобы разбираться со всякими отбросами, скорее просто вышвырнет их вон. Чтобы потом им было вспомнить, как их выставил без жалованья «капитан-сквинш». На самом деле, это не было такой уж большой проблемой, все старшие близарии (лет по восемьдесят) никогда не позволяли себе обсуждать чью-то жизнь. Дзаарха и вправду выглядел забавно. Трубы на косах были ярко-жёлтого цвета. Эффектная блондиночка получилась! Ацаха хихикал себе в кулак каждый раз, когда видел его. В течение месяца Дзаар медленно, но верно поправлялся, руки уже почти не дрожали. — Не прекратишь каждый раз ржать надо мной? А то я тебе тоже косы разомну, может, и тебе трубки достанутся. — Не стоит, — продолжал смеяться Ацаха, — но я рад, что твоя апатия закончилась. Всё шло своим чередом, у Ацаха даже начали копиться кое-какие средства, он подумывал о том, чтобы набрать разных редкостей и увезти в другую систему, где цена на них повыше. На дорогу теперь деньги были. Ещё и Дзаарха озадачил его своими чертежами, где он вывел, что выбросы от двигателей на несколько процентов выводятся прямо на корпус корабля. Значит, нужно будет сделать надстройку в сервисе, интересно, сколько это будет стоить по готовому чертежу? — О чём задумался? — хлопнул его по спине Дзаар. — Куда летим? — Смотрю, у кого-то хорошее настроение, — обернулся Ацаха. — Где трубки? Ты их снял? Дзаарха довольно пригладил свои тёмные волосы: — С ними покончено. Осталось только принимать таблетки. — А я так привык к твоей шевелюре. В шутку рыкнув на него, Дзаарха предлагает: — Может, по суррогату? Уже ночь. Они отправились в столовую. На подходе к ней они услышали маленький разговор. — Могу поспорить на пару тысяч, что они придут. Они чуть ли не каждую ночь тут сидят. — По рукам. Никогда не видел капитанов, которые были бы сквиншами. А как ты докажешь, что он сквинш? — Сам поймёшь. По голосам капитан узнал своих рекрутов, ему даже не нужно было их видеть. «Следующие кандидаты на отчисление с моего дивного корабля», — подумал он. Дзаарха потянул его в сторону. — Будешь и дальше их слушать? — шепнул он капитану. — Куда ты меня ведёшь? — В столовую. Зайдём с другой стороны, не будем мешать спорщикам. — Ты хочешь доказать, что они правы? — Я всего лишь хочу суррогат. — Под чужими взглядами? — А мы что, собирались делать что-то противоестественное? Зная, что за ним подсматривают и насмехаются над ним, капитан чувствовал напряжение внутри. Хотелось встать, взять спорщиков за шкирки и прямо сейчас выбросить за борт. Ацаха старался не оглядываться на тёмный проём, из которого велась слежка. — Зачем ты так напрягаешься? Тебе же не привыкать к вечным слухам вокруг тебя. Ты же сам создал себе этот образ ветреника, — Дзаарха говорил на тон ниже, чем обычно, пока они перебирались в столовую через вторую палубу. — Слухи это одно. А теперь все просто уверены, что ты мой… — капитан даже договаривать это не стал. — Тебе больше нравится, когда вокруг говорят, что ты то с одним, то с другим? — Это, по крайней мере, правда. Ацаха чувствовал дискомфорт от того, что приходилось шептаться на собственном корабле. И суррогат показался совсем дрянным. — Тогда что тебе стоит ходить по ночам в столовую с кем-нибудь ещё и восстановить прежнюю репутацию? — Иногда и я даю себе отдых. О чём они говорили? О личной жизни капитана? Ещё и под взглядом двух недоумков. На самом деле, капитану не нравилось то, что Дзаара приравнивают к мальчикам, с которыми он скрашивает одиночество своим больным способом. Дзаарха попал в хорошую компанию, ничего не сказать. — А тебе, Дзаар, разве не неловко быть объектом насмешек? Тот встал и подлил себе суррогат, затем сел рядом с Ацахой на стойку. Его странная улыбка заставляла капитана волноваться. — Мне плевать. Ацаха не очень-то ему поверил. — Плевать, что тебя заочно посчитают сквиншем? Хотя, про тебя скорее скажут, что ты дайо. Слишком уж известна твоя история с Каэдой. — Мне без разницы. Пока я на твоём корабле, всё это кажется мне незначительной ерундой. — Над тобой ещё не смеялись, как следует. — Тогда пусть смеются. Дзаар взял руку капитана и слегка сжал пальцами. Кто-то в этот момент проспорил пару тысяч кредитов. — Зачем ты подтверждаешь лживые слухи? — Ацаха попытался сохранить лицо, отнимая у него свою руку. — Что с тобой? Или…ты думаешь, если я такой падкий на всех подряд, то ты тоже попадёшь в этот список? Одиночество задушило? Да, у тех, кто долго служит в одном месте, появляется желание разнообразить свою жизнь. Ты отличаешься от остальных, Дзаар, но это не значит, что я брошусь на тебя, как только представится такая возможность. По лицу Дзаарха абсолютно ничего нельзя было понять. — Поговорим у меня в отсеке? Ты начинаешь повышать голос. А в отсеке он тяжёлой хваткой прижал капитана за плечо к стене. — Прекрати, Дзаар. Зачем ты всё усложняешь? Но его убийственное спокойствие пугало Ацаха ещё больше, чем его действия. — С чего ты взял, что я хочу что-то усложнить? Я вообще не по этой части, — оскалился в полуулыбке Дзаар. — Тогда к чему всё это? — окончательно запутался Ацаха. — Стало вдруг интересно проверить, по какой причине ты обошёл меня стороной. — Может, потому что ты не сквинш и не дайо? Что за идиотский разговор? Даттэх, тебя что, задело, что я не разглядел в тебе сексуального партнёра и не таскался следом? Или заревновал, что кроме тебя, друга, у меня есть, с кем переспать? — Мне лишь любопытно, что с остальными ты можешь играть, а со мной нет. Дзаарха сам не понимал, с чего его так понесло. Какая-то жгучая обида на то, что Ацаха был способен прилипнуть к кому угодно, к любому случайному близарию, который явно будет ничем не лучше Дзаара. Почему ему не хватало общения с ним, а обязательно нужен был ещё кто-то для всех этих извращённых игр? Дзаарха прекрасно видел, как Ацаха присматривается к новичкам. Всегда, каждый раз. Воротничок капитанской формы был слегка отогнут, и Дзаар зацепился за него взглядом. Съехавшая ткань обнажила белую кожу, под которой угадывались напряжённые мышцы. Дзаарха чуть было не потянулся рукой, чтобы тронуть шею, сжать пальцами, но тут Ацаха продолжил: — Допустим, что я заинтересовался бы тобой именно в таком смысле. Мои интрижки длятся не больше нескольких месяцев. Потом мне становится скучно. И что ты сделаешь в таком случае, мой самоуверенный друг? — Сойду с корабля, как и все остальные, если ты пожелаешь этого. Мне как раз осталось служить всего три месяца. — Значит, так хочешь побыстрее убраться отсюда? Казалось, капитан смог внести сомнения в его безумство. — Мы просто предположили. Я считаю, что тоже способен скрасить твоё одиночество. Или тебе только эталоны красоты по вкусу? Ацаха вздохнул. — Ты ничем не хуже других, но на кой лиш мне было бы дружбу превращать в сомнительное развлечение? Знаешь, Дзаар, все хотят скрасить одиночество такой экзотики, как я. Я же такой необычный, альбинос, — или как там меня ещё называют? — все только и стремятся, что овладеть такой игрушкой. — Я не считаю тебя экзотикой. Ты интересный близарий, с тобой не бывает скучно. Ацаха не знал, что ещё сказать, и попытался убрать со своего плеча руку Дзаарха. В конце концов, его терпение кончилось, и он яростно зашипел: — Ну и чем ты лучше Руи, Дзаар? Чем ты лучше того, от кого однажды меня защитил? Он ослабил хватку на мгновение, и капитан, от души съездив кулаком по его лицу, выскользнул из отсека и сбежал к себе. Там он ушёл в душ и встал под струи воды. Почему это опять происходит с ним? Снова кто-то испытывает к Ацахе привязанность из-за несчастного случая, из-за возникшей экстремальной ситуации и нахождения сутки напролёт в одном и том же месте. «Так было с Джиевой, — с болью вспоминал капитан, — её симпатия ко мне была построена на всём этом дерьме, и, как только появилась возможность свалить подальше, она это сделала. Вся привязанность уходит, как только мои партнёры задумываются о своём будущем. Джиева не захотела всю жизнь положить на отношения, которые не имеют смысла». Ацаха силился понять, откуда у Дзаарха возник этот интерес. Неужели желание самоутвердиться? Убедиться в том, что он настолько хорош, что даже капитан-сквинш за ним бегает? Тогда он вскоре поймёт, что его осудят, даже не разобравшись, в чём дело: быть сквиншем — всю жизнь быть изгоем для близерийского народа. Он так надеялся, что обрёл друга, отношения с которым связаны не с постелью и не с геройскими замашками любого из них. «Конечно, я симпатизирую Дзаарха: он умён, у него есть характер, он прощал мне мои лёгкие приставания, и его внешность… — признался себе Ацаха, — он ничуть не хуже остальных. Но я думал, что у меня, наконец, появился друг».