Оружие корабля "Глада Миллениум"

Капитан не стал избегать Дзаарха при случайных встречах. По правде говоря, Ацаха был настолько подавлен, что ему было всё равно. Ему не хотелось верить в происходящее, и он бродил по кораблю, следил за исполнением обязанностей рекрутами. «Глада Миллениум» стояла в очереди на техстанции, дальнейший её маршрут ещё не был определён, так как Ацаха не мог сосредоточиться на своих мыслях. Приближался всеобщий праздник: день провозглашения императорской семьи, символизирующий становление близариев, как единого народа. Капитан решил остаться после обслуживания корабля в доках станции, чтобы вся команда могла как следует расслабиться. Да и сам Ацаха хотел прийти в чувства. Дзаар наблюдал за ним, но не тревожил. Ему самому было трудно объяснить себе этот внезапный порыв. Это странное поведение в столовой и после, кажется, он просто был не в себе. Откуда взялось это ненормальное любопытство? Но, вновь прокручивая в памяти тот момент в старых шахтах, он всё больше убеждался в том, что это не порыв, а, скорее, закономерный ход событий. Особенно после того момента, как прикосновение к белому горлу Ацаха понравилось ему. Дзаарха самого пугало ставшее вдруг навязчивым желание слегка придушить Ацаха. Так, чтобы он запрокинул голову… «Я болен, это извращение какое-то», — думал Дзаарха. С Каэдой такого не было, она долго приучала его к себе. Это заняло достаточно времени, несмотря на то, что Каэда изначально была для него весьма привлекательной, но мысль о том, что она иной расы, не давала ему покоя. Потому и накидываться на неё не было никакого желания. Так почему в бурю у него появились такие странные мысли, хотя Ацаха мужчина, а у Дзаара никогда не было влечения к своему полу? Он не хотел признаваться себе в этом, но после травмы Дзаар находил в каждом движении Ацаха что-то, притягивающее взгляд. Не нарочно, это подмечалось само собой. А когда Ацаха заплетал ему косы, Дзаар думал, что прямо сейчас сомкнёт на нём свои руки и не разомкнёт никогда. Неужели возможно такое, чтобы страсть появилась из-за какого-то прикосновения? Но ведь и ранее… Ему вспомнился случай с Руи. Получается, он уже тогда думал о капитане в таком ключе? Ревновал? Его волновало именно время возникновения этой симпатии: во время бури? Когда защищал Ацаха от Руи? После того, как его покинула Каэда? С момента знакомства? Или всё это не так уж и важно? Дзаар бесконечно прокручивал в голове все эти мысли. Чем больше он думал, тем больше убеждался в том, что не было смысла юлить в том разговоре с Ацахой. Ему действительно хотелось бы ощутить интерес по отношению к себе. Если бы Ацаха симпатизировал ему, каково бы это было? Он разрешил бы коснуться его так, как хотелось Дзаару? Сжать руки на его шее, это желание так настойчиво поселилось в его мозге, самому страшно. Он решил поговорить с капитаном в день императорской семьи, извиниться или… Или что? Он сам не знал. Дзаарха увидел капитана на празднестве в столовой на привычном месте: Ацаха сидел на краю стойки отдельно от всех. На столах была лауни, вся команда действительно расслаблялась. Дзаар недолго посидел в компании рекрутов, где Гевлит явно строила ему глазки. Такие хорошенькие, зелёного цвета. Он смог заставить себя улыбнуться ей в ответ, но сам всё косился в сторону капитана. В конце концов, Дзаар медленно прошёл между столов, здороваясь со знакомыми и поздравляя их. Постепенно он добрался до стойки и сел рядом с Ацахой. — С праздником, капитан. — И тебе того же. У Ацаха уже закончился коктейль, и он давно держал в руках пустой бокал. Дзаарха мягко взял его из рук капитана: — Давай я попрошу, чтобы тебе сделали ещё. — Тогда и себе возьми. — Что там, выжимка лауни? — Да. И сироп из катанары. Катанара — фрукт, любимое детское лакомство. Откуда он на «Глада»? — Ты сумасшедший, — Дзаарха ушёл за коктейлями. Ацаха мёртвым взглядом обвёл столовую, в которой каждый заметил это нелепое ухаживание. Как минимум, он увидел, как быстро Кербейн отвёл глаза. Впрочем, сейчас весь экипаж уже распевал древние близерийские сказания: о малых народах, о первом императоре, о великой войне… После песен встал Свадл и сказал: — Я рад, что служу именно на этом корабле, где я могу всей командой справить праздник своей расы. Думаю, стоит отблагодарить за это нашего капитана, — он повернулся к Ацахе и поклонился, убрав руку за спину. Все последовали его примеру. Как раз к этому моменту вернулся Дзаар с коктейлями и тоже поклонился. Ацаха поднял бокал и кивнул, показывая, что он принял благодарность. Близарии снова запели. Дзаарха сел и задел рукой локоть Ацаха. — Если хочешь помучить меня, пожалуйста, делай это не при всех, — тихо сказал капитан. — Я хотел поговорить с тобой, но здесь слишком шумно. — Если очень нужно, то можно уйти. — Но все ведь заметят. Ацаха фыркнул: — А то никто ещё не в курсе, да? Так ты идёшь или нет? Он вёл его к себе, в капитанский отсек. Там он аккуратно поставил коктейль на столик, а сам сел на постель. Затем произнёс безразличным голосом: — Ну что, в какой позе ты со мной хотел поговорить? Дзаарха чуть кусок бокала не откусил: — Что за бред ты несёшь? Какая ещё поза? — А что, ты пока ещё не настроен? Тебе же было любопытно, как я проявляю свою заинтересованность. Косы, быть может, тебе заплести? Лучше уж прижми меня здесь, а не где-нибудь между переборок, отсюда мне уползать не придётся. Давай, ты же сильнее меня, толку мне сопротивляться? Проверяй всё, что там тебе вздумается. Дзаарха минуту был в ступоре от происходящего. Ему стало стыдно. Он сел к Ацахе на постель и осторожно начал: — Аца, не сходи с ума. Я извиняюсь за то, что уже успел натворить. Я больше не причиню тебе беспокойства, слышишь? — Ты хоть знаешь, каково это: наконец обрести друга, а потом просто стать объектом его желания? — глухо говорил тот. — Да на меня липнут все, кому не лень, мне не с кем пообщаться. И ты туда же! — Я не строил на твой счёт никаких иллюзий. Я не знаю, ты остроумный, необычный, с тобой интересно, ты… Симпатичен мне, — выдохнул он неожиданно для самого себя. Голова шла кругом от лауни. Ацаха внезапно сел и посмотрел в глаза Дзаарха: — Ты хоть знаешь почему? Я уже говорил и повторяю ещё раз: в экстремальной ситуации влечение к партнёру естественно. Да ещё и корабль, замкнутое пространство. Если бы не эта идиотская буря, то… — Раньше бури, — перебил его Дзаар, — намного. Не знаю. Я не помню, когда я начал чувствовать себя с тобой так странно. Прости. Ацаха долго смотрел в одну точку где-то на стене. Дзаар не выдержал этого и взял его за плечи. У Ацаха дрогнули концы волос. Он нервничал, чувствуя осторожные поглаживания. — Я так не могу, — вдруг вскочил он и достал с полки коробку с лауни, — держи. И сам захрустел стеблями. Глаза капитана постепенно совсем остекленели. Сначала Дзаарха было неуютно находиться в полной тишине, но потом Ацаха завёл какой-то разговор о кораблях и двигателях. Они разговорились, а через пару часов были вдрызг пьяными. Дзаар, еле соображая, сказал: — Если мы продолжим, я усну прямо здесь, и тебе придётся меня терпеть до следующего дня. Мне нужно уйти к себе. — Не уходи. Если уж я такая тряпка, что не могу тебе отказать. Дзаарха, поддавшись моменту, приблизился и провёл рукой вверх по позвоночным наростам Ацаха. Запрокинув голову назад, тот ощутил на своей шее прикосновение кончика треугольного языка. Его нежное движение вниз закончилось поцелуем в плечо. Ацаха стянул резинку с волос, и они рассыпались по спине. Он провёл рукой ото лба Дзаара по его косам до самых их окончаний. Тот поднял к нему лицо и открыл глаза песочного цвета. Дзаар смотрел на Ацаха и видел, как тот жалко и напряжённо выглядит, поэтому тихо произнёс: — Ацу, давай ляжем спать. Иначе я за себя не отвечаю. Дзаарха притянул его на постель и, обняв, практически сразу крепко уснул прямо в форме. Утром он проснулся от того, что Ацаха ворочался в его руках. Дзаарха не стал выдавать своего пробуждения. Ему было стыдно и некомфортно, вчера он снова был не в себе, всё это происходило не с ним. Когда Гевлит флиртовала с ним, это было более естественно, чем нажраться лауни и приставать к капитану, как это в конце вечера и происходило. Тем более, сейчас Дзаар остро чувствовал запах Ацаха, мужской. Он ощущал слабость от травы лауни, сколько они вчера её съели? Дзаарха попытался шевельнуть руками. Немного получилось. — Ты проснулся? Дзаар медленно открыл глаза. — Кажется. Как себя чувствуешь? Ацаха промолчал и перевернулся на другой бок. — Хочешь побыть один? — Скорее да, чем нет. — Мне нужно было вчера уйти, а то сейчас я ещё не в состоянии. — Не нужно извиняться. Они лежали в полудрёме ещё около часа, пока Дзаар не почувствовал себя в силах подняться. Тогда, расцепив руки, он попрощался с Ацу. Дзаару было о чём подумать. К тому же, после лауни ему ужасно хотелось есть, поэтому он завернул в столовую, где внезапно для себя не обнаружил Ормака. — Что, потерял нашего поварёнка? — раздалось за его спиной. — Он после лауни встать не может. Хочешь, я тебя обслужу? Это была Гевлит, и Дзаарха благодарно ей улыбнулся: — Если тебе не сложно. — Где ты был? — спросила она словно бы невзначай, но Дзаар не стал врать: — Продолжили праздник у капитана в отсеке. Ох и надрались же мы! Гевлит умела делать милое личико, желая понравиться. Впервые основательно разглядывая её, Дзаар вдруг понял, в чём причина её вечного недовольства. На тыльных сторонах её кистей были шрамы кри, но не розовые, взаимные, а так называемые «чёрные треугольники». Она всё время неосознанно прикрывала их. Значит, Гевлит уже отдавала себя кому-то от всей души, но этот кто-то, кажется, порыва не оценил. Иначе рисовалась бы она сейчас перед Дзаарха? И почему это происходит именно после того, что случилось? — Чем же ты заработал его доверие? Не тем ли, что чуть не задушил его? Ну да, синяки от его рук на такой светлой коже вряд ли остались незамеченными. — Повздорили немного, с кем не бывает, — притворно рассмеялся Дзаарха. — Что такого странного в его доверии? — Ацаха никого к себе слишком близко не подпускает, ты уж поверь, — улыбка Гевлит вдруг стала неприятной. — Я и не лезу ни к кому в душу. Она, должно быть, почувствовала, что воздух между ними начал накаляться. — Может, составишь как-нибудь компанию с лауни и мне? — Почему бы и нет? Ацаха тем временем безучастно просматривал сообщения на информе. Он всё не мог решиться на какие-то конкретные действия: закупиться товаром и полететь в систему Дельгеда? Или продолжать собирать космический мусор неподалёку от Ха? Он отчаянно искал мотивацию для того или иного поступка. Впрочем, через пару месяцев нужно будет вновь лететь на Ха, менять рекрутов. И заканчивается срок контракта Дзаара. Ацахе резко перехотелось что-то менять, и он решил остаться в системах возле родной Ха. Если Дзаар решит уйти с «Глада», он меньше всего хотел бы затянуть этот момент. Шли дни, корабль на сутки-двое садился на разные планеты за металлоломом. Ацаха вяло руководил происходящим. Дзаарха практически не видел его, исключая редкие встречи в столовой, где они перекидывались парой слов за чашкой суррогата. Гевлит, напротив, вдруг стала объявляться в тех же местах, где был Дзаар. Он видел, как одобрительно смотрел на них Ормак, это заставляло его чувствовать себя не в своей тарелке. Но, когда Гевлит улыбалась, она и вправду была очень хороша. И позвать его на лауни она тоже решилась довольно быстро: прошло две недели с момента разговора. Дзаарха согласился прийти после рабочего дня в её отсек. Она открыла ему, и он сразу отметил, что у неё немного подведены глаза и губы, а волосы благоухают каким-то ароматом. Гевлит извинилась за небольшой беспорядок: тут и там были какие-то женские мелочи. — Ты живёшь одна? — Дзаар не знал об этом. — Да, капитан считает, что это неэтично — подселить ко мне мужчину. — Разве это не удобно — жить одной? Гевлит достала лауни, они хрустели стеблями и говорили о ерунде. Не так, как Дзаарха общался с капитаном. Гевлит не рассказывала о своём прошлом, только болтала разные байки со службы на «Глада Миллениум». Он слушал её и думал о том, что совсем недавно она говорила ему о доверии, хотя после приобретения своих шрамов сама неспособна довериться кому-либо. И снова её чересчур пристальное внимание: Гевлит скользила взглядом по его лицу, плечам, рукам… Дзаарха уже и забыл, какой по счёту стебель лауни держит в руке, но расслабиться толком не мог. В какой-то момент она оказалась совсем рядом и прижималась к его плечу. Да, они смеялись и шутили, но Дзаарха ощущал, как Гевлит становится ближе и ближе. Он и сам приобнял её невзначай. Некоторые моменты стали выпадать из его поля зрения. И вот она совсем близко, целует его возле уха, тянется к губам и дарит ему лёгкие, едва тёплые поцелуи. Он ласково водил руками по её спине, но почему-то аромат её волос становился тяжёлым и едким, раздражая Дзаарха. Он отстранился от Гевлит, заметил, что в её глазах нет почти ни капли опьянения, потом взгляд его остановился на шрамах. — Может, не будем торопить события? Она скривила губы в своей обыкновенной улыбке и растеряла всё обаяние. Как ни странно, общаться после этого им стало намного легче. Они хорошо провели время, и Дзаарха только поздней ночью ушёл в свой отсек. Гевлит не стала избегать его, и их отношения ничуть не испортились, скорее, стали более близкими. Через некоторое время Дзаар понял, что скучает по капитану, по их общению, но Ацаха, как назло, всё время был чем-то занят. Пришлось коротать вечера с Ормаком, который порядком поднадоел ему с намёками о Гевлит, которая ужинала с Ванаби на другом конце столовой. — Да не было ничего, — отмахнулся от него Дзаар, — просто посидели. — Но почему? Ормак был из того типа близеров, которые всё время говорили о других, но никогда — о себе. То ли он был слишком осторожен, то ли слишком молод, но Дзаарха так ничего толком о нём и не знал, а сам, по привычке, говорил всё без утайки. — Не знаю. Я пока не уверен в своих желаниях и эмоциях, понимаешь? К тому же, кто-то уже не оправдал её доверия, зачем ей переживать такое снова. — Гевлит не раз справлялась с такими неудачами. Ормак бросил взгляд за спину Дзаарха, где как раз и сидела Гевлит вместе с Ванаби. — Ты сам-то чего не попытаешь счастья? — подколол его Дзаар. — Ну, я не в её вкусе, так что мы сразу стали приятелями. Я уже давно смотрю за тем, как она раз за разом натыкается на отказы. Неужели девушка с чёрными треугольниками — это приговор? Дзаарха признался себе, что метка не самая приятная. Но вслух он сказал другое: — Ерунда, если бы только было сильное и страстное влечение, а треугольник — не проблема. — Кто знает. Но сколько я ни наблюдал парней, так никто рядом с ней и не остался. Она даже к капитану подбивалась, но с ним разговор вообще короткий, как оказалось. Гевлит долго злилась на него. — Что же он такого сказал? — полюбопытствовал Дзаарха. — Что она так и не научилась выбирать себе партнёра после того, как получила эти метки. Гевлит, вроде бы, даже пощёчину ему влепила. К ней почти вся команда относится снисходительно, но мне кажется, что она просто несчастная женщина. — Может быть. Но она действительно несколько навязчива. Дзаару тоже стало её жаль. Кто знает, может, не будь у неё меток, она так не вела бы себя. В столовую зашёл Ацаха, и Дзаар встал из-за стола и направился к нему. Гевлит, пронаблюдав за ними, пересела к Ормаку. — Ты смотри-ка, никогда не видела, чтобы кто-то так бегал к нашему капитану. — Да и капитан, видимо, не против, — заметил Ормак. Гевлит покосилась на стойку, где происходил оживлённый разговор. — До поры до времени, Ормак, капитан всем всё позволяет. Особенно мужчинам.