Оружие корабля "Глада Миллениум"

Им пришлось пережить небольшой пожар: замкнула проводка в коммуникациях возле столовой. В итоге, выгорели провода до нескольких отсеков, во всей столовой и на паре уровней лестницы. Вахтенные, должно быть, спали крепким сном и обход не делали, поэтому пожар заметили только тогда, когда вентиляционная система не справилась и издохла, а дым стал расходиться по палубам. Застав всё это безобразие, Ацаха чуть голос не сорвал, распекая команду. Пожар был потушен, включены аварийные противодымные системы, но по всему кораблю уже воняло гарью, а в столовую и вовсе невозможно было зайти. Корабль был направлен на ближайшую техстанцию, капитан нервно стучал когтями по панели, просматривая цены в каталоге. Этот пожар крепко ударит по его карману. Судно встало в док на неделю, всё это время по палубам ходили ремонтники, которые не были представителями близерийской расы, и весьма раздражали Ацаха. Невозможно было нормально поесть: сначала нужно было протолкнуться к автоматам, где страдал Ормак, вынужденный нюхать гарь и обслуживать людей, а потом нести еду к себе в отсек. Многие члены экипажа покидали «Глада» и надирались в местном баре сомнительными напитками. Возвращались они, еле волоча ноги. Вахты не было, капитан злился, но и упрекать своих близариев не мог: кому захочется оставаться на корабле, где едкий запах пропитал всё вокруг, туда-сюда снуют чужаки и с едой нужно носиться по всему судну? Вот все и уходили хотя бы на несколько часов. Дзаарха помогал отмывать закоптившиеся стены и убирать мусор, а порой подменял Ормака, чтобы тот подышал свежим воздухом. Когда большая часть команды ушла в бар, стало поспокойнее, и они сидели, наблюдая за работой ремонтников. — Кто-то явно не в духе, — сказал Ормак, кивая на капитана, который общался с кем-то по информу на повышенных тонах. — Ещё бы, такая нервотрёпка. — Суммы по ремонту каждый день повышаются, да и его продлили ещё дней на пять сверх первоначальной недели. — Ты откуда знаешь? — Так я здесь целый день сижу, слушаю, как он орёт. Дзаарха, конечно, хотел бы спросить у Ацаха кое-что по поводу ремонта, но понимал, что капитану сейчас явно не до него. Днём он стоял возле лениво работающих чужаков, а по ночам суррогаты было негде распивать. Порой, принимая душ, Дзаарха слышал, как за стенкой блевал сосед, явно перебрав с местными напитками. Атмосфера на корабле была удручающей. Однажды Дзаар проснулся посреди ночи от звука открывающегося шлюза и увидел, как в отсек входит Ацаха. У того был настолько тоскливый вид, что Дзаар, преодолев сон, приподнялся и спросил: — Что-то случилось? — Ничего. Я не могу уснуть. — Хочешь поговорить? Суррогат? — Мне бы просто отдохнуть. — Тогда садись. Ацаха устроился на подушках и сказал: — Если мы проведём в этой дыре ещё несколько дней, я выброшусь за борт. — Да ладно, неужели в твоей жизни не было больших передряг? — Дело не в этом, — признался он, — дело в деньгах. Я постоянно на грани. — Всё будет нормально, побереги нервы. Ацаха вздохнул и повернулся на спину, раскинув руки. В тусклом свечении ночных ламп Дзаар видел, как у Ацу блестят глаза: он так и не закрыл их, а водил из стороны в сторону взглядом, думая о чём-то. Дзаар прикоснулся рукой к его плечу, близарий напрягся, но отодвигаться не стал. — Всё хорошо? — Да. — Тогда закрой глаза и спи. — Не могу. Тогда Дзаар накрыл ему глаза ладонью. Кажется, Ацаха издал что-то, похожее на смешок. — Я добавил в твой информ код капитанского, чтобы ты мог по нему в мой отсек заходить. Если тебе захочется прийти. — Я же всё равно не зайду к тебе без твоего приглашения. — Ну, вдруг. Спустя полчаса Дзаар понял, что теперь он сам не может уснуть. Его мысли снова приняли странный ход. Он думал о том, что совсем рядом лежит Ацаха и манит его своим запахом и теплом, думал о вкусе его кожи, которого он уже не помнил, о белых косах, в беспорядке раскинувшихся на постели. Всё совсем не так, как с Гевлит. Были думы о злосчастном коде: что это? Разрешение? Доверие? Проверка? Дзаарха не мог себе представить, что он так просто зайдёт к капитану. То, что Ацаха постоянно так делает — его право. Его корабль, его законы. И его тихое дыхание, которое Дзаар едва слышал. Дзаарха невольно стали посещать мысли о том, какие у Ацу губы: холодные, тёплые, а может, даже горячие… И как бы их языки сплетались вместе. Неужели ему хочется попробовать всё это на самом деле? После Каэды Дзаар успел отвыкнуть от типичной близерийской формы языка, у Каэ он был совсем другим: широким, неспособным сплестись с другим. Близерийские же узкие, вытянутой треугольной формы, изворотливые. Дзаарха думал о том, чтобы хоть на мгновение почувствовать, как он целует Ацу. От желания у него начала обильно выделяться слюна, и он сглотнул её. — Не спишь? Дзаару пришлось вырваться из своих фантазий. — Нет, не сплю. — О чём думаешь? — О том, чтобы… — Дзаарха не знал, что и ответить. — О том, каково это: целовать тебя. Он ожидал в ответ молчание, но услышал лишь будничный тон: — Тогда почему не попробуешь? Я не стану сопротивляться. — Если ты не будешь сопротивляться, это не значит, что тебе будет приятно. Ацаха придвинулся ближе. — Не надо, — Дзаар выдвинул руки, образуя между ними преграду, но Ацаха решительно убрал их. А потом Дзаар почувствовал, как тёплый язык обвивается вокруг одной из его кос. У него перехватило дыхание. — Ацу, зачем…? Тепло скользнуло до самого низа косы. — Твоя симпатия разве не подразумевает всего этого? Я ошибся? Дзаарха и сам не знал, как далеко может завести его влечение. Для него происходящее было совершенно не реальным. — Я не хочу торопить тебя. Ацаха усмехнулся где-то совсем рядом: — Торопить меня? Дзаар почувствовал прикосновение к своим губам, мимолётное, лёгкое. Тогда он ответил на поцелуй с бархатистым рычанием, на которое вторил Ацаха. Когда их языки тесно сплелись, Дзаарха из-под приоткрытых век увидел в темноте блеск глаз Ацаха. Дзаар перетянул его на себя, ему нравилось, что белые косы ложатся ему на плечи и грудь, что он чувствует его вес. Дзаар гладил его по спине. Где-то внутри ему было безумно горячо, прижимая Ацу к себе, он понимал, что совсем не хочет выпускать его из рук. Спустя некоторое время Ацаха сказал: — Мне жарко. — Ещё бы, в корабельной-то форме. Снимай. Капитан встал и снял белые одежды. Когда он снова взбирался на постель, Дзаарха повысил яркость света. — Эй! — Ацаха прикрыл глаза рукой. — Мы так не договаривались! — На озере ты не стеснялся. — Я и не стесняюсь, но мне не нравится, что ты так откровенно меня разглядываешь. Он действительно нисколько не скрывал свою совершенную кожу от его глаз. — Иди ко мне, я хочу узнать, какой ты на ощупь, — Дзаарха окончательно отдался возбуждению и любовался подтянутым телом Ацу, его выступающими мышцами. Усадив Ацаха к себе на колени и расцеловывая его горячее тело, Дзаар скользнул языком от плеча до самого запястья, а затем сцепил их пальцы и показал ему: — Тебе не кажется, что по сравнению с тобой я такой тёмный? Ацаха скосил глаза на их руки. — Я не задумывался над этим. — Твоя Джиева светленькая. И ещё… Руи. Внезапно для него Ацаха рассмеялся: — Тебя действительно это волнует? Что у тебя смуглая кожа? Скорее уж я чересчур белый! Дзаарха касался его пальцев губами, проводил между ними языком. Ацаха выглядел как-то смятённо и растерянно в этот момент. Когда им надоели поцелуи, они просто лежали рядом. По общекорабельным наверняка уже наступило утро к тому времени, как они уснули. Дзаарха проснулся под звуки голоса Ацаха и подумал, что это была самая долгая его ночь на «Глада Миллениум». Ацу одевался и говорил: — Остался месяц до конца твоего контракта. Что будешь делать дальше? — Шутишь? Я что, провёл здесь уже больше полутора лет с того времени, как ты поднял нас на борт? — Время в космосе летит незаметно. После ремонта я лечу на Ха, у меня парочка рекрутов заканчивает срок. И ты. — И что? Дзаар сел на край постели и потянулся. Голос Ацаха показался ему странным: — Твой контракт, считай, окончен. Как думаешь, мы увидимся в ближайшее время ещё? Или ты теперь всё же останешься? — Я тебя не понимаю. Что значит «теперь»? Ацаха молча застёгивал молнию костюма. — Погоди. Дзаар поднялся и обнял его со спины. — Не хочешь ли ты сказать, — тихо и напряжённо сказал он, — что этой ночью ты приходил только затем, чтобы я «остался»? Ты думал, что с окончанием контракта я уйду, и решил таким способом меня удержать? Не дождавшись ответа, Дзаарха крепко прижал Ацаха к себе: — Скажи правду, я не буду злиться. Ты был таким искренним ночью — мне это показалось? — Отпусти меня, Дзаар, — устало сказал Ацаха и ушёл.