Заря надежды

- Это не путь, а пытка какая-то! - взвыла Сариэль, перескакивая через очередной валун, вздумавший улечься посреди дороги через горный массив. В иное время она бы осталась здесь, в этой живописной степи на недельку - другую: хмельные закаты и холодные рассветы во всю небесную ширь, а звезды, крупные, как зрелый виноград, нависали так близко, что девушка была готова поклясться - до них можно было легко дотронуться рукой. Они уже который день бежали то по равнинам, то по степям, а теперь и вовсе пытались пересечь усыпанную камнями, не то горную, не то просто весьма взбалмошную местность, чтобы догнать (пока безуспешно, но надежда еще была жива, хотя бы в лице Арагорна) отряд орков с бедными хоббитами. Девушка искренне молилась Эру, чтобы полуросликов не освежевали и не сожрали до их эпичного появления на сцене войны. Правда, по истечению нескольких дней погони, руки - ноги у Сариэль, такое ощущение, поменялись местами - она их то и дело путала, спотыкалась и не падала только благодаря реакции мужчин. Ее темные круги под глазами из-за безуспешного, но излишне активного лечения павшего Боромира зияли черными дырами на лице, а губы теперь очень редко складывались в улыбку, даже несмотря на умильное пыхтение Гимли где-то позади, словно за ней бежал укушенный ржавый самовар, готовый вскипеть в любой момент. - Что же ты за недоразумение такое? Иногда меня терзают смутные сомнения, что и не эльф ты вовсе. Дай гному, он с удовольствием проверит реальность твоих ушей, - поддел ее эльф, в очередной раз придерживая за локоть на крутом повороте - Сариэль чуть не вылетела прочь с узкой горной тропы. Леголас был рад, что одним монологом убил двух зайцев - раззадорил и девушку и гнома, который, как известно, был еще тем дамским угодником и весьма щепетильно относился к девичьей чести, поэтому Гимли пригрозил проверить прочность крепления его остроухости, если эльф не уймется. Шутки шутками, а к оркам они не приблизились ни на лигу. - Они ускорили шаг. Должно быть почуяли нас. За мной! - девушка с завистью смотрела на бодрого, потного и казалось, даже счастливого Арагорна, которому долгие переходы и жизнь странника были действительно по душе. Но она сочувствовала его доле стать королем, ибо это всего лишь тяжкое бремя ответственности, которая есть ничто иное, как проба мужества. Она чувствовала себя неловко, из-за того, что смертный, будучи младше нее в разы, уже давно смирился со своим положением, повзрослел и принял реалии современности. А она, что говорится "весьма недурно кидает каштаны, если хотите знать", была готова весело и беззаботно прожить всю свою вечность, и поэтому, будучи здесь, на тропе войны, размахивая гипотетическим томагавком, девушка знала, что только здесь ей и место, потому что если не она будет сражаться за возможность спать до полудня и колдовать синие волосы Гендальфу, то кто же еще? В вопросе жизненных ценностей она не была рьяной моралисткой - главное для нее был внутренний покой и мир, ибо после происшествия с Вэоном, как ей самой казалось, ее душа до сих пор не нашла покоя. Может быть, битва за кольцо принесет ей его? Вообще, для Сарэиль было вопиющим то, что этот маг - некромант - безжалостный воин - нынче орк пойми кто - Саурон покусился на мировой баланс, который так упорно защищал Гендальф, и который успела изрядно подпортить девушка своей неумелой, несформированной, дикой магией. Так, по крайней мере, она пыталась объяснить то, что как бешеная лисица, уже половину недели тащит свое взмыленное тело за Мэрри и Пиппином, и прекрасный эльфийский принц вовсе не был причастен к ее выбору. - Три дня и три ночи погони. Ни поесть, ни поспать. Никаких признаков этих тварей кроме следов на голых камнях. Меня измотала бесконечная беготня. Гномов ценят не за выносливость, а за скорость. Мы незаменимы на коротких бросках! - Гимли окончательно утратил былую веселость - он полностью сконцентрировался на дыхании, при этом все равно ухитряясь нахваливать свой народ, даже в таком неуютном для себя положении. Сариэль тоже видела эти отметины на валунах, но не в силу хорошего эльфийского зрения, а лишь после того, как на них указывал Арагорн, не позволяя их отряду сбиться с пути. После еще нескольких часов нещадного бега девушка просто повисла на ближайшем огромном каменном пласте, пока будущий король задумчиво почесывал густую бороду - и когда только так зарасти успел? Эльфийке казалось, что последний раз, когда она обращала на это внимание, тот был гладко обрит, аки человеческий младенец. - Рохан... страна коневодов. Странные дела творятся. Этих тварей подстёгивает чья-то злая воля. Воля, направленная против нас. Леголас, что видит твой эльфийский взор? - ей нравилось наблюдать, как эльф и странник работают слаженно. Когда дело заходило о поговорке "вместе пуд соли съесть", она предпочитала не задумываться о том, как это было, удовлетворяясь лишь видимыми результатами. Впрочем, Сариэль вслед за Леголасом стала всматриваться в бледнеющие далеко впереди силуэты. Да, она могла прикинуть, в какую сторону света двигался этот проклятый орочий отряд, но вряд ли бы смогла определить, куда эти твари так настойчиво направляются - сопоставление видимой местности с картой в голове никак не хотело происходить. - Они бегут так, словно их подхлестывают плети их хозяев. След уходит на северо-восток. Они уносят хоббитов в Изенгард! - заорал эльф так, что Сариэль пришлось зажать ушки, ведь ей показалось, что она сейчас оглохла, как минимум, на одно. И дернул же лукавый встать ее рядом с этим крикливым лучником! - Тебе больно, что ли, раз так орешь? Именно это, я тоже, кстати, хотела сказать, - Сариэль выкрутила за счет своей наглости, как ей думалось, но эльфа оказалось не так просто провести, поэтому он в ответ фыркнул, что без них девушка уже давно бы заблудилась в этих трех валунах, что перед ними. На ее робкое замечание, что они действительно большие и на их неспешный обход она бы потратила не меньше часа, эльф лишь закашлялся в край рукава, это могло означать только одно - он помирал со смеху. Короткие полчаса отдыха давно истекли, и ноги снова несли путников по пути, вытоптанному орками, по этой пустой степи, где на мили вокруг не было ни единой души. *** - Алый рассвет. Ночью пролилась кровь, - лучник был прав - зарево, словно горизонт вымазали малиновым вареньем, покрывало даль насколько хватало взора, затмевая силой нового дня угасающие до ночи звезды. Сариэль запрокинула голову назад, готовая завыть - сколько, сколько еще ей придется терпеть созерцание очевидного от Леголаса, только на этот раз еще и приправленное нехилой толикой пугающих предсказаний? Но долго горевать об этой ей не пришлось - сзади стали доноситься такие мощные вибрации, что эльфийке захотелось немедленно разуться и знатно почесать себе пятки. Ее бесцеремонно утянули за шкирку в тот самый рассадник камней, расщелину в котором она и не заметила, собравшись заблудиться. Глупо было со стороны Сариэль надеяться на то, что их скромная компания отсидится в тишине и покое, позволив конному отряду и дальше следовать своему пути, однако Братство не было бы самим собой, если бы не подзуживало окружающую реальность на приключения. Многозначительно потирая причинное место, девушка натянула капюшон, крутя пальцем у виска в ответ на порыв Арагорна: - Всадники Рохана! Нет ли вестей с севера? - вся конница, как единое целое, развернула свою громаду остриями копий прямо на них. Сариэль некстати вспомнилась игольница, в которую ее мать безжалостно втыкала предметы рукоделия, и поняла, что сейчас она будет недалека от ее состояния, даже ближе, чем можно представить. К тому же, их очень быстро взяли в плотное кольцо, и теперь девушка боялась лишний раз глубоко вздохнуть, дабы случайно не насадить свою печенку на острие чьего-либо копья. - Что привело эльфа, человека, гнома и коротышку в плаще в наши края? Отвечайте! - грозный голос лохматого блондина рокотом раздавался из-под шлема, раздаваясь по степи, в которой сейчас лишь ветер был волен и не напряжен. Эльфийка задохнулась, раненная в самое сердце замечанием по поводу своего роста - мало ей было того, что брат добрую сотню лет прятал от нее вкуснейшую мамину выпечку куда повыше и подальше? Нет, может быть, благодаря этом она такая гибкая и худая, но что-то девушка, глядя на точно таких же своих соседок, но только весело уплетающих булочки, сомневалась в эффективности методики родственника. И теперь еще этот человеческий воин следует оскорблять ее?! В нынешние времена, как ей казалось, совесть все замариновали про запас, отложив на голодные времена. - Сперва сам назовись, всадник, тогда и я представлюсь, - Гимли гордо переступил с ноги на ногу, поигрывая топором. Вот прямо в этот момент, стоя на своем месте, Сариэль зауважала гнома с новой силой - это же надо, будучи метр в подскоке от земли, смотреть на врага на коне сверху вниз. - Я бы снёс тебе голову, гном, но уж больно низко она от земли, - казалось, насмешливости этого воина нет границ, а о фразе "инстинкт самосохранения" ему природа сообщить забыла. - Ты умрёшь раньше, чем взмахнёшь мечом! - удивительное единомыслие посетило эльфов, наставивших свое оружие против предводителя конницы, ибо не стоит обижать их друзей, ведь даже сами эльфы не до конца знают, на что способны их вечные сердца, заходящиеся от боли потерь. - И кто же это тут у нас такой храбрый? - девушка имела неосторожность стоять слишком близко к воину, который слегка наклонился и за плащ приподнял ее над землей. Как она не силилась достать ногами земли, одновременно натягивая капюшон, ни то, ни другое ей не удалось, и она, хрипя и задыхаясь, совершенно не обратила на изумленный вздох "девчонка?", а лишь умоляюще смотрела полными ужаса глазами на Леголаса, у которого рука была готова дрогнуть и спустить тетиву. Она только сейчас разглядела в нем воина, когда нужно - сильного и безжалостного, и она боялась этого открытия, желала забиться в чью-нибудь нору и никогда оттуда не вылезать, лишь бы не видеть этих озер, заполненных отравляющей яростью. Наверное, ее жалкий перепуганный вид отрезвил его. К тому же, Арагорн вовремя положил руки на орудия друзей, призывая к миру: - Я Арагорн, сын Араторна. Это Гимли сын Глоина, Леголас из лесного королевства и Сариэль из Лориэна. Будь добр, отпусти ее. Мы друзья Рохана и вашего короля. - Эомер, сын Эомунда, - с некоторым сожалением он разжал пальцы, вздыхая что-то о неземной притягательности эльфиек, позволяя Сариэль кубарем скатиться в объятия Леголаса, и она, пользуясь положением существа, только что побывавшего в смертельной опасности, прикрываясь состоянием шока, не спешила покидать собственную крепость из двух лишь рук, но таких теплых и сильных. Она моментально забыла о войне, о всадниках перед собой, восторженно растворяясь в своем блаженстве, оставляя ласкать ухо лишь четкими ударами непоколебимого сердца эльфа. - Теоден уже не узнаёт ни друзей, ни врагов. И даже своих родных. Саруман поработил его разум и завладел этими землями. Мой отряд остался верен Рохану, и за это нас изгнали. Белый колдун хитёр. Говорят он рыщет здесь в облике старца в плаще с капюшоном. И повсюду шпионы, - на последнее ударение Эомер сделал такое ударение, что любые нападки орков были лишь вежливыми дружескими посиделками, по сравнению с этим далеко непрозрачным намеком. - Мы не шпионы. Мы гонимся за урук-хаями по равнине на запад. Они захватили двух наших друзей, - с надеждой завел свою шарманку странник, желая услышать в ответ нечто утешительное. Все же надежда - одно из самых лучших, но воистину проклятых чувств для живых существ. - Урук-хаи убиты, мы перебили всех ночью, - устало сообщил воин, так, словно ему было противно вспоминать о недавнем побоище. Сариэль его в этом вопросе полностью понимала - от орочьей крови желудок становился словно частью чужого организма, устраивая такие пляски внутри живота, так и норовя вывернуться наизнанку, что девушка в бою предпочитала лишний раз не дышать - что было трудно, с учетом того, как тяжко было махать огромной махиной меча. - Там были хоббиты, вы видели хоббитов среди них? - Полурослики. Вы бы приняли их за детей! Все заговорили наперебой, желая узнать, как сложилась судьба Мэрри и Пиппина. Лишь эльфийка молчала - ей, как женщине, мимолетная рябь на лице Эомера сказала больше, чем слова, которые он произнес, словно извиняясь: - Никто не уцелел. Мы сложили трупы и подожгли их, - девушка глухо охнула и еще глубже закопалась в складки накидки эльфа. Брошь в виде листка больно упиралась в щеку, но что есть эта боль по сравнению с той, что ураганом разнесла ее сердце на обломки? И снова, и снова эта проклятая война отбирала все, что она с таким трудом приобрела для себя - учителя, Братство. Ее утешало лишь то, что семья была в безопасности, под покровом мощной длани Галадриэли и Келеборна. Эомер говорил что-то, про надежду, которая покинула эти края, но для девушки гораздо хуже было осознать, что она перестала существовать в их сердцах. Она молила, чтобы Арагорн, как обычно, сказал что-нибудь ободряющее, что заставило бы двигаться вперед, несмотря на голод и усталость, но он лишь молча принимал в дар коней от всадников Ронаха. - Пусть они принесут вам больше удачи, чем прежним хозяевам, - заключил на прощание блондин. Что ж, удача в эти лихие времена никому не помешает. Словно обреченные на смертную казнь, их отряд медленно, но неотвратимо приближался к месту побоища. Вонь стояла невыносимая - Сариэль даже была рада, что так давно не ела, так хоть, по крайней мере, ей нечем было ответить на мучительные спазмы в животе. Кубарем скатившись с коней, они вручную перерыли, превозмогая отвращение, груду мертвых, тлеющий и разваливающихся в пепел тел. - Один из их поясков, - Гимли сжимал в руках знакомую вещицу, зная, что держит не просто кусок кожи, а удавку надежды. Эльфийка упала на колени и зажала уши руками, не желая слышать этот крик боли, больше похожий на вой раненного зверя, который издал отчаявшися Арагорн. Она не могла смотреть, как их предводитель на глазах терял веру в себя, повторяя, что они не смогли уберечь друзей. Всхлипывая, она увернулась от руки Леголаса, которую он хотел примостить на лохматую макушку девушки, и приземлилась рядом с будущим королем, нежно зажимая его лицо, мокрое от слез, в своих ладошках, ощущая, как борода мягко щекочет кожу. - У тебя же так много имен, вспомни хотя бы одно из них, Следопыт. Открой глаза и смотри, смотри же! - она повернула его лицо в сторону места бывшего сражения, желая, чтобы он восстановил ход событий. Тот, на секунду воодушевленный эльфийкой, зашевелился. Этого малого запала хватило - Арагорн вошел в роль, обшаривая руками землю вокруг себя, настороженно оглядываясь и принюхиваясь: - Хоббит лежал здесь. Другой рядом. Они ползли. Руки были у них связаны. Они разрезали путы. Они побежали сюда. За ними гнались. Следы уводят от места битвы. В лес Фангорн. - Фангорн. Что за лихо понесло их туда? - гном задумчиво пригладил свою густую бороду, переминаясь на месте, словно его разрывали противоречия - стоит ли вообще совать свой нос во владения энтов? Их компания, словно по молчаливой команде свыше, глубоко вздохнула и шагнула вглубь чащи. Леголас никак не мог предположить, что здесь их путешествие будет идти со скоростью виноградной улитки - Сариэль вздумалось говорить чуть ли не с каждым деревом, успокаивая их, поглаживая кончиками пальцев загрубевшие узелки на коре, ведь этот лес был древнее всех, обособленно стоя в самом центре, он сохранил в себе очаги настолько чистой и нетленной магии, что ей был пропитан даже воздух, который едва проникал в легкие. - Это старый лес, очень старый. Он все помнит и гневается. И ты не усмиришь его ярость, маленький росточек, - эльф хотел быть нежным и острожным, проведя по ее плечу, легко сжав локоть, но вот только девушка все равно отдернулась всем телом на прикосновение со спины, повернулась и несколько секунд с укоризной смотрела на него, в голове прокручивая и сравнивая то, как выглядел Леголас в ярости и никак не могла позабыть эту картину. - Без надежды у них может разбиться сердце, - ее тихий шепот заставил эльфа напрячься всем существом, и не только потому, что девушку было еле слышно, но было еще несколько причин - сам тон ее голоса, немного хриплый из-за излишней молчаливости раннее, и ладошка, которую она положила на его грудь сверху, легко поддев и просунув ее под складки плаща, поближе к теплу его тела. - Говорящие деревья? О чём деревьям разговаривать? Разве что о том, как белки гадят, - Гимли был настроен весьма скептически, хотя бы потому, что абсолютно не слышал гласа леса. - Гимли, друг мой, молю тебя, опусти топор - не пугай их, - она обернулась, зная, что гном не сможет отказать "своему золотцу", на лице которого еще не просохли следы слез. Она уже перестала замечать, когда из ее глаз капала соленая жидкость, а когда нет - не смыкая век много ночей подряд, ей казалось, что в глазницах у нее два пылающих факела, и никак иначе. Сариэль вообще вся словно горела изнутри, и только эта теплая энергия заставляла ее двигаться - скорее неосознанно, на инстинктах, нежели по желанию. Вдруг эльф настойчиво задвинул ее за себя, взволнованно сообщив: - К нам идет белый колдун. - Не дайте ему говорить, он нас зачарует. Действуем быстро, а ты не вздумай высовываться, - указательным пальцем Арагорн ткнул в лоб эльфийке, и она снова получила наставление "быть хорошей девочкой". Вот только ей вовсе не нравилось торчать за спинами друзей, как приложение к походной сумке, и она тоже обнажила меч, хотя делать ей этого почему-то не хотелось. Ей казалось, что на нее движется нечто смутно знакомое, будто бы она нашла безделушку из детства, но никак не вспомнит, как и когда она у нее появилась. - Вы идете по следам юных хоббитов. Они прошли этой тропой позавчера и встретили того, кого не ждали видеть. Это вас успокоит? - только услышав первые слова, Сариэль решила, что помутилась рассудком и даже с размаху стукнулась лбом меж лопаток эльфа, правда это ничего, кроме ноющей черепушки, не дало. А потом она, радостно взвизгнув, не хуже молочного поросенка, подпрыгнула, и, увернувшись ото всех рук, которые хотели ее удержать, выбежала навстречу магу, который все же решил поубавить свету, исходившего от его натуры, и все узрели, что эльфийке распахивает объятия вовсе не Саруман, а Гендальф. Она всхлипывала, но не могла выдавить из себя ни единой слезинки, лишь улыбалась так, как давно не делала, до боли растягивая соленые губы от приступа вполне объяснимого счастья. - Я оплакивала тебя, старый лис. Нет тебе оправдания! Но, о Эру, как я рада тебя видеть, - крепко сжимая руками волшебника, она не собиралась его отпускать, словно он мог снова раствориться в небытии, поэтому коню мага, Серогриву, помимо эльфийского восхищения, пришлось принять еще одного всадника. Сариэль счастливо расслабилась, поддерживаемая Гендальфом и убаюканная забавным непрерывным бурчанием Гимли начет того, что волшебник стал еще более ворчлив и невыносим. Сейчас ее вряд ли смогли бы отрезвить и заинтересовать обсуждения мужчинами планов на будущее. До ее относились лишь отголоски, лишенные смысла: - Случится то, что не бывало с древних дней... Завеса тьмы... Саурон, кольцо, Мордор... Беда Гондора... - все это для нее сейчас были пустые слова. Настоящим было лишь чувство безграничной беззаботности и защищенности, подтверждаемое теплой полой плаща учителя и взглядом Леголаса, полным облегчения, который она ловила из-под сонных, опухших век. Все же самый лучший день, как она говорила - всегда сегодня. Оно было ей дороже, чем вчера, ведь именно в настоящем все чувства и эмоции были на самом своем пике, ведь именно поэтому многие люди, да и эльфы, гномы, чего уж таить, жили девизом "все для сегодня". А завтра, оно ведь началось еще вчера, и есть ли смысл беспокоиться о том, что произошло?