Заря надежды

- Сегодня мы поминаем тех, кто пролил кровь, защищая нашу страну. Слава падшим воинам! - поднял кубок король Теоден. - Слава! - грохнуло со всех сторон, и в потолок взметнулись кубки, заливая столы и полы горьким вином победителей. Сариэль, воздав дань умершим, брезгливо поставила свое вино на стол. Все же людям не сравниться мастерством виноделия даже с хоббитами. Вот у этих милых домоседов было славное, терпкое, полное солнечного света вино. Эльфийка сидела и вздыхала, сокрушаясь по поводу своей податливости - Эомер и Эрунамо все же уговорили ее присоединиться к празднующим. - Ты же эллет! - недалече ворковал брат, сужающимися кругами подбираясь к ней с платьем. - Я - магичка, а не девица из твоих томных мечтаний, - отрезала Сариэль, покосившись на платье с презрением. Она считала абсурдным праздновать хоть что-то на костях павших в бою, но в тоже время понимала, что признание победы народом поднимет боевой дух. И в итоге оказалась облачена в одно из платье придворных фрейлин. Девушка, у которой его одолжили, явно была еще прозрачнее Сариэль, и местами в одежде дышать было нечем, а о вольности в движениях вообще можно было позабыть. - Иди, потанцуй же. Кругом добрая сотня мужчин, готовых душу отдать за вечер с тобой, - видя, как она нервно гоняет бокал по столу, сказал брат. - Я же не Эру, ни к чему мне их души, - сердито нахохлившись, буркнула она. Хоть в течение последний дней ее кормили словно на убой, по внутренним ощущениям эльфийки, сил не прибавилось, и местами ей не то что праздновать, даже жить не хотелось. Она видела, что Арагорн тоже ведет себя несколько скованно, и поспешила выручить друга. - Думаешь о ней? - подкрадываясь сбоку, спросила она. Воин вздрогнул, но, завидев знакомую серебристую макушку, выдохнул и расслабился: - Я просто хочу знать, что она меня помнит. Но она уехала в вечные земли, подальше от страданий, чтобы не стать призраком настоящей себя. - Не знаю, друг мой, не знаю, - с сомнением покачала головой эльфийка. - В таких случаях нужно меньше думать, больше делать. Вот ты - воюешь, а ей что остается? Ждать в ужасе, что ее любовь может сгинуть в безвременье? Сильная душа, я бы так не смогла. - Поэтому ты здесь, - улыбнувшись, Арагорн опустил руку на плечо Сариэль. Она, убаюканная его умиротворяющей властностью, дарующей уют и спокойствие, оперлась спиной о мужчину и лениво следила за протекающим рекой праздником. - За что ты ее любишь? Почему не Эовин? - ее любопытство набирало обороты, ведь она действительно желала знать, что движет человеком в его конечном выборе. Девушка доверчиво задрала голову вверх, смотря на будущего короля снизу вверх, ведь у нее отобрали ее походные сапоги с толстой подошвой, чтобы не промокать в болотах, и выдали мягкие кожаные сапожки, которые больше походили на домашнюю обувь, нежели на что, что предназначено для приема у короля. Но эльфийке оставалось смириться и довольствоваться своим истинным средним ростом. - Ты живешь столько сотен лет и все еще задаешь такие вопросы? - легко улыбнулся друг. - Не связано ли это как-то с...? - Не важно, - она моментально подобралась и замкнулась. Желание разговаривать с кем-то пропало совсем, хотя Арагорна она в этом не винила. Мужчина в последнюю очередь должен страдать от ветра в голове женщины. - Твое бессмертие не должно мешать тебе жить открыто, - отсалютовав кому-то бокалом, пробормотал, не обращаясь конкретно к эльфийке, Странник. Она невнятно его передразнила и добавила: - Толку от вечной жизни, если ты видишь вокруг одну лишь смерть? - Хочешь видеть, - с укоризной поправил ее Арагорн. - Думаешь, я не умею веселиться? - вспылила, приняв сказанное слишком близко к сердцу, Сариэль. - Люди! - встав зачем-то на цыпочки, закричала она, размахивая руками, чтобы привлечь к себе внимание. - Объявляю конкурс - кто кого перепьет, тот получит заслуженный эльфийский поцелуй! - А ты как хочешь теперь, так и справляйся. Мог ведь просто со мной потанцевать, - видя, что к ним направляется Эовин, не преминула позлорадствовать девушка. - Надеюсь, туда не подмешано любовное зелье. - А что, такое существует? - озабоченно переспросил Странник. Эльфийка с хохотом пожала плечами - теперь это не ее забота. Правда, вскоре ей было не до веселья - она пожалела о своем решении, ведь среди мужчин, возжелавших участвовать, были персоны уж слишком неприятные. Но на попятную идти было слишком поздно - медовуха уже разлилась рекой по кружкам. - Какие правила, золотце? - гном, из чистого желания доказать, что он лучше всех, тоже отвоевал себе кружку. - Не останавливаться и не проливать, - со вздохом отыскивая свой кубок, и залпом выпивая вино, произнесла эльфийка, и принялась наполнять бокалы участников. Когда она наклоняла кувшин над очередным мужчиной, ей пришлось вздрогнуть - больно знакома вышивка красовалась на камзоле. Не оставалось никаких сомнений, что эльф объявился здесь, чтобы окончательно извести девушку. Прошипев что-то несуразное, она все же наполнила кружку Леголаса, так и не подняв взгляда, прошла дальше. - Удачи! - громко объявила она и позорно сбежала, под разочарованные возгласы непременно пообещав явиться, как только объявится победитель. *** Сариэль разыскала глазами учителя и оленьими скачками пересекла толпу клубящегося возле стола народа, где танцевали и пели Мерри и Пиппин. - Нет вестей от Фродо? - с замирающим сердцем спросила она. Арагорн, стоявший рядом, лишь покачал головой, значит, они что-то обсуждали. - Но мое сердце верит в то, что он жив! - разгорячено хватая волшебника за его натруженную руку, воскликнула она. - Мы не знаем точно, дитя мое, - проведя рукой по ее волосам, мягко сказал Гендальф, - но время еще есть. Надеюсь, что твоей надежды хватит надолго. И на всех. Она еще немного постояла рядом, вдыхая терпкий запах табака и дороги, насквозь проевший волшебника, не отпуская его руки, нуждаясь в нем, его силе и добродетели, как никогда раньше, ибо на душе у нее было неспокойно. Но все же ей пришлось собраться с духом и дойти до соревнующихся. - Дай! - громко стуча по столу кулаком, грохотал Гимли. - Позволь мне, - бедром отодвигая Эомера, Сариэль сама налила гному выпивку, и поднесла воину, присев в реверансе. Тот совершенно разомлел и забормотал: - Хоть ты и прекрасна, золотце, сейчас гномы пойдут купаться с маленькими волосатыми женщинами, - и икнул, протягивая руки к кружке. - Абсолютно ничего не имею против, - рассмеялась она и по-матерински поцеловала Гимли в лоб. Гном, совершенно окосев от такого расклада, махнул рукой на медовуху и рухнул под стол. - Игра окончена, - удовлетворенно произнес Леголас, оценивая какое-то странное покалывание в пальцах. Анализируя свои ощущения, он совершенно прохлопал эльфийку - она, не горя желанием разбираться с араненом, добровольно согласилась на танец с Эомером. - Только я не сильна в людских танцах. Мы, эльфы, придерживается других традиций. Ах! - подхваченная под колени и взваленная на плечо тоже успевшим изрядно выпить мужчиной, ей оставалось только жалко повизгивать, потому что вырваться из стальной хватки воина не представлялось возможным. - Просто слушай музыку и смотри на меня, - пошатнувшись, Эомер все же ее поставил на место, в самой середине залы. Эльфийка поначалу ужасно стеснялась своих неловких движений, пытаясь войти в ритм, но после второго выпитого бокала ухваченного с ближайшего стола кубка с вином, дабы утолить жажду, ее движения стали более плавные и раскованные. В какой-то момент, остановившись на секунду, она поняла, что даже Эомер не танцует, и множество народу, словно околдованные, жадно ловили каждое ее движение. И хоть она была обряжена в самое простое девичье платье из невзрачной серой, чуть ли не холщовой, настолько грубой, ткани, ее внутренняя живительная энергия словно ткала новую реальность, делая Сариэль крайне притягательной. Девушка огляделась вокруг и поймала потемневший взгляд Леголаса. Даже стоя на таком расстоянии, она чувствовала, что эльф в высшей степени бешенства. Поспешно раскланявшись под аплодисменты, она юркнула в толпу в противоположном направлении от аранена, чувствуя себя зверьком, на которого охотятся, и всей душой желая избавиться от этого ощущения. Выскользнув на свежий воздух, девушка распутала завязки у горловины платья, и жадно хватала ночную прохладу. - Даже звезды от твоей обиды погасли, - послышался знакомый голос. - Нигде от тебя не скрыться! Хуже ока Саурона: не спишь, все только рыщешь, - не оборачиваясь, зло прошептала она. - Чем я так тебя обидел? - подходя ближе, спросил эльф. - Своим бездействием. Что ты ответил, когда брат сказал, что ты лишь мучаешь меня? Да-да, я слышала весь разговор, не стоит так удивляться. Напомнить? «Я не могу лишать ее свободы выбора.» Будто бы позволяешь мне любить себя. Конечно же, на что еще способен лихолесец королевских кровей, избалованный вниманием множества эллет? Я им и в подметки не гожусь. Так, развлечение для похода, чтобы было что вспомнить в пьяном угаре, - она захлебывалась в бессильной ярости. - Сариэль... - подпирая собой стену для устойчивости, начал принц. - Я же много сотен лет Сариэль. - отрезала эльфийка. - Давай, скажи же мне, прямо и без уловок, что любишь меня. - Так я и думала, - после минутного молчания с горечью заключила девушка. Гордо вздернув голову, ей хватило мужества сделать только два изящных шага прочь, а после она, не помня себя, бросилась в замок, стремясь получить только одно - уединение. Леголас, сильно сжимая виски пальцами, пытался сфокусироваться на проблеме - не то время выбрала эльфийка для решающего разговора. Он мучительно размышлял, что же творится внутри него. До разговора с Эрунамо он был уверен, что действительно нашел ту самую, из-за которой острее чувствуется вкус самой жизни. Но теперь он представлял, что будет дальше, как он будет сообщать о своем выборе отцу: - Дорогой владыка, это - любовь всей моей жизни. Да, мы встретились во время битвы за Средиземье, когда другой женщины и другой надежды не было рядом на многие мили, в течении бессчетного числа лун. Да, я нисколько не жалею о своем выборе. Он буквально видел, как Трандуил расплывается в утешительной усмешке, и мягко уговаривает его сделать партию получше, как и положено сыну короля. Но с другой стороны, он твердо осознавал внутри себя, что этот серебристый лучик надежды нужен ему не как вода, не как воздух, а как желание жить. *** Рухнув в свою постель, Сариэль свернулась вокруг подушки клубком и жалостливо всхлипывала, надеясь, что кто-нибудь явится и пожалеет. Но никто не пришел, и она, устав, забылась тяжелым сном. Она бежала, спотыкаясь, медленно перебирая завязающими в размокшей земле ногами, содрогаясь в такт землетрясению. Она с ужасом смотрела на разверзающиеся по обеим сторонам от нее огненные Геенны, но не могла остановиться, ибо сзади ее тоже подгонял огонь. И око Саурона, положив на нее свой тяжелый взгляд, прожигал ей затылок, нашептывая грядущие ужасы. С воплем подскочив на кровати, она пыталась понять, откуда в замке исходит столь тягостный источник злой силы, и, повинуясь чутью, пошла на его поиски. К своему удивлению, она добрела до комнаты Гендальфа, и, приоткрыв дверь, чуть не ослепла от яркого света, исходящего от палантира Сарумана. Несносный хоббит, решивший еще раз взглянуть на "игрушку" был бледнее снега, и весь покрылся испариной. Не медля, она выхватила стеклянный шар у него из рук. Стоило только ее ладоням прикоснуться к удивительно холодной поверхности палантира, как она словно провалилась в ад, который описывали ей верующие люди: все кругом полыхало, грохотало и причиняло боль. Она смотрела в самую бедную, в глубочайшую тьму всех времен и народов, и Саурон говорил с ней, волнами заполняя своим голосом все пространство в голове эльфийки. Он что-то спрашивал у нее, но делал только больно, и она не могла не то что сказать, даже вздохнуть. Когда маг наконец-то проснулся и выбил у нее из рук магический шар, на душераздирающие крики Мэри о помощи сбежалось все братство и пара стражников замка. Сариэль держалась за сердце и совсем на слышала, что кричал ей Гендальф. Пиппин уже давно очнулся, а она все сидела, забившись в угол, и никого к себе не подпускала. В конце концов, Арагорн набросил на нее свой плащ, словно на одичавшего зверька, в один миг плотно замотал девушку и, не слушая ее истеричных подвываний, быстро уволок ее и передал Эрунамо. - Что видел Пиппин? - пока брат укачивал ее, словно дитя, спросила она. - Минас Тирит вот-вот падет под натиском врага. Мы должны прийти на помощь. - А Рохан? - Король настроен крайне категорично, но думаю, что Арагорн уговорит его. Гендальф и Пиппин отправляются с вестями к белому дереву. - Расчетливая отвага или безрассудная везучесть? Что же движет этим безумным магом? - бросила вопрос в пустоту эльфийка. - Не думай о том, что не поддается пониманию, а то на тебе уже можно кашу варить - вон как жаром дышишь, - улыбнулся Эрунамо, прижимая сестру к себе. - Не могу. Жизнь покидает земли вокруг нас, ты тоже это чувствуешь, да? Чует мое сердце, не просто будет Гендальфу изжить наместника Гондора, чтобы дать дорогу наследнику угасающего рода. Вдруг белое древо никогда не зацветет? - охнула Сариэль, словно сказала слова жуткого пророчества. - Что толку от твоих страхов? Берись за книги, штудируй свой замок магии, познай таинства, которые будут полезны. Я проеду с тобой до лагеря пред Минас Тиритом, а после покину вас с остатками отряда - моя война, к сожалению, окончена. - Приближается буря, - шальной ветер распахнул окно и эльфийка встала, чтобы затворить рамы. *** Речь брата заронила в ней семя энтузиазма - она погрязла в магических трактатах, пытаясь разобраться в нечитабельном гирудическом письме, в эльфийской вязи, в людских закорючках, чтобы по крупицам сложить тайное знание. Спустя несколько дней она все же покинула стены своей комнаты, чтобы всласть размяться на свежем воздухе. Арагорн сидел прямо на пороге замка и сосредоточенно курил трубку, не отрывая взгляда от сигнальных огней. - Так тихо, - присаживаясь рядом, заметила она. - Затишье перед бурей. - Ожидание - самое худшее, что могло родить время. Надежда не столько слаба, сколько безумна. - В тебе она горит ровным светом далеких звезд, Сариэль. - Но они такие холодные. И безжизненные. Может, поэтому миру, который мы знаем, приходит конец? - Потому что ты недостаточно горяча? - добродушно расхохотался Странник. - Поверь мне, ты еще можешь разжечь огонь в сердцах. - Ты так думаешь? - смутилась она. - Так смотри же! Она шутливо взмахнула в сторону ближайших сигнальных костров, и, к своему глубочайшему удивлению, заметила первый робкий дымок, который за секунды перерос во всепоглощающее пламя. Арагорн сорвался с места, спеша оповестить всех - Гондор зовет на помощь. - Вот ведь пройдоха, Гендальф. Все же сделал, что обещал, - хлопнув в ладоши, воскликнула эльфийка и бросилась вслед за другом. Она не могла пропустить момент, который позже все будут называть историей. Люди, затаив дыхание, ждали ответа короля. Помедлив, он все же кивнул: - И Ронах явится! Все вокруг словно посходили с ума - обширная подготовка к, возможно, величайшей битве в истории человечества, будоражила умы воинов, заставляла сердца биться чаще. Союзники собирались со всех окрестных земель. Все, кто остался, не могли быть безучастными к событиям, разворачивающимися под их собственным носом. Сариэль уже давно упаковала свои немногочисленные вещи. Она всегда была собрана и готова выдвинуться в любую минуту. Здесь ее больше ничего не держало. Набрасывая плащ и забираясь на коня, девушка стойко хранила молчание - ей попросту нечего было сказать. - Хотел бы я вести легион гномов, вооруженных до зубов, - храбрился Гимли. - Твоим родичам не надо ехать на войну. Она сама шагает по их землям, - склонил голову Леголас. - Наша судьба решится у стен Минат Тирита, - с горечью перекинув посох в специальном чехле через плечо, заключила Сариэль. Ей оставалось только поднять меч вместе со всеми воинами. Они дали клятву, и настало время исполнить ее. Час новой битвы пробил. - За короля и страну! Хэй!