Заря надежды

- Ваше величество! - Сариэль, сидевшая вместе с королем в его шатре, вздрогнула, заслышав незнакомый голос, а потом продолжила меланхолично пересчитывать стрелы, в последнем бою сгодится все, даже если стреляет она не очень. - Гримбольд, сколько? - спросил Теоден, и эльфийка лениво подняла глаза, чтобы бегло осмотреть вошедшего. Правда, через минуту она уже позабыла все черты его лица - ничего не могла с собой поделать, плохо запоминала существ, мелькнувших перед ее взором всего лишь раз-другой. Девушка со смехом списывала это на особенности эльфийской памяти и наплевательском отношении к своей вечности. - Около пятисот воинов из Вестфолда и еще триста из Фенмарка с нами, мой повелитель. - А где всадники из Сноуборна? - спросил король, заранее зная ответ. - Они не явились, повелитель, - заладил пришедший. - Не трудись считать, - поддела эльфийка воина, у которого на лице отображался мучительный мыслительный процесс, - шесть тысяч копий. - Половина того, на что я рассчитывал, - сокрушался Теоден. - Мы не можем больше ждать, - посмотрев на ворвавшегося Арагорна, Сариэль четко понимала это. - Да, каждый час приближает падение Гондора. Ждем до рассвета и выступаем, - отрезал будущий король. Эльфийка сдавленно охнула - она ждала еще хоть дня поблажки, но Странник рвался в бой. - Боюсь, мы не будем готовы, - поднимаясь и подходя к другу поближе, покачала головой она. - Сейчас или никогда. Ты же сама это понимаешь, - положив руки ей на плечи, спокойно сказал Арагорн. - Я вижу это в твоих глазах. А теперь иди, заканчивай свои дела. И не забывай улыбаться, ты для людей - надежда. - Надежда с горьким привкусом. Что еще может принести война? - невесело хохотнула она и слишком поспешно вышла из палатки, чуть не зашибла Гимли. - Спешишь, золотце? Пойдем-ка я лучше тебе покажу, чем тут детишек пугают, - добродушно поглаживая бороду, гном перекатывался на своих ножках и подвел ее к дороге меж двух скал. - Кони встревожены, а люди подавлены, - не оборачиваясь, снова подчеркнул очевидное эльф. - Рядом с этой горой им не по себе, - передернул плечами Эомер. - А мне не по себе от людей, которые, должно быть, считают окружающих идиотами, - продолжая злиться на Леголаса, Сариэль ушатами выливала на него душевный яд. - Что это за дорога, куда она идет? - сглаживая конфликт, Гимли нетерпеливо подергал Эомера за рукав. - Может быть, всезнающая госпожа даст ответ? - прекрасно зная, что эльфийка ничегошеньки не знает об окружающей их местности, ответил колкостью аранен. - Это дорога на Димхольт, подгорный проход, - спасая положения дамы, вступил Эомер. - Дай угадаю - дурное место? - видя, как расширяются от подсознательного страха зрачки воина, спросила девушка. - Никто оттуда не возвращался, - мотнул головой Эомер, словно подтверждая, что это не бабкины сказки. - Надо подкрепиться, - Гимли не брали никакие местные ужасы, и он, крякнув, отправился на поиски съестного. Прислушавшись к ощущениям в своем животе, она поняла, что гном не так уж и не прав, и, разведя руки, двинулась следом. - Готовила не Эовин? - с подозрением понюхал еду Арагорн. - Она самая, - подмигнула Сариэль и округлила глаза. - Нет-нет, не выливайте, всего одну ложку, бьюсь об заклад, вам понравится. - Ты постаралась, золотце? - облизывая ложку, довольный и сытый, откинулся на бревне гном. Эльфийка лишь скромно улыбнулась - не так уж и сложно очаровывать сердца мужчин. Она увидела, что Эовин подгоняет Мерри в кузницу, чтобы подобрать оружие по размеру. - Не надо его подзадоривать, - осадил сестру Эомер. - Не надо в нем сомневаться, - вздернув голову, принцесса пошла своей дорогой. - Отчасти она права. Победа строится не на магии, а на людях и их вере. И не важно, как мал этот люд, сердце его может быть побольше вот это горы, - Сариэль помахала ложкой в сторону ущелья. - Дай Эру, чтобы оно еще не было там темным. - У нас не меньше причин воевать и сражаться за то, что мы любим, - донеслось из палаточной кузницы. - О войне ты знаешь не больше этого хоббита, Эовин, - Эомер твердо стоял на своем. - Когда его охватит страх, когда вокруг него будет кровь, крики, и весь ужас бойни, уверена, что он выстоит? Он сбежит, и будет прав. Война - мужское дело. - Вот прямо сейчас ты ранил меня в самое сердце, - драматично схватившись за грудь, объявила эльфийка. - Пойду я, пока у меня не образовалось поводов оскорбиться на всех окружающих. *** Пробираясь через ряды палаток и горы орудий, она случайно набрела на плачущую Эовин, которая при ее приближении попыталась разом вытереть все свои слезы. - Прекрати делать все напоказ. - Ты сказала, что я не могу проронить ни одной лживой слезинки о нем. Теперь же я плачу искренне, - всхлипнув, яростно отрицала она. - Я помню. И чувствую твою боль. В любви недостаточно даже «слишком». Так рыдай сегодня, как никогда до этого, чтобы завтра у тебя не было слез, дабы всплакнуть над павшими, - она неопределенно помотала головой, догадываясь о планах принцессы, не считая нужным ее поощрять или отговаривать. В любом случае, это ее судьба, ее выбор, ее решения, и кто она такая, чтобы вращать колесо мироздания по своему хотению? Побродив немного по окрестностям, девушка поняла, что в этом жутком скоплении народа ей не найти лучшего места для уединения, чем в зарослях у ущелья. Оказалось, что внутренняя потребность в одиночестве была ложной - в итоге интуиция привела ее к друзьям. Которые, впрочем, как и всегда, что-то замышляли. Она забралась в кусты и поглядывала на Арагорна. - Куда это ты собрался? - гаркнул Гимли так, что Странник подскочил. - Не в этот раз. На этот раз ты должен остаться, Гимли, - покачал он головой. - Ты ещё не привык к упрямству гномов? - хмыкнул Леголас, выступая из тени. Сариэль невольно улыбнулась - такая дружба заслуживает легенд. - Тебе лучше смириться. Мы пойдём с тобой, дружище. - Вы никого не забыли? - скатываясь по мягкой земле, эльфийка выскочила перед людьми. - И ты туда же?! - легко ругнулся Арагорн. - Нет, - она мотнула головой, - я пришла попрощаться. Мое место здесь, с этими людьми. - Ох, словно только что от сердца что-то оторвали! - сокрушался Гимли. - Но так будет лучше для всех, золотце. - Не сомневаюсь, - отряхиваясь от гипотетической пыли, она на цыпочках подошла к гному, и, присев на одно колено, протянула ему руку. Тот, глядя на нее слезящимися глазами, ничего не понял, но схватил ее ладошку двумя своими руками в перчатках. - Я хочу дать вам нечто большее, чем просто талисманы, сделанные впопыхах. Я поделюсь с вами своим благословением. И пусть удача всегда сопутствует вам, - прошептав что-то еще себе под нос, эльфийка протянула гному амулет в виде листочка из коры Маллорн. - Где ты нашла кору? - принимая ее дар, спросил Арагорн. - Неужели в своей бездонной сумке? - Должна же быть хоть какая-то польза от всего этого хлама, что я таскаю с собой, - она доверчиво, как слепой котенок, ткнулась носом в грудь мужчины. - Не доверяй мертвецам, они только и делают, что рассказывают сказки. И еще, не обещай им ничего того, что не можешь выполнить. И ничего не бойся. Ты король по праву, и они тебе подчинятся. У них нет иного выбора. К тому же, мое благословение позволит вам легко дойти до нужного места, не потерявшись, и никого не встретив. Сариэль бубнила это, не поднимая лица, а Странник, гладя ее по голове, смиренно и с тонкой улыбкой соглашался со всеми наставлениями и указаниями. Оторвавшись от друга, девушка отбежала, и, встав поодаль, махнула на прощание рукой, и скрылась в кустах. Она отошла не сильно далеко, чтобы услышать, как Гимли довольно воскликнул: - Гляди, остроухий, и тебе золотце на пояс оберег повесила! Любит она тебя, наглеца такого, все равно любит. Ставлю фунт моей чистейшей горной породы на это! - По рукам, - хмыкнул эльф. - И когда только успела? Вспыхнув, Сариэль вдруг подумала, что не должна была это подслушивать. Раньше она была уверена, что приготовила оберег и Леголасу из чистой жалости, а слова гнома задели ее за живое. Выбираясь из кустов, она встретила воина, который скорее всего видел, как они прощались: - Что происходит? Куда он уходит? Я не понимаю. Арагорн! Почему он оставляет нас накануне битвы? - Он оставил нас, потому что надежды нет, - оказалось, любопытных глаз здесь гораздо больше. - Оставил, потому что так надо, - глас Теодена был, как всегда, спокоен и разумен. - У нас мало воинов, нам не победить армии Мордора. - Нет. Не победить. Но мы вступим с ними в битву всё равно, - вера короля и его готовность пасть за свои идеалы восхищала эльфийку. - Безнадежность нашего положения даже вселяет мне спокойствие, - она откланялась перед королем и поспешила в свой шатер - сомневаться, что их поднимут задолго до рассвета, не приходилось. Едва добравшись до своей кипы соломы и подобия подушки из небезызвестной сумки, Сариэль провалилась в мир сновидений. Ей виделись дурные сны, правда, когда ее разбудил трубящий, казалось, в ее голове, рог, вспомнить хоть что-то определенное она не смогла. *** - Придётся ехать налегке. Предстоит долгий путь, люди и кони должны добраться до места, сохранив силы для битвы, - раздавал последние указания Теоден. - Куда уж легче, - ворчала Сариэль, оглядывая себя: сумка, плащ, посох, меч. Ничего нового и необычного, но тем не менее, чувствовала себя она неуютно. Не исключено, что дамоклов меч, висевший над ее шеей уже который месяц, порядком ей надоел и вымотал все нервы и жилы, не оставляя сил биться. Краем глаза эльфийка отметила, что упорный Мерри все же нашел всадника, согласившегося взять его с собой, и, приглядевшись, уважительно кивнула - упорство Эовин в определенной мере заслуживает подобного отношения. - Вперёд! Вперёд на помощь Гондору! - и шесть сотен всадников ринулись в сторону будущего побоища. Впрочем, сгорающей от нетерпения Сариэль пришлось мучиться от ожидания до самого вечера - построение тактики не было ее сильной стороной, она привыкла биться в одиночку, либо небольшой компанией, а такое количество народу плюс несметные полчища орков грозились создать неразбериху, способную сдвинуть земную твердь. - Дозорные говорят, Минас Тирит окружён. Нижний ярус горит. Всюду легионы противника, - докладывал Эомер. - Вы что, от аранена заразились? - раздраженно щелкнув воина по лбу, спросила эльфийка. - Это же и трехлетке понятно. Время идет против нас. Чем больше мы тянем, тем меньше шансов. Надо выступать. - Готовьтесь двигаться дальше! Торопитесь! Выступаем к вечеру! - оживился король. - Мужайтесь, скоро все кончится, - помахала возле лица рукой девушка. В ее крови было слишком много волнения, чтобы чувствовать страх - ей хотелось лишь обнажить свой меч и доказать, что женщины на многое способны. Левый, правый, центральный фланг - это все были лишь условности. Стоило двум армиям сойтись в казалось, неравном бою, кони и люди смешались в одно живое, кипящее, омерзительное варево. Отвешивая стальные приветствия оркам, снующим везде вокруг нее, Сариэль даже не заметила, как появились назгулы. Ругая себя, что количество пробоин в крепости, оставшихся после обстрела из катапульт, она посчитала, а на появление этих тварей даже не обратила внимания, девушка продолжала скакать вглубь рядом врага, теряя связь с союзниками. Это с ее стороны была огромная тактическая ошибка, едва не стоившая ей жизни. Назгулы, о существовании которых она вполне успешно позабыла, увлекшись подсчетом троллей и олифантов, объявили охоту за всадниками, и она попалась в когтистые лапы твари, на которой был верхом проклятый король. Точнее, ее прижало к жесткому брюху - весь удар пришелся на бедную лошадку, которая истошно ржала, чуя, что ее дни сочтены. - Прости меня, милая, - со слезами на глазах эльфийка попрощалась со своих животным, и, вытащив меч, стала ждать, когда крылатое чудовище разожмет когти. Ровно когда его хватка стала ослабевать, девушка с криком вонзила оружие в ему в брюхо, и провернула лезвие - она не хотела распарывать тело твари и бесславно погибнуть, рухнув с такой высоты, она хотела зацепиться, и, причиняя боль, заставить что-то среднее между драконом и скелетом снизиться. Болтаясь на мече, под рев раненной твари, Сариэль неистово молилась, чтобы ее руки не вспотели. Назгул, не будь дураком, быстро просчитал свои шансы рухнуть с такой высоты, если его животное отправится все же в ад, и решил снизиться. В какой-то момент ей пришлось прыгать в кучу народа, а рядом кубарем катился труп животного. - Этот воин - мой, - раздался низкий утробный голос. Узнаёшь ли ты свою смерть? Твой час настал! Назгул занес меч, чтобы свершить свое правосудие, но девушка, решив очень кстати вспомнить уроки Гендальфа, стала молить землю о помощи. Ноги мертвого воина увязли в почве под ногами, он покачнулся. - Возвращайся во тьму и сгинь в небытие. Наш мир не падет, пока сама природа на нашей стороне. Ты проиграл, - вонзив свой меч прямо в его лицо, Сариэль отбросила оружие, раскалившееся до предела. Удовлетворенно отправив в полет пустующий шлем поверженного врага, она обернулась, чтобы понять, как обстоят дела. И из нее вышиб дух потусторонний ветер, поднятый призрачной армией. - Арагорн вернулся! - закричала она, и эта благая весть понеслась из уст в уста, воодушевляя воинов. Теперь пришла пора заняться олифантами - эти огромные зверюги были забиты своими хозяевами до состояния слепого бешенства, и теперь убить их - значит, проявить милосердие. Увидев, что Леголас думал примерно в том же направлении, она выбрала себе другую жертву, и, пользуясь припрятанными кинжалами, еле протыкая слишком толстую шкуру, принялась карабкаться наверх, в кибитку поводыря. Раскачиваясь и проклиная все на свете, ей все же удалось добраться до спины зверя. Ей повезло - погонщик даже не обратил на нее внимания, поглощенный управлением, до тех пор, пока его огромное седло не стало съезжать - Сариэль попросту перерезала ремни, уходящие вниз и крепящиеся на животе животного. И тут она осознала, что ей нечем убить олифанта, и управлять им она больше не может. Эльфийка собралась было паниковать, как аранен, заметив ее затруднительное положение, прикончив свою жертву, ухитрился накренить его тушу в нужную сторону, и феерическим прыжком с сальто переместиться к ней. Двух отправленных точно в слабое место на макушке стрел оказалось достаточно, чтобы животное стало заваливаться на бок. Изящно предложив ей руку, Леголас рванул вместе с Сариэль к хоботу, и, в один миг подхватив ее на руки, элегантно спустился вниз. - Это считается за одного! - полыхая от гнева, и махая секирой, кричал им Гимли. Вскоре толпа снова их разделила. Уверенно орудуя посохом, и думая, как бы не потратить слишком много сил на магические трюки, она не заметила, как один из орков, догадавшийся сбросить всадника и оседлать лошадь, зашел к ней за спину, и вытащил ее за волосы. Волочась ногами по земле, она понимала, что врагу ничего не стоит достать меч и отрубить ей голову, поэтому, опережая орка, она едва дотянулась до кинжала, и разрубила ему кисть, не жалея, что вместе с ней лишается больше половины длины волос. Пропахав собой землю, она чувствовала, как горят ссадины на ее коже, и несколько секунд позволила себе отлежаться, чтобы снова ринуться в бой. По ходу, удачно проткнув какого-то орка и отобрав себе его меч, более-менее подходящий для нее по размерам и весу, Сариэль решила, что все неприятности сегодня на нее валятся вовсе не потому, что здесь разверзлась небольшая Геенна огненная, а оттого, что себе амулетик девушка поленилась сделать. Эльфийка заметила кого-то, нежно прижимающего к себе тело павшего, и решила отправиться туда, чтобы вразумить обезумевшего об горя воина. - Ох, Теоден, - она не нашла, что еще сказать, узнав в павшем короля, а в рыдающем воине - Эовин. Оставив ее наедине (насколько это возможно, конечно) со своей потерей, она продолжала двигаться, прокладывая себе и товарищам путь к победе, стараясь не дергаться и не пытаться в сотый раз заколоть призраков, мельтешащих тут и там. *** В какой-то момент она осознала, что убивать больше некого, и вонючая кровь орка излилась на нее в последний раз. По крайней мере, на сегодня. Воины-отступники исчезли - это означало, что Арагорн посчитал их клятву выполненной. Значит, она вполне могла приступать к поиску выживших. - Мальчик, ты тут эльфийку не видел? - гаркнул над ее ухом Гимли, когда она осматривала рану в плече. - Друг мой, перестань же путать меня с мальчишкой, - резко обернулась она, перепугав бедного гнома. - Что с тобой стряслось, золотце? Неужто новое веяние такое среди остроухих пошло, пока мы тут бились? - А по-моему, все не так уж плохо. Теперь ты выглядишь еще моложе. Лет на шестнадцать земных, - хохотнул Арагорн, стойко переживший смену облика девушки. - От таких утешений мне охота вздернуться на ближайшей осинке, - пробурчала она, все же радуясь, что ее товарищи вышли из этого эпицентра тьмы целыми и невредимыми. - Я считала, что лес - только часть полена. Что зачем вся дева, раз есть колено. Что, устав от поднятой веком пыли, наш глаз отдохнет на гондорском шпиле. Я сижу на земле. И вокруг - осины. Я любила немногих. Однако - сильно. Я писала, что в свечке - весь ужас пола. Что любовь, как акт, лишена глагола. Что не знали маги, сходя на конус, вещь обретает не ноль, но Хронос. Я сижу на земле. Вспоминаю юность. Улыбнусь порою, порой отплюнусь. Я сказала, что лист разрушает почку. И что семя, упавши в дурную почву, не дает побега; что луг с поляной есть пример рукоблудья, в Природе данный. Я сижу на земле, обхватив колени, в обществе собственной грузной тени. Человек второсортной эпохи, гордо признаю я товаром второго сорта свои лучшие мысли и дням грядущим я дарю их как опыт борьбы с удушьем. Я сижу в темноте. И она не хуже в самой мне, чем темнота снаружи.* - она роняла тихие слезы, напевая рожденную из глубин себя наболевшие строки, удрученная опустившимися на поле боя сумерками. Они с уцелевшими воинами закончили только под утро, и с тяжелыми сердцами зашли под защиту остатков крепости, оставив падших покоится до утра следующего дня, когда их тело предадут огню. В царившей суматохе Сариэль пыталась найти себе хоть один укромный уголок, чтобы ее никто не толкал и не окрикивал, и, отчаявшись, она вдруг была вытащена за шкирку в одну из полуразрушенных бойниц. Она узнала бы его прикосновение из сотен тысяч с сразу стала вырываться. - Т-ш-ш, - Леголас покрыл ее лицо поцелуями, не давая сказать и слова, - только сейчас я понял, каким глупцом был! Ни одно обязательство, ни одно одобрение, ни единое сомнение не может стоить мне твоей любви. Я был слеп и блуждал во тьме. И страх тебя потерять помог понять мне, как надо поступить. Рядом с тобой мне не нужно доказывать что-то и казаться больше и значимей, чем я есть. Будь же, будь моей, перед ликом Эру и гладью неба, на земле и на воде, во веки веков. - Ты вернулся ко мне, увидев море? - робко спросила она, устав биться за свободу. - Я хочу показать его тебе: этот безумный плеск, рокот чаек, блики солнца. Смотрю на тебя и вижу тебя словно вышедшей из морских глубин, желанную и недосягаемую, своенравную и свободолюбивую. Ты была права, говоря, что море есть в каждом из нас. Была права до последних своих слов мне, потому что в них ты ошиблась. Я люблю тебя, Сариэль, и у меня будет целая вечность, чтобы разубедить тебя в твоих глупых выводах, - он держал ее за ладонь, нежно перебирая пальцы, другой рукой поглаживая волосы, обводя контуры лица, цепляясь за шею. Он словно заново увидел Сариэль, будто бы не замечая до этого, как она сияет в своей чистой надежде, и благородной колкости, осознавая, что смертные вкладывают в такое возвышенное слово, как святость. - Я... - всхлипнула она. - Я не могу, не могу солгать тебе, а ты мне можешь. Разве я могу тебе вновь довериться? - Леголас поцеловал ее сначала в самый уголок губ, словно спрашивая разрешения, а потом вложил все свои мысли и чувства в один безумно долгий поцелуй, молясь, чтобы она поняла, как много значит для него. Эльфийка плакала, уткнувшись в плечо мужчины, от облегчения и накатившего счастья, а потом виновато отстранилась. - Я хочу вернуться к этому разговору позже. Когда все закончится, а не сейчас, буквально стоя на мертвых товарищах. Я не хочу такого счастья. Мне нужна жизнь! Я люблю тебя, Леголас, и никогда уже не смогу возлюбить другого, ибо сердце мое я безвозвратно отдала тебе. Береги же мою душу, - легко касаясь его губ пальцами, проведя в сторону, она обняла его лицо ладонями, и поцеловала. Посмотрев в его глаза, она слышала шум моря и ей казалось, что она заглянула на самое дно сквозь кристально чистую воду. - Так вот ты какой, Леголас Зеленолист, - довольно улыбнувшись, она легко вынырнула из его объятий и вновь нырнула в толпу - у них еще много дел.